Текст книги "Няня для девочки в ловушке чудовища (СИ)"

Автор книги: Вера Рудецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 14

Ярость в его глазах – такая чистая, первобытная, что я не могу дышать. Но направлена она не на меня, а куда-то вовне.

Дениз смотрит на Машу.

Вся эта стена бешенства – грохот, ледяной холод – дрожит на мгновение при виде ребёнка. Его взгляд мечется от неё ко мне и обратно, и я вижу, как он борется со зверем внутри себя. Он сглатывает.

– Дочка… – хрипло произносит он. Голос низкий, надломленный. – Всё в порядке. Пойдём-ка спать.

Он делает медленный, осторожный шаг к кровати, тянется к Маше и бережно берёт её на руки.

– Иди ко мне, Мерьем.

Девочка медленно приоткрывает глаза, смотрит на него и крепко прижимается, утыкаясь лицом в мокрое плечо.

И в этот миг мне не верится, что этот любящий отец мог убить свою жену. Нет… что-то здесь не так. Или я уже окончательно поддалась его чарам и схожу с ума.

Дениз разворачивается и, не сказав мне ни слова, выносит Машу из комнаты.

Я остаюсь одна. Меня трясёт так, что стучат зубы. Подхожу к окну и слушаю дождь. Ноги не держат. Я жду. Несколько минут, которые кажутся вечностью. Я уверена – Дениз вернётся.

И он возвращается.

Сначала я слышу его шаги в коридоре.

Затем тёмный силуэт снова заполняет дверной проём. Он входит.

Смотрит на меня.

Одним мощным движением, он закрывает дверь.

А потом я слышу щелчок. Тихий, металлический. Он поворачивает маленький внутренний замок. Запирает нас. Меня. С собой.

Буря за стенами воет. Но самый страшный шторм – здесь, в этой комнате.

– Я доехал до моста, – его голос, хриплый и низкий, разрезает тишину. Теперь он не смотрит на меня. Он смотрит на стеклянную стену, по которой хлещет дождь. – Почти до пункта оплаты. – Он проводит рукой по мокрым волосам, с них брызжет вода. – И не смог. Не смог поехать дальше. – Он резко поворачивается ко мне. – Понял, что оставил самое ценное, что у меня есть, в этом грёбаном стеклянном ящике. Пока мои враги... – он осекается. – В общем я развернулся.

Он стоит посреди комнаты, с него ручьями стекает вода, образуя под ногами тёмную лужу. И только теперь, когда адреналин отступает, я вижу.

Его руки. Сжатые в кулаки, мелко, неконтролируемо дрожащие.

Монстр в моих глазах исчезает. Передо мной стоит мужчина, который день за днём переживает собственный ад.

Страх испаряется.

Я делаю шаг. Мой голос едва слышен, срывается на шёпот, но в этой наэлектризованной тишине он звучит особенно чётко.

– С тобой… всё в порядке?

Дениз замирает. Буря снаружи бьётся в стёкла, воет раненым зверем, но даже близко не дотягивает до той, что внутри.

Он смотрит на меня так, словно я только что выбила землю у него из-под ног. В его глазах – чернильная бездна. Он ждал крика, истерики, ненависти. Он был готов к войне. Но не к этому. Не к этой дрожащей, неуместной нежности, которая полностью его обезоружила.

Его лицо меняется. Маска жестокости трескается, обнажая что-то сырое, голодное.

Два шага.

Он преодолевает их мгновенно, вторгаясь в моё личное пространство. От него пахнет холодом и влажной кожей. Его руки – горячие, тяжёлые – ложатся на мои плечи, сжимая до сладкой боли.

– Ты боялась… – Его голос стал ниже, вибрирует где-то в грудной клетке, проникая в кровь. Он всматривается в моё лицо, скользит взглядом по губам, по шее, словно читает скрытые знаки. – Ты боялась за меня?

Дениз не ждёт ответа. Мой судорожный вдох – единственное подтверждение, которое ему нужно.

Рывок – и мир сужается до его лица. Он целует меня. Жадно, собственнически, отчаянно. Его губы сминают мои, требуя, забирая весь кислород, всё сопротивление. Вкус дождя и опасности на его языке пьянит сильнее алкоголя. Это клеймо. Заявляет права на каждый мой вздох.

Колени слабеют, и, если бы не его стальная хватка, я бы сползла на пол. Дениз отрывается на мгновение, но не отпускает. Его лоб упирается в мой, мокрые волосы касаются щеки. Я чувствую, как бешено колотится его сердце – или это моё?

– Я не могу защитить тебя, если ты не со мной, Айла, – шепчет он хрипло, опаляя мокрую от слёз кожу горячим дыханием. – Мне нужно чувствовать тебя. И всегда видеть.

Я смотрю в его глаза – чёрные зеркала, в которых горит лихорадочный блеск. Здравый смысл рассыпается в прах. Есть только шторм за окном. И шторм внутри него, который затягивает меня в свою воронку.

Я устала бороться. С Денизом, с собой. Его тьма обволакивает, и внезапно мне кажется, что это единственное место в мире, где меня никто не тронет. Надёжнее любого света. Мои руки поднимаются сами – медленно, словно в гипнозе. Пальцы касаются мокрой ткани куртки, ощущая твёрдость мышц под ней. Скользят выше, зарываются во влажные волосы на затылке. Я притягиваю его ближе.

Это капитуляция. И мы оба это понимаем.

Его зрачки расширяются, поглощая радужку. Глухой рык вырывается из горла. Одним резким, властным движением он подхватывает меня на руки. Я теряю опору, но обретаю новую – его силу. Я обхватываю его ногами, прижимаясь всем телом, чувствуя каждый рельеф его торса. Запах дождя и его кожи заполняет лёгкие, вытесняя страх.

Дениз несёт меня к кровати, не разрывая зрительного контакта, словно боится, что я исчезну.

– Ты моя, Айла, – произносит он, и я это принимаю.

Он опускает меня на прохладные простыни, нависая сверху тёмной, неотвратимой тенью. Тяжесть его тела накрывает меня, и в эту секунду я понимаю: самый опасный хищник в этом лесу теперь охраняет мой сон.

И я позволяю ему делать всё, что он захочет.

Глава 15

Утро приходит не с солнечным светом, а с тяжёлой тишиной. Буря за окном стихла, оставив после себя лишь мокрые потёки на стеклянных стенах и запах сырой земли, который просачивается даже сквозь герметичные рамы.

Я лежу неподвижно, боясь нарушить эту хрупкую тишину. Тяжёлая рука Дениза покоится на моей талии – собственнически, властно, даже во сне. Его дыхание ровное, горячее, оно опаляет мне плечо, и каждое движение его грудной клетки отдаётся эхом в моём собственном теле.

Я должна чувствовать стыд. Должна ненавидеть себя за то, что позволила этому случиться. За то, что сама потянулась к нему, забыв о гордости, о страхе, о том, кто он такой. Но стыда нет.

Вместо него внутри разливается странное, тягучее спокойствие. Словно во время вчерашнего шторма старая Оля, учительница начальных классов, исчезла, растворилась в дожде. А та, что проснулась в объятиях чудовища, смотрит на мир совсем другими глазами.

Я осторожно поворачиваю голову. Дениз спит. Жёсткие складки у рта разгладились, чёрные ресницы бросают длинные тени на скулы. Сейчас без своей привычной маски безжалостного хищника, он кажется моложе. И… человечнее.

Протягиваю руку, желая коснуться шрама на его плече, но замираю в миллиметре от кожи.

– Не останавливайся, – его голос, хриплый со сна, звучит как гром среди ясного неба.

Я вздрагиваю, встречаясь с его взглядом. Дениз не спит. Его глаза открыты, и в них уже нет никакой сонливости – только ясная, тёмная концентрация. Он перехватывает мою ладонь и прижимает её к своей груди, туда, где гулко и мощно бьётся сердце.

– Теперь назад дороги нет, Айла, – произносит он низко. – Ты выбрала сторону.

Он притягивает меня к себе для поцелуя – ленивого, тягучего, пропитанного запахом утра и нашей ночи. Но идиллию разбивает звук, резкий и чужеродный.

Звонит телефон, который Дениз бросил вчера на тумбочку.

В одно мгновение мужчина рядом со мной меняется. Тепло исчезает. Мышцы каменеют. Он резко садится, отстраняясь от меня, и хватает трубку.

– Слушаю, – бросает он по-турецки.

Я сажусь следом, прижимая к груди простыню. Холодок ползёт по спине. Я вижу, как напрягается его спина, как белеют костяшки пальцев, сжимающих корпус.

– Понял. – Коротко. Жёстко.

Эти слова я уже понимаю.

Он сбрасывает вызов и встаёт с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы. Начинает одеваться – быстро, скупыми, отточенными движениями.

– Что случилось? – мой голос дрожит.

Дениз натягивает брюки и поворачивается ко мне. Его лицо – застывшая маска. Вчерашнего любовника больше нет. Есть хозяин.

– Они нашли нас, – говорит он ровно, застёгивая ремень. – Охрана заметила наблюдателей на холме. Дрон и машина без номеров.

– Кто? Те люди из холла?

– Наёмники. – Он надевает рубашку, скрывая шрамы.

– Что? Но почему?

– Потому что родственники Айше очень мстительные люди, – он подходит ко мне, наклоняется, упираясь руками в матрас по обе стороны от моих бёдер. Его глаза буравят меня насквозь. – Они считают, что я убил их дочь. И хотят отплатить мне той же монетой.

– Какой монетой?

– Забрать то, что принадлежит мне. То, что мне дорого. – Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. – Они решили, что ты моя слабость.

– Я? – выдыхаю я. – Но я всего лишь няня…

– Нет. С самого начала – нет. – Он резко выпрямляется. – У нас десять минут. Собирай Машу. Мы уезжаем.

Сборы проходят в каком-то тумане. Я действую на автомате: хватаю вещи, впихиваю их в сумку. Руки трясутся, но я заставляю себя дышать.

Маша сидит на своей кровати, прижимая к груди куклу с одним глазом. Она чувствует напряжение, разлитое в воздухе, чувствует страх отца и мою панику. Она молчит, но её огромные глаза полны ужаса.

– Всё будет хорошо, милая, – вру я, натягивая на неё кофточку. – Мы просто едем домой. В большой дом. К бабушке.

Маша кривится.

Дениз ждёт нас внизу. Во дворе уже стоят две машины: чёрный джип охраны и его Майбах. Двигатели работают, выбрасывая в утренний воздух сизый дым.

Нас усаживают на заднее сиденье. Дениз садится рядом, захлопывает тяжёлую бронированную дверь, отрезая нас от шума моря и криков чаек.

– В Стамбул, – командует он водителю.

Машина срывается с места. Меня вжимает в кожаную спинку. Дениз не смотрит на меня, он смотрит в телефон, что-то печатая, потом проверяет пистолет – настоящий, чёрный, маслянисто поблескивающий металлом пистолет.

Маша всхлипывает. Я прижимаю её к себе, закрывая ей глаза ладонью, чтобы она не видела оружия.

– Зачем это? – шепчу я одними губами.

– На всякий случай, – отвечает он, не поднимая глаз.

Мы выезжаем на трассу. Дорога петляет между морем и холмами.

Напряжение в салоне такое плотное, что его можно резать ножом. Водитель то и дело поглядывает в зеркало заднего вида. Охранник на переднем сиденье что-то говорит в рацию.

– Хвост, – коротко бросает Дениз и, находит мою ладонь и сжимает в горячих пальцах.

Я ничего не понимаю. Почему это происходит со мной? Почему втянута маленькая девочка, у которой и так жизнь не сахар? Кто стоит за смертью Айше?

Дениз резко оборачивается назад. Я тоже пытаюсь посмотреть, но его рука с силой давит мне на затылок.

– Вниз! – рычит он. – Голову вниз!

Я сгибаюсь пополам, накрывая своим телом девочку. Маша сжимается в комок, пряча лицо у меня на животе.

Машину резко бросает в сторону. Визжат шины. Меня швыряет на дверь, больно ударяя плечом, но я не разжимаю объятий.

– Держись! – кричит Дениз.

Слышится глухой удар – металл о металл. Нас таранят.

Господи, нас убивают. Прямо здесь, на солнечной дороге у моря. Рядом с жилыми домами, позитивно сверкающими красными крышами.

Я слышу рёв другого двигателя совсем рядом, справа. Затем – сухой, трескучий звук, похожий на выстрелы. Да где же полиция?

Маша вздрагивает всем телом.

– Не бойся, я с тобой, я с тобой, – шепчу я ей в макушку, зажмурившись, молясь всем богам сразу.

Майбах делает резкий рывок вперёд, вдавливая нас в сиденье. Мотор ревёт как разъярённый зверь. Ещё один удар, скрежет, и вдруг – ощущение свободы. Скорость нарастает.

– Ушли, – выдыхает охранник с переднего сиденья.

Дениз что-то яростно говорит по-турецки. Затем его рука ложится мне на спину – тяжёлая, горячая.

– Айла? Ты цела?

Я поднимаю голову. Моё сердце колотится где-то в горле, во рту привкус желчи. Я смотрю на Дениза.

Его лицо бледно, глаза горят безумным огнём. Он выглядит страшным. Он выглядит как убийца. Но в этот момент, глядя на него, я понимаю одно: он готов был зубами рвать металл, чтобы нас не тронули.

– Да, – сиплю я. – Маша испугалась.

Дениз протягивает руку и гладит дочь по голове, но пальцы его дрожат. Эта мелкая дрожь сильных рук пугает меня больше, чем выстрелы.

Всю оставшуюся дорогу мы молчим. Я смотрю в окно на проносящиеся мимо пейзажи и делаю вид, что всё в порядке.

Когда мы подъезжаем к особняку, я вижу перемены. Это больше не просто богатый дом. Это крепость.

У массивных кованых ворот – вооружённые люди в форме. По периметру забора я замечаю новые камеры. Атмосфера «золотой клетки» сменилась атмосферой осадного положения.

Ворота с лязгом закрываются за нами, отсекая внешний мир.

В холле нас встречают. Дерья ханым стоит у подножия лестницы, прямая, как струна, в своём неизменном чёрном платье. Её лицо бледно, губы сжаты в тонкую линию.

Рядом с ней – Эмир. Он выглядит встревоженным, но я ловлю его быстрый, цепкий взгляд, которым он ощупывает меня с ног до головы. Под этим взглядом я ёжусь.

– Все живы? – голос Дерьи ханым звучит сухо, без эмоций.

– Живы, – бросает Дениз, передавая Машу подбежавшей Лейле. – Уведите ребёнка.

Он поворачивается к начальнику охраны, который уже ждёт его с планшетом.

Отдаёт команды на турецком.

Затем поворачивается ко мне. На секунду в его глазах мелькает что-то похожее на сожаление, но он тут же давит это чувство.

– Иди в комнату, Айла. Запрись. Я приду, как только разберусь с этим дерьмом.

Он разворачивается и быстрым шагом идёт в сторону кабинета. Дерья ханым следует за ним, бросив на меня ледяной взгляд.

Я остаюсь в холле одна. Ноги гудят, тело ноет после удара о дверь машины. Мне хочется лечь и закрыть глаза, чтобы проснуться в своей московской квартире.

Медленно поднимаюсь по лестнице. Ступенька за ступенькой.

– Тяжёлый день, Оля?

Я вздрагиваю. Эмир. Он стоит на верхней площадке, преграждая мне путь.

Пытаюсь пройти мимо, но он делает шаг в сторону, блокируя меня.

– Я просто хочу отдохнуть, Эмир, – говорю я устало.

Он берёт меня за локоть. Его прикосновение мягкое, осторожное, совсем не такое, как стальная хватка Дениза. Но от этой мягкости мне становится тошно. От него пахнет сладким парфюмом, который кажется приторным после запаха дождя и пороха, которым пропитан Дениз.

– Ты дрожишь, – говорит он тихо, наклоняясь ко мне. – Бедная девочка.

– Отпусти.

– Брат играет в опасные игры, – продолжает он, не разжимая пальцев. Его голос вкрадчивый, липкий. – Он привёз войну в наш дом. Те люди на дороге… ты ведь поняла, кто они?

– Бандиты, – отвечаю я, глядя ему в переносицу.

– Наёмники. Их послали родственники Айше, – поправляет он. – Они жаждут крови. Они не остановятся, пока не получат чью-то голову. Готова ли ты пострадать ради брата? Ведь Айше умерла из-за него. А теперь – ты…

Он делает паузу, давая словам осесть в моём сознании.

Я вырываю руку.

– Можно я пойду?

– Я говорю правду, которую ты боишься услышать, – он наклоняется к самому моему уху, его дыхание щекочет кожу, вызывая желание отмыться. – Приходи ко мне в библиотеку, когда уложишь Машу. Я расскажу тебе, как спастись. Пока не стало слишком поздно.

Он отстраняется, подмигивает мне и лёгкой походкой спускается, насвистывая какую-то мелодию.

Я стою на лестнице, сжимая перила так, что белеют пальцы. Внизу за дверями кабинета, Дениз решает нашу судьбу. А здесь, в полумраке коридора, я остаюсь один на один с ядом, который только что влил мне в уши Эмир.

А вдруг он прав? Вдруг Дениз…

Нет. Я вспоминаю его глаза сегодня утром. Вспоминаю, как он закрывал нас собой в машине. Монстры так не поступают.

Или поступают, когда защищают свою собственность?

Глава 16

Дом погружён в темноту. Шторы плотно задёрнуты во всех комнатах – приказ начальника охраны. Снаружи, за периметром высоких стен, притаилась ночь, полная невидимых глаз.

Я сижу на краю кровати в детской. Маша наконец-то уснула. Она ворочалась больше часа, хныкала во сне, чувствуя сгустившееся напряжение. Я глажу её по разметавшимся светлым волосам, а сама вслушиваюсь в тишину.

Мне нужно воды. В горле пересохло – больно глотать.

Я осторожно высвобождаю руку, поправляю одеяло и выскальзываю в коридор.

Здесь пусто. Охрана в основном внизу и по периметру. Второй этаж – зона тишины. Я прохожу мимо лестницы и невольно останавливаюсь у панорамного окна, выходящего во внутренний двор. Сквозь щель между плотными портьерами я смотрю вниз.

Там, в свете прожекторов, я вижу его.

Дениз стоит у ворот гаража. На нём всё та же белая рубашка, что и утром, но теперь она расстёгнута на вороте, рукава закатаны. Он что-то говорит начальнику охраны, указывая на мониторы видеонаблюдения.

Он выглядит уставшим.

Мне вдруг физически, до боли в груди, хочется спуститься туда. Подойти к нему, коснуться спины, просто встать рядом.

Он пугает меня – своей жестокостью, прошлым, жизнью, полной крови. Но, глядя на него сейчас, я понимаю страшную вещь: без него мне страшнее, чем с ним.

Заставляю себя оторваться от окна.

Спускаюсь на первый этаж, но иду не на кухню, а в библиотеку. Там есть графин с водой. И там, среди книг, мне всегда спокойнее.

Толкаю дверь, вдыхаю знакомый запах старой бумаг. Наливаю воду дрожащими руками, делаю жадный глоток.

Резкий звук за спиной заставляет меня поперхнуться. Я оборачиваюсь, расплескивая воду на ковёр.

– Эмир? – ставлю стакан на стол. – Что ты делаешь? Открой дверь.

Впервые на его лице нет привычной немного шутовской маски. Его глаза лихорадочно блестят, галстук сбит набок, волосы взъерошены. Он выглядит как человек, который долго бежал и наконец достиг финиша.

– Тихо, Оля, – он подходит ближе. – Нам нужно поговорить. Без лишних ушей.

– О чём?

– О твоей жизни. Которая может оборваться сегодня ночью.

Он останавливается в паре шагов от меня, опираясь бедром о массивный дубовый стол.

– Ты видела, что происходит? Дом в осаде. Наёмники… это звери, Оля. Они хотят крови.

– Дениз решит это, – говорю я тверже, чем чувствую.

Эмир издаёт короткий, лающий смешок.

– Решит? О да, он уже договаривается. Прямо сейчас. Знаешь, какое условие они ему поставили?

Я молчу, чувствуя, как холодеют ладони.

– Голова за голову, – шепчет Эмир. – Они считают, что Дениз убил Айше. Кто знает, может они правы. Но Дениз не собирается садиться в тюрьму. И умирать он тоже не хочет. Он прагматик.

Эмир делает шаг ко мне, сокращая дистанцию.

– Он отдаст тебя, Оля. Тебя в обмен на безопасность семьи. Ты для него – никто. Красивая игрушка, временная нянька. Пешка, которой жертвуют, чтобы спасти королеву.

– Ты лжёшь, – выдыхаю я.

– Разве? – он склоняет голову набок. – Вспомни Айше. Он клялся ей в любви, но когда она стала неудобной… её не стало.

Я отступаю, но упираюсь поясницей в книжный стеллаж. Эмир оказывается совсем рядом. Он упирается руками в полки по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку.

– Но есть другой выход, – его голос становится вкрадчивым, сладким, как патока. – Уходи со мной. Прямо сейчас.

– С тобой?

– Лодка ждёт у причала. Я вывезу тебя. А когда Дениза уберут… или посадят… мы вернёмся. Я стану главой семьи. Я давно должен был занять это место.

Его глаза горят фанатичным огнём.

– И ты… ты будешь со мной. Станешь моей Королевой. Я дам тебе всё, чего он тебя лишил. Свободу. Роскошь. Обожание. Я буду носить тебя на руках. Только скажи «да».

Я смотрю на него и пытаюсь найти в его лице хоть каплю того тепла, что видела в глазах Дениза сегодня утром. Но не нахожу.

Эмир воспринимает моё молчание как согласие. Он подаётся вперёд. Его руки скользят с полок на мою талию.

И меня передёргивает.

Его ладони мягкие, влажные и какие-то… липкие. От него пахнет дорогим, приторно-сладким парфюмом, из-под которого пробивается кислый запах страха и возбуждения. Этот запах удушает. Всё, что я чувствую – отвращение.

В памяти вспышкой проносится прошлая ночь. Руки Дениза – жёсткие, мозолистые, горячие. Шрамы под моими пальцами. Запах дождя и опасности. Запах мужчины, который заслонил меня собой от пуль.

Я понимаю всё кристально ясно.

Дениз – монстр. Да. Но он мой монстр. Он убьёт за меня. А Эмир – крыса. Которая продаст меня при первой же возможности, лишь бы занять трон брата.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Его губы тянутся к моим.

– Нет!

Я с силой, на которую только способна, толкаю его в грудь. Эмир не ожидает отпора, он теряет равновесие и отшатывается, натыкаясь на стол.

– Не трогай меня! – шиплю я, вытирая губы тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть даже тень его близости. – Ты мне противен.

Лицо Эмира меняется мгновенно. Маска влюблённого спасителя слетает, обнажая уродливую гримасу злобы.

– Противен? – переспрашивает он тихо. – Я предлагаю тебе жизнь, дура!

– Уйди!

Его глаза сужаются.

– Ты такая же идиотка, как Айше, – выплёвывает он. – Она тоже выбрала его. Даже когда я предлагал ей спасение, она смотрела на него как собачонка. Что ж, – говорит он ледяным тоном. – Тогда сгори вместе с ним!

Он достаёт из кармана телефон. Я вижу, как его палец замирает над экраном. Одно нажатие.

– Что ты делаешь? – страх ледяной иглой колет сердце.

– Открываю ворота в ад, – он нажимает на кнопку.

В ту же секунду свет в библиотеке гаснет.

Весь дом погружается во мрак.

А затем…

ДЗЫНЬ!

Звук разбивающегося стекла разрывает ночь. Громкий, оглушительный звон.

За ним – крики и топот. Выстрелы. Уже не где-то далеко на трассе, а здесь. В доме.

– Беги к своему защитнику, – шипит Эмир из темноты. – Посмотрим, как он спасёт тебя теперь.

Я не жду ни секунды. Рванувшись к двери, я поворачиваю замок и выбегаю в коридор.

Я бегу наверх.

В темноте, спотыкаясь, хватаясь за стены, я несусь по лестнице на второй этаж.

В детскую.

Потому что я знаю: я нужна Маше.