Текст книги "Когда я была тобой (СИ)"

Автор книги: Василиса Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 23

С самого утра Веру трясло от волнения. Она ещё раз мысленно прокрутила в голове свою признательную речь, обращённую к Диме, и тяжело вздохнув, зажмурила глаза.

Ей захотелось красиво уйти из семьи Димы в свою новую, пока непонятную жизнь. Она с трудом представляла, как будет существовать дальше в опустевшем одиноком мире. Вера собрала всё самое необходимое и забронировала комнату в небольшом пансионате соседней области. Её мысли неудержимо унеслись к маленькой Соне. Как же теперь малышка будет жить без мамы? Как девочка справится со страшной трагедией? У Веры всё сжалось внутри до неосязаемых размеров, но нужно было прощаться. Нервно накручивая волосы на палец, она набрала номер свекрови.

– Ольга Валерьевна, здравствуйте. Как у вас дела? – дрожащим голосом спросила девушка.

– Здравствуй, Тоня. У нас всё в порядке. Что-то случилось? – свекровь явно была удивлена её звонку.

– Нет. Просто хотела с Соней поговорить, – тихо произнесла Вера, а про себя подумала: «В последний раз…»

– Мама, привет! – раздался в трубке звонкий детский голосок, и у Веры сердце облилось кровью.

– Привет, моя принцесса. Ты не представляешь, как я тебя люблю, малышка мая. Мама тебя очень любит. – Девушка из последних сил сдерживала подкатившие к горлу слёзы.

– И я тебя люблю. А мы с бабой мультики смотрели, там пингвины прыгали в снег. А ещё баба сказала, что скоро ко мне дед Мороз придёт, и подарит кучу подарков, а ещё мы ёлочку рисовали с шариками… – Вера слушала непрерывное Сонино щебетание, она жадно ловила каждое слово, боясь, что звук маленького голоска вот-вот прекратится.

– Всё, пока! – скороговоркой выкрикнула Сонечка, и умчалась по своим детским делам.

– Она наговорилась, – смеющимся голосом, сказала Ольга Валерьевна. – Когда вы с Димой приедете?

– Не знаю…Я очень тороплюсь, извините… До свидания, Ольга Валерьевна. – Вера положила трубку, и печально посмотрев на телефон добавила: – Прощайте, Ольга Валерьевна.

Надев дорогое, ярко-красное платье до колен с глубоким вырезом на спине, подпоясанное узким лаковым чёрным ремешком, обув высокие кожаные сапоги на шпильке, и накинув коротенькое меховое Тонино манто, Вера уверенной походкой вышла из дома и села в дорогой автомобиль сестры.

По собственному плану, она должна была сделать себе вечернюю причёску, новый маникюр, купить бутылку шампанского и вечером, когда Дима придёт с работы, выпив для храбрости игристого пьянящего напитка во всём ему признаться, потом быстро схватить заранее собранный чемодан и бежать из его дома без оглядки. Что произойдёт с Верой дальше, она пока не думала. Главное, чтобы хватило смелости осуществить задуманное, а там будь что будет.

Глава 24

Дмитрий с нескрываемой надеждой и радостью на лице, воодушевлённый разговором с другом – психотерапевтом, ехал домой. Ему не терпелось обсудить с женой выставку работ её сестры, и посмотреть на её реакцию. Возможно, это единственный шанс заставить Тоню наконец выйти из своего непробиваемого панциря и начать жить дальше. Идея с выставкой – это просто находка! Сергей – гений, он в очередной раз подтвердил свою репутацию лучшего психотерапевта в городе. Тоня обязательно должна оценить Димино предложение, ведь для неё важно всё, что связано с погибшей Верой. А он сам будет всё время рядом и постарается вернуть прежние отношения с женой.

Поворачивая к коттеджу с улыбкой на губах, представляя свою новую жизнь после разговора с Антониной, Дима внезапно резко затормозил. «Вот это ничего себе!» – пронеслось у него в голове. Он увидел усаживающуюся в собственную машину шикарно одетую Тоню. Радость мгновенно сошла с Диминого лица, а глаза налились кровью. Вот так номер! Куда это она так нарядилась? Где же та вечно страдающая и прячущаяся от мира женщина с постоянно красными от слёз глазами? Значит у неё всё-таки другой, а все эти психологические штучки не более чем пустой звук! Подумать только – у Тони другой! Нашла себе, значит, утешение! Вот лживая, лицемерная тварь! Надо же, как ловко она его всё это время водила за нос, прикрываясь смертью сестры. Он изо всех сил ударил ладонями по чёрной коже руля и крепко выругался.

Пересилив желание поехать за Тоней и проследить, куда это она такая наряженная направилась, Дима резко развернул машину в другую сторону и утопил в пол педаль газа.

Поздним вечером, сидя на такой уютной и родной маминой кухне, и допивая третью подряд кружку чая, Дмитрий задумчиво смотрел в одну точку. Он никак не мог поверить увиденному, поверить в то, что Тоня предала его. Как она могла! Интересно, и как давно у неё новые отношения? Значит, в то время, когда Дима пропадал на работе, тяжким трудом добывая благосостояние их семьи, она бегала к любовнику? Видимо, там её лучше утешают, чем дома. Весь этот бесконечно длинный месяц он жалел её, сочувствовал её горю. Пытался хоть как-то помочь и поддержать. Ждал, пока Тоня, настрадавшись в одиночестве, станет прежней. А она крутила хвостом и бегала расфуфыренная неизвестно по каким местам. Боже! Где были его глаза всё это время?

Представив свою хрупкую, нежную, красивую Тоню в объятиях другого мужчины, Дима со всей силы ударил по столу. Эта мысль причиняла невыносимую боль.

– Ну, давай! Разнеси здесь всё! – строго сказала Ольга Валерьевна и, немного смягчившись, погладила сына по голове. – Что происходит, сынок? Ты сегодня сам не свой.

– Ничего, мам, – сдавленным голосом произнёс Дмитрий.

– Это ты кому-нибудь другому рассказывай, – Ольга Валерьевна ухмыльнулась, – Что у тебя стряслось? Ты последнее время не похож на себя, а сегодня вообще меня пугаешь. Я никогда тебя таким не видела, Дима.

– Просто устал, – Дмитрий потёр руками лицо и закрыл глаза.

– От чего ты так устал? – не унималась Ольга Валерьевна.

– Ни от чего, просто устал…

– Дим, я же вижу…

– Я не хочу об этом говорить, мама! – закричал Дима, и резко вскочил из-за стола.

– Хорошо-хорошо, – Ольга Валерьевна испуганно похлопала сына по спине. – Не хочешь – не говори. Иди лучше, приляг, тебе надо выспаться хорошенько. У тебя уже чёрные круги под глазами.

– Не могу. У меня завтра в девять важное совещание по новому контракту, а сам проект договора и копии документов дома.

– И что? С утра пораньше съездишь – заберёшь свои документы. Пойдём, постелю тебе в твоей комнате.

– Нет. Я лучше поеду домой, – никак не соглашался Дмитрий. – Завтра нельзя опаздывать, иностранные инвесторы…

– Я тебя никуда не отпущу в таком состоянии. – Строго сказала Ольга Валерьевна, она взяла сына под руку и повела в бывшую когда-то его комнату. – Инвесторы подождут! А я пока ещё твоя мать! И мои слова должны хоть что-то для тебя значить! Я не только о тебе беспокоюсь!

Женщина расстелила постель, заботливо взбила подушки и с теплотой посмотрела на сына:

– Ложись, отдохни. Никуда твой контракт не денется. Я сама утром разбужу тебя, если хочешь. Подумай о своих жене и дочери. Не дай Бог с тобой что-то случится на дороге в таком состоянии. И речи быть не может о том, чтобы садиться за руль!

– Мам, я не маленький, – неуверенно промолвил Дмитрий.

– Ложись, давай! – слабые попытки сопротивления никак не действовали на Ольгу Валерьевну. Она строго смотрела на сына, как на нашкодившего подростка, и тот сдался:

– Да я уже ложусь, мама… А моей жене будет всё равно, случится со мной что-то или нет… – Дмитрий из последних старался не уснуть.

– Не говори глупостей! Я вижу, как Тоня на тебя смотрит. Это взгляд любящей женщины, уж поверь моему опыту.

– Да уж…любящей…только кого… – Дмитрий погрузился в сон, едва его голова коснулась подушки.

Ольга Валерьевна, как в детстве, поцеловала сына в лоб и вышла, погасив свет. Дмитрий крепко безмятежно спал, не слыша, как разрывается от многочисленных звонков его телефон.

Глава 25

Допивая очередной бокал шампанского, Вера взглянула на часы. Димы до сих пор не было. Он уже давно должен был прийти с работы, но почему-то задерживался. Девушка нервничала всё сильнее с каждой секундой.

Дрожащими руками, Вера набрала номер Димы, но он не отвечал. Вдруг с ним что-то случилось? От этой мысли девушке стало не по себе. Нет. Она бы уже знала, о таких вещах быстро сообщают. А может он уже обо всём догадался, и теперь не хочет ни видеть, ни слышать её? Возможно, он сейчас где-нибудь в одиночестве страдает, оплакивая Тоню? Тяготящая, разрушающая грусть заполнила Верину душу. Она налила шампанского до краёв и сделала большой глоток.

Тогда для чего она затеяла весь этот фарс с причёской и платьем? И правда, для чего? Отхлебнув ещё глоток игристого напитка, девушка внимательно посмотрела на своё отражение в зеркале. Вот она: красивая, ухоженная, сексуальная, и даже шикарная. Вероятно, она могла бы стать чьей-то мечтой. Но только кто она? Та женщина в зеркале? Ведь это не Вера, Вера никогда не была такой. Она бы никогда не нарядилась как последняя дура перед важным разговором, и тем более не напилась бы. Да и какую роль играл весь этот яркий наряд в её попытке открыть истину? Поставить красивую точку? Никому не нужную? Ни ей, ни Диме? Или для неё действительно важно было вот так вырядиться для их, скорее всего, последней с Димой встречи? Неужто Вера задумала остаться в памяти Димы вот такой – красивой? Да он и так, наверняка, надолго бы запомнил её после всего услышанного. Девушка прекрасно понимала, что всё это значит на самом деле. Но до последнего боялась признать правду. Она не осмеливалась даже думать о своих, неожиданно возникших и казавшихся ей преступными, чувствах. И вот сегодня красное платье и яркая помада громко, настойчиво кричали о них.

Изрядно захмелевшая Вера упала на мятно-лиловое покрывало, и закрыла глаза. Мысли о несостоявшемся разговоре с Димой улетели куда-то вдаль. Не было ни сожаления, ни облегчения от осознания упущенной возможности. «Ну и что! – подумала девушка. – Всё к лучшему в этом лучшем из миров». Она медленно закружилась на карусели пьяного, уносящего в неизведанное, сна.

Глава 26

– Дима, проснись, – Ольга Валерьевна, как и обещала, ровно в назначенное время пришла будить сына, – кофе и завтрак уже на столе.

Дмитрий с трудом открыл глаза и сладко потянулся, так уютно и тепло было лежать в своей постели в мамином доме. Кажется, впервые за долгие годы, он даже видел какой-то сон.

– Иду мам, иду.

– Как себя чувствуешь?

– Нормально.

– Выспался?

– Да, мам, давно я так хорошо не высыпался.

– Вот видишь, а ты вчера пытался сопротивляться, – улыбаясь, произнесла Ольга Валерьевна.

– Где уж мне, – ухмыльнулся Дмитрий. – Разве могу я с тобой спорить? Это же заранее обречено на провал.

– И напомни, дорогой, когда я оказывалась неправа? – Ольга Валерьевна строго посмотрела на сына.

– Никогда, о, мудрая женщина. – Дима улыбнулся, обнял мать и поцеловал её в щёку. – Ты всегда права, не понимаю, почему иногда тянет поспорить с тобой. Знаю же, что это бесполезно и бессмысленно.

– Потому что ты – сын своего отца. Тот тоже всегда перечил мне. Видимо, просто из спортивного интереса. Старался показать свою значимость, как главы семьи. Ты точно такой же.

– Это хорошо или плохо?

– У каждого есть право на своё мнение. Разве это плохо? Но нужно уметь прислушиваться к людям, которые прожили чуть дольше, и знают чуть больше. Я ведь только добра тебе желаю.

– Понял, отстал.

– Вижу, тебе и правда, лучше – шутишь. – Ольга Валерьевна взъерошила и без того лохматую шевелюру Дмитрия и подтолкнула его к ванной. – Давай собирайся, завтракай – и беги на свое собрание.

– Уже бегу, мам, не смею сопротивляться твоим указаниям.

– Только вот скажи мне – что у вас с Тоней произошло? Ты вчера меня напугал.

– Давай не будем эту тему поднимать. – Дима изменился в лице.

– Хорошо. – Ольга Валерьевна насторожилась, но не подала виду. – Жду тебя за столом.

Быстро позавтракав в доме матери, Дмитрий спешил домой за документами. Он нервно поглядывал на часы, хотя до запланированного совещания было достаточно времени. Но Дмитрию нужно было успеть переодеться и забрать договор, поэтому каждая минута была на счету.

Он не хотел думать о вчерашнем вечере и о том, чему он стал свидетелем. Дмитрий старательно отгонял мысли о Тониной измене, пытаясь переключить всё внимание на предстоящие переговоры. Это оказалось более трудным делом, чем Дима мог себе представить.

На ходу развязывая галстук и снимая тёмно-синий пиджак из тончайшей шерсти, мужчина рывком открыл дверь спальни и остолбенел от представшей его взору картины: на смятом покрывале в платье и чулках, с растрепавшейся после сна когда-то аккуратно уложенной причёской крепко спала Тоня. Рядом с ней на полу валялись пустая бутылка из-под шампанского и хрустальный бокал, сохранивший оставшиеся недопитыми капельки сладкого алкоголя. Ещё один бокал одиноко стоял на поверхности туалетного столика. Дмитрий не мог понять, что здесь происходило, и что всё это значит. Она ждала его? Это для него она наряжалась? Неужели хотела устроить романтический ужин, сделать, наконец, шаг ему навстречу? Эта догадка повергла мужчину с состояние шока. Кровь прилила к его лицу, и из груди вырвался стон отчаянья. Как он мог такое подумать? Дмитрий крепко отругал себя за мысли об измене Тони. Как он допустил в своем одурманенном ревностью мозге даже упоминание о том, что его любимая жена тешится где-то на стороне, в то время, как на самом деле она страдала от невыносимой боли. Ему захотелось ударить себя. Нет, лучше убить! Вот он – любящий муж – во всей красе! А на самом деле просто безмозглый, ревнивый идиот! Почему он не настоял и не приехал к ней? Он видел её пропущенные вызовы, но не подозревал, что всё на самом деле вот так…Тоня ждала его, готовилась, а он… Лучше бы он не послушал мать, а сел за руль и примчался к жене. Нашлась советчица! Да что же это такое! Почему он как безвольный тюфяк, как самый последний мамочкин сынок, остался там? Выспаться захотелось? Одному Богу известно, что пережила и передумала Тоня, пока ждала его, пока звонила двадцать раз, а он не брал трубку. Да кто он после этого?

Дима долго стоял на пороге комнаты, не в силах отвести взгляд от спящей жены, и, не решаясь войти. Какая же она красивая! И такая беззащитная и хрупкая. Сколько ей всего пришлось пережить за последние месяцы. Ну, почему она отталкивала его? Почему не позволяла помочь пережить эту страшную беду? Дмитрий тяжело вздохнул. Он тихонько приблизился к кровати, с теплотой и болезненной нежностью посмотрел на свернувшуюся клубочком жену. Такая близкая, родная, любимая, самая лучшая – его Тоня. Дмитрий молча любовался спящей женщиной, вслушивался в её размеренное сонное дыхание, боясь разрушить волшебство момента. Тоня была такой трогательной и манящей, что он не смог удержаться, подошёл и осторожно поцеловал её в губы. Тоня на секунду приоткрыла глаза, улыбнулась, и снова провалилась в сон. От её улыбки дрожь прокатилась по Диминому телу.

Не имея возможности дальше сопротивляться жаркой волне внезапно нахлынувших чувств, с жадностью изнемогающего от жажды путника, Дмитрий снова прильнул к мягким Тониным губам. Он ощутил, как она, всё ещё находясь в сонном плену, стала целовать его в ответ. И это был тот самый, горячий, расплавляющий сознание поцелуй, какие Антонина дарила ему в первые годы их совместной жизни. Мысли о работе, о предстоящем важном совещании незаметно покинули Димину голову. Он не понимал, что может опоздать, и это казалось уже неважным. Она снова целовали друг друга, как в первый раз, и только это сейчас имело значение.

Вдруг Тоня открыла глаза и испуганно отскочила от мужа. Она трясущейся рукой прикоснулась к ещё горящим от поцелуя губам, и дрожащим голосом спросила:

– Что ты здесь делаешь? Что я здесь делаю? – девушка с нескрываемым ужасом в глазах огляделась вокруг.

– Ты дома, со мной, – тихо ответил Дмитрий.

– А что вчера было? – Тоня судорожно напряглась, пытаясь вспомнить прошедший вечер, но это ей явно не удавалось.

– Я сам только что пришёл. И то же самое хотел спросить у тебя.

– Не помню…совсем ничего не помню… – задумчиво произнесла Антонина.

– Не удивительно. Ты хоть ела вчера что-нибудь? Или только пила? – Дима посмотрел на валяющуюся около кровати пустую бутылку.

– Не знаю… – Тоня растерянно посмотрела сквозь мужа. Потом внезапно резко вскочила с кровати и закричала: – Боже мой! Тоня, нет! Мне…мне нужно идти…

Девушка стремительно зашагала к выходу, слегка покачиваясь от остатков хмеля в крови. Но Дима остановил её, положив руку на плечо:

– Оставайся, – он взглянул на часы, – Я сейчас уйду. А когда вернусь – нам предстоит серьёзный разговор. Поэтому никуда не уходи сегодня, пожалуйста. Дождись меня!

Он быстро накинул пиджак, схватил портфель с документами и, одарив озадаченную жену строгим и одновременно непонимающим взглядом, скрылся за дверью.

Глава 27

Они целовались! По-настоящему целовались! И ей это не приснилось. Вера постепенно стала осознавать случившееся. Она не понимала, как такое могло произойти. Ей не верилось, что она в реальности целовала мужа своей сестры. Как она могла? Что на неё нашло? Может это под влиянием алкоголя и сна Вера повела себя так непростительно? Да, скорее всего она просто перебрала шампанского, или вообще сошла с ума. Нормальный человек такого не натворит даже в пьяном состоянии. «Тоня, прости, я не хотела», – расстроенным голосом, глядя куда-то в потолок, сказала Вера.

Девушка не понимала, что с ней творится в последние дни. Раньше она так никогда не поступала. Это от Тони легко можно было ожидать пьяных поцелуев с чужим мужчиной, это сестра всегда была взбалмошной, эмоциональной, способной на необъяснимые поступки женщиной. За примерами далеко бежать не надо. Последняя её выходка – красноречивое доказательство временами проявлявшейся Тониной невменяемости. Но Вера не была такой. Да, она иногда поддерживала Тонины сумасшедшие идеи, и даже помогала воплотить их в жизнь. Но ей всегда удавалось сохранять трезвость ума. Всегда, до вчерашнего дня.

После контрастного душа и горячего плотного завтрака, съеденного с огромным аппетитом, Вера лежала в своей комнате и молча разглядывала потолок. В голове её была полная каша, девушка никак не могла собраться с мыслями. Разговор с Димой не состоялся, и теперь он о чём-то собирался с ней побеседовать, но Веру это почему-то совсем не заботило. Не получилось – и не получилось. Ну и ладно. Когда-нибудь в другой раз получится. Что он ей скажет вечером? Наверняка что-то важное. Ну и пусть говорит. А Вера послушает.

С каким-то непривычным для самой себя равнодушием девушка относилась теперь к происходящим в её жизни событиям, словно источник, наполнявший её всё это время разными эмоциями, наконец, иссяк. Она не испытывала больше страданий, вспоминая Тоню, не чувствовала стыда за произошедший утром инцидент, ей не было больно, страшно, обидно, она ни в чём себя не винила и никого не осуждала. По телу разлилось приятное, исцеляющее спокойствие. Впервые за последние месяцы Вера чувствовала себя легко и свободно. «Если во всём этом заслуга алкоголя, – подумала она, – то я готова стать беспробудной пьяницей, лишь бы не возвращаться к прежним переживаниям. Не хочу обратно».

Вечером, после многочасового сна, Вера с тревогой ждала предстоящего разговора с Дмитрием. После окончательно наступившей трезвости ума и тела, все так долго досаждавшие ей ранее чувства и эмоции, заняли свои прежние места в разных уголках Вериной души. Предположения о сути будущего разговора сменяли друг друга, наводя ещё больший хаос в голове девушки. Она не могла отделаться от мыслей о своём не случившемся признании, и снова по нескольку раз подряд повторяла про себя саморазоблачающий монолог. Вера снова чувствовала себя виноватой во всех смертных грехах, к которым добавилось её утреннее «приключение». Ей казалось, что мозг вот-вот взорвётся от неудержимой лавины нахлынувших с новой силой страданий и переживаний. И девушке захотелось забыться, чтобы снова стало так же хорошо и спокойно, как несколько часов назад.

Вера, взволнованно озираясь, и стараясь не попадаться никому на глаза, пробралась в столовую к внушительных размеров бару. «У Тони должно что-то быть», – разглядывая ёмкости с алкоголем, подумала она. Наконец отыскав наполовину пустую бутылку белого вермута и, захватив стакан, девушка на цыпочках осторожно вернулась в свою комнату.

Спустя некоторое время уже изрядно опьяневшая Вера сидела напротив зеркала, и, чокаясь с отражением, громко произносила тосты. «За тебя, Тонька! За твою замечательную семью. За доченьку…она такая лапа у вас получилась… – заплетающимся языком говорила девушка, подливая очередную порцию горячительного напитка в стакан. – А муж у тебя вообще золото. Был бы у меня такой муж, я бы ни в какую Бразилию от него никогда не сбежала…Но, судьба другая…» В коридоре послышались тяжёлые шаги Дмитрия. «Я сейчас с твоим мужиком поговорю, сестра, и вернусь. Ты только никуда не уходи!» – сказала Вера своему отражению, и, еле держась на ногах, побрела в комнату Димы.

Она с силой толкнула дверь руками, молча прошла вперёд со стеклянным взглядом, и уселась на кровать, закинув ногу на ногу.

– Привет! – Вера изо всех сил пыталась казаться трезвой.

– Ну, привет, – Дима внимательно посмотрел на жену. – Ты пьяная что ли?

– Нет. То есть чуть-чуть. – Виновато улыбнулась Вера.

– И что за повод? – строго спросил Дмитрий.

– Да никакого повода…просто плохо мне было…вот здесь… – девушка ударила себя кулаком в грудь, и, пристально глядя в глаза Дмитрия, произнесла: – А теперь легче.

Дима нахмурился, озабоченно вздохнул, и сел напротив жены.

– Давно ты таким способом облегчаешь свои страдания?

– Нет…Сегодня первый раз. Представляешь, помогает.

– Да уж, не сомневаюсь…

– Не смотри на меня, как на алкоголичку. Ты представить не можешь, что я пережила. – Вера опустила глаза, и на её колени упали две горячие капли.

– Ты не давала возможности узнать. – Дима попытался взять жену за руку, но она не позволила этого сделать.

– А зачем? Ты не понимаешь, если бы ты всё знал, то не сидел бы сейчас тут и не говорил со мной. И я бы здесь не сидела…

– О чём это ты? – Дима заметно напрягся.

– Так…ни о чём…

– Тоня, если начала – договаривай!

– А я не хочу сегодня договаривать. Вчера хотела, а сегодня – не хочу!

– У тебя появился другой?

– Что? – Вера громко рассмеялась. – Ты совсем дурак что ли? Господи, ну придумал же – другой.

Дима облегчённо вздохнул, но потом с тревожной задумчивостью посмотрел в Верины глаза.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – обхватив руками голову, произнёс он. – Почему ты меня всё время избегаешь? Почему отказываешься от помощи? Вижу, ведь, что тебе плохо. Но ты…но ты как стеной отгородилась от меня.

– Да потому что… – Вера отвернулась. – Мне, наверное, лучше уйти, я не хочу об этом говорить. Зря я сюда пришла.

– Подожди. Я кое-что хотел сказать. Это касается Веры.

Вера изумлённо округлила глаза.

– В смысле – Веры? А что с Верой? – испуганно пробормотала она, быстро моргая.

– Я хотел предложить тебе организовать выставку Вериных картин.

– Как выставку? – удивилась немного протрезвевшая Вера.

– Я уже созвонился со знакомыми, они предоставят зал в аренду, – не обращая внимания на шокированную его заявлением жену, продолжал Дима. – Пока ориентировочно на второе декабря.

– Но…будет два месяца со дня…

– Вот и устроим выставку в память о Вере. Ты сможешь этим заняться?

– Дим, ты серьёзно? – на пьяные Верины глаза навернулись слёзы.

– Серьёзнее не бывает.

– Нет. Ты меня не разыгрываешь? На самом деле будет выставка… работ… Веры? Честно? – недоверчиво переспросила девушка.

– Почему ты думаешь, что я буду шутить такими вещами? – Дмитрий улыбнулся.

– Дим! Спасибо! – Вера крепко обняла мужа сестры за шею. – Ты не представляешь, как это важно для меня! Выставка, посвящённая сестрёнке, да ещё и в такой день…Спасибо!

Девушка благодарно поцеловала Диму в щёку и, качаясь, пошла к выходу.

– Ты не останешься? – Дмитрий с надеждой посмотрел на жену.

– Нет. Извини, не могу… Не имею права… – улыбнувшись, Вера закрыла за собой дверь.