Текст книги "Когда я была тобой (СИ)"
Автор книги: Василиса Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Глава 31
Судорожно набрав номер, Дима трясущейся рукой прижимал телефон к уху. Наконец, услышав долгожданное «алло», торопливо, не давая собеседнику опомниться, он начал излагать неожиданную и не на шутку встревожившую его проблему:
– Сергей, извини, что поздно, но дело срочное. Я просто не знал, к кому ещё обратиться. А ты сказал звонить, если что. И сегодня произошло нечто…невообразимое. Я ничего не понимаю!
– Так-так-так! Тихо! Возьми себя в руки и внятно объясни, что случилось, – строгим тоном сказал Сергей.
– Тоня, она…не знаю, как сказать… Она сошла с ума! Она говорит, что она – это её погибшая сестра. Она назвала себя Верой! И чуть не выпрыгнула из окна! – запинаясь, тараторил Дмитрий. – Она сумасшедшая? У неё раздвоение личности? Или как это называется?
– Дим, успокойся. Давай диагнозы я буду ставить. В каком состоянии Тоня была, когда это всё случилось? Она принимала какие-нибудь препараты?
– Она была в истерике. Насчёт препаратов не могу сказать. – Дима заметно нервничал.
– Так. Дай ей сейчас какое-нибудь успокоительное – что у вас есть из простого, а завтра я приеду с утра и осмотрю её. И там уже будем решать, что и как. А ты не накручивай себя раньше времени. Тоже не помешает успокоительного глотнуть. Это должно быть проявление сильного стресса, а ты уже Тоню в психи записал. Без обследования по телефону невозможно ничего определить. Не оставляй её одну, на всякий случай.
– Спасибо, Серёж, я в долгу у тебя. Только чтобы никто…
– Никто ничего никогда. Об этом даже не беспокойся. Иди, отдыхай. До завтра.
– Спасибо огромное, ты не представляешь…
– Иди уже спи! Потом будешь благодарить. – Сергей положил трубку.
Дмитрий взволнованно приоткрыл дверь спальни со стаканом воды и успокоительным в руках. Тоня спала, всё ещё изредка всхлипывая. Дима, быстро проглотив несколько таблеток и залпом выпив воду, осторожно, опасаясь разбудить жену, лёг на другую половину кровати. Он старался не прикасаться к Тоне, в страхе снова спровоцировать необъяснимые и неподдающиеся логике действия с её стороны. Вообще всё поведение Тони в последнее время не имело абсолютно никакого логического объяснения, и Дима надеялся, что завтра всё встанет на свои места.
Глава 32
Утром, после беседы с Антониной, осмотрев её и проведя необходимые тесты, Сергей вошёл в кабинет Дмитрия и озадаченно посмотрел на него. Этот взгляд не сулил ничего хорошего.
– Есть подозрения на расстройство идентичности у твоей жены. Пока это только мои подозрения. – Серьёзно нахмурив брови, сказал психотерапевт.
– Серёга, не грузи меня медицинскими терминами, скажи по-русски – что с Тоней? – Дмитрий испуганно посмотрел на собеседника.
– По-русски – она не в себе. Она считает себя другим человеком. Она верит в то, что является на самом деле своей погибшей сестрой. Тоня искренне думает, что она – Вера, – объяснил Сергей. – Кроме того, у неё налицо потеря памяти – Антонина не помнит большой отрезок из своей жизни, связанный с тобой: как вы встретились, поженились, переехали в этот дом, как родилась Соня – всё это стёрто из памяти. Но и как Вера она не помнит примерно тот же отрезок времени. Она не смогла сказать, когда устроилась на работу, у неё не получилось вспомнить ни одной своей статьи.
– Если честно, я ничего не понял из того, что ты сказал. Она сумасшедшая или нет? – Дмитрий взволнованно ходил из угла в угол. – У Тони психическое расстройство?
– Я не уверен окончательно, для этого необходимы дополнительные исследования. То, что происходит с Антониной – очень редкое явление, в моей практике такого ещё не было. И пока вообще рано говорить об оформленном диагнозе. – Спокойным тоном ответил Сергей.
– Но это лечится? Тоне придётся в психушку лечь?
– Пока не будем предпринимать поспешных шагов. Одними медикаментами это не лечится – это в случае подтверждения диагноза.
– Я не понял ничего.
– Так. Объясняю на пальцах: у Тони подозрение на раздвоение личности, но пока это мои догадки. В психушку её пока тоже никто класть не собирается. И лечить таблетками, кроме антидепрессантов, мы Тоню прямо сейчас не начнём. Для начала избавим твою жену от стресса, для этого съездите куда-нибудь отдохнуть всей семьёй на недельку. Лучше туда, где она испытывала положительные эмоции – возможно память частично начнёт восстанавливаться. Общайся с ней больше, выводи на разговоры. Соню обязательно возьмите, как я понял, она единственная, с кем Тоня бывает самой собой. А потом отправишь жену ко мне, и я буду с ней основательно работать, и всё прояснять с вероятными диагнозами. Теперь понял? – Сергей внимательно посмотрел в Димины глаза.
– Теперь понял. – Не зная, как реагировать на обрушившийся поток информации, ответил Дмитрий. – Откуда это всё могло взяться?
– Причин может быть много. Вот приедете с отдыха, Тоня успокоится, и будем их искать.
– А сколько времени это может занять? Имею в виду лечение?
– Пока ни о чём не могу точно сказать, будет диагноз – будет и лечение. Главное на текущий момент покончить со стрессом и его последствиями. И обязательно, слышишь – обязательно Тоня должна прийти ко мне на приём.
– Хорошо, спасибо, Серёж. Постараюсь её уговорить, пока, правда, не знаю, как.
Дмитрий с благодарностью и озабоченностью текущим положением дел пожал Сергею руку. Ему до сих пор не верилось в реальность Тониного сумасшествия.
– Ты уж постарайся, иначе, действительно, и до стационара может дойти. И тогда я ни тебе, ни ей не завидую.
Глава 33
– Ты считаешь меня ненормальной? – глядя исподлобья, спросила Вера вошедшего в спальню Дмитрия. Она всё ещё лежала в постели и чувствовала себя полностью обессиленной.
– Нет, с чего ты взяла? – неуверенно произнёс Дима, садясь на край кровати.
– А для чего психиатра мне вызывал? – раздражённо задала вопрос Вера.
– Ну, во-первых, это не психиатр, а психотерапевт, и, кстати, один из лучших. Во-вторых, Сергей мой старый друг. Ну а в-третьих, как бы ты поступила на моём месте после всего произошедшего вчера? – спокойно ответил Дима.
– Зачем ты так со мной?
– У меня не было другого выбора.
– Почему тебе проще считать меня сумасшедшей, чем поверить мне? – не унималась Вера.
– Потому что большего бреда, да еще сопровождавшегося попыткой покончить с собой, я в жизни не слышал!
– Но я сказала правду!
– И легко сможешь это доказать? – Дима пристально посмотрел на жену.
– Я…сейчас… – Вера отчаянно рылась в памяти и мыслях, но ничего не могла придумать, – Но они есть! Они должны быть…
Вера с горечью осознала, что ничего не может предъявить Диме в подтверждение своих слов, словно кто-то прошёлся ластиком по её воспоминаниям. Они всё ещё оставались в голове, но были какими-то нечёткими, расплывчатыми.
– Давай я расскажу, всё как было. С самого начала.
– Зачем? Я всё услышал и понял. Ты не ответила по поводу доказательств.
– Я уверена, что права. И всё. Я знаю, кто я на самом деле. Относись к этому как хочешь. Можешь считать сумасшедшей, можешь вызвать полицию, сдать меня в психушку. – Вера равнодушно смотрела в пустоту.
– И давно ты Вера?
– С рождения, сколько себя помню.
– Ну скажи, где ты училась?
– Ну, это просто: МГГУ имени Шолохова, факультет журналистики, – довольно ответила Вера.
– Нет. Это действительно слишком легко. Об этом вы обе прекрасно знали. – Дмитрий задумался, на ум пришёл эпизод из утреннего разговора с Сергеем. – О чём твоя последняя статья? Название скажи.
Вера напряглась, но ничего не приходило на ум.
– Я не помню. Но это не значит, что я сумасшедшая и ко мне нужно врачей подсылать, – оправдывалась девушка.
– По-твоему, я должен верить тебе, а не человеку с высшим медицинским образованием? Он, в отличие от тебя, смог меня убедить.
– Да ты сам, неужели не видишь, что я не твоя жена?
– В том-то и дело, что не вижу!
– Но я – не Тоня, пойми, наконец. Не знаю, как тебя убедить…
– Господи, Тоня… или Вера… – Дима обнял жену, и на этот раз на удивление она не отталкивала его. – Неважно, как ты себя называешь. Главное – мы вместе, и мы со всем справимся. Вот увидишь. Всё будет хорошо…
– Но это неправильно… – задумчиво произнесла Вера. – Так не должно быть.
– Что именно неправильно?
– То, что ты сейчас обнимаешь меня, сидишь здесь со мной… Ты ведь не меня обнимаешь, а её…
– Боже мой! Тоня, Вера, я уже совсем запутался, кто ты есть. – Дима внимательно заглянул в зелёные Верины глаза. – Пойми, наконец, я обнимаю тебя – женщину, сидящую рядом. И люблю я тебя – ту, которая сейчас вся дрожит, нервно перебирает пальцами покрывало и несёт полную чушь. И рядом я хочу быть – с тобой, кем бы ты себя не считала, и как бы ты себя не называла.
Дима нежно поцеловал Веру в губы, и ей почему-то совсем больше не хотелось сопротивляться собственным чувствам, что-то объяснять и доказывать. Ей было хорошо рядом с Димой, ей были приятны его объятия и поцелуи. В Вериной душе загорались маленькие искорки блаженства, и так не хотелось расставаться с этим ощущением. Девушка осознала, что любит этого мужчину всем сердцем, и готова сделать всё для его счастья. И если ему так же хорошо с ней, то Вера готова переступить через свои страхи и сомнения. Ведь Тони больше нет. Возможно, когда-нибудь сестра поймёт и простит, она должна понять…
Глава 34
Вера полной грудью вдохнула свежий морозный воздух, и не успела открыть глаза, как ей прямо в ухо прилетел увесистый снежный комок. Дима весело рассмеялся и обнял дочь за плечи.
– Папа! Ты попал! – радостно запрыгала Соня.
Вера с наигранной обидой посмотрела на мужа и дочь.
– Ах так! – она скатала небольшой снежок и со всей силы запустила им в Дмитрия. – Получайте!
Дима успел увернуться, потом подбежал к Вере и повалил её в сугроб. Маленькая Соня с разбегу прыгнула на эту кучу-малу, и раздался общий громкий заливистый смех.
Они хохотали, толкались, барахтались в снегу, и это доставляло огромное удовольствие. Все печали и заботы остались в душном, сером городе, а здесь вдали от надоевшей суеты их души и тела отдыхали. Они снова были семьёй, и хотели стать счастливыми.
Дима снял небольшой загородный домик на несколько дней, чтобы по совету Сергея провести время с женой и дочерью. И здесь кипела совсем другая жизнь, свободная от взаимных упрёков и необоснованных страхов. В этом новом мире всё было простым и понятным. Тоня больше не пряталась от Димы, благодарно принимая его знаки внимания, они наконец-то по долгу говорили обо всём на свете, вместе жарили на огне мясо и овощи, завтракали, обедали и ужинали за одним столом, читали Софье сказки перед сном, наслаждаясь каждым мгновеньем, проведённым в обществе друг друга. Они больше не сопротивлялись магическому непреодолимому притяжению между их душами и телами, засыпая и просыпаясь вместе, под одним одеялом.
Вера теперь не пыталась вернуться к своему прошлому, она смирилась с тем, что никогда не станет прежней, ведь её новая жизнь нравилась ей куда больше. Вера чувствовала, что Дима и Соня – это её настоящая семья, и ей безумно хотелось всегда быть рядом с ними. Наконец-то её давняя мечта стала реальностью, пусть таким странным и болезненным способом. Вера больше не желала убегать от собственного счастья, ей надоело страдать, плакать и обвинять себя в смерти Тони. Она верила, что сестра простила её за всё, что в том другом измерении за гранью бытия души не умеют злиться, копить обиды и испытывать чувство вины. Наверняка она была бы рада благополучию дорогих ей людей. Намного сложнее Вере было простить саму себя. Девушка отчётливо понимала всю ценность самопрощения, без которого невозможно построить свою дальнейшую жизнь, и ждала, что когда-нибудь наступит этот светлый миг.
Дмитрий тоже заметно успокоился, он видел, что, несмотря на временное помутнение рассудка, Тоня по-прежнему любит его. Возможно, она сочла свои чувства новыми, и поэтому так долго отказывалась и пряталась от них.
Диму всё ещё беспокоил тот факт, что жена считает себя умершей сестрой, но он искренне надеялся на помощь своего давнего друга. А пока он старался обращаться к Антонине, не называя имён, боясь, что сделает хуже или как-то невзначай обидит её.
Поздним вечером Вера и Дима сидели в своём зимнем домике в полумраке, на мягких, небрежно брошенных на деревянный пол, разноцветных подушках. Они тесно прижимались друг к другу, держась за руки, укутанные тёплым пледом. Соня уже давно и безмятежно спала. В углу тихонько потрескивали брошенные в камин поленья. А за окном крупными хлопьями неслышно падал снег. Было необыкновенно приятно и спокойно находиться в этом маленьком уютном мирке, созданном только для них.
Дима украдкой посмотрел на часы, потом озабоченно засуетился, пытаясь что-то отыскать в карманах.
– Что ты делаешь? – непонимающе спросила Вера.
– Подожди секунду, – Дима зажал что-то в кулаке и спрятал руки за спиной.
– Что происходит? – Вера удивлённо улыбнулась.
– Уже одна минута первого. Сегодня пятое декабря. С днём рождения, любимая! – Дима поцеловал жену в губы и протянул маленькую тёмно-синюю бархатную коробочку.
– Дим, спасибо! – растроганная Вера открыла подарок и обомлела: в коробочке лежал золотой кулон на тоненькой цепочке с выгравированной надписью: «Антонина и Вера 05.12.1981», а внутри были фотографии её и сестры – юных, наивных, озаряющих мир белоснежными очаровательными улыбками.
– Спасибо тебе огромное! – Вера крепко обняла Диму и на её глаза навернулись слёзы. – Это самый лучший подарок на свете! Спасибо, это очень важно для меня…
– Здесь есть ещё кое-что, – Дима открыл кулон с другой стороны.
Там Вера увидела фото улыбающихся Димы и Веры с маленькой Сонечкой на руках, сделанное не так давно во время одного из визитов к Ольге Валерьевне, и необычную надпись: «Наши сердца сплавлены вместе навеки…» Эти слова показались девушке знакомыми, но она не смогла вспомнить, где их могла когда-то услышать или прочитать.
– Дим! Это просто чудо! Ты волшебник! – Вера мокрыми от слёз глазами посмотрела на Диму, едва сдерживая восторг и удивление.
– Это ещё не всё! – обрадованный реакцией жены Дмитрий достал из лежащего рядом кожаного портфеля три билета. – Мы едем в Болгарию на новый год, на горнолыжный курорт… на поезде. Всего два дня туда и два дня обратно, и семь дней освежающего активного отдыха для тебя, меня и Сони. Как ты на это смотришь?
– Замечательно смотрю! – немного замешкавшись от неожиданности, промолвила восхищённая Вера. – Дима, ты – лучший! У меня просто слов нет! Спасибо тебе за всё!
Вера придвинулась к поближе к Дмитрию и, нервно теребя выглядывающие из-под рукавов свитера манжеты его рубашки, произнесла:
– Я не знаю, как… и почему сейчас со мной это всё происходит, и за какие заслуги на меня свалилось это счастье. Я, честно, до сих пор не верю. Может это награда за все мои продолжительные страдания?
Вера обхватила руками Димину шею, нежно поцеловала в губы и, задумчиво глядя в его тёмно-серые глаза, сказала:
– Я не понимаю, откуда ты взялся в моей жизни?
– Я был в ней всегда, просто ты не хотела этого замечать.
– Как я могла быть такой слепой?
– Видимо, что-то не давало тебе быть внимательной.
– Я боюсь, что это всё сон, и он закончится… – Вера ласково провела рукой по колючей Диминой щеке.
– Это не сон, я всегда буду рядом и никогда никуда не исчезну. Обещаю. – Прошептал Дмитрий, обжигая дыханием нежную кожу Вериной шеи.
– Клянись, что не оставишь меня. Я не смогу без тебя жить… – Вера зарылась пальцами в его густые почти чёрные волосы и прикоснулась губами к маленькой родинке на подбородке.
– Клянусь… – слегка охрипшим голосом произнёс Дима, расстёгивая верхние пуговицы Вериной шерстяной кофты.
– Я люблю тебя…
– И я тебя люблю… ты не представляешь, насколько… – Дима с неистовой силой притянул Веру к себе, и из её груди вырвался сдавленный стон. Они были не в силах дальше сдерживать непреодолимую волну нахлынувшего желания. Их губы соединились в жарком, страстном, опьяняющем, отключающем сознание поцелуе.
Глава 35
Всего несколько дней оставалось до долгожданной новогодней семейной поездки. Вера с нетерпением мечтала о наступлении этого момента. Дима уехал в очередную командировку, пообещав вернуться за день до отпуска. И Вера сильно скучала.
У них всё было удивительно хорошо и спокойно, они были счастливой дружной семьёй, проводя всё свободное время вместе. Казалось, им не хватает часов в сутках, чтобы насладиться обществом друг друга.
Дима и Вера старались не вспоминать о прошлом, пытаясь построить свою совместную жизнь заново. И постепенно, кирпичик за кирпичиком у них это начинало получаться. Они с чистого листа писали новую историю своей любви, простив друг другу прежние обиды и ошибки. Им не было больше смысла отталкивать друг друга, сопротивляясь силе глубоких, искренних, взаимных чувств.
Вера смирилась с необходимостью до конца своих дней носить имя сестры, в любом случае, у неё не было другого выхода. Взамен она получила право быть самой собой без всяких препятствий и ограничений. И пусть Дима воспринимал её право, как проявление душевной болезни, Вере этого было пока достаточно. Она знала, что он любит её, возможно, сам пока не понимая, что она – другая, и девушка надеялась, что когда-нибудь он осознает истинную природу своего чувства и поверит ей. А до тех пор она будет позволять Диме любить её и быть любимым ею.
Чтобы облегчить переживания Дмитрия и, возможно, в некоторой степени и свои, Вера согласилась после Новогодних праздников всё-таки посетить психотерапевта. Она много раз спрашивала себя и Диму, изменится ли что-нибудь в их отношениях, если правда вдруг окажется не такой, как он рассчитывает, и, в очередной раз услышав его отрицательный ответ, успокоилась окончательно. Дмитрий говорил, что теперь, после всего пережитого, он ни за что не сможет себе позволить отпустить её, какой бы горькой не оказалась впоследствии истина. И девушка верила его словам.
Соня теперь жила дома, лишь изредка на выходные приезжая погостить к бабушке. Вера очень привязалась к девочке, и много времени проводила со своей названной дочерью, хотя няня Наташа снова вернулась к своей работе после затянувшегося отпуска.
В семье бурно протекала подготовка к грядущему празднику и новогоднему отпуску: Соня с Верой вырезали снежинки, делали своими руками ёлочные игрушки и поздравительные открытки, писали письма деду Морозу, а, так же, покупали подарки и вещи, необходимые для поездки. В ближайшие дни планировали нарядить ёлку. Дом был наполнен атмосферой радости, ожидания торжества и счастливых перемен. Всё шло своим чередом.
Глава 36
– Мам, смотри, красиво? – Соня протянула матери квадратный лист бумаги с несколькими отверстиями.
– Очень красиво! – похвалила девочку Вера. – Просто замечательная снежинка!
Соня задумчиво оглядела своё творение и недовольно хмыкнула.
– Но она какая-то не скруглённая, – малышка насупилась, бросила снежинку на пол и громко потребовала: – Дай другой листочек! Я новую вырежу. Только скругли её!
Вера улыбнулась, свернула лист бумаги и, обрезав острые углы, протянула заготовку Соне. Та, обрадованная таким поворотом, быстро схватила будущую снежинку и начала усердно работать ножницами, отвергая все попытки помочь и подсказать. Потом вдруг, посмотрев на снежинку, вырезанную Верой, девочка швырнула ножницы в сторону.
– У тебя лучше получаются! – обиженно глядя на маму, Соня топнула ножкой.
Вера осторожно подняла ножницы, и, вложив их в маленькую детскую ручку, тихонько прошептала:
– Я уверена, если ты очень постараешься, твои снежинки станут самыми красивыми. Вот смотри, какие ты узоры начала вырезать – я так не умею, – Вера поцеловала малышку в щёчку. – Научишь меня, когда закончишь?
– Конечно, мамочка! – радостно защебетала малышка, и с ещё большим старанием принялась кромсать бумажный круг. Спустя несколько минут детский шедевр был готов.
– Мам, смотри, как получилось! – довольная собой и полученным результатом, воскликнула Сонечка, разворачивая завершённую работу.
– Ух ты! И правда, здорово! – подтвердила успех Вера.
Соня аккуратно положила бумажную снежинку в маленькую стопочку и гордо произнесла:
– Теперь всем хватит!
– Кому чего хватит? – уточнила Вера.
– Ну, мам, это – подарки. Я их в коробочки положу, бантик приклею, и все будут смотреть и радоваться, какая я молодец! – ответила малышка.
– Понятно, – рассмеялась Вера. – Уверена, всё так и будет.
– Вот эта – самая красивая – вам с папой, а эта – бабе, а вот эта – тёте Вере, она чуть-чуть порвалась, – щебетала Сонечка, перебирая подарки.
Девочка до сих пор ничего не знала о случившейся трагедии. Вера с грустью посмотрела на Соню. Малышка искренне считала Веру своей мамой, и та не собиралась переубеждать ребёнка. С сообщением о смерти «тёти» решили пока повременить. Когда-нибудь они обязательно всё ей расскажут, а пока Софье лучше пребывать в счастливом неведении.
– Тетя Вера приедет на праздник? – спросила Соня.
– Нет, малыш, – с грустью в голосе ответила Вера, – У неё не получается. Совсем никак. Твоя… тётя сейчас очень далеко, оттуда сложно приехать…
– А она сказала, что приедет. – Как бы между прочим, расправляя и раскладывая в ряд плоды собственного труда, произнесла Сонечка.
– Когда сказала? – не поняла Вера.
– Вчера сказала, – не обращая внимания на удивлённую мать, Соня продолжала заниматься своим делом.
– Как это вчера?
– Ну, она вчера в гости ко мне приходила. – Сказала малышка, укладывая снежинки в подготовленные коробочки.
– Это тебе сон такой приснился? – Вера ошарашенно посмотрела на девочку.
– Нет. Не сон. Она, правда, приходила.
– Но…
– Антонина Сергеевна! – Веру прервала вошедшая в детскую няня. – Там к Вам мужчина какой-то пришёл. Ждёт внизу.
– Что ещё за мужчина? – сегодня день неожиданностей, решила Вера.
– Не знаю. Высокий, тёмненький. Ждёт Вас в гостиной.
– Хорошо. Пойду посмотрю, что за «высокий, тёмненький». Соня, с Наташей повырезайте пока снежинки, а я скоро вернусь.
Девушка быстро спустилась по лестнице в гостиную и увидела знакомый силуэт. Задумчиво разглядывая стены и потолок комнаты, стоял смуглый кареглазый мужчина с чёрными вьющимися волосами. Это был Сэм – дружок её погибшей сестрёнки.
– Как вы посмели сюда явиться? – пытаясь сдерживать подкатывающее негодование, спросила Вера.
Сэм на секунду опустил глаза и внимательным полным страдания и скорби взглядом посмотрел на собеседницу.
– Простите, пожалуйста. Я не должен был… – путанно начал он, – После того случая на выставке…
– Вам, видно, мало было того случая! – недовольно сказала Вера.
– Нет, Вы не поняли…
– Вам лучше уйти, у меня нет абсолютно никакого желания видеть Вас, и тем более говорить с Вами.
– Прошу, выслушайте меня! Я долго искал Вас, мне нужно было сказать… – пытался донесть свою мысль Сэм.
Но Вере это было неинтересно. Она уже прекрасно поняла, что из себя представляет этот мужчина, лучше ему держаться подальше и от неё, и от её семьи.
– Прощайте, Самюэль. Выход Вы найдёте сами. Прошу Вас забыть сюда дорогу и больше никогда не попадаться мне на глаза! – Вера раздражённо фыркнула, развернулась и зашагала в сторону лестницы.
– Вы были правы, – крикнул вслед уходящей девушке Сэм. – Это я виноват в смерти Веры.
Та замерла на месте от неожиданности. Она почувствовала, будто на неё опрокинули ведро ледяной воды.
– В смерти кого? – медленно оборачиваясь, спросила Вера. – В чьей смерти Вы себя считаете виновным?
– Веры. Вашей сестры. – Сэм с нескрываемой надеждой смотрел на хозяйку дома.
Вера молча села на диван, с трудом пытаясь переварить услышанное. Она не верила собственным ушам. Как всё это следует понимать? То есть, Сэм считает, что в том злополучном самолёте разбилась сама Вера, а не Тоня? Значит, сестра изначально назвалась её именем, и все её песни про сестринскую помощь, про двухнедельный перерыв в ужасной, опостылевшей семейной жизни, про необходимость всё обдумать и принять важные решения были просто гнусной ложью? Все эти слёзы, сопли и мольбы на коленях оказались заранее спланированным спектаклем? Но для чего? С какой целью Антонина надумала вот так нагло, беспардонно, отвратительно лгать единственной родной сестре? Зачем она в первые же минуты знакомства с Сэмом положила на алтарь собственную семью? Неужели этот мужчина стоил подобных жертв?
Тысячи мыслей в Вериной голове закружились в быстром, спутанном, разрывающем мозг хороводе. Она внимательно с ног до головы оглядела мужчину, так беспощадно перевернувшего их с сестрой судьбы, и настороженно произнесла:
– Говорите.
Сэм, нервно потирая руки, опустился в кожаное кресло и неуверенным голосом сказал:
– Спасибо, что согласились выслушать. После того… что произошло на выставке… я понял, что Вы оказались правы. Это полностью моя вина.
– Даже не сомневайтесь в этом! – грубо сказала Вера.
– Я понимаю… – виновато опустив глаза, произнёс Самюэль. – Мы познакомились с Верой в галерее, она писала статью об одном Бразильском художнике, а я хорошо был с ним знаком.
«Замечательно, сестрёнка успевала и по выставкам шастать, когда в семье был полный бардак», – подумала Вера, слушая откровения Сэма.
– Как-то быстро всё закрутилось, – продолжал мужчина, – Мы не поняли сами, как влюбились друг в друга. Это была любовь с первого взгляда. Мы встречались несколько месяцев, и всё было замечательно. Но внезапно Вера решила уйти. Она перестала отвечать на звонки, просто исчезла. Я долго пытался её вернуть, но она не хотела. Однажды я позвонил ей, и она согласилась встретиться. Я объяснил, что всё ещё люблю её, и хочу, чтобы мы были вместе, что для меня всё это очень серьёзно и попросил дать мне последний шанс. Вера согласилась. Мы полетели в Бразилию, знакомиться с моей семьёй. Поначалу всё шло хорошо, родители приняли Веру, она им понравилась, и её саму, казалось, всё устраивало. А спустя неделю она внезапно сказала, что возвращается в Россию. Никакие уговоры не помогали, она всё время плакала. Я просил подождать несколько дней и полететь вместе, но она не захотела. Мы сильно поругались… и я позволил ей уехать одной… Если бы я не отпустил её, если бы уговорил, или попытался понять, а не кричал на неё, всё было бы по-другому. Я не уберёг её… Она доверила мне самое дорогое – свою жизнь, а я…
Боже! Сколько судеб поломала сестра своими необдуманными, бессовестными, непозволительными поступками! Какое количество непоправимой лжи нагородила Тоня, и сама в ней окончательно запуталась, так и не успев выбраться. Что же она натворила, глупая! Верина злость на Тоню за её сумасшедшие, преступные проделки сменилась бесконечным состраданием.
– Она была необыкновенной женщиной, – с тоской в глазах говорил Самюэль, – Таких как Вера я не встречал никогда, и больше уже не встречу. От неё исходил какой-то особенный свет, она была настоящей, очень доброй и с большой душой… Мне её не хватает… Я никогда не смогу простить себе её смерть…
Вера заметила, как по смуглым щекам Сэма покатились слёзы. И ей стало искренне жаль его. Было видно, что этот человек по-настоящему любил её сестру и тяжело переживал гибель Тони. Он явно не догадывался о Тонином обмане, даже не подозревая, что та его просто бессовестно использовала. Вера подумала, что не стоит добивать и так безысходно страдающего Сэма и открывать всю правду о сестре. Пусть в его израненном сердце Тоня навсегда останется светлой, чистой и непорочной.
– Сэм… – с видимым сочувствием в голосе произнесла Вера, – Я ничего этого не знала… Вы… простите, пожалуйста… мою… несдержанность.
– Я на Вас совсем не обижаюсь, что Вы, – спокойно ответил мужчина. – Я прекрасно понимаю, что для Вас значила сестра, и как тяжело терять близкого человека.
Вера облегчённо вздохнула.
– Может хотите чай, или кофе? – с теплотой в голосе спросила она гостя, словно пытаясь загладить свою вину за ту ужасную пощёчину и непростительное поведение на выставке.
– Спасибо. Но не буду злоупотреблять Вашим гостеприимством, – едва улыбнувшись, сказал Сэм. – Я Вам благодарен за возможность объясниться. Для меня это много значит. Мне стало легче после разговора с Вами.
– Для меня, если честно, тоже многое стало открытием, – задумчиво сказала Вера, прокручивая в голове услышанную информацию.
– Ещё раз спасибо. Думаю, мне пора. – Сэм поднялся из кресла и протянул хозяйке дома свою руку.
– И Вам спасибо, – Вера пожала руку Сэму и проводила его к выходу.
