Текст книги "Железнодорожница 3 (СИ)"

Автор книги: Вера Лондоковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Очень приятно, – сказала я вежливо.

– Извините, но вынужден вашего мужа украсть, – Зверяко развел руками, – начальство вызывает.

Эх, только собрались поужинать! Но я, понятное дело, спорить не стала. Спросила лишь:

– Надолго?

– Никто не знает, – опять развел руками Сергей Владимирович, – служба, понимаете ли. Я, бывает, уже почти до дома доеду, а меня разворачивают и везут обратно. Потому что начальник приехал и хочет поговорить.

Мужчины вышли. Ритка залезла на верхнюю полку и принялась смотреть на проплывающие в серой дождевой дымке деревья.

А я смотрела на нее и думала, что назрела необходимость серьезно поговорить наконец. Так и сказать, мол, теперь ты знаешь, что мы с папой в разводе. А может, и раньше о чем-то таком догадывалась. Давай теперь думать, как дальше жить.

– Рита, – начала я, – скажи, а ты хотела бы жить в семье папы? Вместе с ним и теть Тоней?

– Нет, – покачала она головой, – я бы хотела, как раньше, с тобой, папой и дедой.

– Но это невозможно, – я развела руками совсем как Зверяко, – ты же понимаешь, что все в жизни меняется. И теперь такие условия. Ты можешь жить со мной и Димой. Либо с папой и теть Тоней. Либо с дедушкой и Валентиной Николаевной.

Правда, неизвестно, захотят ли Вадим с Тонькой, чтобы она жила с ними. Да и жилья своего у них в Москве еще нет. И будет ли – тот еще вопрос. Зато есть прекрасная квартира за десять тысяч километров отсюда.

Я невольно вздохнула. Столько неизвестных в данном уравнении! Как легко рассуждать обо всем со стороны и как трудно разобраться в собственных проблемах! Да и как девятилетняя девочка может принимать такие решения? Очевидно же, за нее должны решать ее родители.

Дверь купе открылась, и к нам впорхнула веселая Ольга.

– Ну как, сильно испугались Клавдию? – защебетала она, присаживаясь на полку напротив меня. – Ой, я ее когда в первый раз увидела, думала, пошлю куда подальше. А вы молодцы, промолчали. Ой, что скажу, что скажу! Тут такая хохма, мне вчера по телефону рассказали. Только между нами, хорошо?

– Хорошо, – кивнула я заинтересованно.

– Представляешь, Песнева на этой неделе едет на гастроли! И куда бы ты думала?

– Неужели, – я смотрела на искрящуюся весельем подругу и поверить не могла, – неужели тоже в Белоруссию?

– Да! – подпрыгнула та от восторга. – И наш, – Ольга опасливо взглянула наверх, – ты поняла, кто, обязательно побежит на ее концерт!

– А ты фотоаппарат с собой взяла?

– Ну конечно! В Ленинград не удалось съездить, зато теперь точно все получится!

Глава 9

Я заметила, что Ольга не раз уже взглянула наверх, где валялась Ритка. В самом деле, хочется поболтать, как мы любим, а девчонка тут уши греет.

– А где твоя книжка, Рит? – я тоже подняла глаза на верхнюю полку.

– Ой! – встрепенулась она. – Я же взяла с собой Жюль Верна!

– Да лежи-лежи, – остановила я, видя, что она порывается бежать на поиски, – я сейчас достану из чемодана, подам тебе.

Вскоре Ритка углубилась в чтение. Я знала, что в такие минуты она не обращает внимания на происходящее и не вслушивается в разговоры, но все же решила подстраховаться.

– Оль, – подмигнула я подруге, – а давай придумаем, как мы его будем называть при посторонних.

Та сразу смекнула, что я имею в виду. Глаза загорелись – ну как же, мы великие конспираторы! И даже не стала уточнять, про кого я. Понятно, что речь идет о Зверяко.

– Может, назовем его Зверь? – предложила она первое пришедшее на ум.

– Нет, слишком похоже, – помотала я головой, – не то.

– Гм… а если Поклонник?

– Н-нет, слишком прозрачно. И будет выглядеть, будто мы говорим о собственных поклонниках.

– Мистер Икс!

– А что, неплохо, – задумалась я, – люди будут думать, что мы просто обсуждаем фильм. Или оперетту.

Тут я расхохоталась, вспомнив, как Вадим назвал эту пару «черные сраки».

– Ты чего ржешь? – заинтересовалась Ольга.

Я хотела рассказать, но вовремя спохватилась, что Ритка может подслушать. И сказала другое:

– Давай лучше назовем не Икс, а Игрек. Тогда уж точно никто не поймет.

– Давай, – согласилась подруга, – а то «Мистер Икс» – сразу будет понятно, что у нас какие-то тайны от всех. А Игрек – вполне даже нейтрально. Представляешь, теперь даже при нем самом можно будет его обсуждать!

– Да, здорово!

– А у меня идея! Надо каждому дать свое прозвище. И тогда можно будет говорить о ком угодно и где угодно!

– А это мысль! – горячо поддержала я.

И вновь задумалась о том, в кого я превращаюсь. Неужели я теперь так и буду обыкновенной домохозяйкой при муже? Которой нечем заняться, кроме как обсуждением чужих проблем да придумыванием себе развлечений?

Нет-нет, вот развлекусь в поездке, а как вернемся, обязательно займусь поисками подходящей работы. К тому же, я учусь заочно. Еще ведь не закончила институт. Могут на учебе потребовать справку с места работы. И не то, что могут, а потребуют обязательно. По нынешним временам ты можешь учиться заочно только если работаешь по специальности.

– У тебя есть бумага и ручка? – Ольга вся уже кипела от предвкушения удовольствия. – Надо составить список, чтобы потом выучить.

– Ты что, какой список? – осадила я ее. – Последнее дело доверять секреты бумаге, да еще такие! А найдет кто, и как мы будем выглядеть?

– Да, – согласилась она, – скандала нам еще не хватало. Тогда давай будем запоминать. Но и прозвища должны быть такие, чтобы сразу ассоциация возникала, понимаешь?

– Согласна. Но тогда какой же он Игрек? Ни туда ни сюда. Давай лучше будем отталкиваться от внешности.

В итоге Зверяко получил прозвище Смешной, его жена Клавдия – Завуч. Федора Дмитриевича решено было величать Императором. Полковника Рекасова Калигулой, а моего Диму…

Пока мы подбирали что-то подходящее, дверь купе отодвинулась, и вошли Дима вместе с Рекасовым.

– Ну так и знал, что ты здесь, зайка, – широко улыбнулся муж подруги.

Скользнул по мне любопытным взглядом. До этого момента мы виделись всего один раз, в тот самый вечер, когда познакомились. А потом ни разу. Обычно я к Ольге приходила днем, когда ее супруг был на службе.

Он и впрямь напоминал киношного Калигулу. Темно-голубые большие глаза, резкие морщины у губ, еле заметный старый шрам на лице. Вот только Рекасов был лысоват. Но его это совершенно не портило.

– Что делать будем? – спросил Дима. – Может, в вагон-ресторан прогуляемся?

– Ой, и я с вами, – пискнула со своей верхней полки Ритка.

В глазах друзей тут же отразилось плохо скрываемое неудовольствие и растерянность. Понятно, что посиделки не обойдутся без спиртного. И темы, возможно, будут подниматься не для детских ушей. Тогда я мягко, но решительно, сказала:

– Рита, там сейчас взрослые собираются, вечер все-таки. И тебе скоро спать ложиться.

– Ладно, – вздохнула она, – тогда можно я пирог съем?

– Да конечно! Не можно, а нужно!

Не обращая больше на нее внимания, мы веселой гурьбой направились в сторону вагона-ресторана.

На входе нас встретила зажигательная музыка, оживленная атмосфера. И голос Рената Ибрагимова:

'Прекрасны осень и зима и лето,

И мы с тобой благодарим за это!'.

Мы с Ольгой не удержались и прямо на ходу начали танцевать. Мужья с удовольствием нас поддержали. Настроение стало просто великолепным!

Люди уже вовсю ужинали. На всех столах красовались праздничные выпуклые бока бутылок с шампанским, блюда с яствами.

Но нам было не до еды. Музыка и танец, наша молодость и счастье не отпускали, пока пел этот захватывающий голос.

'…Такое чудо, как любовь.

Мне хорошо с тобой

Идти всегда везде одной тропой,

И в снегопад, и в дождик проливной,

Деля друг с другом неудачи и удачи!'.

Вдоволь навеселившись, мы принялись оглядываться в поисках подходящих столиков. Мимо как раз проходила улыбающаяся официантка:

– Занимайте вон те места, – и указала нам куда-то в глубину вагона.

Мужчины решили для начала заказать по сто грамм коньяку и жареное мясо с гарниром. Мы с подругой обошлись бокалами шампанского и легкими салатами.

Я заметила подошедшего к соседнему столику пожилого человека в идеально белоснежной рубашке. Он был гладко выбрит, в очках. Лицо приятное и представительное. Высокий, с прямой спиной и настоящей военной выправкой. Несмотря на возраст, выглядел он весьма импозантно и интересно. Заметил нас и слегка кивнул. Рядом с ним уселись двое незнакомых мне мужчин. И сразу начали что-то обсуждать.

– Федор Дмитриевич? – догадалась я про пожилого человека.

– Да, – подтвердил Дима не без гордости за своего начальника.

За окнами стало темнеть, сквозь струи дождя на стеклах то и дело мелькали огни фонарей.

– Надеюсь, завтра будет хорошая погода, и вы погуляете по Беловежской пуще, – сказал Рекасов, – на животных посмотрите.

– Ты там была когда-нибудь? – спросила я Ольгу.

– Нет, а ты?

– Я тоже нет. А вы не пойдете с нами? – поинтересовалась я у мужчин.

– Нет, мы же работать будем, – сболтнул Рекасов и тут же осекся, заметив Димин упрекающий взгляд.

Ольга состроила разочарованную гримасу:

– А как же мы, весь день без вас? Может, еще скажете, что мы всю дорогу будем одни?

Хотя я видела и понимала, как она рада на самом деле. Думаю, муж ей и дома давно надоел. А тут такая возможность заниматься любимыми сплетнями без его компании.

– Ну зайка, – принялся выкручиваться Рекасов, – придется как-нибудь привыкать к самостоятельности.

– Ничего, попросим кого-нибудь из местных провести вам экскурсию, – пообещал Дима.

– Местных? – не поняла я.

– Ну, сотрудники пущи, – объяснил он, – знаешь, сколько там людей работает?

– Около тысячи, наверно, – подсказал Рекасов.

Интересно, а зачем же тогда понадобилось брать с собой кухонных работников из Москвы? Если и на месте имеются сотни разных сотрудников? Я, конечно, понимаю, что сейчас, в Советские времена, принято нанимать работников с избытком. Чтобы можно было легко заменить заболевших, не навешивать на одного десятки функций. И все же, без наших «кухонных работников» вполне могли обойтись.

Ох, представляю, сколько пришлось Диме потрудиться, дабы взять в поездку Вадима с Тонькой! Явно эта Клавдия ему посодействовала. Еще и так на него смотрела, будто влюблена. Странная женщина. Ну нравится тебе мужчина на двадцать лет моложе, ничего удивительного. Но зачем так открыто демонстрировать свои слабости?

– Слушайте, а почему ваша Клавдия такая злая? – решилась я зайти издалека.

– Ничего она не злая, – возразил Рекасов, – наоборот, всегда нам помогает. Вот мужа собственного строит, это да. А к нам она очень добра.

Ах, так значит, ей не только Дима нравится, а все, кто помоложе? И Ольгин муж в том числе?

– Да, – вторил сослуживцу Дима, – она нормальная на самом деле. Просто у нее такая манера поведения. Не каждый поймет, конечно.

– Да и правильно, – поддакнул Рекасов, – будешь доброй, так люди вечно норовят на шею залезть. А с ее возможностями и вовсе начнут пользоваться. А оно ей надо?

– Женщина с трудной судьбой, что ни говори, я однажды с ней разговорился, – признался Дима, – досталось ей, конечно, от жизни!

Я внутренне напряглась. Неужели сейчас окажется, что она из семьи репрессированных? Или всех родных в войну потеряла? Что за рассказ нас ждет?

– Что же такого ужасного? – поторопила я мужа, который как раз решил заказать еще по рюмке коньяку себе и Рекасову.

– Да что? – чуть помедлил он. – Мечтала стать актрисой в юности. Вы, наверно, заметили, как она любит ярко одеваться, обращать на себя внимание?

– Заметили, – фыркнула Ольга, – уж внимание на себя обращать…

– А почему не стала? – поинтересовалась я. – Не приняли?

– Нет. Она постеснялась туда пойти. Один раз подошла к театральному училищу, но взяла и прошла мимо.

– Постеснялась? – мы недоуменно переглянулись с подругой. – А разве артистка и стеснительность совместимы?

– Выходит, да, – развел руками Дима, – наверно, это как-то связано с эмоциональностью, с волнением.

– Странно, – проговорила я, – люди по двадцать раз пытаются и не стесняются ничего. И в конце концов поступают.

– Клавдия Петровна такой человек, – принялся объяснять Дима, – она если берется за что-то, то делает это хорошо. Ей обязательно надо, чтобы сделать идеально, понимаете? Вот может, поэтому и не пошла. Испугалась сделать ошибку. Ну а потом встретила Зверяко, и после свадьбы он ее увез на Камчатку. Какое уж тут театральное?

– А что у них с детьми? Надеюсь, все воспитанные? – меня по-прежнему закусывала ситуация во время посадки на поезд, когда Клавдия усомнилась в воспитанности Ритки.

– Детей нет, – вздохнул Дима, – и не просто нет. Они могли быть, но… Беременности были, но неудачные.

– Да ты что? – ахнула я.

– Да, она и сама говорит, лучше бы вообще ничего не было. А то каждый раз такие надежды, а потом опять двадцать пять. Так что ничего не сбылось – ни мечта стать актрисой, ни попытки стать матерью.

– Она к нам как к сыновьям относится, – добавил Рекасов, глядя на наши с Ольгой вытянутые лица, – хоть и ругает часто, но все же любит.

Гм, как к сыновьям? Выходит, те кокетливые жесты – это было проявление материнских чувств? Я еле сдержалась, чтобы не сказать что-нибудь колкое.

И все же я так и не поняла, как выстраивать отношения с этой суровой женщиной. Да и стоит ли? Через неделю уедем домой, и я вряд ли ее вообще увижу. Главная неприятность для Димы исходит от самого Зверяко. Тот ведь пытается выставить себя лучше, доказать всем, что Дима ему в подметки не годится.

– А что за люди рядом с Федором Дмитриевичем? – решила я спросить.

– Тот, который тоже в очках, его заместитель, генерал Аржаев, – ответил Дима, – а второй, который лысый, генерал Угрюмов. Они все когда-то ездили с Брежневым в Беловежскую пущу. Тот любил собирать толпу побольше. Любил охоту, машины. Интересный человек был.

– И армию ценил, – с непонятным сожалением поделился Рекасов, – у него девиз был «Оборона и сельское хозяйство».

– А у Устиновского какой девиз? – спросила я.

– Ну, – мужчина задумчиво поднял взгляд куда-то наверх.

– Он часто говорит, что человек должен управлять техникой, а не она человеком, – подсказал Дима.

Уточнить, что это означает в подробностях, я не успела. В вагоне приглушили свет и включили светомузыку. Вокруг стали вспыхивать и кружиться разноцветные отблески красных, синих, зеленых прожекторов. Над столиками полетела новая песня в исполнении Валерия Леонтьева:

'Уже зовет меня в полет

Мой дельтаплан, мой дельтаплан!'.

Народ завизжал от восторга, многие вскочили с мест, увлекаясь танцем. И мы, разумеется, тоже.

Поздно вечером, уставшие, мы тепло простились с Рекасовыми возле их купе и пробрались к своему.

Там было совсем темно. Ритка уже спала на своей любимой верхней полке. Книжка аккуратно лежала на столике, с закладкой на нужной странице.

Я нашла в себе силы сходить умыться в конец вагона. А потом рухнула спать, уставшая и счастливая. В голове продолжала крутиться модная мелодия:

«Меня любовь оторвала от суеты, от суеты».

В эту ночь, под мирное покачивание поезда, мне приснилось нечто удивительное. Будто я не в этой жизни, не в этом времени. А в какой-то усадьбе начала двадцатого века. Утреннее солнце врывается в мою богато убранную спальню, и откуда-то я знаю, что находится она на третьем этаже. И я вроде как решаю спуститься, и на лестнице сталкиваюсь с… Рекасовым. А он улыбается так ласково, темно-голубые глаза лучатся симпатией и радостью. Протягивает руки, чтобы обнять меня…

Тут я проснулась с гулко колотящимся сердцем. Приснится же такое! Что к чему? Рекасов, муж Ольги? И почему это странное время, прямо перед революцией? Я прямо чувствовала ту атмосферу, витающие в воздухе скорые перемены, любовь на фоне великих потрясений. Но впечатление от сна почему-то было приятным.

Наверно, совсем скоро приедем. Вон, солнце своими рассветными лучами уже струится по столику, играет в стекле граненого стакана. Надо вставать потихоньку. Ритка еще спит, а Дима уже ушел, наверно, умываться.

Я сунула руку под подушку и вдруг нащупала какую-то бумагу. Рывком выдернула ее. Обычный тетрадный лист, сложенный вдвое.

«Альбина, ты заметила, что очень мне нравишься? Давай встретимся втайне от моей жены и твоего мужа. Буду ждать твоего ответа. Искренне твой полковник Рекасов».

Меня как кипятком обдало. Что за черт?

Рекасов сошел с ума?

Я молниеносно и с остервенением разорвала записку в мелкие клочья. Зажала в кулаке. Пойду в туалет и смою нахрен в унитазе.

А если бы сейчас зашел Дима и увидел, что я читаю? Это ж форменный скандал мог подняться!

Рекасов сошел с ума?

Или… опять кто-то решил подшутить?

Я, конечно, вспомнила, как подобная записка пришла на имя Вадима. Только там непонятно было, от кого она. И я грешила на нашу управдомшу, которая выказывала недовольство нашими гостями. Но тут-то ее нет, а почерк тот же! Я успела заметить, что буквы написаны с наклоном в левую сторону, как будто левша писал.

Тогда, получается, сто процентов, что не Рекасов. Слава Богу, мужчина не сошел с ума!

И сто процентов, что кто-то балуется. Может, Ольга? Неужели так засиделась дома, что от скуки даже такое вытворять начала? А что, она же порывается следить за Зверяко, даже фотоаппарат с собой не ленится прихватить. Она же вечно за всеми следит, обо всех сплетничает. Адреналинчику, выходит, не хватает.

Когда появился Дима, я уже встала и оделась.

– Доброе утро, – поприветствовали мы друг друга, и я шмыгнула в коридор.

Закрывшись в туалете, как и планировала, первым делом смыла в унитаз мелкие обрывки. Перевела дух и принялась умываться.

Однако! Получается, любительница острых ощущений не поленилась войти ночью в наше купе, подложить записку мне под подушку. Да еще и так, чтобы никто не проснулся, на цыпочках.

Возмутительно! Я бы еще поняла, когда она Вадиму такое прислала. Она ведь и не пыталась скрывать свою неприязнь к нему, «понаехавшему в нерезиновую». Ага, а сама тоже когда-то понаехала из Камня-Рыболова, и ничего!

Надо с этой Ольгой поосторожнее, все-таки не по пути мне с такими озверелыми домохозяйками. Не можем мы быть на одной волне. Так, временно еще можно пообщаться. Но всерьез воспринимать ее точно не стоит.

Глава 10

От вокзала Бреста до Беловежской пущи мы добрались довольно быстро. По пути даже успели рассмотреть город из окна автомобиля. И первое впечатление он производил самое благоприятное. Радовало все – и утреннее солнце над чистыми улицами, и вереница пятиэтажек вдоль дороги, и даже непривычные вывески: «Библиятэка», «Улица Савецкая», «Брэст».

Как объяснил нам водитель, тут все без исключения люди говорят по-русски, однако, белорусский тоже используется. К примеру, культурные основы – журналы, книги и многие песни выходили на национальном языке.

Потом начался лес по обе стороны от дороги. Время от времени среди листвы попадались белые каменные фигурки оленей, лосей, других животных. Сама собой всплыла в памяти песня группы «Песняры». Но тут я поняла, что песню включил водитель. «Серой птицей лесной из далеких веков я к тебе прилетаю, Беловежская пуща».

– Мама, мы здесь сегодня будем гулять? – меня теребила за рукав Ритка.

– Думаю, не здесь, по-моему, мы еще не приехали, – откликнулась я, заметив впереди огромные ворота.

Но вскоре после проезда ворот началась настоящая лесная дорога. Проплывали мимо окон серые, белые, рыжие стволы. Мелькали грациозные еловые лапы. Переливались под лучами солнца гирлянды мелких листьев. Неужели это и есть тот самый знаменитый реликтовый лес? И этим деревьям тысячи лет? И здесь когда-то жили древние европейцы? Дух захватывало, когда я представляла, что по этим тропинкам когда-то бродили рыцари, короли, а с ними и дамы в красивых старинных нарядах.

Как выяснилось, местные называли эту длинную петляющую между лесного массива дорогу «Тещин язык». Благодать! Насладившись видами первозданной природы, мы приехали наконец в резиденцию «Вискули». Позади двухэтажного здания, которое и было, собственно, резиденцией, располагались небольшие домики. В них нам всем и предстояло разместиться.

– Вы идете в дом номер пять, – скомандовала нам Клавдия, – размещайтесь и приходите завтракать.

– А где папа с теть Тоней? – растерянно озиралась Ритка.

Женщина насмешливо на нее поглядела и, поджав губы, ничего не ответила.

– Рита, пойдем, – легонько подтолкнула я ее, – не переживай за папу. Он тоже где-то здесь, и им тоже надо устраиваться. Так что давай, не мешай людям.

Уходя, заметила взгляд Клавдии, брошенный на Диму. И взгляд этот очень меня покоробил. В нем явно читалось сочувствие. Мол, бедный Дима, взял в жены непонятно кого с большими проблемами в виде ребенка и ее родного отца. Как бы сказали в моей прошлой жизни, разведенка с прицепом. А ведь такой парень, по мнению Клавдии, мог отхватить вариант и получше.

После завтрака, поданного в столовой резиденции, началось наше свободное время. Военные куда-то ушли, кухонные работники и персонал занялись своими делами. А мы с Ольгой и Риткой решили пойти прогуляться, как и планировали.

– Клавдия Петровна, может, нам гида дадут? – осмелела Ольга. – А то еще заблудимся в лесу. Мы же ничего тут не знаем!

Суровая женщина сначала обомлела при этих словах, в глазах даже всколыхнулся огонь гнева. Но, по всей вероятности, она вспомнила, что поездка носит не только деловой, но и развлекательный характер.

– Стойте здесь, – жестко сказала она и куда-то ушла.

Парень, которого Клавдия для нас привела, оказался молодым и просто одетым. На нем была рубашка в разноцветную клетку, серые брюки и ботинки на босу ногу. На загорелом лице выделялись голубые глаза и золотистые кудри.

– Здравствуйте, – приветствовал он нас, – меня зовут Виктор. Я здесь работаю водителем, но сегодня буду вашим гидом. Идемте, – показал он в ту сторону, откуда мы приехали.

– А у нас же был другой водитель, – удивленно заметила Ритка.

– Ну, мало ли, сколько здесь водителей, – ответила я.

– Да, персонала в резиденции хватает, – весело подтвердил Виктор, – хоть мы и не сильно загружены работой, сами понимаете, только когда приезжают высокие гости.

– Подождите! – Ольга вдруг что-то вспомнила, метнулась к своему домику и вернулась с маленьким магнитофоном в руке. И правильно, музыка в дороге не помешает.

Мы прошли к той самой дороге, по которой приехали, и пошли направо, вдоль лесной чащи.

– Без вас мы бы точно тут ничего не нашли, – обернулась я к Виктору с благодарностью, – пришлось бы весь день в домиках просидеть.

– Как же тут хорошо, и совсем не жарко, – обращалась Ольга ко всем одновременно.

– А здесь никогда не холодно и не жарко, – с гордостью констатировал Виктор, – всегда хорошо.

– А какие-нибудь опасности здесь есть? – я вспомнила, сколько сюрпризов таит в себе Дальневосточная тайга. Вдруг здесь свои имеются?

– Да какие опасности? – хмыкнул парень. – Комары разве что.

– Ну а змеи, клещи?

– Нет, такого здесь нет. Улитки есть, жуки.

– Здорово! А эта резиденция давно здесь стоит? С каких времен?

– «Вискули» для Хрущева построили, – не задумываясь, ответил наш гид, – но он их сразу же невзлюбил.

– Почему? – недоуменно произнесли мы с Ольгой.

– Он себе представлял, что будет такая, знаете, живописная сельская лужайка с коровками, все по-деревенски. А тут такое деловое торжественное здание. Так и сказал, мол, вы что, копию Москвы для меня построили, там такие же здания. А вот Брежнев очень эти места уважал. И на природе живешь, и с комфортом, и для работы все под рукой. И удобно с соседями встречаться, на охоту вместе ходить.

– С какими соседями?

– Как с какими? Из ближайшего зарубежья. Отсюда же восемь километров до польской границы.

– Серьезно? – воскликнула Ритка. – Польша совсем рядом?

– А что тут удивительного? – пожал плечами Виктор. – У нас простые крестьяне и те по несколько языков знают. Мой дед жил в деревне и знал польский.

– Фантастика! – покачала головой Ритка.

– Ну если смотреть с нашего Дальнего Востока, так может и фантастика, – сказала я, – а в других краях по-другому.

– Ой, смотрите, какие интересные деревья, все в пятнышках! – не дослушав, воскликнула Ритка.

Лес был отделен от тропинки деревянными ограждениями, что-то типа лееров в городах. И сразу за ограждением стояли удивительные деревья с зеленоватыми стволами, усеянными серыми круглыми пятнышками.

– Это грабы, – объяснил Виктор, – а эти кружочки на них ничто иное, как лишайник. А лишайники – это индикаторы чистоты воздуха.

– Да, воздух здесь упоительный, – вдохнула Ольга полной грудью.

– И здесь жили древние люди? – задумчиво посмотрела я на лесной хоровод грабов. – Интересно, какие они были?

– Да такие же, как мы с вами, – предположил Виктор, улыбаясь, – только что одежда другая. Мы сейчас с вами пройдем до императорских мостков, покажу вам, где охотились и отдыхали царские особы.

– Так здесь и цари отдыхали, те самые Романовы, до революции? – уточнила Ольга.

– А как же, они тоже любили здесь бывать, – не без гордости произнес наш провожатый.

– А правда, что этим деревьям тысяча лет? – поинтересовалась Ритка.

– В основном, да, им всем около тысячи. Да я вам покажу и дуб-патриарх, и сосну-царицу, им по шестьсот лет, но они с такими огромными стволами, что не охватить!

На свежем воздухе опять начали приходить в голову смешанные мысли. Неужели и правда Ольга подкидывает эти дурацкие записки? Надо же, а ведет себя как ни в чем не бывало. Будто и ни при чем тут вовсе. И как люди после такого могут спокойно смотреть другим в глаза? Я решила понаблюдать за ней повнимательнее. Авось, она на чем-то проколется.

У меня не было мыслей разорвать с ней дружеские отношения. Ни в коем случае. Все же подруга так нужна! С кем еще обсудишь животрепещущие вопросы, от кого услышишь жареные новости про общих знакомых? С кем поделишься наболевшим?

Но такие подставы – это не детские шалости, в конце концов. Если трюки с записками и впрямь проделывает Ольга, с ней придется жестко поговорить. Так, чтобы уяснила себе раз и навсегда.

Справа блеснула нежно-голубая водная гладь.

– А это что, речка? – с восторгом спросила Ольга.

– Это пруд, – ответил Виктор, – кстати, тоже искусственный, как и многие другие. Их тоже для высоких гостей сделали, для рыбалки.

– Да вы что, и рыба водится?

– А как же! Щука, лещ, карась, плотва.

– Как интересно! – Ольга завороженно смотрела на водную гладь. – А настоящие водоемы тут тоже, наверно, есть?

– Есть и настоящие, к примеру, Лидский пруд. Еще больше этого.

– Ой, мама! – Ритка вдруг схватила меня за руку и потащила прямо к воде. – Смотри, кот рыбку ловит! Смотри, как он лапкой!

– Коты – знатные рыболовы, – ответила я, выискивая взглядом милого пушистика.

– Тут совсем рядом Кошачий хутор, – вспомнил Виктор, – наверно, оттуда и пришел порыбачить. Вот же коты какие охотники прирожденные! Ведь им на хуторе ни в чем не отказывают. Катерина их балует, как детей родных. А они, смотри-ка ты, так и стремятся на охоту или рыбалку!

Мы со спутницами переглянулись. И поняли друг друга без слов.

– Я хочу посетить этот хутор! – заявила Ольга тоном, не терпящим возражений.

– И я тоже, – не менее твердо вторила ей Ритка.

Виктор слегка растерялся. По всей видимости, он привык, что людям здесь показывают набор достопримечательностей по списку. То же самое, что всем туристам и приезжим. А тут придется идти на хутор, договариваться с тамошними хозяевами. Неизвестно еще, готовы ли они к незваным гостям. Но решимости трех женщин противостоять вряд ли возможно.

– А, идемте, – Виктору оставалось лишь махнуть рукой да весело блеснуть своими голубыми глазами, – в конце концов, Катерина и ее семейство тоже пущанские служащие. Обрадуются, небось.

Мы пошли вдоль реки направо и вскоре углубились в лесную чащу. По пути откуда-то сверху, с ветвей, прямо к нашим ногам прыгнул еще один кот, серый с белыми пятнами на морде и белыми лапами.

– Кис-кис, – обрадованно принялась подзывать его Ритка.

– Котофей Иванович, – Виктор нагнулся и попробовал погладить кота, но тот лишь фыркнул и гордо убежал куда-то вперед.

Наконец мы наткнулись на изгородь, покрытую мхом.

За изгородью располагалась огромная солнечная поляна. На расстоянии друг от друга стояли два больших деревянных здания. С виду постройки были новыми и очень приличными. За домом побольше трепыхалось белье на веревках. Поскрипывали качели. У дома поменьше стояли будки с собаками. За поляной высились сосны и ели.

И, куда ни глянь, везде были кошки. Разных мастей – рыжие, черные с белым, серые длинношерстные, белые, пестрые, будто борщом политые. Одни грелись на солнышке, другие нежились на травке, третьи гонялись за солнечными бликами, четвертые играли друг с другом. Все, как одна, были упитанные и наглые. Мне даже подумалось, что они здесь главные. А собаки в будках нужны лишь для одного – нести службу по их охране.

– Петрович! – крикнул Виктор и для убедительности свистнул.

Из домика поменьше вышел мужчина лет пятидесяти, в майке и рабочих штанах, вытирая на ходу руки полотенцем.

– О-хо-хо, Витястый! – радостно потряс он руками в воздухе. – А ты чего к нам не заходишь? А ты, я вижу, с барышнями? Проходьте, будьте, как дома.

Чуть похрамывая, мужчина подошел и отворил перед нами калитку. Я с удовольствием прошлась по поляне и присела на лавочку. Скинула туфли, давая ногам отдохнуть.

Ритка тем временем пошла испытывать качели на прочность.

– Вы как, самогонки нашей отведаете? – с улыбкой предложил Петрович.

– Да не могу, – отнекивался Виктор, – я бы с радостью, но на службе. гуляю вот с высокими гостями, показываю им наши красоты.

– А вы, барышни, как насчет самогончику?

– Что вы, мы не пьем, – ответила я, а про себя подумала «да еще и самогонку».

– А зря, такую нигде не попробуете, – продолжал хозяин нахваливать свое произведение, – настоящая, пущанская, она ж для здоровья. Кто только мою самогонку не пил! И самые высокие гости не гнушались…

«Так вот что за служащие проживают в Кошачьем хуторе, – догадалась я, – самогонку гонят для гостей».

Должно быть, у них тут так и построено все хозяйство. На одном хуторе самогонка, на другом, скажем, куры-гуси, на третьем свиньи. Так и обеспечивают продуктами питания.

– И чего ты пристал к людям со своей самогонкой? – на крыльце дома побольше показалась невысокая полная женщина, одних с Петровичем лет. – Пойдемте в хату, лучше я вас квасом угощу. И хлебом с салом. Нам тут недавно такое сало привезли, объедение!

– Познакомьтесь, это Катерина, – представил нас Виктор, – а это. ой… – вдруг смутился он, вспомнив, что даже имен наших не знает.

– Меня зовут Альбина, – вступила я в разговор, – а это моя подруга Ольга. А это Ритка на качелях катается.

– Дочка ваша? – приветливо спросила женщина.

– Да, ей всего девять лет.

При этих словах на лицо Катерины вдруг словно надвинулась тень. Странно, что я не так сказала?