Текст книги "Железнодорожница 3 (СИ)"

Автор книги: Вера Лондоковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– А я тебе говорила! – торжествующе сказала я. – Никто не хочет войны!

– Да это как дважды два! – заявил Вадим. – Уж эти американские толстосумы так хорошо живут. Уж они точно помирать не хотят.

Ага, а не так давно Вадим говорил, что учительница правильно делает, что пугает детей атомной войной. Быстро же меняется у людей настроение, стоит перемениться статьям в газетах и вещанию телевидения.

– Ой, а тут написано, что Саманта поедет в лагерь «Артек»! – взвизгнула Ритка. – А там же сейчас Павлик!

И точно, Ольгин сын Павлик как раз сейчас отдыхает в крымском лагере!

– Вот и расскажет тебе, что да как там было, – стали мы уверять Ритку.

– Как же хорошо жить в столице! – опять воскликнула Тонька. – Столько всяких интересных событий! Тут все – и театры, и культурная жизнь! Нет-нет, только Москва!

Я призадумалась, глядя на наших гостей. Сказать им, чтобы пока не ходили на свои так называемые работы? А то вдруг Диме удастся пробить для них возможность поездки?

– Тебе когда на работу выходить? – спросила я у Тоньки.

– Так завтра придет эта пенсионерка, заявление напишет, и я могу приступать.

Точно, ей ведь не надо отдавать в школу свои документы.

– А ты? – посмотрела я на Вадима.

– А мне с понедельника выходить, – беззаботно ответил он.

Я украдкой вздохнула. Как же изменился мужик! Сравнить его тогдашнего, сразу после моего попадания, и теперешнего, – как небо и земля! И ведь ни разу не обмолвился о спиртном! Что ни говори, а повышение уровня жизни отбивает у человека всякую охоту к вредным привычкам! И правда, зачем гробить свое здоровье, когда так хорошо живется?

– Дима, а я у тебя видел бутылку коньяка в шкафчике, – неожиданно просительно взглянул Вадим на моего мужа, – такое же надо отметить! Как ты думаешь?

– Еще чего! – грубо рявкнула Тонька. – Забыл, как в Новодворовке отметил свой приезд? Тоже говорил, одну рюмочку. Ага, и поехал катать меня на тракторе, а? И я еще Лешку с собой взяла! Чуть не перевернулись по дороге! Как вспомню, так вздрогну!

– Вадим, разве можно? – укоризненно произнесла я. – Тебе же даже смотреть на спиртное запрещено! Нет-нет, никакой выпивки здесь никогда не будет!

Глава 7

Мне нравилась наша с Димой спальня. Тут было так уютно! Тяжелые шторы свисали блестящими волнами. По обе стороны большой удобной кровати – две тумбочки со светильниками, бросающими тени на стены. Мягкий ковер на полу и два ковра на стенах. Благодать!

– Жаль мне эту девчонку, – вдруг вздохнул Дима.

Я от удивления приподнялась на локте:

– Какую?

– Да эту Саманту Смит.

– А почему?

– Потому что она жертва, и Ювелир прекрасно об этом знает. В любой момент ее уберут и не подавятся.

Ювелир – так Дима почему-то называл нынешнего генсека. Должно быть, в высоких кругах ходило такое прозвище.

– Но в чем виновата простая девчушка? Она всего лишь хотела мира на земле, как мы все.

– Она ни при чем. Тут, скорее всего, ее родители. Ну, сама подумай, разве могла простая девчушка добраться до самого Андропова? Да еще и получить приглашение?

По своей прошлой жизни я помнила, что Саманта Смит, действительно, погибнет всего через пару лет после приезда в СССР. И многие будут подозревать, что это случилось не просто так. Скорее всего, она и была пешкой в руках спецслужб обоих конфликтующих стран.

– Интересно, генсек с ней встретится? – спросила я несмотря на то, что и так знала ответ на этот вопрос.

– Да я так понял, что нет. Он уже такой больной, что ему ни до чего. Того и гляди, помрет.

– Серьезно? – я сделала вид, что удивлена до предела. – А как же он выполняет свои обязанности?

– Да как, через помощников, конечно. Хотел он все поменять, встряхнуть державу. Но… здоровье не позволит долго на троне просидеть. У него и сердце больное, и почки. А когда пост свой принимал, вызвал врачей и прямо спросил, сколько ему осталось. Те сказали, года четыре-пять точно проживет. Но нет, не протянет он столько. А так много хотел сделать – и порядок навести, и экономику поднять, но нет же.

– Жаль, что так получается.

– Да, – Дима обнял меня, а я уткнулась в его грудь, – давай спать.

Наутро Вадим с Тонькой уже вовсю хозяйничали на кухне. Жарили яичницу с колбасой, учились справляться с кофеваркой.

– Доброе утро, – приветствовал нас Вадим, – а у Тоньки сегодня первый рабочий день.

– Поздравляю, – ответила я и села на табуретку и решила поделиться своими наблюдениями. – Вот смотрю я. Интересно так получается, полы который день наичистейшие. Вроде людей в доме стало больше, а всегда так чисто, будто только вымыто. Не первый день уже удивляюсь.

Тонька загадочно улыбнулась и решила ввести меня в курс дела:

– Так я ж каждое утро встаю в четыре часа и намываю во всей квартире. Привычка у меня такая. Я ж деревенская, у нас положено так. Целый день носишься – то в огород, то в туалет. То картошку принести надо, то воды натаскать. Вот грязь в дом и наносится. Попробуй хоть один день не помыть, и зарастешь грязью.

– Подожди, но у нас в спальне тоже чисто, – я достала масло из холодильника и начала потихоньку делать бутерброды для завтрака.

– Так я и там мою. Просто вы еще спите в такую рань и не слышите.

Я почувствовала, как мои щеки запылали от смущения. В такую жару мы с Димой, понятное дело, не кутаемся в одеяла. А Тонька, получается, каждое утро нас созерцает!

Блин, и не выскажешь ей, она ж для всех старается. Начнешь отчитывать и просить больше не заходить в нашу спальню без спроса, так еще и обидится. Но с этим точно надо что-то делать. Господи, ну одни проблемы от этих гостей!

Дима, видя мои метания, решил перевести разговор в другое русло.

– Итак, сегодня Зверяко уезжает в Ленинград, завтра возвращается. То есть два дня у меня на то, чтобы решить вопрос. Поговорю с Клавдией, нашим секретарем.

– Зверяко? – Тонька подняла светлые брови. – Это что ж, фамилия такая? И жена у него тоже Зверяко?

– Зверяки – черные сраки! – произнес Вадим и сам засмеялся от своего невиданного «остроумия».

Тонька, не задумываясь, тоже захихикала.

– «Передаем последние известия», – сказал мягкий голос по радио.

Про генсека и его ужасающее состояние, как всегда, не говорили ни слова. Зато про визит в нашу страну Саманты Смит – со всеми подробностями. Про увеличение надоев в селах и деревнях – вообще готовы были восхвалять без остановки.

– А ты что весь день тут делать будешь? – Тонька тревожно взглянула на Вадима. Наверно, вспоминала вчерашние взгляды нашей соседки Ниночки.

А может, боялась, как бы ее благоверный не достал из шкафчика бутылку коньяка.

– Отдыхать буду, – пожал плечами Вадим, – и тебя ждать. Ты же ненадолго, правильно? В школе работа до обеда?

– Да, верно, – выдохнула Тонька, – сразу после обеда приду. Куда-нибудь сходим вместе.

А я посмотрела на эту счастливую супружескую пару и вдруг решила использовать крепкое тело Вадима по назначению.

– Вадим пойдет на улицу ковры выбивать, – сказала я тоном, не терпящим возражений, – а то просто на диване валяться с газеткой скучно.

Я давно уже приметила во дворе такую площадку, где были такие удобные металлические турники. Одно удовольствие для здорового мужика повесить на них ковры и тщательно выбить с помощью специальной пластмассовой лопатки.

И сразу после завтрака, проводив на работу Диму и Тоньку, Вадим под моим руководством снял пестрый ковер со стены в зале. Надо же, мне и представить было страшно, как это все организовать. А он спокойно взял тяжеленный предмет интерьера и понес.

Выйдя из подъезда, мы вежливо поздоровались с бабусями, сидевшими на лавочке. И от меня не укрылось, каким цепким взглядом проводила нас одна из них. Да и ладно. Бабки они везде такие. У нас на Енисейской тоже вечно, как дежурные на посту, за всеми следили.

Вадим повесил ковер на перекладину турника и с флегматичным видом принялся выбивать пыль.

Над нами сияло раскаленное июльское небо. Вокруг все утопало в зелени. Перед подъездами соседнего дома все газоны красовались красными, желтыми, белыми цветами.

– Альбина Леонидовна! – вдруг услышала я за спиной.

Обернувшись, увидела ту самую пожилую женщину с цепким взглядом. Впрочем, не такая уж она пожилая. Просто полная и со старомодной прической. «Бабетта», кажется, это называется. Сейчас, в восьмидесятые, молодежь так уже не причесывается.

– Вы знаете, как меня зовут? – не без удивления спросила я.

– Должность у меня такая – все про всех знать! – заявила тетка и с самым суровым видом подбоченилась.

– Оу, так вы, по всей видимости, наш управдом?

– Верно!

– А вас как зовут? – думаю, надо с ней повежливее. Ни к чему мне тут лишние недруги.

– Меня – Анфиса Петровна. И у меня такой вопрос. Кто этот молодой человек? – она кивнула на Вадима.

– Это мой бывший муж, отец моей дочери, – я решила ничего не скрывать. Все-таки управдом работает в паре с участковым, а с органами лучше быть честной.

– В гости приехал, значит, с дочерью повидаться? А что за женщина с ним ходит?

Недремлющее око часовых у подъезда!

– Новая супруга.

– Ах, вон оно что! – полунасмешливо протянула тетка.

А что ее, интересно, удивляет? Я, конечно, стараюсь изо всех сил обходиться без эмоций. Но, чувствую, скоро мое терпение иссякнет.

– У вас остались еще вопросы? – с улыбкой спросила я, испытывая огромное желание отвернуться и продолжать заниматься полезным делом.

Я давно уже поняла, что с такими властными женщинами лучше не связываться. И подчеркнутая вежливость – лучшее оружие.

– Конечно, и главный вопрос – как долго у вас пробудут ваши гости?

– Понимаете ли, они приехали издалека…

– А откуда?

– С Дальнего Востока.

– Откуда? – переменилась в лице Анфиса Петровна. – Ни разу не слышала, чтобы с такого… с конца света к нам приезжали.

– И тем не менее люди приезжают, знакомятся с культурным наследием…

В этот момент Вадим подошел ко мне со свернутым в трубу, начисто выбитым ковром:

– Ну что, идем домой?

– Да, – ответила я ему и кивнула управдому, – извините.

Женщина хвостом увязалась за нами. У самого подъезда, когда Вадим зашел внутрь, вдруг схватила меня за руку:

– Смотрите, гостить в Москве можно две недели.

Я досадливо вырвала руку и опять кивнула. Но уже молча.

Как же они достали со своими порядками! Если бы к нам на «край света» приехали, уж им бы точно теплый прием был обеспечен. А тут вот так!

– Будем теперь следующий ковер выбивать? – спросил Вадим в лифте.

– Нет, хватит пока этого.

– Ой, а свежую прессу забыли из ящика забрать, – спохватился вдруг Вадим.

Ну конечно, валяться на диване куда удобнее в обнимку с газетами и журналами.

– Сейчас ковер назад повесим, и схожу, – пообещала я, – за прессой.

Но у двери уже топталась Ольга с четвертого этажа.

– Альбина, да как же так? Мы что, в Ленинград не едем?

– В какой Ленинград? – встрял в наш разговор Вадим.

– Иди, повесь ковер на место, – спровадила я его.

Пока болтали с подругой, пока пили чай на кухне, так и забыли про свежие газеты.

А зря!

Около трех часов дня в зал ворвалась пунцовая от гнева Тонька. Ольга к тому времени уже ушла, мы смотрели телевизор с Риткой и Вадимом.

– Это что? – крикнула женщина срывающимся голосом и вне себя с силой шмякнула на журнальный столик ворох газет и журналов. – Хрен ты моржовый!

– Как чо? – подскочил Вадим, зараженный ее негодованием. – Не видишь разве, газеты! Морда твоя моржовая! Истерики она мне тут устраивает! А то устрою!

– Да я тебе сама устрою, понял? – Тонька выхватила из вороха какой-то конверт и потрясла им перед изумленными глазами супруга. – Что это, я тебя спрашиваю?

Ритка вжалась в диван, я тоже перепугалась. Еще не хватало нам здесь семейных разборок!

– Хрена чо, а если горячо, то закуси! – Вадим выхватил конверт и тоже покрутил его. – Письмо какое-то!

– Кому оно? А главное, от кого?

Мужчина стал разглядывать надписи на конверте.

– «Вадиму» написано, – пожал он плечами, – а от кого? Откуда? И почтового штемпеля нету.

Я встала и тоже взглянула на письмо. Обыкновенный конверт с красными и синими полосочками по контуру. И действительно, ни индекса, ни почтового штемпеля. Строка «от кого» не заполнена, только написано «кому» – «Вадиму».

– Так оно надорвано с одной стороны! – воскликнула я.

– Конечно! – проорала Тонька. – Я же его прочитала, пока в лифте ехала!

– Чо у тебя за привычка читать чужие письма? – со злостью гаркнул Вадим.

– Ах, так мы уже чужие, да? Письмо получил, и все? Так мне что, чемоданы собирать, да? – посыпалось на него в ответ. – А я знаю, кто это! Это ж соседка наша! Уж как она на моего мужа пялилась! Где она? Сейчас я ей волосенки все повыдергиваю!

– Кто, Нина? – с сомнением произнесла я. – Да она на работе сегодня! И не станет она такой ерундой заниматься!

– Да на! На, выбрось его! – вдруг проорал Вадим, протягивая супруге письмо. – Выбрось, я тебе говорю! Я его читать не буду!

Тонька выпучила глаза, что-то нераздельное рявкнула и убежала в направлении ванной комнаты.

Я молча взяла письмо из рук Вадима, а он сам опустился на диван, вздыхая и бормоча какие-то ругательные слова.

«Вадим, здравствуйте! – гласило письмо. – Вы мне понравились с первого взгляда. Если не против вступить со мной в отношения, то выйдите на улицу сегодня вечером, в шесть часов. Я буду вас ждать на лавочке».

– Да это ерунда какая-то, – подняла я глаза на Вадима, – кто-то решил тебя разыграть. Вот только смысл?

– Ну-ка дай, – он тоже пробежал строчки глазами.

– Ой, а что там? – Ритка тоже решила проявить любопытство.

– Да ничего, не твоего ума дело, – раздраженно отмахнулся от нее отец.

Из ванной прибежала Тонька с мокрым лицом. На красной припухшей коже еще ярче выделялись прозрачно-голубые глаза.

Она открыла было рот, но я резко осадила ее:

– Успокойся, это просто какой-то розыгрыш.

Женщина рухнула в кресло, а Вадим взял письмо и начал демонстративно, с чувством, рвать его на мелкие кусочки. Разорвал и конверт, и бумажку с письмом, а потом все это подбросил вверх. Обрывки покружили в воздухе и упали на пол.

– Э, а убирать кто будет? – возмутилась я при виде клочков на паласе.

– Я уберу, – подорвалась Ритка.

– Нет, ты просто принесешь совок и веник, а папа сам за собой подметет. Не ты мусорила, не тебе и убирать.

Девчонка мигом притащила приспособления для уборки. Вадим попытался взять веник в руки, но тут же с раздражением его бросил:

– Ну как, у меня руки не под это заточены!

Поднял глаза и наткнулся на Тонькин любящий взгляд.

– Давай, сама подмету, – она взяла у него веник, – горе мое луковое.

Через пару часов мы уже спокойно ужинали на кухне. А Тонька все недоумевала:

– Ну что за люди? Чего им неймется? Мне бы такое и в голову не пришло – чужому мужу писать какие-то дурацкие записочки.

– А в самом деле, кому понадобилось так шутить? – взглянул на меня Вадим.

– Да кто его знает? – ответила я. – Кто угодно мог. Даже управдомша эта. Помнишь, она сегодня цеплялась к нам, мол, что за гости, надолго ли. Мало ли, может, методы у нее такие, всех рассорить.

– Вот же дрянь! – воскликнула Тонька. – А я тоже хороша! Не удержала себя в руках. Если на всех так реагировать, так никакого терпения не хватит. Сама ведь видела, какого красавца в мужья беру. Ну и пусть бесятся! Тьфу на них!

– Да, Тонь, тебе с таким мужем надо научиться не обращать внимания на всяких завистниц, – подтвердила я.

Заскрежетал замок во входной двери, и появился Дима.

– Все, едем! – выпалил он с ходу. – Завтра целый день вам на сборы, а на восемь вечера у нас поезд до Бреста!

– Ура! – вне себя от радости запищала я, а Ритка подхватила. – Мы едем в Белоруссию! В Беловежскую пущу!

Наши гости тоже вышли из кухни в прихожую.

– Нифига, Беловежская пуща! – у Вадима глаза восторженно заблестели. – Повезло вам! А мы с Тонькой чо, одни на хозяйстве останемся?

– А вы едете с нами, – торжественно объявил Дима.

– Да ты что? – не поверил своим ушам Вадим. – А там что, санаторий какой-то? Где мы там остановимся?

– И какого плана эта поездка? – поинтересовалась Тонька. – Туристическая? Нет, я не смогу, мне завтра на работу в школу идти. Не до веселья.

– В общем, так, – принялся объяснять мой муж, – я еду сопровождать своего начальника на охоте. Альбина с Риткой – как члены моей семьи. А вы оба – в качестве обслуги. Будете кухонными работниками.

– Что-о? – одновременно воскликнули наши гости, явно задетые словом «обслуга».

– Да я почти что врач, только без высшего образования! – горделиво вздернула подбородок Тонька.

– А я шофер первого класса, – посмотрел на всех свысока Вадим.

– Нет, друзья, – возразил Дима, – пока что вы никто, уж извините. Одна занимается подделкой документов, по чужой трудовой подвизалась. Другой собрался в землекопы идти в свои-то годы. Поэтому никакой гарантии устроиться в Москве у вас нет. А я вам предлагаю прекрасную возможность показать себя перед руководством Генштаба. Проявите себя ответственными работниками, съездите в Беловежскую пущу, глядишь, возьмут на постоянку. А то еще и должности нормальные предложат.

– Между прочим, Дима знает, что говорит, – вставила я, оглядывая хмурые лица наших гостей, – покажете себя с хорошей стороны, тогда и закрепитесь в Москве. И другой такой возможности точно не будет.

– Но кухонными работниками? – Тонькино полное лицо оставалось вытянутым.

– А что, люди при кухне всегда хорошо жили, – вдруг озарило Вадима, – еще и возможность попасть на постоянку в такие сферы! Если что, я в армии был отличником боевой и политической подготовки! Понятие о службе имею. А может, меня еще и шофером оставят при Генштабе. Какого-нибудь генерала возить.

– А главное, мы поедем все вместе! – подпрыгнула от радости Ритка. – Вы знаете, если бы мне предложили сейчас на выбор – поехать в Артек с Самантой Смит или поехать с папой в Беловежскую пущу, – я бы выбрала Беловежскую пущу! Без всякого сомнения!

Глава 8

К вечеру, как нарочно, зарядил противный мелкий дождик. Особой прохлады он не принес. Так только, скрыл палящее солнце да заставил асфальт слегка потемнеть. В душе у меня вдруг тоже заиграли неприятные нотки, главная из которых была о том, что никто из нас не додумался захватить зонтик.

А тут еще в сутолоке метро, в толпе, мы неожиданно потеряли Вадима с Тонькой. И Ритка начала вертеть головой, выискивая их взглядом и не находя. А потом с разочарованием глядела на меня – уголки губ опущены, в глазах вот-вот появятся слезы. И так всю дорогу!

В один из таких моментов я даже отвернулась в тщетной попытке погасить раздражение. Но оно никуда не девалось, а уже начинало граничить с отчаянием.

Несносная девчонка! Что я только ни делала для нее! Кормила, поила, воспитывала. Все для нее. Пианино – пожалуйста, в Москву взять с собой – да ничего нет проще. А она ведет себя, как неблагодарная… Стоп, так нельзя про ребенка. Нет, но она действительно всем своим видом показывает, что не я ей нужна, не я интересна, не я обожаема. А этот чертов Вадим!

И создавалось уже такое впечатление, что со мной ей скучно. И она рвется всей душой куда-то туда – к папе, к чему-то возвышенному и прекрасному. Но надо же, мама зачем-то держит ее, несчастную, возле себя.

Зла не хватает!

В вестибюль Белорусского вокзала мы вошли в полном молчании – чуть не плачущая Ритка и я с тяжеленным чемоданом.

– Где же папа? – принялась оглядываться Ритка. – А если он потерялся?

– Пусть только попробует, – мрачно процедила я, – у него же наш второй чемодан.

Но время шло. Уже и Дима приехал.

– Неужели нельзя было хоть сегодня не ездить на службу? – посетовала я. – Уставший, голодный.

– Ничего, – улыбнулся он, – в поезде отдохну. Вадим помог тебе с чемоданами?

– Да, он взял тот, тяжелый. Но сам куда-то делся.

– Куда делся?

– Да знать бы еще, – с досадой выговорила я, – вроде вместе к метро шли, а потом они где-то в толпе затерялись.

– Найдутся, – Дима взглянул на свои командирские часы с зеленым циферблатом и красной звездой, – поезд через час отходит.

– Да ты что? – меня забила мелкая дрожь. – Значит, через полчаса уже посадка!

А если эти кретины все же не найдутся? Ключей от квартиры у них нет. Вот и где они будут скитаться, да еще и с моим чемоданом и всем его содержимым? Пойдут в школьную каморку площадью шесть квадратов? Честно говоря, плевать мне, как они там будут размещаться. Главное, чтобы мой чемодан не потеряли. Или не украл кто-нибудь.

– И Хомочки нет рядом, – горестно вздохнула Ритка, – а я уже так скучаю!

– Не переживай, за ней Нина присмотрит.

Да, хорошо, что соседка согласилась взять к себе хомячку на время нашей поездки. Она человек ответственный, вон, даже в блокнот старательно записала, чем кормить малышку и как часто убираться в клетке. Правда, Ритка поначалу хотела взять свою любимицу с нами. Мол, ничего страшного, грызуны ездят в поездах. Но мне удалось всех убедить, что животные во время дороги все же испытывают стресс, и мы обратились за помощью к Нине.

Ой, а если у Вадима с Тонькой хватит ума припереться к Нине и попроситься к ней на постой? Судя по их наглому поведению, такое вполне может случиться. Хотя нет, Тонька этого не допустит из ревности.

– Начинается посадка на скорый поезд Москва – Брест, – послышался голос громкоговорителя, а наших гостей все еще не было.

Даже Дима взглянул на меня озадаченно:

– И где они?

Вместо ответа я лишь выразительно на него посмотрела, а Ритка всхлипнула.

– А что в том втором чемодане? – допытывался Дима. – Что-нибудь важное?

– Там все мои вещи, – вздохнула я, – и Риткины. Твои здесь, – я показала на свой чемодан.

– Ну что ж, – весело ухмыльнулся Дима, – купим тебе в Белоруссии все новое, по-другому никак. Не будешь же ты неделю в одном платье ходить.

– Купить-то можно, но как-то странно отправляться в дорогу совсем без вещей.

Хорошо хоть, косметичка в моей сумочке. И мыло с зубной щеткой и пастой.

– Ничего, утром будем уже в Бресте. Ладно, идемте к поезду. Если что, туда придут. Они хоть знают, какой поезд? – спросил Дима.

– Ну да, я им…

– Я никуда не пойду без папы! – воскликнула Ритка, не дав мне закончить фразу.

И уселась прямо на чемодан, в котором были Димины вещи.

У меня и так уже нервы были на пределе. И я уже представляла, как сейчас затопаю ногами и заору на нее: «Знаешь что? Иди-ка, дорогая, к своему папе и не возвращайся! Куда хочешь иди! Достала ты меня уже! Хочешь жить с папой – окей, переходи в его семью, это законом не запрещено! А мы прекрасно и без тебя обойдемся».

Но вокруг было полно народу, и рядом стоял Дима. Представляю, какой сумасшедшей истеричкой я бы себя выставила. Пришлось, скрипя зубами, сдержаться.

– Рита, вставай и иди за нами, – сказала я раздельно и четко, и выхватила из-под нее чемодан, – мы все равно уйдем. А ты, если здесь останешься, попадешь в милицию, поняла? Вон видишь дядю милиционера? Он забирает с собой таких, как ты.

Я решительно схватила ее за руку. Дима взял чемодан. И мы помчались к поезду.

На перроне меня ожидал приятный сюрприз.

– Альбин, привет! – ко мне подскочила Ольга в легких брючках и струящейся блузке. – Как же я рада, что все вместе поедем! Тряхнем стариной, так сказать! Мой говорит, когда-то так все и ездили, большой толпой!

– Привет, Оль! – я несказанно обрадовалась. – А я и не знала, что ты тоже здесь! Не успела с тобой пообщаться, весь день на сборы ушел.

– И я так же, весь день чемоданы собирала. А сейчас смотрю, ты!

Что ж, поездка обещала стать весьма увлекательной. И даже потеря моих вещей уже не расстраивала. Зато прошвырнемся с подругой по белорусским магазинам. Посмотрим, что там продается, прикупим новых вещей.

К Диме подошел какой-то странного вида военный, и они отошли в сторону.

– Зверяко, – успела шепнуть мне Ольга.

Никогда бы не подумала, что военные бывают такими несуразными. Ростом не выше меня, а то и чуть-чуть ниже. Худой. Голова втянута в плечи, спина колесом. Горбатый он, что ли? Волосы серого цвета, какой становится у натуральных блондинов с возрастом. Яркие голубые пронзительные глаза. Заостренный нос. Мелкие морщины по всему лицу.

При этом он действительно выглядел моложе своих пятидесяти. Может, в силу своего маленького роста и худобы?

А к нам приблизилась невысокая полная женщина с темными волосами, повязанными газовой красной косынкой, и темными глазами навыкате. На вид значительно старше нас, в строгом наглухо закрытом платье, несмотря на жару.

– Добрый вечер, – кивнула она нам и поджала губы. Голос у нее оказался четко поставленным, звучным.

Остановившимся недовольным взглядом посмотрела на Ритку – как Ленин на буржуазию.

– Это еще что? – произнесла женщина чересчур высокомерно. Таким тоном, будто увидела какое-то невиданное безобразие, случившееся без ее ведома.

Девочка посмотрела на нее снизу вверх с полным непониманием в глазах.

– Это маленькая Риточка, – примирительно выговорила я.

– Она умеет вести себя в обществе? – продолжала допытываться странная женщина.

– Еще как умеет, – я попыталась прийти в себя от шока и при этом беспомощно оглянулась на Ольгу.

В этот момент подскочил Дима:

– Клавдия Петровна, да это же моя падчерица, я вам говорил про нее!

Ах вот кто это! Жена Зверяко! Мы с Ольгой многозначительно переглянулись, подруга будто говорила взглядом: «А я тебя предупреждала!».

Из динамиков громкоговорителя как раз зазвучали бодрые нотки вступления и красивый мужской голос: «Я по жизни немало хаживал, жил в землянке, в окопах, в тайге…».

А я наткнулась взглядом на эту сумасшедшую Клавдию. Она, не отрываясь, смотрела на моего Диму. Волшебным образом переменилась – глаза заблестели, губы растянулись в улыбке, руки невольно тянулись поправить прическу и газовый шарфик. Вот же! Я чуть не задохнулась от возмущения.

'И врагу никогда не добиться, чтоб склонилась твоя голова,

Дорогая моя столица, золотая моя Москва!' – продолжала литься из громкоговорителя жизнеутверждающая песня.

– Кстати, а где наши кухонные работники? – вдруг спохватилась Клавдия и сверилась со списком отправляющихся. – Вадим и Антонина Новосельцевы?

Блестящий вагон синего цвета с надписью «Белоруссия» стоял, гостеприимно распахнув свои двери, а этих артистов по-прежнему не было в обозримом пространстве.

И что мне, спрашивается, отвечать? Может, достаточно просто извиниться? Или пусть Дима сам отдувается? Но при чем тут Дима? Он всего лишь хотел помочь, а они его так подставляют.

И тут раздался пронзительный Риткин крик:

– Папа! Папочка! Скорее! Поезд скоро уходит!

– Ф-фу! – Клавдия демонстративно сморщилась и даже отшатнулась. – Нельзя же так орать! А еще говорят, она умеет себя вести! Вообще стыд потеряли! Что за олухи растут? Потерянное поколение!

Но девчонка, не обращая на нее никакого внимания, уже неслась навстречу Вадиму. А тот несся на всех парах к дверям нашего вагона, с тремя чемоданами в руках. За ним едва поспевала Тонька.

– Фух! – Вадим подбежал к нам, поставил чемоданы и встал, упершись руками в колени. – Давно я так не бегал! Еле успели!

Тонька, вся красная, запыхавшаяся, подбежала следом. На ней красовались черные очки – вопреки дождю и отсутствию солнца. Образ новоявленной кухонной работницы дополняла белая футболка и плиссированная черная юбка, делавшая ее фигуру еще объемнее.

– Вы и есть Новосельцевы? – строго спросила Клавдия. – Почему опаздываете?

– Да кто ж знал? – Вадим за руку поздоровался с Димой и приветливо улыбнулся всем остальным. – Сели в вагон метро, стали у людей спрашивать, как доехать до вокзала. А у вас тут, оказывается, столько этих вокзалов! Ну, мы сначала на Комсомольскую смотались, а там не то совсем! Потом на Павелецком вокзале очутились, тоже не то. Я-то помню, что нам до Белоруссии.

– А потом кто-то подсказал, что надо на Белорусский вокзал двигать, – подхватила Тонька. – Тут я и вспомнила! Слышала про такой вокзал, и фильм смотрела, он так и называется. Ой, Ритка, а ты видела табличку у входа? Оказывается, отсюда солдаты на фронт уезжали во время войны. Ой, мы уже думали, не успеем!

Больше всего мне во время этой сцены хотелось куда-нибудь провалиться от стыда. Явственно чувствовала, как пылают мои щеки. Тут же Димины сослуживцы, и эта высокомерная Клавдия, черт бы ее побрал! Теперь она знает, что отец моей дочери – этот чудаковатый провинциал, запутавшийся между вокзалами. А его новая жена – такая же темная провинциалка, ничего не знающая о Москве.

Да лучше бы они с Тонькой на Комсомольской так и остались! Сели бы там на поезд и отправились до самого Владивостока!

Стыдно было глаза поднять на людей. И как теперь ехать с ними? Возможно даже, сам Устиновский где-то здесь рядом. А может, еще кто из серьезных людей.

Но тут вдруг Ольга расхохоталась, едва не согнувшись пополам. А вслед за ней и ее муж, полковник Рекасов. Остальные тоже рассмеялись, причем, вполне добродушно.

– Ладно, давайте уже занимать места согласно билетам, – даже голос Клавдии прозвучал непривычно весело и беззлобно.

В общем, обстановка сгладилась, и я, облегченно вздохнув, направилась со всеми к дверям вагона.

Мы с Димой и Риткой оказались втроем в купе. Никаких соседей с нами не было. Видимо, для каждой семьи выделялось отдельное помещение.

Дима потрепал девчонку по голове:

– Что, испугалась Клавдию Петровну? Не переживай, она только с виду такая серьезная. А на самом деле добрейшей души человек.

– Быть такого не может, – не удержалась я.

– Может-может, – заверил Дима, – просто ее понять надо, и все нормально будет. У нее, знаешь ли, тоже судьба непростая. А Ритка у нас не умеет к людям приноравливаться, вот и…

– Да, не умеет, – согласилась я, – есть девчонки, которые такие ласковые…

Тут я осеклась. Знаю же, что нельзя детям других в пример ставить. Нельзя говорить, что кто-то лучше, умнее, понятливее. Но как-то же надо Ритке объяснять, как правильно поступать, а как не очень.

Тут как раз, постучавшись, заглянула проводница:

– Провожающих нет? Через пять минут тронемся. Документы приготовьте, я чуть позже зайду с проверкой.

Поезд дернулся и начал мягко набирать ход. Мы завороженно смотрели, как проплывают мимо окрестности Москвы. Подумать только, рано утром уже будем в Белоруссии. Как же здесь все рядом!

Дождь начал идти сильнее, заструился неровными прозрачными линиями по окнам.

После проверки в вагоне началась обычная дорожная суета. Сквозь двери было слышно, как люди ходят за бельем, за чаем. Переговариваются, смеются, чем-то делятся.

И музыка лилась уже из динамиков вагона, только другая, современная, веселая. «Ах, белый теплоход, меня уносит вдаль», – пел известный певец Валерий Леонтьев.

Я начала доставать из коробки пирог, специально приготовленный для ужина в поезде. Но тут в дверь деликатно постучали, и к нам вошел Зверяко.

– Приветствую, – кивнул он мне и Ритке.

– Познакомьтесь, – Дима представил нас, – Сергей Владимирович, Альбина Леонидовна, Рита.