Текст книги "Бальзам Авиценны"
Автор книги: Василий Веденеев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
– Я еще не расплатился с ним за эту услугу, – печально усмехнулся капитан. – А он надеется получить еше. Кстати, нам нужно быстро решать: спускаемся мы или нет? Торговец не может ждать!
– Я возьму отца на спину, – быстро решил Али-Реза. – Нельзя оставлять его.
– Тогда спускайтесь первыми. – Федор Андреевич показал переданный Нафтуллой кинжал. – Если стража, поднимет тревогу, я попробую их задержать. Скорее, не то торговец уйдет…
Стараясь не шуметь, пленники разрезали кинжалом часть одежды и привязали старика к спине сына. Самым трудным оказалось протиснуться в узкое окно: слепец был высоким и костистым, Али-Реза тоже отличался крепким сложением, поэтому пришлось потратить драгоценное время, пока молодой шейх с отцом за спиной вылез наружу, уцепился за веревку и повис над бездной. Видимо, Нафтулла понял, что пленники решились бежать и начали спуск, поэтому он снизу натягивал канат, не давая ему раскачиваться. Наверху, как мог, помогал Федор Андреевич. Вся затея с побегом при содействии коварного торговца казалась ему сущим безумием, но что еще оставалось делать? Лучше болтаться на веревке над пропастью, чем на виселице или лезть на верную гибель в схватке со стражниками.
Выдержит ли молодой шейх страшное напряжение спуска с отцом за плечами? При всей силе и ловкости Али-Резы в кромешной тьме спускаться на узкий карниз над пропастью непростое занятие – одно неверное движение, и даже отчаянный предсмертный крик поглотит глубокая пропасть, горы сохранят мрачную тайну. И сможет ли спуститься сам Федор Андреевич? Вдруг, как раз в тот момент, когда он начнет спускаться, стража войдет в комнату? Они увидят болтающуюся за окном веревку и сразу все поймут: чего им стоит рубануть по ней саблей? Зачем тогда тебе сила и ловкость?
Казалось, Али-Реза спускался целую вечность – так томительно-медленно текло время. Капитан уже весь извелся в ожидании условного сигнала: если все в порядке, молодой шейх должен дважды сильно дернуть за веревку. От нервного напряжения на лбу Федора Андреевича выступила легкая испарина. Он настораживался при каждом шорохе и прислушивался: не идет ли стража? Кто знает, какая ерунда может взбрести в голову этим диким людям?
Когда он уже совершенно потерял всякое терпение веревка, наконец, дважды дернулась. Торопливо перекрестившись, Кутергин протиснулся в окно и сел на подоконник. В лицо пахнуло ночной прохладой в ушах тонко свистнул ветер, и на мгновение мутной волной подкатил к горлу страх – сейчас предстояло повиснуть между небом и землей на паутинке. Вцепившись в веревку и. упираясь ногами в стену, капитан начал спускаться. И сразу же стало спокойнее на душе: теперь бояться некогда.
Стена оказалась неровной, из нее торчали острые, как зубы дракона, камни, и Федор Андреевич подумал, каково пришлось Али-Резе, спускавшемуся с отцом на спине. Иногда из-под подошв сапог осыпалась мелкая каменная крошка. Капитан поднял голову, увидел смутное пятно света в окне комнаты и быстрее стал перебирать руками шершавую витую веревку – не приведи Бог снова очутиться там, откуда он только что выбрался. Еще выше на фоне неба чернела крыша горного приюта исмаилитов, а над ней холодно и загадочно мерцали редкие звезды.
Внизу густо лежала непроглядная темень. Но вот из нее постепенно выплыло неясное светлое пятно, и русский догадался: это стоящий на карнизе человек. Ладони саднило, временами возникало ощущение, будто веревка давно содрала всю кожу. Поэтому офицер вздохнул с облегчением, когда его подхватили и помогли, встать на узкий, шириной не более аршина, карниз, козырьком нависавший над пропастью.
– Осторожно, – тихо предупредил Нафтулла. – Прижмись лицом к стене и двигайся за мной боком. Дай руку!
Федор Андреевич не видел торговца, но узнал голос. Он ощупью нашел плечо азиата и ухватился за рукав его халата. Бочком, осторожно переставляя ноги, капитан пошел следом за Нафтуллой по карнизу, судорожно цепляясь пальцами свободной руки за малейшую неровность. Сажени через две карниз немного расширился, еще несколько шагов, и они очутились в глубокой нише или расщелине – разглядеть как следует мешала темнота, но такие подробности сейчас мало интересовали Кутергина. Торговец молча сунул ему в руки конец другой веревки и подтолкнул в спину, приказывая лезть наверх. Капитан полез.
К счастью, подъем оказался не столь долгим. Вскоре он добрался до каменистой площадки. Али-Реза помог русскому выбраться на нее и тут же зажал Федору Андреевичу рот, показав на стену горного приюта: беглецы были прямо у ее подножия. Спустя минуту на площадку выбрался Нафтулла. Он отвязал веревку, быстро смотал ее в кольцо, привязал к свободному концу камень и швырнул в пропасть.
– Там ворота, – едва слышно прошептал купец, показав направо. – Ни звука! Идите за мной.
Легко ориентируясь в темноте, он провел беглецов через нагромождение камней и нырнул в заросли колючих кустов, звериным чутьем отыскивая верную дорогу. Нафтулла очень торопился поскорее убраться как можно дальше от горной крепости исмаилитов, но маленький отряд двигался медленно из-за слепого шейха – в этих местах и зрячий днем поломает ноги, а уж ночью и подавно. То и дело приходилось сгибаться или вставать на четвереньки, чтобы пробираться по узкой тропе, и вскоре Кутергин совершенно потерял счет времени и перестал ориентироваться на местности. Он уже не представлял, где они сейчас находятся, – тропа то скатывалась в лошину, то поднималась в гору, то петляла в зарослях. Слабые отблески огней в замке исмаилитов мигали то справа, то слева, то вдруг оказывались почти над головой. Однако приходилось верить проводнику и безропотно следовать за ним.
Слепой шейх устал, и сын почти волоком тащил его за собой. Федор Андреевич слышал прерывистое, хриплое дыхание старика и искренне жалел его; но чем он мог помочь, когда сам с трудом продирался через кустарник и карабкался по камням, рискуя сорваться. И неизвестно, что притаилось в темноте: вдруг рядом глубокое ушелье, пропасть или яма? Стоит только сойти с тропы, и спутники не сумеют отыскать,пропавшего. Да и времени на поиски просто нет.
Отыскав закрытое со всех сторон скалами местечко, Нафтулла предложил сделать короткий привал.
– Они могли уже обнаружить наш побег и начать погоню, – хрипло сказал Али-Реза, бережно усаживая отца на камень.
– Ночью? – презрительно рассмеялся Нафтулла. – Здесь горы, а не степь или пустыня.
– Ты не боишься, что они узнают, кто нам помог бежать, и отомстят? – задал мучивший его вопрос капитан. – Веревка, по которой мы спустились на карниз, так и осталась висеть.
– Ее хозяин выехал из крепости исмаилитов перед заходом солнца, – хихикнул купец. – А я уехал еще днем, и это все видели. Кстати, с тебя причитается, урус-тюра! Ты не забыл?
– Утром, – лаконично ответил Кутергин. Не объяснять же Нафтулле, где и как спрятаны алмазы?
– Утром так утром, – легко согласился торговец и скомандовал: – Поднимайтесь, пошли. Осталось немного.
Тело казалось налитым свинцом от усталости, и встать стоило немалого труда. Федор Андреевич помог молодому шейху поставить отца на ноги, и маленький отряд вновь отправился в неизвестность.
Дорогой капитан размышлял: удастся ли изворотливому торговцу замести следы и убедить исмаилитов, что он не причастен к побегу пленников? Ведь ему волей-неволей когда-нибудь все равно придется встретиться с людьми Имама – не уедет же Нафтулла в Европу! Он неотъемлемая часть здешних гор, пустынь и степей, здесь его друзья и враги, семья и родные. Впрочем, есть ли у Нафтуллы семья и друзья? Скорее всего у него один-единственный друг – он сам. В конце концов Кутергин решил не ломать голову – пусть купец самостоятельно решает свои проблемы и спасает собственную шкуру. Главное, сейчас он помог вырваться из западни.
Постепенно тропинка выровнялась и вскоре привела в ущелье, где плелись стреноженные лошади. Их было три.
– Не мог достать больше, – объяснил Нафтулла. И тут же нашел выход из положения: – Пусть слепой сядет на одну лошадь с сыном.
Теперь двигались верхом, растянувшись попочкой друг за другом. Торговец вел беглецов уверенно: все глубже и глубже в горы, подальше от торных дорог и караванных троп. Где-то в стороне.слышался глухой рокот водопада – тугие, тяжелые струи срывались с уступа и яростно били по камням. Но где этот водопад? Ночная темнота и громады гор обманчиво изменяли звук, и рокот доносился то справа, то слева. Может быть, просто петляла тропа, по которой карабкались лошади?
Примерно час они ехали по широкому плато, а когда начали спускаться, снежные пики гор уже позолотили первые солнечные лучи. В сером предутреннем свете перешли вброд безымянную горную речушку и забрались в узкую расщелину – по ней едва мог проехать всадник, да и то рискуя разбить колени о камни. Постепенно полоска блеклого неба над головой становилась все уже, а потом совсем исчезла. Поворот, и путники оказались в просторной пешере, где вполне хватило места и людям, и лошадям.
– Располагайтесь. – Нафтулла спешился. Его примеру последовали остальные.
В пешере нашлось заранее приготовленное топливо для костра, бурдюки с водой и несколько старых попон. Их тут же расстелили и уложили на импровизированное ложе утомленного Мансур-Халима. Сын подал ему пиалу с водой и помог напиться.
– Сейчас перекусим и спать. – Торговец открыл притороченный к седлу своей лошади хурджин и достал лепешки, кусок вяленой баранины и мешочек с изюмом. Разложил угощение на грязном платке и радушно предложил: – Берите, берите!
Кутергин взял лепешку и кусок мяса. Начал вяло жевать – сильнее голода была усталость, спать хотелось смертельно. Али-Реза попросил у него кинжал и мелко нарезал баранину для старого Шейха. Но слепец не спешил насытиться: он отвел в сторону руку сына и, ни к кому не обращаясь, спросил:
– Что вы думаете делать дальше?
Капитан и Али-Реза как по команде посмотрели на торговца. Тот вытер сальные пальцы о голенища пыльных сапог и переспросил:
– Дальше? – и хитро прищурил глаза. – Дальше у каждого своя дорога. Я думаю так. Вряд ли нам всем по пути. Куда хочешь пойти ты, урус-тюра?
– Мне нужно найти Желтого человека, – признался Кутергин.
Молодой шейх поглядел на русского с явным недоумением, а Нафтулла удивленно вытаращил маленькие, похожие на черные бусинки глазки.
– Я не ослышался? Ты хочешь найти Желтого человека? – Он приложил согнутую ладонь к уху. – Тебе показалось мало того, что ты уже от него получил? Или ты помутился рассудком?
– Нет. – Федор Андреевич зевнул. – Просто хочу забрать свои вещи.
Али-Реза мягко положил руку на плечо капитана и заботливо предложил:
– Тебе сейчас лучше отдохнуть, а потом мы обсудим…
– Оставь! Он все равно пойдет, – сказал Мансур-Халим.
Купец сокрушенно прищелкнул языком и покрутил обритой головой в засаленной темной тюбетейке – свой лохматый тельфек он снял и небрежно бросил рядом.
– Не ходи! – Нафтулла растопырил грязные пальцы и начал загибать их один за другим. – У тебя нет оружия, ты не знаешь местного языка и обычаев, не знаешь дороги в горах и вообще кто знает, где сейчас Мирт?
– Ты! – Федор Андреевич прямо поглядел ему в глаза. – Ты знаешь, где Мирт и его вольные всадники.
– Предположим. – Взгляд торговца скользнул в сторону. – Но их много, а ты один! Поверь, я не желал тебе зла, когда предложил присоединиться к каравану Сеида. Просто так получилось. И сейчас я не желаю тебе зла, поэтому говорю: не ходи! Не ищи Мирта! Это все равно что искать свою смерть!
Кутергин не ответил. Он снял халат, расстелил его на каменном полу пещеры и растянулся во весь рост. Кинжал он положил под правую руку. Устало прикрыв глаза, Федор Андреевич подумал, что Нафтулла, по своему обыкновению, опять лжет и изворачивается, юлит и недоговаривает. Однако во многом он прав: капитан действительно практически безоружен и не знает дороги. А если удастся заполучить заветную шкатулку с книгой и свою сумку, то придется поскорее уносить ноги, и уносить их не в сторону британской Индии, где тебя запросто лишат всего, даже жизни, а в сторону все той же распроклятой пустыни, за которой стоят русские пограничные форты.
– Куда собираетесь вы? – Купец перевел взгляд на старого шейха и его сына. – Если у вас есть чем заплатить, я готов оказать вам помощь.
– Дай лошадей или мулов, а дорогу мы знаем, – ответил Али-Реза. – Чем заплатить – найдется.
– Сначала ты поможешь благородному урусу вернуть мой подарок, – неожиданно сказал слепец.
– Хорошо, отец, – согласился Али-Реза.
– Но я не знаю, где Желтый человек! – подняв руки к своду пешеры, вскричал Нафтулла, и гулкое эхо заметалось между камней. – Безумцы! Зачем вы ищете смерти?
– Есть вещи посильнее, например дело чести, – не открывая глаз, ответил Федор Андреевич и предложил: – Если хочешь получить еще один камень, скажи, где Мирт.
Торговец облизнул пересохшие губы и тыльной стороной ладони смахнул выступившую на лбу испарину. Он не знал, на что решиться, – в поединок вступили жадность и здравый смысл. Хотелось получить еще один алмаз и не хотелось рисковать головой. Наконец Нафтулла нашел достойный выход:
– Утро наступило. Ты обещал расплатиться со мной, но я ничего не вижу! Где твои камушки, где?
Он завертел головой, словно пытался отыскать среди разбросанных по пещере камней обещанные алмазы, но никак не мог увидеть их. Федор Андреевич рывком сел и сграбастал торговца за грудки:
– Здесь есть вода? Ну, кроме той, что у тебя в бурдюках?
– Вода? – непонимающе переспросил купец. – Да, там. в дальнем конце пешеры. Но ее нельзя пить.
– Не важно. Сейчас мы поспим несколько часов. Потом ты получишь обещанное и еще до заката приведешь меня к лагерю Мирта!
Отпихнув Нафтуллу, капитан улегся и повернулся к азиату спиной: хватит болтовни. Глаза слипались, а усталое тело требовало отдыха. Кто знает, что ждет впереди…
Когда Кутергин проснулся, сумрак пещеры разрезал тоненький, казавшийся нестерпимо ярким лучик солнца, падавший сквозь неприметную щель в своде Он словно желал напомнить: кроме могильного холод камней, есть голубое небо, трава, деревья и широкий просторный мир. Федор Андреевич сел и огляделся. Нафтулла дремал, обняв свои хурджины. Слепой шейх неподвижно лежал лицом вверх на попонах. Рядом с отцом калачиком свернулся Али-Реза. Услышав шорох он настороженно поднял голову, но, увидев русского, успокоился.
Капитан потихоньку отправился в дальний угол пещеры. Там по стене стекала струйка мутноватой воды. Внизу она собиралась в углублении и, наполнив его, вновь исчезала в трещине, рассекавшей пол. Предназначавшийся ранее для уплаты торговцу алмаз Федор Андреевич спрятал в подкладке шапки – благо, его не обыскали в горном приюте фидаи. Достать его было несложно, но одного камня алчному Нафтулле мало. Поэтому предстояло справить естественную нужду и заняться золотарным промыслом. Примерно через полчаса на ладони Кутергина лежали все алмазы, уже промытые грунтовой водой. По счастью, ни один из них не застрял внутри. Наверное, стоило повторить опыт? Выбрав для Нафтуллы два средних по величине алмаза, Федор Андреевич еще раз сполоснул оставшиеся бриллианты и, преодолев отвращение, проглотил их.
Когда он вернулся, его спутники уже не спали. Торговец чиркал кресалом, высекая огонь, Али-Реза и слепой шейх сидели напротив и тихо беседовали. Вскоре затрещало пламя костра. Нафтулла поставил на угли походный казанок и принялся кашеварить. Капитан показал ему алмазы. Купец вздрогнул, будто над ухом у него выстрелили из пистолета, и его глаза загорелись.
– Я всегда знал: урус-тюра не обманет бедного человека, – сладко улыбнулся он и протянул руку. – Позволь мне самому убедиться в этом.
Федор Андреевич отдал ему камушки. Нафтулла быстро осмотрел их и сунул за пазуху – наверное, у него там висел на шее заветный кошелек. Не переставая улыбаться, он хитро подмигнул русскому и многозначительно поднял палец:
– Не могу поклясться, но постараюсь привести к лагерю Мирта.
– Сегодня, до заката, – напомнил капитан.
– Хорошо, – согласился Нафтулла. – Сегодня, до заката.
Слепой Шейх и Али-Реза хранили мрачное молчание…
Пещеру покинули после полудня. Как только выбрались из расщелины, оживление Нафтуллы пропало – он поскучнел, ссутулился в седле и начал мурлыкать заунывную песню без слов. Кутергин и раньше замечал за торговцем резкие перемены в настроении и решил не обращать на это внимания: вдруг купец просто струсил, но старается скрыть свой страх от других? Бог с ним, лишь бы привел к лагерю Мирта, а как вернуть вещи и книгу, станет ясно на месте. Естественно, ни о каком открытом бое не может быть и речи, все нужно сделать тихо и незаметно.
Запутанными тропами Нафтулла повел их в горы. На одном из перевалов он придержал коня и показал плетью на далекую гору, к которой прилепилось несколько домишек, казавшихся отсюда не больше ногтя на мизинце.
– Крепость исмаилитов, – сообщил купец и начал спускаться в долину.
Капитан на глазок прикинул расстояние и удивленно покачал головой: оказывается, за ночь они проделали немалый путь. Надо надеяться, что у диких горцев нет оптических приборов, позволяющих наблюдать за дальними перевалами. Хотя такие приборы им с успехом заменят люди, высланные для поиска беглецов, и система сигналов зеркалами или дымными кострами. Вряд ли фидаи Имама легко смирятся с исчезновением дорого доставшейся им добычи.
Тем временем маленький отряд спустился в долину и погнал коней вдоль каменистого русла быстрой холодной речушки. Потом снова карабкались на перевал, виток за витком проходя казавшийся нескончаемым серпантин тропы. Прохладный ветерок приятно остужал разгоряченные лица, тонко посвистывал в ушах и закручивал маленькие пыльные смерчи между камней. Нафтулла давно замолк. Втянув голову в плечи он словно хищная птица, настороженно поглядывал по сторонам: так стервятник, сидя на вершине горы или дерева, ищет чем бы поживиться. Старый шейх казался абсолютно безучастным – он сидел впереди сына и полуприкрыв незрячие глаза, мерно покачивался в такт движению лошади. Али-Реза бережно придерживал его одной рукой, обняв за талию, а в другой – держал поводья.
Неожиданно Нафтулла оживился, вновь повеселел и беспокойно заерзал, то и дело приподнимаясь на стременах. Он жадно втягивал ноздрями воздух и улыбался. Сделав знак Кутергину подъехать ближе, купец сообщил:
– Желтый человек рядом.
Федор Андреевич быстро окинул взглядом окружавшие их горы, но ничего не заметил: не видно ни лагеря вольных всадников, ни укрепившихся на господствующих высотах стрелков, ни движения конных. Отчего торговец уверен, что Мирт рядом?
– Их выдал дым, – довольно усмехнулся Нафтулла. – Я чувствую запах гари костров.
Капитан тоже принюхался. Ветер доносил характерный запах гор – раскаленных солнцем камней и пыли, травы и снега на дальних вершинах. Может быть, обоняние азиатов значительно тоньше?
– А я не чувствую, – сухо заметил Кутергин и обернулся к Апи-Резе. – Ты ощущаешь запах гари?
– Нет, – помедлив, ответил тот.
– Тогда вы поверите своим глазам, – ничуть не смутившись, заявил Нафтулла.
В молчании они достигли перевала, и там торговец показал в конец узкого ущелья. Далеко внизу, на берегу ручья, паслись стреноженные кони, стояло несколько шатров, у костров, от которых тянулись сизые тонкие ленточки дыма, копошились маленькие фигурки людей. Неужели это лагерь Мирта? Вдруг купец ошибся и вывел к стоянке каравана или биваку отряда фидаи, высланных на поиски сбежавших пленников? Вновь попасть в руки фанатиков не хотелось. Привстав на стременах. Федор Андреевич попытался получше рассмотреть, что творится в ущелье. Однако расстояние оказалось слишком велико, а о подзорной трубе оставалось лишь мечтать.
– Не сомневайся, это Желтый человек, – уверенно сказал Нафтулла. – Видишь, у шатра бунчук? Это его знак.
– Что он делает здесь? – ни к кому не обращаясь, задумчиво спросил Али-Реза.
– Ищет вас, – ухмыльнулся купец. – Вернее, твоего отца.
– Как Мирт может знать, что мы бежали? – недоуменно поднял брови слепой шейх.
– Он знает, кто вас отбил у него, – спешившись, объяснил Нафтулла, – поэтому держится поблизости от крепости исмаилитов, надеясь снова заполучить пленников. Желтый человек настойчив и отважен, жесток и силен. У него много людей и денег. Он не уйдет.
Торговец отвел свою лошадь в тень скалы, намотал поводья на руку и присел на корточки, ожидая, что решат делать его спутники. Они тоже спешились и завели коней в укрытие. Али-Реза усадил отца на седло и вместе с капитаном начал рассматривать лагерь Мирта. Судя по движениям маленьких фигурок, там было все спокойно. Федор Андреевич отметил: Мирт не забыл выставить часовых для охраны пасущихся лошадей и подступов к биваку. Наверняка Желтый человек имел военный опыт и разбросал вокруг замаскированные секреты, но сколько Кутергин ни вглядывался, обнаружить их ему не удалось. Что он мог противопоставить многочисленным и хорошо вооруженным противникам? Собственную храбрость, боевой опыт, смекалку и добытый в схватке с хивинцем кинжал – другого оружия у капитана просто не было. Его союзниками должны стать темнота и внезапность, а помощником – Али-Реза. Конечно, он безоружен, но можно попросить нож у Нафтуллы. Итак, два смельчака с ножами против множества сабель и винтовок? Однако что еще остается, если хочешь вернуть бесценный подарок шейха и собственные бумаги? Просто так Мирт ничего не отдаст.
Где шкатулка и книга? Скорее всего в шатре самого Желтого человека – вон он, стоит почти на берегу ручья и рядом с ним воткнут в каменистую землю пыльный бунчук. Полотнище шатра кажется отсюда грязным серым пятном с черной щелью входа. Когда стемнеет, нужно змеей проскользнуть к нему, проникнуть внутрь, найти вещи, а потом незамеченным вернуться. Почти невыполнимая задача.
– Хочешь пойти туда? – Али-Реза легко коснулся плеча русского.
– Да, как только стемнеет. Ты рискнешь оставить отца с Нафтуллой?
– Мне бы очень не хотелось, – признался молодой человек. – Но иного выхода нет. Давай я подберусь с той стороны, где пасутся лошади, и подниму шум? Это отвлечет их внимание.
– Не стоит будоражить осиное гнездо, – отказался капитан. – Лучше прикрой меня сзади. Я попрошу для тебя нож у Нафтуллы.
– Зачем? – Али-Реза пожал широкими плечами. – Я могу убить человека голыми руками. Мы с отцом много странствовали, и мне не раз приходилось защищать свою жизнь. На всякий случай я прихвачу веревку, ее будет вполне достаточно.
Кутергин молча кивнул и стал прикидывать, как лучше подобраться к лагерю Мирта в темноте. Обсудив все детали предстоящей вылазки, капитан и молодой шейх вернулись к ожидавшим их торговцу и слепцу. Услышав приближающиеся шаги, Мансур-Халим поднял голову и вытянул руки, призывая молодых людей сесть по обе стороны от него. Обняв их за плечи, он тихо сказал:
– Мне кажется, лучше отказаться от безумной затеи. Я предчувствую несчастья.
– Но ваш подарок и мои бумаги? – возразил русский. – Как оставить их в руках разбойника?
– Пойдем с нами, и ты получишь новую книгу. Мои друзья и единомышленники соберут все, что известно о караванных тропах, горах, реках и колодцах. Сведут воедино и отдадут тебе, – начал уговаривать слепец.
– Куда я должен пойти и сколько времени займет сбор сведений? – уточнил Федор Андреевич.
– Поедем на Восток, и не позже следующей весны ты получишь новую книгу.
– На восток отсюда британская Индия, – горько усмехнулся Кутергин. – И до следующей весны слишком долго ждать. Осеныо я должен вернуться в Петербург и доложить о результатах экспедиции.
– Не хочешь, – горестно вздохнул старик. – Что же. тогда пусть судьба будет милостива к нам!
Он сложил ладони и молитвенно провел ими по лицу. Капитану стало немного не по себе – словно на него повеяло вдруг могильным холодком, а сердце защемило от предчувствия близкой беды. Вот и шейх предчувствует несчастья, и даже непредсказуемый, лживый, переменчивый, как ветер, Нафтулла уговаривал не ходить в лагерь Мирта. Может быть, желание вернуть шкатулку, книгу и бумаги просто блажь, глупое упрямство и донкихотство? Ведь и так его уже занесло неведомо куда, забросило в сердце диких, неприступных гор, а он по своей воле ищет новых приключений, едва успев вырваться из лап фанатиков. Оставить все как есть, уйти с шейхом и его сыном или дать торговцу еше один камень и попросить вывести к русским фортам?
А главарь диких разбойников, именующих себя вольными всадниками, будет торжествовать победу над русским офицером? Сколько простых российских мужиков, одетых в солдатские рубахи, заплатят своими жизнями за то, что капитан Генерального штаба Федор Андреевич Кутергин спасовал и не привез сведений о пустынях и колодцах, о бродах и переправах, караванных тропах и перевалах?! Петр Великий говорил: «Офицеры суть солдатам, яко отцы детям!» Какой же из Кугергина отеп, если он предаст детей своих, оставив их слепыми, без карт? Понадеяться на других, бежать, спасая шкуру? Достойно ли такое офицера русской армии?
– Наверное, я не вправе втягивать вас в свои дела, – сказал капитан. – У меня с Миртом особые счеты, а вы уходите! Без Али-Резы вы, уважаемый Мансур-Халим, абсолютно беззащитны.
– Ты не сможешь один, – возразил молодой шейх, но Федор Андреевич не дал ему договорить:
– Смогу! Желтый человек охотится за вами, поэтому уходите!
– Мы не можем без конца злоупотреблять твоим благородством и просто обязаны помочь, как ты помогал нам. – Слепой шейх погладил ладонью длинную седую бороду. – Но в твоих словах скрыто зерно мудрости. Если ты решил отказаться от нашей помощи, пусть свершится угодное Аллаху!
Обернувшись, Кутергин увидел рядом Нафтуллу: склонив голову набок, он с интересом прислушивался к разговору. Заметив устремленный на него взгляд капитана, торговец быстро выставил перед собой ладони, словно желая отмести все подозрения:
– Мне неинтересны ваши дела! Просто пора перекусить. И еше я хотел бы узнать, когда вы намереваетесь отправиться дальше? Нельзя торчать здесь до скончани века!
– Они уходят. – Федор Андреевич показал на слепца и его сына. – Я остаюсь. Можешь дать им лошадь?
– Считай, ты купил ее, – засмеялся торговец.
– Получишь еше один камень, как только выведешь к русским пограничным фортам, – пообещал капитан. – Жди здесь до рассвета, а потом в путь.
– Хорошо, – согласился Нафтулла. – А если ты не вернешься?..
На прощание слепой шейх обнял Федора Андреевича и молча прижал к груди. Потом капитана обнял Али-Реза. Вскочив в седло, он помог отцу сесть впереди себя и хлестнул лошадь плетью. Глядя им вслед, Кутергин подумал: опять он остался с изворотливым Нафтуллой, хотя предпочел бы общество Мансур-Халима и его сына. Куда сейчас поскакал их конь? Туда, где за перевалами раскинулась сказочная и загадочная Индия? В каких городах или селениях ждут слепого шейха и его сына? Увидится ли он с ними еще когда-нибудь?
Капитан обернулся. Нафтулла привалился спиной к нагретому солнцем камню и мирно дремал. Рядом позванивали стременами стреноженные лошади. В ущелье уже сгустились вечерние тени; костры в лагере вольных всадников Мирта казались яркими огненными точками. Предзакатное солнце окрасило снежные вершины в алый цвет, словно облив их горячей, еше дымящейся кровью. Федор Андреевич перекрестился и начал спускаться в ущелье по крутой каменистой тропке. Из-под ног с легким шуршанием осыпались мелкие камушки п. подпрыгивая, летели вниз. Из щелей в каменных глыбах кое-где торчали пучки жесткой травы. Цепляясь за них руками, чтобы удержать равновесие, Кутергин терялся в догадках: почему Мирт не выставил караул на перевале, с которого его лагерь виден как на ладони? Основной закон войны и горах – занять господствующие высоты, чего разбойники не сделали. Может быть, они привыкли к пустынным равнинам и не знают, как обезопасить себя в горах? Как бы там ни было, отсутствие караула на перевале облегчало задачу.
Спустившись, капитан привязал к веткам куста полоску светлой материи, выпрошенной у торговца: возвращаться придется в темноте, и светлая тряпка послужит ориентиром, поможет найти тропочку наверх. Дай-то Бог вернуться!
Некоторое время Федор Андреевич шел почти не таясь, но когда до него стали доноситься запахи дыма костров, начал двигаться с осторожностью, низко пригибаясь к земле. Постоянно приходилось лавировать меж нагромождений камней или обходить осыпи, шершавыми языками врезавшиеся в ущелье. Небо над головой становилось все темнее, и вскоре зажглись первые звезды, казавшиеся маленькими колючими льдинками, рассыпанными на черном бархате. Луна еще не взошла, или ее свет просто не достигал дна ущелья.
Преодолев еще десятка два саженей, капитан лег и прислушался. Неподалеку шумела вода – скакал по камням горный ручей, берущий начало у края ледников. Изредка доносились отдельные громкие возгласы вольных всадников, ржание лошадей и стук топора – наверное, рубили мясо на ужин или валежник для костра, чтобы всю ночь поддерживать огонь: после захода солнца заметно похолодало. Кроме того, пламя костра отпугивало хищников, рыскавших поблизости в поисках добычи. Эти обычные звуки не вызывали никакой тревоги. Кутергин зажал в зубах кинжал и тихо пополз вперед.
Первого часового он обнаружил благодаря слабому отблеску света на стволе винтовки – разбойник спрятался за камнями, как в маленьком редуте, а ружье выставил наружу, чтобы при первой же опасности немедленно открыть стрельбу. Искушение завладеть его оружием было велико, но Федор Андреевич заставил себя отказаться от рискованной затеи: просто так азиат с ружьем не расстанется, значит, придется его убить. Вдруг не обойдется без шума? Не хотелось и зря проливать чужую кровь. Поэтому он забрал в сторону и ужом проскользнул мимо.
Второй часовой, охранявший лагерь, расположился примерно в трех десятках шагов позади первого, но устроился не внизу, а залез в расщелину огромной скалы, козырьком нависшей над ущельем. Кутергин мысленно похвалил себя, что не стал связываться с первым разбойником: тот мог успеть спустить курок или крикнуть, и тогда другой часовой поднял бы весь лагерь на ноги. Ладно, теперь нужно как-то обойти и второго! Но вдруг еще через десяток шагов наткнешься на третьего охранника?
Обойти второго часового оказалось непросто– капитан потратил почти полчаса, но так ничего и не придумал. Забраться выше азиата нет возможности и сделать крюк нельзя – ущелье в этом месте сильно сужалось. Как ни вертись, оставалось одно: ползти под носом, вернее, под самыми ногами уютно устроившегося в расщелине разбойника. Медленно, боясь сдвинуть с места хоть один камень, Кутергин подобрался к подножию скалы. Перевел дух и так же медленно пополз дальше, каждую секунду ожидая гортанного окрика или выстрела в спину. Разбойник сидел саженях в полутора от земли и мог услышать даже слабый шорох. Федор Андреевич почти зримо представлял себе, как по-звериному настораживается охранник, как его грязная рука тянется к оружию и палец взводит курок…
