355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Вера Кауи » Магия греха (Двойная жизнь) » Текст книги (страница 5)
Магия греха (Двойная жизнь)
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 00:33

Текст книги "Магия греха (Двойная жизнь)"


Автор книги: Вера Кауи



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

– Нет, есть, – ответила Лиз. – Я возьму ученицу, – заявила она.

Секунд десять в воздухе висело немое молчание.

– Кого?!

– Я возьму ученицу. Эту идею сегодня вечером случайно, сам того не зная, подкинул мне Бой. Он рассказал об обучении молодых адвокатов. Они смотрят, наблюдают и помогают своим старшим коллегам, ведущим дела и знающим процедуру как свои пять пальцев.

– Ты сама решила взять себе... э-э... подмастерье?

– Да, а почему бы и нет? – спокойно ответила Лиз, игнорируя насмешку.

Возникла еще одна пауза.

– Ну и кому ты передашь свое искусство? Где найдешь себе эту ученицу? Не думаю, что то, чему ты собираешься ее научить, сможет сделать обыкновенная женщина. Техникой владеют все, а вот... – он пожал плечами. – Я уверен, что во всем Лондоне не найдешь и двух таких кандидатур.

– Моя идея тебя озадачила? – с многозначительной улыбкой спросила Элизабет.

– Не только меня, – улыбнулся в ответ Филипп. – Ты должна согласиться, что твое отношение к проституции – это особое свойство души.

– Да.

– Нужна очень не похожая на других ученица. Филипп некоторое время молча смотрел на Элизабет.

– Ты, насколько я понимаю, собираешься установить ей заработную плату или что-то типа жалованья?

– Пока она будет под моим покровительством, я буду брать с нее пятьдесят процентов того, что она заработает. А когда она подрастет настолько, что в состоянии будет выпорхнуть из гнездышка, все деньги будут принадлежать только ей.

– Э-э... Да, понятно... – Филипп просветлел. – Это чтобы ты смогла спокойно перейти к... ну, назовем это, к приостановке производства. Чтобы нормально прожить последние месяцы бездеятельности...

– Да.

Филипп хотел улыбнуться, но не смог, все это казалось чудовищным.

– Ты обеспокоен?

– Моя дорогая девочка, никого из нас нельзя обвинить в том, что он хоть когда-то не называл вещи своими именами, а также никого из нас нельзя заподозрить в том, что он последние месяцы своей жизни посвятит честному труду и замаливанию старых грехов. Мы сначала должны убедиться, что твоя «ученица» достаточно умна, чтобы не просто перенять, но и понимать, что она делает. Она должна уметь учиться.

– И время играет здесь немаловажную роль, – добавила Лиз.

– Если бы у меня было лишнее время, – вздохнул Филипп, – и целый блокнот подходящих кандидатур, я бы обязательно поделился с тобой и тем и другим. – Он взял ее за руку. – Ты мой единственный друг, и довериться я могу только тебе.

Элизабет была тронута. Обычно Филипп расщедривался только на советы и упреки.

Филипп взял бокалы и наполнил их бренди.

– Итак, – начал он спокойным голосом, – с чего начнем? Чем должен обладать этот редкий экземплярчик?

– Я бы не хотела брать уже работающих. Мне нужна девушка с чистой, неиспорченной натурой, из которой я создала бы настоящую Куртизанку с большой буквы. Думаю, она должна все-таки иметь хоть какой-то опыт в этой сфере, но небольшой. Она должна быть молодой, не более двадцати пяти, и представлять собой настоящую личность. Однако тело в данном случае не менее важно, потому что ей придется работать именно им, а не головой. – Элизабет отпила бренди. – Моим клиентам не нужна простушка. Она должна уметь поддержать беседу на любую тему, причем толково, со знанием дела, или, наоборот, если им захочется, молчать и просто слушать. Она должна уметь воплощаться в тот образ, которого потребует от нее ситуация, в сущности, за это ей и будут платить деньги. Она должна вести себя так, чтобы ей хотели платить много, а в ее отсутствие хотелось заплатить еще больше, лишь бы только увидеть ее.

Филипп облизал губы и покачал головой.

– Надеюсь, ты прекрасно понимаешь: может так случиться, что к тому времени, как ты найдешь этот бриллиант – а на меньшее ты просто не согласна, – у тебя просто не останется времени для обучения?

– Поэтому мне надо начать искать его прямо сейчас. Филипп грустно задумался.

– С первого взгляда, прикинув в уме все, что у меня есть на примете, не могу тебе ничего предложить. Дай мне время подумать. Как широко я могу закидывать свою сеть?

– Разве я когда-нибудь не доверяла твоему здравому смыслу?

– Трудное дельце. То, что мы ищем, моя дорогая, по сути, есть вторая ты, а я сомневаюсь, что такая существует. – Он взял ее за руку и галантно поцеловал.

– Если ты заставишь меня расплакаться, я тебе этого никогда на прощу, – дрожащим голосом произнесла Лиз.

– Разве у тебя еще остались слезы?

– Кажется, да. Только я не знаю, откуда они берутся... – Лиз встала. – Я сейчас выгоню тебя вон. Я не плакала на людях с того...

– Ты заканчиваешь одну главу и приступаешь к другой.

– К последней, – с грустной усмешкой закончила за него Элизабет. – Мне всегда нравились книги, в которых исход волнующе неизвестен, но, естественно, конец должен быть счастливым.

– Я сделаю все, что в моих силах, – заверил Филипп, надевая свое кашемировое пальто. – Но не жди от меня никаких чудес.

– Я и не жду, – сухо заметила Лиз, – иначе я попросила бы совсем другое.

На следующий день, в воскресенье, после пары часов в пабе и воскресного ленча, сопровождавшегося двухчасовым сладким сном бригадного генерала, Лиз отвезла отца на вокзал, посадила в поезд и пообещала в самое ближайшее время приехать в Уилтшир.

– На этот раз уж точно, папа. У меня несколько очень срочных и важных дел, поэтому пару недель я буду занята. Но как только все улажу, сразу же приеду к тебе. – Она крепко обняла его. – Позвони, когда приедешь домой, чтобы я знала, что все в порядке. Мерсер встретит тебя в Бродвуде, слышишь?

– Да, да. Прекрасный уик-энд, Лиззи. – Он назвал ее так, как еще не называл никто в жизни, и потрепал по щеке. – Ты у меня хорошая девочка.

Это была очень большая похвала. Она стояла на платформе, пока поезд не скрылся за поворотом, а потом поехала домой. Сидя дома и размышляя над проблемой ученицы, она вдруг вспомнила одно имя и решила сразу же его проверить.

Между ней и Филиппом явно существовала какая-то таинственная внутренняя связь, потому что, когда она подошла к телефону прослушать записи, сделанные за время ее отсутствия, голос Филиппа назвал ей то же самое имя. Итак, этим вечером они должны ехать в «Кларемонт» – Филипп был членом этого клуба, – где эта особа, любительница азартных игр и развлечений, обязательно должна была появиться. И Филипп, и Элизабет прекрасно ее знали, хотя она не принадлежала к их кругу, ее клиенты были достаточно платежеспособны и могли бы заплатить больше, если бы комплекс оказываемых им услуг был на порядок выше. Сидя за столиком, якобы с целью расслабиться и поразвлечься, Филипп и Лиз внимательно рассматривали свою «жертву». В машине, посмотрев друг другу в глаза, они произнесли одновременно:

– Нет.

– Слишком уж развязна и проста, – вынес свой вердикт Филипп. – Даже несмотря на то, что ее отец упоминается в книге пэров.

– Да, слишком яркая, – подтвердила Лиз. – И еще – излишне много пьет.

– Ну, это все зависит от того, с кем ты находишься в подобных заведениях, – пожал он плечами. – Этот и меня довел бы до невменяемого состояния.

– Вычеркни ее имя, – со вздохом заключила Лиз.

В следующие два вечера они устроили «просмотр» еще двум кандидаткам и обеими остались недовольны. Одна была чересчур опытной, «матерой» в подобного рода делах, и у нее сложились свои понятия о технике секса. Лиз особенно выделила слово «техника», стараясь подчеркнуть, что чувства кандидатке неведомы. От такого отношения к занятиям любовью она всегда брезгливо морщила нос.

Вторая сначала оказалась настолько хороша, что они даже залюбовались ею. У нее была интернациональная клиентура, она постоянно путешествовала, перелетая с континента на континент. Последний год провела в Соединенных Штатах, где жили основные ее клиенты.

– Нет, – с явной неохотой сделала свой вывод Лиз, – она поразительно красива, и тело восхитительное, но... она не в моем стиле. Что позволено Юпитеру, не позволено быку. – Она закусила губу. – Все эти три слишком опытные, слишком привыкшие заниматься любовью так, как им хочется, у каждой уже сложился свой стиль и метод, у всех у них накатанная дорожка к благополучию и спокойствию, поэтому они вряд ли согласятся все это поменять неизвестно на что. Думаю, мне надо спуститься на несколько порядков ниже и подыскать что-нибудь такое, что я могла бы переделать на свой лад.

– Только не девственницу, умоляю тебя! – скорчил рожу Филипп.

– Ладно, но мне скорее нужна какая-нибудь низкооплачиваемая и незаметная девушка, чем профессиональная проститутка, уже почувствовавшая вкус денег.

– Не вздумай брать обыкновенную шлюшку с улицы!

– Успокойся, не возьму. Может быть, кого-нибудь из наших публичных домов... – Элизабет назвала один из наиболее известных лондонских борделей. – Там всегда есть свободные девочки, причем все моложе двадцати одного года. Не исключено, что мы действительно сможем найти, что-нибудь заслуживающее внимания.

6

Пятницы были для Элли «книжными днями». Это означало, что она получит еще две книги или три, если библиотекарша подъедет к ней последней и на тележке еще останутся три, которые бы ей действительно хотелось прочесть. Она буквально запоем проглатывала книги от первой до последней страницы. Правда, она и раньше так читала, а не только здесь, в больнице. Книги помогали ей отвлечься от реальной жизни. В прежние времена, возвращаясь домой из школы, она частенько заходила в библиотеку и брала новую книгу.

– О господи! – восклицала библиотекарша. – Никогда еще не видела, чтобы читали так много и так быстро!

Сегодня она с особым нетерпением ждала скрипа колес тележки, но, когда та наконец появилась, к удивлению Элли, ее везла уже совсем другая женщина, абсолютно не похожая на ту, которую она привыкла видеть. Новенькая была очень уж необычной – элегантная, шикарно одетая женщина, стройная, красивая и изящная. Французы называют таких «женщина моей мечты». Подобную одежду Элли видела только на фотографиях в затасканных журналах «Вог», валявшихся в приемной. Костюм из дорогого твида цвета спелой земляники, короткий жакет, прямая юбка. Шею женщины украшали нитки жемчужных бус, в ушах – серьги из таких же больших жемчужин. Волосы незнакомки были светлыми и, когда она наклонялась вперед, ниспадали ровным, пронизанным солнцем колоколом, а затем плавно возвращались на место. В глаза бросались ярко-красные ногти, прекрасно сочетавшиеся с таким же цветом губной помады. Да, по всему было видно, что это настоящая женщина и яркая индивидуальность. Наверное, одна из тех богатеньких благодетельниц, занимающихся милосердием. Помогает тем, кому не так, как ей, повезло в жизни. «Если я сумею правильно к ней подъехать, то, может быть, мне удастся получить у нее три книги, – подумала Элли. – По крайней мере, стоит попытаться».

Заинтригованная, она смотрела, как тележка не спеша катилась между кроватями, останавливаясь почти возле каждой пациентки, хотя некоторым книги вообще не были нужны. Одни женщины вязали на спицах, другие – крючком, кое-кто занимался вышивкой. Около некоторых кроватей сидели посетители. Перед тем как отъехать, очаровательная леди доброжелательно разговаривала с каждой больной.

Когда тележка остановилась у ее кровати, Элли улыбнулась женщине своей самой очаровательной улыбкой и, протянув ей свои три старые книги, спросила:

– Не знаю, есть ли у вас что-нибудь Джорджет Хейер?

– Сейчас посмотрим. – Голос леди соответствовал ее внешности: кристально чистой и легкий, с четкими гласными – свидетельством ее принадлежности к образованным слоям общества. У самой Элли акцента не было: в этих вопросах ее отец был настоящий деспот, он тщательно следил за ее дикцией и произношением с раннего детства. В ее речи не было диалектных слов и интонаций, хотя первые семнадцать лет Элли прожила на северо-востоке Великобритании.

– Я нашла «Лабиринт в ванной» и «Заставу», – сообщила леди. – Подойдет?

– Я уже читала эти книги, но если у вас больше нет ничего стоящего, то я с удовольствием прочитаю их еще раз.

– Посмотрите сами, – доброжелательно предложила леди, – и выберите, что вам понравится.

– Все, что мне понравится?

– Естественно.

Глаза Элли побежали по обложкам и корешкам, остановились на сборниках рассказов Сомерсета Моэма и Джона О'Хары. Потом она взяла еще толстый том «Унесенных ветром», который до этого читала уже дважды, но который подарил бы ей еще два дня неописуемого удовольствия. Вместе с героями этих книг она вполне дотянет до следующей недели, когда тележка с новыми книжками в очередной раз подъедет к ее кровати.

.– Огромное спасибо, – поблагодарила она леди с такой искренней радостью, что та, удивленно улыбнувшись, заметила:

– Не за что, ведь это просто книжки. Элли покачала головой:

– Нет, для меня не бывает «просто» книжек.

– Я предпочитаю журналы. – Леди открыто улыбнулась, и ее ясные, цвета распустившихся колокольчиков глаза посмотрели на девушку с нескрываемым любопытством. Элли вспомнила, что такие же яркие колокольчики росли у ее отца в маленьком саду с декоративными каменными горками.

– Что с тобой приключилось? – дружеским тоном спросила леди. – Наткнулась на дверь?

– Да, что-то вроде этого.

– У тебя какой-то странный голос... А-а, понятно... сломана челюсть.

– Ну, сейчас мне уже получше, – разоткровенничалась Элли. – Поначалу я вообще не могла ничего сказать, только губами шевелила. Сейчас, когда проволоку немного отпустили, стало полегче и говорить можно.

– Бедняжка... да у тебя еще и нос сломан! Да... ты побывала в настоящей переделке!

В голосе женщины было столько искреннего сочувствия и сопереживания, что Элли сочла себя обязанной поддержать разговор. Доброта медсестер была слишком формальной, они явно тяготились долгими душеизлияниями, а от старшей сестры Элли не раз уже слышала резкости и колкости, поскольку та не скрывала, что с явным неодобрением относится не только к Элли, но и к ее травмам и к тому, как она их получила. А так как все женщины в палате смотрели старшей сестре в рот, их отношение к Элли, естественно, было таким же. Они открыто игнорировали ее присутствие, когда все вместе собирались поболтать в комнате отдыха и приема посетителей или просто, сгрудившись вокруг какой-нибудь одной кровати, шепотом перемывали ей косточки. Раз или два до нее донеслось слово «проститутка», и, хотя ее в лицо никто так не называл, в эти моменты все смотрели только в ее сторону. Из всех больных с ней разговаривала только одна старая леди. Однажды она нарочито громким голосом обратилась к ней:

– Не обращай внимания на эту свору глупых лицемерок. Но после этого старушку очень быстро выписали, и Элли снова осталась одна. Сочувствие незнакомой леди было первым с тех пор проявлением доброты в этой больничной палате.

– Я надеюсь, что меня выпишут уже на следующей неделе, – продолжила Элли разговор. – Естественно, если мой нос срастется так, как надо, к этому времени. Там что-то случилось с внутренней перегородкой, поэтому врачам пришлось его заново вправлять. Если бы не это, меня бы давно уже выписали.

– Да, я понимаю. В больнице, наверное, ужасно скучно? «Может, кому-то и скучно, но только не мне, – подумала Элли. – Это были настоящие каникулы, приятные и радостные, даже несмотря на боль и страдания».

– Спасибо вам еще раз, – проговорила она. – Я лучше положу половину книг назад, а то у вас могут быть неприятности. Я взяла четыре, а разрешено только две.

– О, об этом не волнуйся. Что такое две лишние книги для настоящего читателя? Старшая сестра смилостивится, если ты будешь к ней лучше относиться.

Элли презрительно улыбнулась одними уголками губ. Леди засмеялась. Ее смех был похож на нежное журчание горного ручья.

– Она плохо к тебе относится, да? Это, наверное, потому, что ты слишком молодая и красивая. Или, по крайней мере, будешь красивой, когда у тебя с носа снимут этот пластырь и уберут проволоку.

Элли почувствовала, что краснеет. Ей еще никто не говорил, что она красивая.

– Я еще никогда не видела таких длинных волос... – Леди коснулась косы Элли. Она заплетала ее, потому что так было удобнее лежать в постели. – Так старомодно, но так красиво. Ненавижу, когда молодые девушки твоего возраста стригутся так, что волосы закрывают лицо, как саван. А как ты носишь их, когда они расплетены, хвостиком?

– Либо ношу распущенными, либо укладываю в прическу. – Элли с завистью посмотрела на густые, красиво подстриженные волосы леди. – Я не хочу их обрезать, потому что они тонкие и не такие густые, как у вас.

– Да, мои такие густые, что приходится их очень часто прореживать.

Женщина с соседней кровати, до этого занимавшаяся каким-то делом, подошла к леди.

– Вам бы не мешало обратить внимание и на других, – недовольно фыркнула она, посмотрев на Элли и леди так, как будто от них исходил неприятный запах.

– Да-да, простите. Выбирайте, пожалуйста, – вежливо предложила леди. Она явно не была настроена на ссору. В ее голубых глазах промелькнула хитрая улыбка. Подошедшую женщину так и распирало от любопытства, она старалась как можно дольше выбирать книги, надеясь услышать что-нибудь интересное.

– Возьмите себе что-нибудь из романов времен Регентства, – продолжала леди. – Я в свое время перечитала их почти все. Тогда я лежала со сломанной ногой после того, как лошадь решила, что у нее нет настроения брать барьер. Благодаря этому я влюбилась не в одного повесу этих захватывающих историй. А самой любимой моей книгой стал «Регентский олень».

Граф Уорт. – Лицо Элли радостно засияло. – Это и мой самый любимый герой.

– А еще я обожала «Благородную Софию». Это мой идеал женщины, хотя она жила более ста лет назад.

Леди посмотрела на часы, и Элли заметила, что это «Картье», точно такие же она видела на обложке «Вог».

«Когда-нибудь, – пообещала она себе, – я стану ничуть не хуже. У меня позади два прекрасных урока». Она посмотрела на тележку с книгами. В этот момент леди обратилась к ней:

– Если я вас больше не увижу, то желаю вам удачи и всего самого наилучшего. – Она улыбнулась и повернулась к женщине, которая делала вид, что выбирает книги, вслушиваясь в каждое их слово. – Итак, на чем вы остановили свой выбор?

– Здесь нет того, что я хочу. Все хорошее уже разобрали. – Женщина метнула ненавидящий взгляд на Элли и независимой походкой направилась к своей кровати, где сразу стала что-то тихо рассказывать двум своим соседкам, которые все время неотрывно смотрели на Элли.

Элли с вызовом взглянула на них и отвернулась. Встретившись глазами со своей новой знакомой, она была невольно удивлена, увидев в ее взгляде нескрываемое любопытство. Леди открыто улыбнулась.

– Меня зовут Элизабет Уоринг, – представилась она. – А тебя?

– Нелл Джордан.

– Это Элеонор?

Нелл кивнула головой. Никто, кроме ее отца, не называл ее Элеонор. Имя Элли она специально придумала себе, чтобы оно соответствовало специфике ее работы на улице. Оно никогда не было ее настоящим именем, это имя из прошлого, и в будущем ему нет места.

– Ну хорошо, Нелл, если ты так любишь читать, то я могла бы подбросить тебе по пути кое-какие интересные книги. Ты не против?

– Если вам нетрудно... – автоматически ответила Нелл, все еще чувствуя осадок недовольства и удивления, оставшийся у нее после любопытного взгляда леди. Она так устала от того, что ее рассматривают как экзотическое животное в зоопарке, будто проститутки были каким-то вымирающим видом. Она чувствовала, словно ее препарируют, расчленяя на части. Ей так хотелось дружбы, взаимопонимания и искренности... но с «уличными девками» обращались совсем по-другому. Да, ей надо все бросить и уйти в другой мир, чтобы начать новую жизнь!

Поэтому в ее прощании не прозвучало ничего, кроме вежливой благодарности, и, когда тележка заскрипела колесами, двигаясь дальше по палате, она взяла «Лабиринт в ванной» и стала читать.

– Я вижу, вы немало времени провели с нашей местной знаменитостью, – как всегда снисходительно, заметила старшая сестра, обращаясь к Лиз, когда та вошла в приемную, чтобы сообщить, что все книги розданы.

– Местной знаменитостью? Почему ее так называют?

– Это проститутка, которую отдубасил ее же сутенер. – Сестра многозначительно подняла брови и закатила глаза.

– Она совсем не похожа на проститутку.

– Да, вся такая гордая и неприступная, ну прямо фифа. И это в девятнадцать-то лет!

– А откуда вы знаете, что она проститутка? – спросила Лиз.

– От полиции. Они дважды делали ей предупреждение за занятия проституцией на улице.

– Да, он, наверное, мерзавец, этот ее сутенер, – сказала Лиз. – Сломал нос... да еще и челюсть.

– Сама виновата! Не надо было связываться с такими людьми. – Сестра явно не разделяла симпатию Лиз к Нелл и совсем той не сочувствовала. Элизабет пожала плечами.

– Видимо, нужда в деньгах толкнула ее на такое занятие. Ах да. Я обещала ей принести несколько интересных книг, поэтому зайду к вам еще завтра, если вы не против.

– О, вы могли бы и не спрашивать, миссис Уоринг, – дала свое разрешение сестра. Его было просто получить, потому что Элизабет Уоринг являлась близким другом главного консультанта больницы. Однако в ответе сестры чувствовалась желчь зависти. – Приходите к этой покалеченной когда вам угодно.

– Я тоже была на больничной койке. И не раз. Поэтому я прекрасно знаю, что она чувствует.

Следующим утром Нелл с головой ушла в «Заставу», когда вдруг что-то опустилось на ее кровать. Это были пять ярких книг в бело-голубых обложках. А перед ней стояла радостно улыбающаяся Элизабет Уоринг с целой кипой журналов.

– Не надо удивляться, – с легким упреком проговорила она. – Я же обещала тебе принести эти книги...

– Да, но не так скоро!

– Рано или поздно я все равно собиралась отдать их в больничную библиотеку, поэтому ты можешь прочитать их первой.

Нелл взяла книги. Они все были абсолютно новые, последние новеллы пяти самых лучших авторов, как английских, так и американских. Ни одну из этих книг раньше она не читала.

– Вот это да! – восхищенно воскликнула она. Ее лицо на мгновение осветилось искренней радостью, и, оказавшись без маски внешней неприступности и недоверия, делавшей его взрослым и надменным, оно раскрыло Элизабет весь внутренний мир этой наивной, еще не вполне сформировавшейся женщины.

– У меня есть подруга, которая получает самые последние издания по договору с Хатчардсами. Поэтому, как только она их прочитывает, я сразу отношу книги в больницу. – Лиз лгала без зазрения совести – все эти книги она только что купила в магазине.

– Мне придется прочитать их очень быстро, потому что в понедельник меня собираются выписывать.

Лиз пододвинула поближе к кровати непонятно откуда взявшееся кресло и села.

– А где ты живешь? – как бы случайно спросила она.

– У меня есть шанс получить комнату в одном из благотворительных приютов.

– О господи! Я даже не думала, что такие еще существуют.

– Он находится на попечительстве муниципалитета и церкви.

– А-а... ты, наверное, веришь в бога?

– Нет, но, если бы мне пришлось пойти в церковь, чтобы получить крышу над головой, я бы не задумываясь это сделала.

Лиз заметила неожиданное повышение интонации юного контральто Нелл. Голос был непривычно глубоким для такой девушки, и по зазвучавшему в нем напряжению Элизабет угадала, что у той просто нет денег.

– А на что ты живешь? – спросила она, стараясь, чтобы это прозвучало скорее как случайный интерес, чем назойливое любопытство.

– Сейчас я пока выбираю одно из двух предложенных мне мест. – Нелл снова замкнулась и насторожилась.

– Ты не собираешься вернуться к своему любовнику?

У Нелл при этих словах вспыхнули глаза, но она только отрицательно покачала головой. Лиз спокойно смотрела на нее, было ясно, что ей уже все известно.

– Умная девушка. Я бы никогда не смогла понять женщину, которая продолжает жить с издевающимся над ней мужчиной.

– Ну, некоторым просто некуда больше идти.

– Такого не бывает, чтобы некуда было идти. Идти всегда есть куда, даже если это полиция. Когда ты подашь официальную жалобу, они обязательно что-нибудь предпримут. Ну хорошо, раз ты уже сделала выбор, то мне нет смысла говорить о своем предложении.

Любопытство все-таки взяло верх над осторожностью, и Нелл спросила:

– Каком предложении?

– Я сама веду одно очень прибыльное дело, поэтому проблем с деньгами нет. Жалованье высокое, – начала Лиз очень мягким голосом. – Поэтому я подумала, что, пока тебе негде остановиться, ты вполне могла бы пожить некоторое время в очень красивой комнате в одном пригородном домике. – Она увидела полный недоверия и подозрительности взгляд Нелл. – Я знаю, что у одной очень порядочной женщины есть такая комната, и ты могла бы там пожить.

– Скорее всего мне это не по карману.

– У нее очень приемлемая плата, поверь. Она считает необходимым помогать людям.

Нелл еще больше насторожилась.

– Спасать падших женщин?

Лиз откинула назад голову и рассмеялась. Ее волосы рассыпались ярким светлым водопадом.

– Нет-нет! Это скорее от ее старых, еще викторианских взглядов на жизнь. Если перефразировать Дороти Паркер, то можно сказать так: «Если бы все падшие женщины в мире вдруг захотели покончить со своим недостойным существованием, то я бы не очень удивилась».

Чувство юмора леди заставило Нелл улыбнуться.

– Я бы тоже не удивилась. Лиз с чувством заключила:

– Очень жаль ,если ты не согласишься с моим предложением. Я уверена, что там ты будешь счастлива. Она не цербер, а очень понимающая и заботливая женщина.

– Кто вам сказал, что я ищу работу?

– Ну, дорогая, это больница. Тут и полиция была, и Служба милосердия...

– У меня уже есть предложения.

– Приют? Это не очень уединенное и спокойное место. Свои правила и законы. Государственные работы...

– Беднякам не приходится выбирать, – ответила Нелл, и ее слова подтвердили догадки Элизабет о том образе жизни, который вела эта девушка раньше.

– Моя подруга не станет требовать от тебя плату за квартиру сразу. Заплатишь потом, когда найдешь работу.

– Какую? Читать лекции по прелюбодеянию? Лиз немного разозлилась.

– Я думаю, это серьезно и это стоит сделать. Просто надо друг друга понять.

Нелл продолжала смотреть на Лиз с подозрением. «Не очень-то спешит верить, – подумала Лиз. – Слишком часто с ее наивностью она испытывала разочарование. Да, мне знакомо подобное чувство. Она считает, что обязательно должна быть какая-то ловушка, потому что они часто встречались в ее жизни и она всегда в них попадала».

– Подумай. – Лиз поднялась. – Я зайду завтра утром, если ты не против, и мы с тобой поговорим на эту тему еще раз.

– Как хотите, – безразлично согласилась Нелл. Она понимала, что поступает невоспитанно и грубо, но жизнь уже дважды жестоко наказывала ее за наивность и доверчивость. Поэтому ей совсем не хотелось оказаться в дураках еще и третий раз. Почему такая шикарная леди вдруг заинтересовалась проституткой? И все ее подруги, наверное, одного поля ягоды. Лил тоже казалась такой заботливой и по-матерински нежной. Нелл даже вздрогнула при мысли, какой наивной она тогда была. И эта леди может оказаться совсем не такой честной и доброй, какой хочет выглядеть. Скорее всего она лжет. Надо всегда помнить свой девиз: НЕ ДОВЕРЯЙ НИКОМУ! А может, она очень состоятельная мадам и считает, что нашла настоящий бриллиант в пыли и теперь все, что надо, так это отполировать и огранить его, чтобы он приобрел настоящую ценность. А потом она продаст этот бриллиант и хорошенько наживется! Нет, хватит!

Лиз видела, как на лице Нелл, слишком выразительном для девушки с ее прошлым, одна эмоция сменяет другую. Она не такая уж крутая и неприступная, как хочет показаться. Взяв Нелл за упрямый подбородок, Лиз заглянула в ее светлые глаза:

– Я на твоей стороне, поверь мне.

Нелл смотрела, как Элизабет идет по палате к двери. Сегодня на ней был голубой пиджак и короткая юбка. Этот костюм стоил наверняка больше, чем Нелл зарабатывала за месяц. Ну что такая женщина может знать о ее жизни?!

Она снова взяла в руки книгу, но читать не могла, мысли были заняты совсем другим. Несмотря на все то, что она сказала этой леди, несмотря на то, в чем она убеждала сама себя, Нелл понимала, что у нее еще есть возможность выбора.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю