Текст книги "Искусник. Испытание на прочность"

Автор книги: Вера Чиркова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– А как ты узнаёшь, какое зелье добавлено в питье? – тотчас задал каверзный вопрос барон.

– Так я же уже почти тридцать лет занимаюсь алхимией! – с подкупающей лучезарностью улыбнулся искусник и тотчас запечалился: – А вот узнаю далеко не всегда.

И, словно забыв про разговор, с аппетитом принялся за еду.

Корди тоже пил чай, задумчиво рассматривая еще влажные волосы искусника и его необычную одежду, потом вскользь поинтересовался:

– Можно нескромный вопрос – почему ты так одет?

– Ничего, меня все спрашивают, – снова обезоруживающе улыбнулся Инквар. – Я же везде так хожу. Это для безопасности. Когда я ходил в простых штанах, меня не пускали в города, проверяли, обыскивали и даже били. Я думал, ты это знаешь.

– Знаю, – с неожиданной усмешкой согласился Корди. – И у меня есть для тебя подарок – несколько клоунских костюмов. Их шили к празднику для комедьянтов, иногда я нанимаю бродячих.

– Много не возьму, – отказался Инквар, ясно припомнив ватажку Мерея и стараясь не смотреть на хозяина. Но тут же пояснил: – Я не ношу с собой много вещей.

– Ну, отправишь домой, есть ведь у тебя дом?

– Есть, – не стал спорить искусник, начиная понимать, к чему клонит хитрый Корди. – Несколько домов. Но я там не живу, только отдыхаю, когда иду мимо. Дома и вещи цепкие, как злые люди. Поймают и не хотят отпускать, а я еще так многого не видел.

– Но разве тебе не хочется завести жену, детей, жить рядом с ними, смотреть, как они растут?

– Пока нет, – виновато вздохнул Инквар. – Хотя все это очень приятные чувства. Но они тоже цепкие, еще больше, чем дома и бароны.

– Вот теперь я начинаю тебя понимать, – лицемерно посочувствовал Корди. – Ты хочешь сначала везде побывать, все испробовать и со всеми познакомиться. А можно еще один вопрос – ты часто встречаешь искусников в домах баронов? И если встречаешь, то как определяешь, кто из них сильнее?

– Очень просто, – открыто засмеялся Инквар. – Я сильнее всех. Свободные искусники всегда сильнее черных, тем никогда не спасти своим мастерством ни тяжелораненого, ни роженицу.

– А среди черных? – продолжал настаивать Корди.

– Сильнее те, которые заключили с хозяевами временный договор, – пожал плечами искусник. – Если они знают, что могут свободно уйти через пять или десять лет, то не впадают в черное уныние и могут усиливать и целебные зелья.

– И много ты знаешь таких случаев? – с невольным ехидством ухмыльнулся Корди, но рассмотрел скользнувшую по губам гостя загадочную полуулыбку и почувствовал, как вскипает в груди знакомая дикая ярость.

Так, значит, далеко не у всех его «друзей» такие же трудности с искусниками? Не все вынуждены собирать неопытных слабых одаренных и втридорога покупать для себя целебные зелья у лавочников, которые получают их у свободных мастеров через третьи руки?! Некоторые имеют все это почти бесплатно у себя дома и, разумеется, тайно сдают тем самым лавочникам. И ни один не намекнул ему по дружбе, как обойти хитрый закон искусников.

– Прости, Густав, – неискренне вздохнул Инквар, – но ты не все знаешь. Просто у твоих ловцов очень плохая слава. Поэтому все, кто попадает к ним в лапы, сразу признают себя рабами, иначе придется несколько дней ехать в грязной телеге, со спутанными цепями руками и босыми ногами. Мне недавно кто-то рассказал про девчонку-травницу… Говорят, она никуда не убегала, ждала попутчиков, а они как подъехали, прыснули в лицо зельем, бросили ее на землю и сковали цепями.

– Кто сказал?

– Где-то в харчевне, я не запомнил, да такие вести разносятся, как ветер. Путники видели, ближе подъехать не решились, но нечаянно проследили, просто им было в ту же сторону.

– А как имя девчонки? – Корди смотрел на искусника в упор с таким выражением, словно собирался вырвать у того заветное имя любым способом.

– Никто не знает, – сочувственно глянул на него Инквар. – А если бы и знали, то в харчевне называть не стали бы, сам понимаешь. А вот про ловцов говорили подробнее, я на всякий случай запомнил, если встретиться доведется. Двое мужчин и девка, наглая и грубая, как конюх.

– А мужчины? – осведомился барон, глянув в сторону устроившегося в уголке за столиком секретаря, и тот застрочил еще быстрее.

– Говорят, один темный и злой, как волк, а второй помоложе, посветлее и вроде приблудного пса в рот старшему смотрит, – недовольно буркнул искусник. – Но ты хотел узнать про искусников?

– Через пять-десять дней все узнаю, – с откровенной угрозой хохотнул Корди. – Все бароны едут в гости со своими мастерами, я на помолвку пригласил.

– А если у кого-то мастер не один, а двое или трое? – не поверил Инквар. – Неужели всех привезут?

– Я им сообщил, что ты у меня во дворце гостишь, – откровенно признался барон. – Ты ведь еще не скоро собираешься уходить?

– Пока не собираюсь, – подтвердил Инквар. – Артефакт не менее луны придется проверять. Но как начну выпускать сильные щиты, пойду в амбар, говорят, у тебя амбары хорошие.

– Зал для испытаний у меня еще лучше, – надменно засмеялся Корди. – Если хочешь, тебе его покажут. А потом проверишь мои артефакты, есть у меня парочка, которые никто даже в руки взять не может. Так в дорожных сундуках тюка и хранятся.

– Я бы посмотрел. – В глазах Инквара впервые за два дня зажегся жаркий огонек интереса. – Сначала хоть издали.

– Ну вот после помолвки и займемся, – самодовольно пообещал Корди. – До того дня у меня времени не хватит, нужно решить много важных вопросов. А сейчас иди отдыхай или погуляй по парку, там есть на что посмотреть.

– Я лучше пойду смотреть зал испытаний, – отказался Инквар, вставая со стула. – Только нужно бы еще людей с защитными амулетами.

– Я прикажу, чтобы прислали несколько одаренных, у меня их тут почти полсотни, – кивнул вслед уходящему гостю барон и оглянулся на секретаря: – Давай свои записи. И вспоминай, есть такие среди ловцов? Бикет, можешь выходить.

– Очень похоже на Фину и Прая, – открывая незаметную дверцу потайной ниши, озабоченно сообщил хозяину черный искусник. – А пес – это Ост, больше некому.

– Немедленно поймать и привезти сюда всех троих, в цепях и босиком, – разъяренно рыкнул Корди и пронзительно уставился на раба: – А почему я до сих пор не знаю про временные договора?

– Нас никто не спрашивал, мы и не говорили, – горько усмехнулся искусник. – Да и зачем? Все командиры ловцов и сами об этом отлично знают. Но никто из них не верит, будто встречаются люди, которые никогда не нарушают своего слова.

– Если бы я не знал, насколько близко это касается и тебя самого, то решил бы, что вы с ними в сговоре! – вне себя от ярости зашипел барон на своего раба, пытаясь изобрести для строптивых ловцов такую кару, чтобы они навсегда забыли, как своевольничать.

А даже не пытающийся хоть как-то защищаться Бикет безучастно смотрел на хозяина пустым взглядом погорельца и силился понять, как Ратьену хватило мужества нарушить собственное слово и чем он за это заплатил.

ГЛАВА 13

Инквар неторопливо шагал по аллеям парка за указывающим дорогу лакеем, делая вид, будто любуется на роскошные фонтаны и беседки, и хмуро размышлял, зачем он вообще идет сейчас в какой-то зал испытаний. Вовсе не собирался он сегодня больше ничего испытывать, силы после очистки комнат Ленса осталось менее половины. Узелки парализующих и замедляющих заклинаний, вложенные в тщательно выписанную зельями на окнах и дверях защиту, никак не удавалось распутать иначе, кроме как незаметно сжечь, выгнав в камин едкий, но, к счастью, почти бесцветный дым.

Однако просто невозможно было не подыграть Корди, усердно придумывающему способы покрепче привязать к своему имению самого сильного искусника пределов. Он ведь пока даже не догадывается, что Юдган и сам никуда не уйдет, пока здесь остается хоть один одаренный раб.

Но сначала сделает все, чтобы помочь барону найти Тарена. Именно он сейчас якорь, за который держится Лавиния, а за нее и Ленс с Алильеной.

Имя невесты вызвало у искусника невольную грустную усмешку – жизнь оказалась непредсказуемее самой коварной интриги. Пока у него было в распоряжении сколько угодно времени и возможностей беседовать с девушкой, Инк не имел никакого желания не только разговаривать, но и смотреть на вредную спутницу.

А вот теперь, когда ему нельзя даже голову поворачивать в сторону Лил, так и тянет найти ее взглядом, хоть мысленно погладить по упрямо вздернутой голове, проверить, не проявились ли у любимой какие-нибудь новые заботы.

– Нам сюда, – подобострастно склонился лакей, указывая на уходящее вправо ответвление дорожки.

Инквар кивнул, свернул в указанную сторону и напрягся, почти мгновенно рассмотрев в открывшейся за кустами мраморной беседке ту, о ком ни на миг не переставал думать последние дни.

Замершая у перил тонкая фигурка в черном платье сразу бросалась в глаза дерзким вызовом изящному белоснежному кружеву резьбы, ярким цветам и мирной желтизне дорожки. Эта горькая попытка собратьев даже в рабстве оставаться самими собой привычно отозвалась в сердце искусника жаркой ненавистью ко всем мерзавцам, не желающим жить честным трудом. Ко всем, кто, подобно наглому и холеному хозяину этих красот, сидит, как прожорливый паук, в центре огромной паутины, держа в крепких путах толпы замученных неволей людей.

– Это она, – неожиданно подергал Инквара за рукав увязавшийся за ним Ленс.

– Кто? – состроил самое равнодушное выражение лица искусник.

– Моя сестра!

– А зачем нам твоя сестра?

– Ну я же тебе говорил про вампира! Ты еще хотел посмотреть!

– Мы сейчас идем в зал испытаний, – с притворным недовольством кисло сообщил Инк, точно зная: чувствующий эмоции Ленс теперь ни за что от него не отстанет.

– И ее позовем, – с почти детской доверчивостью просительно заглядывал ему в глаза ученик.

Но по неуловимо взрослой насмешливости этого взгляда Инквар отлично осознавал, насколько открыты сейчас для Ленса его истинные желания. И впервые за время их знакомства безоглядно радовался этой способности мальчишки.

– Ну позови, – с наигранной досадой бросил Инк, не желавший давать в руки Корди даже намека на повод попытаться собой манипулировать. – Если захочет – догоните.

Разумеется, Лил пожелала присутствовать на испытаниях, искусник даже на миг не сомневался, что Ленс сумеет ее уломать. Уже через минуту брат с сестрой нагнали разномастную процессию и побрели за ней, не стремясь подобраться поближе.

Проводник, являвшийся, на взгляд Инквара, опытным соглядатаем, привел клоуна с сопровождающими к крохотному мозаичному гроту, спрятанному под поросшим земляникой крутобоким холмом. Лакей скользнул туда первым, пробежал в дальний угол и торопливо нажал несколько камней. Инквар ожидал у входа, с показным безучастием следя за этой суетой и внутренне посмеиваясь над наивностью шпиона. Не для того искусники с отрочества усиленно тренируют память, чтобы не запомнить такую простую комбинацию. Хотя он и сам не знал, зачем она ему, просто на самый крайний случай.

Дверь распахнулась бесшумно, соглядатай взял алхимическую свечу и пошел впереди, один за другим зажигая висящие на стенах масляные фонари. Вскоре оказалось, что холм над ними искусственный, точнее это курган, насыпанный над огромным, надежным амбаром, сложенным из каменных плит и перекрытый накатом толстенных бревен. В его стенах виднелось несколько дверок, но объяснять, для чего они сделаны и куда ведут, лакей не стал. А спрашивать Инквар не пожелал, старательно изображая нетерпение ребенка, желающего разобрать на части очередную игрушку.

Искусник устроился посреди амбара на стуле, принесенном лакеем, и нетерпеливым жестом отослал его прочь. Одаренные обреченно расселись по стоящим у стены скамьям. Ленс садиться не пожелал, пришел к учителю, таща за руку слегка упирающуюся Алильену:

– Юдган! Она не хочет отдавать вампирку!

– А ты спросил почему? – озабоченно крутя в руках чудесную свирель, отстраненно поинтересовался искусник.

С деланой рассеянностью глянул на мрачно взирающую на него невесту и не сдержался, украдкой подмигнул ей, одновременно делая тайный знак, что очень рад. Он был уверен, что никто, кроме нее, этого знака не заметит: Ленс словно случайно встал спиной к сидящим у стены людям, загораживая собой учителя и сестру, а с другой стороны Инк сам загородил пальцы широкой полой клоунской жилетки.

Но губы Лил дрогнули и сердито поджались, брови возмущенно сдвинулись:

– У меня одна горничная, которая не пытается читать нравоучения, и алхимику на опыты я ее не отдам.

– Я не алхимик, милая дева, – обиженно нахмурился Инк и снова незаметно ей подмигнул. – Я искусник. Садись на скамью, посмотришь на мое мастерство.

– Видела я уже эти фокусы, – неуступчиво фыркнула Лил, разворачиваясь, но Инквар ловко поймал ее за руку:

– Ты что это называешь фокусами? Испытание самого странного из найденных в заброшенных городах артефактов?

Его пальцы в этот момент нежно поглаживали девичью ладошку, негласно прося прощения за всю когда-либо причиненную боль.

– Не слушай ее, Юдган! – скривился, как от уксуса, Ленс. – Она только и умеет зелья пирамидкой усиливать, но у нее и раньше удачнее всего яд получался, а теперь и вовсе ничего хорошего можно не ждать!

– А ты бы вообще лучше помалкивал, – растерянно огрызнулась Алильена, пытаясь выдернуть из крепкой руки свои пальцы, но в глубине души вовсе этого не желая. – Пока не выгнала из своих комнат!

– Я сам уже от тебя ушел, – состроил мстительную рожицу мальчишка. – Меня теперь Юдган охраняет! А у тебя в кабинете мне сны страшные снятся… как будто отец сидит в какой-то пещере и ест сырую тыкву.

Парнишка вдруг всхлипнул с неподдельной горечью, и Инк тотчас прижал его к себе:

– А какой у тебя дар?

– Раньше немного чувствовал людей, злые или добрые, а теперь начали сны сниться. Вот Лил приснилась, и на второй день ее привезли.

– Очень интересно, – точно таким же взглядом, каким смотрел недавно на свирель, уставился на него Инквар, сообразив, что Ленс тоже ищет веские причины все время оставаться рядом с учителем. – Это хорошо, что Густав дал мне тебя в помощники, нужно будет провести эксперимент. А теперь веди свою сестру на скамейку и больше не ругайся с ней. Матерей, сестер и подруг нужно ценить и беречь. Я вот когда-то не уберег свою любимую и теперь брожу по свету один, воя по вечерам, как бездомный пес.

Он еще раз незаметно и нежно погладил руку любимой, нехотя отпустил и отвернулся от учеников, словно забыв про них. Поднес к губам свою свирель, и к потолку поплыл первый туманный розовый обруч.

Лил поджала губы и поплелась вслед за Ленсом, оживленно рассказывающим ей про какие-то свечи и дым. Но слова парнишки проходили мимо сознания магини, сейчас ей было вовсе не до какого-то дыма. Лил еще словно наяву видела взгляд Инка, всего несколько коротких мгновений смотревшего ей в лицо. В его темно-серых глазах сияла неимоверно пронзительная нежность, и жаркой радости от этого зрелища не испортила даже грусть, с которой Инк в тот миг что-то говорил про эксперименты. Но ведь это невозможно… он же еще не должен на нее ТАК смотреть? Если только… он не шел той, новой тропой все эти дни.

– Сядем здесь, – подтолкнул ее Ленс к крайней скамье. – Ну, убедилась? Юдган необыкновенный, я таких интересных искусников еще не встречал. Мне тоже хочется красные штаны и косынку, за ужином попрошу у маменьки.

– А где ты вообще встречал искусников? – колко осведомилась Лил, незаметно толкая брата ногой, и хмуро усмехнулась: оказывается, она еще не забыла преимущества длинных юбок.

– Здесь, где еще? – вытаращился Ленс. – У дядюшки целых четыре штуки! А ты их еще не видела?

– Откуда мне знать, сколько тут искусников? – огрызнулась Алильена. – Хотя теперь с твоим хваленым Юдганом уже пятеро.

– А если дядюшка заберет тебя, то будет шесть, – съязвил Ленс и тотчас получил по шее, но только он сам и Алильена знали, что это была мастерски разыгранная сценка, и теперь за пазухой у мальчишки лежит свернутая в крохотный шарик записка, которую девушка писала, пока делала вид, будто читает книгу. Конечно, предприняв при этом все предосторожности и проклиная Корди за жадность и волчью хитрость. Насколько ей удалось понять, соглядатаев в этом имении раза в два больше, чем прислуги.

Нежно-сиреневый обруч скользнул к голове магини и весенним венком опустился на свободно распущенные волосы. На несколько мгновений повис, потом съежился и исчез.

– Лил, смотри!

Девушка обернулась к брату, обнаружила тающий на его голове туманный венок и перевела взгляд на искусника.

Чтобы нахмуриться еще сильнее – резерв Инквара, еще недавно сиявший теплым огоньком, теперь еле тлел, как угасающий уголек. Девушка привычно собрала в комок часть собственного запаса и швырнула в Инка, только после этого задавшись вопросом, куда он умудрился растратить столько энергии?

Искусник оглядел сидевших перед ним людей и задумчиво улыбнулся, потом встал с места и направился к выходу, нимало не заботясь о тех, кто пришел с ним сюда.

– Идем! – Ленс вскочил со скамьи, потянул Лил за собой и громко похвастался: – Я теперь везде хожу с ним. Юдган обещал после опыта пойти в беседку и заказать мороженое.

– Меня он не звал, – попыталась отказаться Алильена, не стоит вызывать подозрения у дядюшки, но Ленс оказался упрямее:

– Он велел тебя ценить, поэтому идем.

– Ты все понимаешь как-то неправильно, – с досадой произнесла Алильена, заметив стоящего у входа лакея. – Я хотела пойти полежать. После шести дней дороги у меня в голове еще колеса подпрыгивают.

– Мороженое поешь – и перестанут, – пообещал ей брат, но, пройдя по дорожке всего сотню шагов, убедился, как стремительно работают шпионы Корди.

Им навстречу выскочили двое дюжих рабов, запряженных в небольшие коляски, похожие на кресла на колесах, накрытые шелковыми балдахинами. В несколько секунд добежав до Инквара и Лил с братом, возчики почтительно замерли в ожидании.

– Господин Юдган, госпожа Алильена! – примчался вслед за колясками запыхавшийся дворецкий. – Господин барон ждет вас на западной веранде. Там в это время самый красивый вид.

– Очень интересное изобретение, – отметил Инквар, устраиваясь в первом кресле, и в тот же миг его возница помчался по дорожке, все набирая скорость.

«Наверняка им дают перед работой зелье силы», – мрачно думал искусник про себя, следя за человеком, превращенным в ездовое животное, и все яснее понимая, как нелегко будет прожить несколько дней в этом прекрасном, но до отказа набитом гнусными порядками имении.

Ленс, ехавший вместе с сестрой в следующей повозке, ловил тяжелые эмоции учителя и болезненно кривил губы. Он с первого дня не мог в этом месте ни спокойно есть, ни спать, и вовсе не шпионы и не Корди тому виной, а волны отчаяния, боли и ненависти, исходящие от безмолвных и покорных с виду одаренных и рабов.

ГЛАВА 14

В этот раз Корди был не один: рядом с ним за накрытым к полднику столом сидела Лавиния, дальше – все четверо искусников и еще несколько мужчин. Лично знакомых Инквару среди них оказались только трое – братья Юбельд и Сиберн Шмиле и Тенкос Ферд, еще недавно изображавший управляющего Юбельда. В четвертом госте искусник по описаниям узнал Лойка Теренца, самого строгого и неподкупного судью во владениях Корди. Кем были остальные гости, Инк пока не догадывался, но можно было не сомневаться – все они являются самыми преданными помощниками барона, иначе он не разрешил бы своим искусникам сидеть спокойно за общим столом, а не стоять позади него с амулетами наготове.

– Садись, Юдган, – широко улыбаясь, показал Корди на стул в торце стола, явно желая, чтобы всем было видно лицо искусника, и сердце Инка тревожно заныло – предстояла очередная проверка.

И он не ошибся. Не успели еще Лил с Ленсом занять свои места рядом с матерью, а перед ним уже один из искусников проворно выставил стайку флаконов с зельями.

– Если не трудно, усиль их для моих людей, – очень кротко попросил Густав, даже не сомневаясь, что никто за столом, ну разве что кроме Лавинии, не примет за просьбу его приказ.

Однако гость и не собирался отказываться или задавать барону какие-либо вопросы. Впрочем, все и так были наслышаны о том, как беспрекословно самый дерзкий и одаренный из искусников выполняет просьбы тех, в чьих домах останавливается.

Инквар спокойно снял с пояса плоскую шкатулку, не обращая внимания на притихших сотрапезников, достал из нее четыре толстых треугольных пластины из горного хрусталя и четыре серебряных наконечника. Очень ловко и стремительно собрал из них пирамидку, вставив внутрь извлеченный из перстня ярко-алый пирит, и поставил напротив приготовленных для усиления флаконов.

Его собратья по ремеслу затаили дыхание. У них у всех имелись собственные секреты, но пирамидки, как правило, были хотя и не похожими на другие, зато цельными. А вот такой не было ни у одного мастера, и у каждого вспыхнуло в мозгу подозрение, не в этой ли необычной пирамидке особая сила Юдгана.

Искусник работал ловко и умело, и ни у кого из сидевших за столом не возникло и тени сомнения в том, как часто Юдган совершает это действо. Наверняка уже не в сотый и даже не в тысячный раз. Едва заметная ехидца, смешанная с растерянностью, кривила лишь губы Алильены, но на девушку никто не обращал внимания, все с откровенно жадным любопытством следили за действиями искусника.

А Юдган с самым спокойным видом все быстрее подставлял под отверстие пирамидки флаконы, и только раз нахмурился, болтнул пузырек, приоткрыл пробку, издали понюхал и поставил под пирамидку на целую минуту. Потом отставил этот флакон в сторону и сначала разобрал и спрятал прибор, потом оглянулся на Корди:

– Вот это зелье было неправильным. Нельзя давать людям такое снотворное, они будут спать тяжело, как парализованные. Могут во сне задохнуться, отлежать руку или ногу, сдвинуть позвоночник. Я исправил, но разводить нужно ложку на два десятка.

Тихо присвистнул не ожидавший такого Нилкес, недовольно поджал губы один из помощников барона, крепкий, грузноватый мужчина с выдающимся вперед подбородком и жестким взглядом бледно-голубых глаз.

– Если мы так разведем, то не придется ловить добычу еще раз? – буркнул он сквозь зубы, словно для себя, но услыхали все.

– Лучше привезти сюда безногого калеку или труп, – язвительно прошипела Алильена, вмиг припомнив подлое зелье Прая.

– Скажи-ка мне, дочка, – внезапно пристально уставился на нее Корди, – а черные искусники могут говорить неправду?

– Нет, – нехотя произнесла Лил и тише добавила: – Это все знают. Но мы можем промолчать.

– Но ведь мне ты скажешь, если знаешь, – допытывался Корди, – как звали девушку, которую около луны назад везли в цепях трое ловцов. Двое мужчин и одна женщина.

– Анни, – понимая, что молчанием выдаст тайну так же верно, как и честным ответом, негромко выдохнула Алильена.

– Ох, светлые боги, – охнула Лавиния и прижала руку к губам.

– И где она получила такое имя? – В голосе Корди слышалось злое торжество.

– В артели травниц, – так же хмуро и тихо ответила магиня, понимая, что еще немного, и ей придется просить помощи у Ленса, умеющего так усыплять сестру, что это походило на обморок.

– А как ее звали до того благодатного места?

– Алильена, – нехотя буркнула Лил, решив, что отвечает на последний вопрос.

– Девочка моя! – Из глаз Лавинии брызнули слезы, и она, сорвавшись с места, ринулась к дочери, утопив ошеломленную Лил в слезах, причитаниях и объятиях.

– А эти ловцы знали, что везут мою сестру, дядюшка Густав? – озадаченно уставился на Корди Ленс и простодушно добавил: – Теперь я рад, что мы с маменькой ехали в обозе, а раньше обижался на нее за такую скромность.

– Разумеется, они знали, – буркнул Корди, бросив в командира своих ловцов тяжелый взгляд. – Но у меня осталось два вопроса к Алильене. Скажи, дочка, ты сама решила уйти с ними от травниц?

– Да, – не поднимая глаз, чтобы не встретиться со взглядом Инка, прошептала Лил. – Договорилась с одной девушкой.

– Как ее звали?

– Нафа, – произнесла магиня, которую не выпускала из объятий всхлипывающая мать.

– А как звали ее друзья, ты знаешь? – Корди задавал вопросы так уверенно, словно был опытным дознавателем.

– Как бы она могла это узнать, если получила сонное зелье? – с сомнением протянул Юдган, и командир ловцов оживился, приняв эти слова за подсказку.

– Алильена? Ты слышала, как их зовут?

– Да. Прай, Фина и Ост, – вздохнула Лил и нехотя объяснила: – Мы уходили из дома по одной, так было надежнее. Но едва я отошла на пару сотен шагов, как дом вдруг загорелся, и мне пришлось выпить зелье бодрости, чтобы уехать подальше. А потом они меня догнали и даже разговаривать не стали, один бросил на меня петлю, другой вылил в лицо зелье. Потом сдернули с коня и надели цепи. Но сквозь дурман я слышала голоса и запомнила имена.

– Гиних, – в голосе барона свивались стылые зимние поземки, – ты все узнал, что хотел? Я ради тебя допрашивал дочку, а ты еще сомневаешься!

– Она могла напутать! – попытался спорить Гиних. – После этого зелья память сбивается.

– Я его исправил, – безучастно сообщил Юдган, с деланым спокойствием жующий тарталетки с ветчиной и икрой. – Там были вредные побочные действия.

– Демоны! – обозлился ночник. – Целую бутыль такого зелья коту под хвост!

– Я не ошибаюсь! – оскорбленно поджала губы Лил. – Меня спасли добрые люди, но их имен я не скажу, искусники не выдают тех, кто сделал им добро. Они и моих мучителей отпустили, и даже дали им письмо к дядюшке Густаву. Тогда я и услышала имена ловцов и сразу все вспомнила.

– Бикет! – рыкнул барон. – Иди узнай у этих, где письмо!

– Я с ним, – поднялся Гиних.

– Сиди! – вернул его назад грозный окрик барона. – Он и сам справится. Юдган, желаешь пойти посмотреть, как их наказали? Женщинам и Ленсу я не предлагаю.

– Не пойду, – наотрез отказался искусник. – Я не люблю смотреть на наказания. А про ловцов сказал, когда ты спросил, почему не можешь договориться с искусниками по-доброму. Это все знают – ловцы Корди никогда не держат слова. Простые жители их боятся и ни одному из них не верят. Ловцы во всех домах и лавках, где искали искусников, всегда забирают все самое ценное.

– Это ложь! – резко вскочил с места Гиних.

– Я никогда не лгу! – Инквар тоже поднялся со стула и теперь мерил командира ловцов ледяным презрительным взглядом. – А мои слова повторит каждый житель в любом городе свободных баронств. Но можно спросить и у любого из сидящих здесь искусников, как их поймали и предлагали ли договор. И вообще, сказали им хоть одно слово про возможность отработать определенный срок или сразу бросились поливать и связывать, как эту несчастную девушку.

– Так это ты мутишь тут воду, грязный лживый потешник! – обозлился Гиних. – А я-то думаю, откуда вонь! Давно нужно было этого драного козла привязать к телеге и притащить сюда, чтобы знал свое место и помалкивал!

– Я очень не люблю наказывать людей, – медленно произнес Инквар, – но нельзя никому прощать лжи и подлости.

Резко махнул рукой, бросая нечто невидимое, и по щеке ловца расползлась неприятно-желтая клякса какого-то зелья, выплеснувшегося из лопнувшей от удара маленькой капсулы.

– Юдган! – повелительно уставился на искусника начавший бледнеть Корди. – Чем ты его облил?

– Это зелье вызывает чесотку, – сообщил клоун и вежливо пояснил: – Не бойтесь, она не заразная, но не смывается. И вылечить невозможно.

– Ах ты, гадина, – озверел ловец, выхватывая боевой амулет, попытался швырнуть его в Инка, но не успел.

Дружно вскочили искусники, активируя защитные амулеты, поднял руку, готовясь поставить щиты, Инквар, но опередил всех Ленс.

– Усни! – тонко выкрикнул мальчишка и тотчас прильнул к матери: – Ух, как я испугался!

– Давно ты так умеешь? – хрипловато поинтересовался Корди, следя, как Бикет ловко собирает с тела рухнувшего на пол Гиниха амулеты и зелья, и едко хмыкнул: – А он неплохо вооружен! Лойк! Забери его.

– Пусть пока запрут, – кивнул одному из сотрапезников Лойк Теренц, и тот мгновенно куда-то умчался.

– Тут все неплохо вооружены, – садясь на место, тихо заметил Инквар. – Но защиту можно и усилить.

Он не надеялся отвлечь внимание барона от Ленса, хотел только дать ученику время придумать правдоподобный ответ. В то, что Ленс поступил так от испуга или нечаянно, Инк ни на миг не поверил, успел изучить мальчишку и убедиться: Ленс всегда думает, прежде чем что-либо сделать, и очень редко поступает опрометчиво.

– Я не умею, – жалобно всхлипнул парнишка. – Но когда мне страшно, оно само получается… нечаянно.

– Учиться ему нужно, – хмуро пробормотал Нилкес.

– Черные учеников не берут, – пренебрежительно фыркнула Алильена, отстраняясь от бурно утешавшей Ленса матери. – А свободных искусников здесь нет.

– А Юдган? – испытующе прищурился Корди.

Интуиция тотчас дала Инку знак об опасности привычно скользнувшим по спине холодком.

– Учителя должны жить рядом с учениками не один год, а пять или больше, – склонив к тарелке голову, глухо сообщил клоун всем известную истину. – А я непоседа. Может, через год, может, раньше захочу вернуться в заброшенные земли, побродить со свободными охотниками по забытым городам и заводам, там еще много артефактов. Каждая вещица, в которую попал осколочек волшебной звезды, стала необыкновенной, но далеко не все получается унести. Зато можно посидеть возле окна, в стеклах которого двигаются караваны чужих миров и летают страшные чудовища, поставить котел в печь и вынуть с кушаньем, о котором думал…

– Ладно, – широко улыбнулся Корди. – Пока это не самое важное дело. Мне рассказали про сон, который видел Аленсин, и я хочу спросить, что ты об этом думаешь.

– То же, что и все искусники, – небрежно пожал плечами Инквар. – Раз мальчишка одаренный и его сестра тоже, то и их отец мог быть таким же. Тогда обязательно будет родственная связь, но насколько она сильна – зависит от многих причин. Никто еще не изучал этого всерьез, но известен случай, когда отец таким чутьем нашел сына, увезенного ночниками в западные баронства.

– Базерс был искусником, – милостиво пояснил Корди и продолжил мысль Инка: – Значит, если я отправлю Аленсина на поиски отца, он может точно привести нас прямо к нему?

– Но это опасно! – ахнула Лавиния. – Неужели нет другого способа?

– Юдган мог бы сделать на крови Аленсина или его сестры амулет поиска, – любезно сообщил до сих пор сидевший молча последний гость, цепким взглядом и не сходящей с губ улыбкой похожий на торговца. – Свободные их отлично делают.

– Юдган? – снова смотрел на Инка барон.

– У меня есть такой, могу дать, – пожал тот плечами. – Но в этом деле имеется одна тонкость, о которой все вы знаете, но почему-то молчите. Если Аленсин видел правильно, то его отец в какой-то пещере, и скорее всего он в плену. Нетрудно догадаться, что сделают хозяева с пойманным искусником, если обнаружат поблизости людей Густава.