Текст книги "Железнодорожница 3 (СИ)"

Автор книги: Вера Лондоковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

На его языке это означало «видел автомобильные предприятия, в которые надеюсь устроиться на работу».

Вскоре на кухне появилась и Тонька в одной ночнушке. Хоть бы халат сверху накинула! Понятно, что жарко. Но я же ношу при людях приличную одежду. Почему бы и ей так же не сделать?

– Доброе утро, – сказала она, зевая, – у вас есть какой-нибудь справочник по Москве, чтобы найти больницы и поликлиники? Мне же на работу идти устраиваться.

– В телефонном справочнике можно посмотреть, – подсказал Дима.

– Ты сразу на медсестру не соглашайся, – настаивал Вадим, с гордостью глядя на супругу, – сначала врачом постарайся воткнуться.

Дима как раз закончил свой завтрак и побежал в ванную, пока опять не заняли. Вскоре он уже стоял перед дверью одетый по форме и благоухающий одеколоном.

– До вечера, – я подошла поцеловать его.

– До вечера, – поцеловал он меня в ответ и вышел за дверь.

Я вернулась на кухню.

– Вот интеллигенты, – одобрительно покачал головой Вадим, – целуются перед работой.

Дверь на кухню была открыта и располагалась как раз напротив входа.

– Ой, а кто нам мешает так делать? – подхватила Тонька. – Слушай, а давай-ка вместе будем сегодня ходить, а то еще потеряемся. Мы же всегда как-то вместе.

– Ну началось, – закатил глаза Вадим, – чо тебе там со мной делать? Мне с мужиками надо поговорить, а ты мешаться будешь!

– Идем вместе, – припечатала Тонька, – будто мне не надо будет разговаривать!

Глава 5

Проводив гостей и пожелав им удачи в поисках работы, я наскоро убралась на кухне и вымыла посуду. Предстояло обдумать план действий на сегодняшний день. Скорее всего, съездим с Риткой в какой-нибудь парк, погуляем. По дороге домой зайдем в магазин набрать продуктов и бытовой химии. Как раз вон мыло заканчивается.

Но тут прозвенел настойчивый и длинный звонок в дверь.

На этот раз я тихонько подкралась к дверному полотну и посмотрела в глазок. Ольга с четвертого этажа!

Соседка впорхнула в квартиру нарядная, веселая, в легком платьице с рюшами. При виде ее я, как всегда, не могла сдержать искренней радостной улыбки. Сделала приглашающий жест в зал.

– Привет! – Ольга быстро скинула босоножки и прошла за мной. – Что скажу, что скажу-у! Только, пожалуйста, между нами! Мне вчера Нелка позвонила, весь вечер болтали по телефону. Пришлось даже уйти на кухню, чтобы мой дурак лишнего не услышал. Хорошо, у телефона шнур длинный. Так вот, она случайно узнала такое! Представляешь, муж этой противной Клавдии влюблен в Эдиту Песневу!

– В кого? – я опустилась в кресло и указала подруге на другое у журнального столика. – И кто такая эта Клавдия? И кто ее муж?

– Ах да, ты же здесь недавно, всех еще не знаешь, – тут Ольга опасливо огляделась по сторонам, – у тебя дома никого нет?

– Ритка у себя в спальне, – ответила я, – наверно, еще не проснулась.

– А гости твои где?

– Поехали искать работу по специальности, водителем и медиком.

Ольга оглушительно расхохоталась, сгибаясь чуть ли не пополам.

– Ой, не могу, – выговорила она, смахивая выступившие слезы, – артисты! Представляю, какие они вернутся обескураженные! Ну ничего, им полезно. Будут знать, что Москва не резиновая. Жди, скоро вернутся, как оплеванные. Думаешь, до вечера будут искать? А я думаю, пару пинков получат да вернутся, чемоданы свои собирать да домой ехать.

Честно говоря, даже обидно стало за людей, настолько ядовито говорила про них подруга.

– Жаль, если так будет, – заметила я, – у них ведь билеты на самолет пропали. А достать новые, тот еще квест.

Я вспомнила, как год назад мыкалась в поисках билетов Пашина.

– Как ты сказала? – вскинула Ольга круглые глаза. – К…квест?

– Да не обращай внимания, это мы в детстве так говорили у себя на родине.

Все-таки словечки из моей прошлой жизни нет-нет, да и проскакивали.

– А, местный жаргон, – махнула рукой Ольга.

– Да, это означало запутанную головоломку, что-то типа найти выход из лабиринта. Слушай, а как же? Я думала, они до вечера искать будут, хотела с Риткой в парк прогуляться. А если они раньше явятся? Ключей-то у них нет.

– Ну и что? – встряхнула Ольга короткими кудряшками. – Умнее станут. Посидят на лавочке, управдомше на заметку попадут. Та обязательно спросит, есть ли прописка, в какой квартире остановились. Может, дойдет уже до них, что Москва вообще-то режимный город, тут просто так не устроишься.

– Ты знаешь, – я вдруг озадаченно потеребила прозрачные бусы на шее, – а ведь Вадим вчера такую дельную мысль высказал. Он предложил не в Москву переехать, а в Подмосковье! По-моему, отличная идея, и устроиться там в разы проще. И до столицы рукой подать, на электричке вон можно доехать. А Тонька, жена его, вдруг как рявкнет: «Нет, только Москва!». Вот что бы это значило?

Светлые глаза подруги опять округлились, а тонкие выщипанные брови поползли наверх.

– Странно, – выговорила она, – слушай, а может, у нее какая-то тайна? И ей надо поселиться именно здесь? Мало ли.

– Но, судя по реакции Вадима, он ничего про эту тайну не знает, – неуверенно произнесла я, – уж он-то, как супруг, мог знать такие вещи. И потом, решение остаться возникло неожиданно, в аэропорту.

– Как супруг, говоришь, должен знать? – насмешливо протянула Ольга. – Знаешь, у нас во дворе такая история была. Я тогда в школу еще ходила, жила с родителями. И было семейство в нашем подъезде, глухонемые. Да-да, дедушка с бабушкой, тети-дяди, все глухонемые. Кроме двух женщин. И вот одна из них засобиралась замуж. А жених жил всего через два дома от нас. И он не знал, как выяснилось! Потому что глухонемых родственников она не пригласила на свадьбу. И они потом несколько лет обиженные ходили. Сказать по правде, и мы все в шоке были. Представляешь, сколько встречалась, и ничего ему не рассказала. Вот если бы жених с нашего дома попался, то он бы знал, потому что мы все знали. А через два дома жил, и небось по сей день ничего не знает.

– Неужели боялась, что замуж не возьмут с такими родственниками? Как-то некрасиво это.

– Ну а что делать? Вдруг и правда не стал бы жениться, мало ли? Я тебе про то, что некоторые тетки так свои тайны скрывать могут, никакой муж не узнает!

– Но Тонька не похожа на такую. Хотя… я ее знаю-то два дня с подбегом.

– Вот-вот, – подняла Ольга указательный палец, – а ты возьми да спроси у нее. Так и скажи, мол, а почему именно Москва? У нас страна-то большая, полно хороших городов. Чего ей здесь как медом намазано?

Я промолчала, но про себя решила, что непременно спрошу.

– Ой, – встрепенулась я, – а что мы все о моих проблемах? Ты же начала рассказывать о какой-то Клавдии с ее мужем.

– А, точно! – Ольга набрала в рот воздуха, приготовившись рассказать нечто такое, от чего я закачаюсь. – В общем, Зверяко влюбился, как мальчишка, в эту певицу…

У меня дух захватило.

– Кто-кто? Зверяко? – переспросила я. Даже в стеклянных дверцах стенки видно было, как мои глаза хищно загорелись. Я поверить не могла такой удаче. Иметь компромат на недруга – что может быть лучше?

– Зверяко? Что это за фамилия такая смешная? – вдруг услышали мы заспанный Риткин голос у двери зала.

Ольга повернулась к двери с досадой, а я вообще с негодованием. Девчонка стояла в одной ночнушке, нечесаная, неумытая. Стыд какой!

– Рита, я тебе сколько раз говорила, – принялась я ее отчитывать, – не показывайся людям в таком виде! Сначала умойся, помойся, почисти зубы, а потом начинай разговаривать! Иди сейчас же одевайся, потом утренние процедуры, и марш завтракать! И Хомочку покормить не забудь. И вообще, нехорошо влезать во взрослые разговоры. Учу-учу тебя, эх!

Ритка, понурившись, вышла. И жалко ее было. И в то же время воспитание пойдет лишь на пользу.

Из ванной послышались звуки льющейся воды. Но я все же прикрыла дверь на всякий случай, чтобы уж точно нас не услышали.

– Как я понимаю, Зверяко – муж этой противной Клавдии? – уточнила я, поудобнее устраиваясь в кресле. – А почему она противная?

– О-о-о, – протянула Ольга, закатывая глаза к потолку, – Альбина, как же тебе повезло, что ты до сих пор с ней нигде не столкнулась! Более вредной и мерзкой бабы не найти во всем мире! Высокомерная, злая, вечно всем недовольная. Раздражительная, как навозный жук после спячки.

Я рассмеялась. Уж не знаю, впадают ли навозные жуки в спячку и как это у них связано с раздражительностью и злобностью. Но в устах подруги это прозвучало смешно и нелепо.

– А сколько ей лет? – поинтересовалась я. – Интересно было бы взглянуть на эту особу, поугорать.

– Да в районе пятидесяти, как и самому Зверяко.

– А, понятно. А Дима говорит, Зверяко лет сорок.

– Нет, ему пятьдесят с небольшим. Просто у него внешность такая… ну, такая, знаешь, когда кажется, что еще не пятьдесят.

Какое-то невнятное объяснение, но ладно, пусть этой странной семейной паре будет в районе пятидесяти.

– А Клавдия эта, она где-то работает? – продолжала я удовлетворять свое любопытство. – Или просто генеральша?

– Конечно, работает, – подруга взглянула на меня так, будто стыдно уж такое не знать, – она же сидит секретаршей у Зверяко и твоего.

– Как? – опешила я.

– А тебе твой что, никогда не рассказывал? Он и Зверяко сидят в одном кабинете, а в приемной у них всем заправляет эта Клавдия. Ох и стерва! К каждой запятой придирается. Какая-то секретарша, а столько крови людям попила! «Переделывайте!», «Такое не примут», «И переделать надо сегодня!». – Ольга изображала из себя властную самодуршу.

Да уж, а Дима ни разу и словом не обмолвился. Не хочет, видимо, меня расстраивать. «Не нытик», – в который уж раз подумала я о нем с уважением.

– Она и собственного мужа так гоняет? – не удержалась я.

– Ну конечно! А тот и рад стараться, во всем слушается эту стерву. Подкаблучник, – добавила Ольга с насмешкой.

– А как же такой каблук и вдруг влюбился в Эдиту Песневу? – с недоумением уставилась я на подругу. – Что-то, мне кажется, тут не то. Или информация неверна, или Зверяко кто-то решил подставить, вот и распускает про него слухи. И Песнева эта отнюдь не молода. И на мой взгляд, далеко не красавица.

– Ой-й, – поджала тонкие губы Ольга, – на твой взгляд, конечно. Ты сама женщина, и в женской красоте вообще не разбираешься. И еще труднее нам понять мужчин в возрасте. У них свои предпочтения, понимаешь?

– Да, – я тяжело вздохнула.

Но тяжело вздохнула я вовсе не из-за того, что не понимаю кого-то. А потому что на мгновение представила себе наш разговор со стороны. Я что, тоже превращаюсь в такую же недалекую сплетницу, как Ольга? Нет-нет, я не отношусь к ней с презрением! Мы так сблизились за это время, и всегда рады видеть друг друга. Но мы же как бабки на лавочке, сидим и обсуждаем чужую жизнь!

Не странно ли это для такой женщины, как я? Странно. Я что-то не припомню такого за собой. Может, все дело в том, что сижу дома и занимаюсь лишь домашним хозяйством?

Честно говоря, я уже не раз задумывалась о том, чтобы устроиться на работу. Почему бы не посидеть посменно в какой-нибудь пригородной кассе? Хочется деятельности, хочется приносить пользу людям. А с другой стороны, уже и не представляю себе, как это – бросать на целый день квартиру? А Ритку одну в этой квартире? Ведь там, в далеком родном городе, девчонка жила в привычной обстановке, всегда в компании деда и других родных. А здесь что, будет ходить с ключом на шее, как многие другие дети? Хотя что в этом плохого? Быстрее научится самостоятельности…

– Альбина, ты о чем задумалась? – затормошила меня Ольга. – Я тебе говорю, поехали! А ты!

– Куда поехали? – я очнулась от своих мыслей и внимательно посмотрела на собеседницу.

– Да на концерт Песневой, куда же еще! Правда, придется в Ленинград ехать, у нее как раз завтра там выступление. Поглядим, как наш Зверяко выскочит на сцену с роскошным букетом, как будет целовать ей руку. А может, и попытается пробраться в гримерку. Ой, лично я возьму с собой фотик, надо же будет такое запечатлеть!

Ну Ольга дает! Наверно, я тоже стану такой. Вот посижу дома еще несколько месяцев, и вперед шпионить за чужими мужьями!

– Ой, нет-нет, – решительно замахала я руками, – не могу! У меня тут гости, сама понимаешь.

– Да какие гости? – насмешливо смотрела на меня подруга. – Они сегодня же упакуют чемоданы и уедут. Я тебе клянусь! Никто их на работу без прописки не возьмет, как пить дать. Вернутся как оплеванные, и уедут. Ну ладно, водки возьмут, горе залить. Тогда еще недельку у вас посидят.

– Ага, кто-то им даст тут водки попить, – возразила я, – пусть только попробуют с бутылкой прийти!

– Ну, значит, сразу уедут. Альбин, ну поедем в Ленинград, – Ольга даже руки сложила в умоляющем жесте. – Тут же совсем недалеко, на «Стреле» быстро домчим! И всего лишь на концерт, а потом сразу домой.

– Так концерт небось вечером, – продолжала я сомневаться, – а где мы там ночевать будем?

– Так можно не ночевать, а так же ночной «Стрелой» и уехать.

– Ну не знаю, – покачала я головой.

В мои-то планы отнюдь не входит, чтобы гости собрались и уехали. Ольге этого не объяснишь, но мне во что бы то ни стало надо, чтобы они остались в Москве, и Ритка виделась со своим горячо любимым папой. Мне наоборот их удерживать нужно всеми силами.

Но и компромат на Зверяко тоже не помешает. Хотя какой там компромат?

– Я так понимаю, Зверяко никакой не любовник этой певицы? – решила я уточнить. – Обыкновенный поклонник, каких много? Подарить любимой артистке цветы и поцеловать руку, пусть и у всех на глазах – что в этом такого?

Ольга набрала в рот воздуху, чтобы сказать что-то захватывающее, но тут в дверь деликатно постучали, и в зале появилась Ритка – аккуратно одетая и причесанная.

– Давайте чай пить, – вежливо предложила она мне и гостье.

– Да что ж я здесь сижу? – вдруг подскочила Ольга. – У меня ж там белье замоченное, а я расселась! Вышла на пару минут, а получилось, как всегда. Альбин, ну я тебя вечером жду, заходи! Договоримся насчет завтра.

– Хорошо, – кивнула я и пошла проводить ее до дверей.

Остаток дня мы с Риткой посвятили разным домашним делам. Сходили на рынок, в магазин, потом приготовили ужин. Жара так и не спадала, а кондиционеры в этом времени еще не были повсеместным явлением. Единственное спасение было в том, что у нас в каждой комнате отчаянно работали лопастями вентиляторы. Вроде бы призваны охлаждать, но на деле лишь разгоняли по квартире тягучий горячий воздух.

Вадим с Тонькой явились ближе к вечеру, когда Дима еще не вернулся с работы.

– Фу, какая жара! – Тонька обмахивалась самодельным веером из сложенной газеты. – Набегались мы сегодня, как черти!

– Зато какое дело сделали, – сиял улыбкой Вадим. – На работу устроились!

– Серьезно? – не поверила я своим ушам.

Ритка тем временем притащила из кухни бидон с холодным квасом и принялась разливать по кружкам.

– Да, – ответил Вадим, напившись бодрящего напитка, – мне в одной шараге предложили землекопом поработать. Но это временно. Мужики говорят, потом перейти можно будет на каменщика.

– Кстати, мне повезло больше, – вставила Тонька, – я прям по специальности устроилась.

– В больницу или поликлинику? – решила я спросить.

– Ой, сколько больниц объездили, никто им не требуется, – досадливо махнула она рукой, – а вот в школу медработником взяли. Очень уж им нужен человек, а то медик недавно в декрет ушла. И даже жилье выделили.

– Да ты что? – порадовалась я за людей.

– Да, сказали, можешь в подсобке жить. Маленькая такая клетушка, прямо в вестибюле стеклянная дверь. Да и хорошо, что стеклянная, а то окон там нет. Туда заходишь, метров шесть примерно. Кровать помещается, столик. Даже полки на стене висят.

Я озадаченно смотрела на женщину:

– А как же вы там вдвоем поместитесь?

Она смущенно отвела взгляд.

Так, и что они, интересно, задумали?

– Да вот и мы считаем, нам такое не подойдет, – радостно подхватил Вадим и быстро взглянул на Тоньку, ища поддержки, – ерунда какая-то получается. Но есть один хороший вариант, только как-то неудобно сказать. В общем, было бы очень здорово, если мы бы могли пожить пока у вас. Школа совсем недалеко отсюда, Тоньке удобно будет до работы добираться. А на работе встанем на очередь, лет через пять свою квартиру получим. Ну я-то на своей работе еще быстрее получу, на стройке с этим быстро…

Он еще что-то продолжал говорить, но я не слышала. Кровь застучала в висках, внутри все яростно клокотало и переворачивалось. Как будто тяжелый горячий шар метался и не находил себе места. Я молчала, стиснув зубы изо всех сил. Однако единственным желанием было затопать ногами и заорать: «Вон! Вон отсюда немедленно!».

А тут еще Ритка подскочила со стула и кинулась к отцу, восторженно повторяя:

– Какое же счастье, вы будете жить с нами! До чего ж я рада!

– Доча, – Вадим принял ее в свои объятия, – я так и знал, что все будет хорошо.

– Да мы все рады, – простодушно улыбнулась Тонька своими прозрачно-голубыми глазами, – все-таки не чужие люди. Да и вообще, в таком огромном городе лучше всем вместе держаться, дружной семьей жить.

Глава 6

У меня слов приличных не осталось.

Я глубоко вдохнула жаркий воздух и медленно выдохнула. Так, первым делом взять себя в руки! Немедленно!

Надо как-то поговорить с нашими гостями. И желательно без Ритки. Но как? Отправить ее за чем-нибудь в магазин? Но мы же только оттуда. Все, что надо было, купили. Отправить за газетами к почтовым ящикам? Но это недолго, на лифте съездит и за пару минут обернется. О чем мы успеем поговорить?

Да и надо ли говорить, о чем? Потребовать, чтобы они немедленно убрались восвояси? Спорить не буду, именно этого мне больше всего бы хотелось. Опять вернуться в нашу беззаботную жизнь, наслаждаться безмятежным московским летом.

Но нет, Альбина, так не получится. Теперь к прежней жизни возврата нет. И даже если эти двое незваных гостей вдруг уедут, о какой безмятежности можно думать? Ритка же покоя не даст.

Пока все весело бегали мыть руки и рассаживаться за столом, меня продолжали одолевать отчаянные мысли. Что только не приходило в голову! Интересно, а возможен вариант, чтобы Ритка взяла и разлюбила своего отца? Нет, скорее всего. Это же не какой-нибудь любовник – один из многих, кого забываешь на второй день, стоит ему показать свое неприглядное нутро. Это родной отец, которого знаешь и любишь с детства, о котором самые первые воспоминания и впечатления. И неважно, хорошие или не очень.

– О, ну прямо стол королевский, – похвалил Вадим наши старания, одобрительно оглядывая блюда на столе, – эх, а мы ничего к столу не купили!

– А когда нам было? – оправдывалась Тонька. – Мы весь день бегали-прыгали. Да хорошо еще, хоть такую работу нашли.

– А кстати, – я немного успокоилась и тоже села за стол, – с вас прописку нигде не потребовали?

– Да как же не требовали? – хмыкнула Тонька. – Везде требовали. А как только мы говорили, что прописки нет, так сразу на дверь указывали. А в этой школе, куда меня взяли, тоже поначалу сказали «до свидания». А потом у них переполох начался. Медик-то в декрете, а пацаненок один в обморок грохнулся. Ну я, понятное дело, профессионал, сразу помощь оказала. Пацан в себя пришел. Ну, и директриса говорит, ладно, работайте без прописки. Только числиться не вы будете.

– А как это? – не поняла я.

– Ну, будет другой человек оформлен. Звонили при мне одной медсестре, которая давно на пенсии. Она свою трудовую принесет, а я работать буду по ее документам.

– Ерунда какая-то, – пробормотала я, – а зарплату тоже другая тетя получать будет?

– Нет, мне будут в кассе выдавать.

– Ага, один раз выдадут, а потом скажут, ничего не знаем.

– Да никто так не скажет, – вскинул на меня глаза Вадим.

Да, все они привыкли, что нигде никто не обманывает.

– А ты, – повернулась я к Вадиму, – тоже по чужим документам устроился?

– Нет, меня со своими взяли. Сказали, койко-место в общаге дадут. Но я же не стану там жить. Я человек семейный.

Какое-то время мы ужинали молча. Потом я все-таки не выдержала:

– Вы же говорили, неудобно будет нам всем здесь жить. Как, интересно, мы будем размещаться? К примеру, я хочу телевизор допоздна посмотреть, а вам спать надо – потому что утром рано вставать?

– Да что там смотреть? – удивилась Тонька. – После десяти ничего уже не показывают.

И правда, после десяти вечера все передачи заканчиваются, и на экране до утра повисает непонятная таблица.

– Но вам удобно будет жить у нас в зале? – все же спросила я.

– А чо, там нормально, – пожал плечами Вадим, – он же не проходной, как на Енисейской было.

– Нормальный зал, как отдельная комната, – поддакнула его супруга.

То есть, там теперь будет их комната, а мне гостей принимать исключительно на кухне. И стенкой теперь не пользоваться, они там свои вещи держать будут.

– Могу я в зал переехать, – встряла в разговор Ритка, – а они пусть в моей комнате живут.

– Да нам все равно, – махнул рукой Вадим, – как скажете.

«Как скажете». Можно подумать, это я придумала их здесь поселить! Гнев снова начал закипать, грозя прорваться нецензурной руганью. Усилием воли пришлось переключить все свое внимание на еду и ругаться лишь про себя.

Неожиданно в дверь постучали, и я, погруженная в свои мысли, вздрогнула от неожиданности.

В прихожую ворвалась соседка по площадке, Нина.

– Ой, вы что, не знаете? В Москву приехала Саманта Смит, представляете?

– А кто это? – спросили одновременно Вадим с Тонькой.

Нина скользнула заинтересованным потаенным взглядом по Вадиму. Тонька тоже заметила этот взгляд и нахмурилась.

– Ой, а я знаю, кто это! – пронзительно крикнула Ритка. – Это же та девочка из Америки, которая написала письмо Андропову! Я ее так люблю! Оказывается, она тоже боится атомной войны!

– Совсем, как ты, – ласково погладила я девочку по головке.

– Ну а как не бояться, – оправдывалась Ритка, – учительница в школе постоянно говорила, Штаты хотят на нас напасть.

– Ага, а им говорят, что мы хотим напасть, – покачал головой Вадим, – вот так пропаганда работает.

Нина опять бросила на Вадима взгляд, и тут же смущенно потупилась.

– Нина, познакомься, – важно, как взрослая, сказала Ритка, – это мой папа, а это его жена, теть Тоня.

– Приятно познакомиться, – хрипло выдавила соседка, – да я хотела вас пригласить посмотреть на приезд Саманты Смит, интересно же. Мне знающие люди рассказали, куда ее повезут. Хотелось бы хоть одним глазком, как говорится.

– Ой! – заверещала Ритка. – Увидеть Саманту Смит? Да вы что? Пойдемте! Ой! Такое увидеть!

Она уже влезла в свои босоножки, но я урезонила девчонку:

– Рита, ты хоть платье уличное надень. Неужели пойдешь в домашнем халате?

– А вы пойдете? – каким-то необычным низким голосом обратилась соседка к нам всем, при этом не сводя глаз с Вадима. Еще бы, такого красавца увидела!

– Мы не пойдем, – резко бросила Тонька и схватила Вадима под руку, – у нас своих дел полно.

Опасливо оглядываясь, она увела супруга на кухню, а я посмотрела на часы:

– Я тоже не могу, скоро Дима придет со службы. Но ты взрослый человек, присмотришь за нашей Риткой. Надеюсь, она в толпе не потеряется.

– Что ты, я ее от себя никуда не отпущу, – испуганно захлопала глазами Нина, а сама вытягивала шею в сторону кухни, где скрылся Вадим.

Ритка вернулась из своей комнаты в ситцевом голубом платьице и теперь с законным правом застегнула на ногах босоножки.

– Мама, а ты что, не идешь? – спросила она.

– Идите сами. Только смотри там, не потеряйся. Слушайся тетю Нину, хорошо?

– Хорошо, – послышался возглас уже из подъезда.

Мы опять сели за кухонный стол.

– Как же хорошо в Москве! – простонала Тонька. – Ну все события здесь! Там, на родине, только из газет да телевизора все узнаешь. А тут все новости из первых уст.

– Однако почему-то ты не захотела пойти, – с упреком молвил Вадим.

Тонька сердито на него зыркнула и открыла рот, чтобы что-то сказать.

Но тут заскрежетали ключи в замке, дверь хлопнула, и в прихожей появился Дима.

– О-о, привет! – помахал ему Вадим. – Ты уже со службы?

– Да, – Дима помахал в ответ и отправился в ванную.

– Дима, мы уже поужинали, – вскочила Тонька, – так что не помешаем.

– Да успокойтесь, никому вы не мешаете, – послушался его голос из ванной.

И все же гости деликатно переместились в зал, а мы с Димой сели вдвоем на кухне.

– Вадим нашел работу землекопом, а Тонька медсестрой в школе, – сообщила я безрадостно, – только жить они собираются у нас. До тех пор, пока им на работе квартиру не дадут.

Рука Димы, тянущаяся к хлебнице, заметно дрогнула. Может, даже от одного моего отчаянного взгляда.

– И когда им, интересно, дадут квартиру?

– Не знаю, – у меня нервы были уже на пределе, я всхлипнула, – Тонька вообще устроилась полулегально, по чужим документам. Понятно, что от школы ей никто ничего не даст. А Вадим рассчитывает получить жилплощадь быстро. Хотя я очень сомневаюсь, что он долго выдержит землекопом. Его однажды из водителей перевели в слесаря за пьянку, и то такая трагедия была. Чуть руки на себя не наложил. А тут землекопом.

Я тяжело вздохнула.

– Не мотай себе нервы из-за них, – Дима накрыл мою руку своей ладонью, а мне еще больше захотелось разреветься, – что-нибудь придумаем. Успокойся.

– Но что? – мой голос прозвучал как очередной всхлип. – Что мы можем придумать?

– Для начала успокойся, – повторил Дима и вдруг устало откинулся на стуле, – блин, мне еще в командировку ехать, черт бы ее побрал!

– Опять? – совсем уж расстроилась я. – А что за командировка, куда? И на сколько?

– Не то, чтобы командировка, – ответил он задумчиво, – надо сопровождать Федора Дмитриевича на охоту.

– На охоту?

Ко всякого рода проверкам я уже начала привыкать. Устиновский обожал ни с того, ни с сего, без всякого предупреждения, полететь в какую-нибудь часть со своей свитой и устроить там знатный шмон. А охота – что-то новенькое и непонятное.

– Да, в Белоруссию, в Беловежскую пущу.

– Неужели там разрешают охотиться? – не могла я поверить своим ушам.

– А почему нет? Брежнев со своей командой часто туда ездили. Вот и Федор Дмитриевич решил по старой памяти туда наведаться, так сказать, тряхнуть стариной.

– И когда же отъезд?

– Да скоро совсем. Зверяко вот вернется из Ленинграда…

– А он что, в Ленинграде? – я вспомнила утренний разговор с Ольгой. Неужели Зверяко и правда катается на все концерты Песневой?

– Пока нет, завтра выезжает. Да он всего на пару дней туда по делам. А потом сразу вылетаем в Минск. А оттуда поездом до Пружан. В Пружанах нас встретят на автомобилях и отвезут в Вискули.

– Господи, ты как такие названия мудреные запомнил? – рассмеялась я, чувствуя, как нервы потихоньку приходят в порядок.

– Знала бы ты, сколько раз я про это слышал от Федора Дмитриевича! Там, кстати, не только охота будет, но и рыбалка.

– Тебе надо будет что-то с собой брать?

– Нет, там все необходимое выдадут.

– Здорово, – я даже испытала нечто, напоминающее зависть, – а я ни разу не была в Беловежской пуще.

Пару минут мы с Димой смотрели друг на друга.

– Ладно, спрошу насчет вас, – наконец пообещал он, – может, и разрешат вместе с семьей поехать.

– Ой! – подпрыгнула я на стуле. – Это было бы…

Я хотела сказать, что это было бы здорово, но внезапно вспомнила про напасть в виде наших долгосрочных гостей, и опять сникла.

– Опять про них подумала, – покачал головой Дима.

– Ну да. Понимаешь, это проблема, и ее надо как-то решать. Вадим говорит, что максимум лет через пять он получит квартиру на своей стройке. А я слышала, что люди и по пятнадцать, и по двадцать пять лет стоят на очереди. Опять же, хватит ли у него терпения пахать землекопом? То есть, понимаешь, ни в чем нет никакой уверенности. Им могут и вообще не дать никакую квартиру.

– Могут и не дать, – согласно кивнул Дима, – увидят, что у нас живут, значит, не нуждаются! Скажут, вон люди в общаге ютятся, им нужнее. А вы и так перебьетесь.

– Ох! – простонала я. – Да даже если предположить самое лучшее, даже если представить, что лет через пять все же дадут. Ты представляешь себе такое – ближайшие пять лет жить тут одним колхозом?

– Да уж, – Дима на секунду прикрыл глаза, – такое только в кошмарном сне если увидишь.

Я опасливо взглянула на дверь. Вдруг кто услышит, о чем мы тут советуемся? Вот неудобно-то будет! Но нет, из зала доносились звуки телепередачи, оживленные голоса наших гостей.

Им-то, похоже, было комфортно. И абсолютно ничего не смущало.

– Нет, ты обязательно спроси насчет нас с Риткой, – я уже переместилась к мойке и принялась мыть посуду, – чем все лето дома сидеть, лучше уж прокатиться куда-то. А уж тем более в Беловежскую пущу! У нас на Дальнем Востоке о таком и мечтать не приходится. Слишком уж далеко и дорого. А здесь все рядом.

– А кстати, где Ритка? – поинтересовался Дима.

– Да ушла с соседкой встречать Саманту Смит. Девочка такая, посол мира, она из Америки сегодня приехала. Вся Москва гудит, хотят хорошо ее встретить. А главное, показать, что советские люди тоже хотят мира.

– Да, слышал про такое. А знаешь что, – светло-серые глаза под светлыми ресницами вдруг ярко блеснули, – а давай я попробую за Вадима с его супругой попросить, а? Чтобы их тоже включили в сопровождение?

Я чуть вафельное полотенце не выронила:

– О, это было бы просто замечательно! Дима…

– Я, конечно, не могу обещать, сама понимаешь. Но все, что смогу, сделаю. Да, это было бы отлично! Если они себя хорошо проявят во время поездки, то, вполне возможно, так и останутся работать в Генштабе. И тогда у них точно будет шанс получить и квартиру, и прописку. Да и много чего другого.

Я снова чуть не разревелась от чувств. Как же здорово, когда близкий человек тебя понимает и поддерживает!

Ритка прибежала домой, когда уже стемнело, и мы все сидели в зале. Разгоряченная, взбудораженная. С горящими глазами и пылающими щеками. По телевизору как раз начиналась программа «Время».

– Ой, смотрите-смотрите! – заорала девчонка, показывая пальцем на экран. – Там сейчас и меня покажут! Там столько было телевизионщиков! А народу! А меня один дяденька поднял на руки повыше, и я все-все рассмотрела! Саманта такая хорошенькая, такая добрая, и все время улыбается! Она сегодня в Кремле была, и у могилы Неизвестного солдата!

– «Впечатления о Москве, о ее достопримечательностях, о ее жителях переполняли Саманту, – вещал между тем бархатный голос диктора под умиротворенную музыку, – одиннадцатилетняя американская школьница задала вопрос: „Почему русские хотят завоевать Соединенные Штаты?“. В ответ пришло приглашение Советского правительства увидеть все своими глазами».

– Она теперь мой кумир! – продолжала верещать Ритка. – Такая открытая, свободная!

– А ты видела, в «Пионерской правде» про нее уже написали? – Тонька протянула девчонке газету.

Та взяла газету в руки и развернула к нам первую полосу, где красовалась фотография симпатичной девочки-подростка и огромная надпись «Посланница мира». Вокруг нее сверкали улыбками сопровождающие, все пестрело букетами.