Текст книги "Чужестранка (СИ)"

Автор книги: Васёва Ксения

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Наверное, в день, когда разбилась последняя спасительная иллюзия, детство и закончилось.

– Ладно! – Кастель примирительно поднял вверх руки: – Вы разберётесь, рано или поздно. Но лучше не затягивай с визитом к отцу. Кстати, через неделю состоится королевский турнир – присоединяйся, развеешься!

Турнира мне ещё не хватало.

– С завтрашнего дня я перебираюсь в академию, – ответил, – на год. Беру под кураторство первый курс.

– Академия? – Брови Кастеля взлетели вверх. – Решил штурмовать библиотеку, значит. Но зачем тебе кураторство?..

– Элей предложил, я согласился. Попробую себя в новом амплуа, раз уж вы с отцом категорически против моих поездок.

...Он был в ярости, когда узнал. Но полгода назад мне необходимо было уехать. Прежде всего, чтобы разобраться в себе. Не только мне – и ей тоже.

Собственно, жизнь всё расставила по местам. Сейчас я бы с удовольствием исчез вновь. Надолго. Однако не стоит испытывать терпение отца. Любой бунт без должных рамок превращается в хаос. Если ему угодно, я останусь в столице.

Элей предложил... лучший выход из ситуации. К тому же, у нас объявились работорговцы. Мало того, работорговцы, претендующие на интересную мне чужестранку.

– Каст, есть ещё одна новость, – очнулся я, потирая лицо, – в службе Сорре, похоже, завелись крысы.

Первый советник соображал не больше пары секунд.

– Мигранты?

– Хуже, – припечатал, – наши. Отлавливают красивых девочек из приезжих и продают на торгах. Где, когда, за сколько – пока не в курсе. Утром отправил Фила проследить за эр-хатонкой, думал, воровка, но... её поймал страж из службы мигрантов. Фил в красках расписал его разговор с подельником относительно девочки.

Пренебрежительный тон удался – Кастель не заметил моей маленькой лжи. Или сделал вид, что не заметил. Хотя новость затмевала любую возможную интрижку.

– Хорошая схема, – наконец подытожил он, – ловкая и удобная, а с учётом "любовью" к эр-хатонцам в народе – беспроигрышная. Сам займёшься? Правда, это не совсем наш профиль...

Поправка – не его профиль. Я со смешком указал на свой лоб. По-мальчишечьи глупая бравада, но куда деваться. Кастель ребус разгадал и направился к столу.

– Держи, – мне потянули традиционную для особого отдела бумагу по широким полномочиям, подписанную резкой и ветвистой монограммой "КЛ". Кастель де Лакруа. – В помощь тебе Ланц и Айра, как обычно. Если нужны будут дополнительные силы...

– Не переживай, Каст, я не скромный. Спасибо! – улыбнулся, отсалютовав ему свитком.*  *  *

День уже клонился к закату, когда мальчишка-лакей передал мне ещё одно письмо. Прочитав, я с болезненным наслаждением смял его в пальцах и бросил в камин. Огонь всполохами танцевал на портрете, упрятанном в стеклянную рамку.

Я не убирал портрет, а слуги не трогали настолько личную вещь.

...Зачем ты меня пожалела?.. Зачем пришла ко мне в покои, если знала, что любишь другого?..

Сбросив отцовский амулет, собрал волосы в куцый хвостик и вызвал камердинера.*  *  *

– Привет! – тихий шёпот под шум цикад. Я бы не расслышал, если бы однажды, раз и навсегда, не привык к её голосу. Закрыл слипающиеся от усталости глаза и прислонился головой к дереву. Но от запаха – сладковато-цветочного, нежного, девичьего, это не спасало. Ещё год назад её запах хозяйничал в моей спальне. Выводил из транса и подавленности. Дарил желание бороться.

Вчера она вышла замуж.

– У тебя есть пять минут – потом у меня встреча с отцом и работа. Говори, Хелен, не тяни.

– Прости меня, Тео.

Собственно, а чего я ожидал?.. Что её заставили? Принудили? Или, может, отец заплатил Хелен, чтобы отказалась от ущербного возлюбленного?..

За такую выходку ему бы прилетело даже не от меня – от злющей Эстель. Хелен входила в её близкий круг.

– Прощаю, – не открывая глаза, бросил я, и развернулся к дорожке. – Если это всё, то мне пора.

– Тео, подожди! – Тонкие нежные пальцы легли на моё плечо. Я не услышал, как она подошла и вздрогнул. В свете догорающего заката сверкнуло обручальное кольцо, золотой ободок с изумрудом. Традиционно кольцо подбиралось под невесту – жених обращался к дневной ведьме, а уже она, по каким-то своим ритуалам, советовала ему металл и камень.

Изумруд и золото... пожалуй, это действительно было для Хелен.

Обернувшись, я снял руку со своего плеча и бросил тяжёлый взгляд на кольцо. Спохватившись, Хелен отпрянула.

– Что тебе надо, радость моя?! Проблем?! Я, кажется, пообещал, что не буду трогать ни тебя, ни твоего мужа. Всё, Хелен. Живи спокойно! Зачем ко мне приходить?!

Она стушевалась, обхватив себя ладонями. Когда-то давно её представили ко двору толстой нескладной девицей. Дочь хозяина Луанского домена, баронессу Хелен выбрали кандидаткой в невесты принцу. Она не отличалась внешностью сказочной феи, но была заметно добрее и умнее многих девушек со смотрин.

Этим и зацепила.

Мне хотелось дружить с ней, но дружбы не случилось. Я попался как зелёный дурак, взятый на "слабо", в омут прекрасных глаз леди. Как бы я не сопротивлялся, с кем бы не утешался – она постоянно преследовала меня. Хуже всего было осознание, что Хелен не для дворца. Я не мог загнать её в рамки своего мира. Вернее, попытался, но в итоге только обидел девушку. Мы заключили отложенную на год помолвку – и она уехала из дворца вместе со своим телохранителем, рядом с которым урчала, как довольная кошка.

Когда меня прокляли, Хелен вернулась в столицу следом. Да, не оставила, и да – благодаря её поддержке я не повесился на ближайшей люстре. Именно по этой причине леди сошло с рук и замужество, и предательство.

Но тьма забери, что тебе ещё надо от меня?!

– Я хотела объясниться, – выдавила девушка, – полгода – большой срок.

– Да ну? – не выдержал. Она не ждала, что я буду таким раздражённым и грубым – это ясно читалось в заблестевших глазах. Но увы, в моей душе что-то сломалось. Перегорело. Закрылось к ведьминской матери от всех!..

Я привык внушать Хелен уверенность в своих силах. Девушка, когда переступившая через ворота дворца, исчезла. Она стала женщиной – той, мимо которой невозможно пройти, не свернув головы – мягкой, стройной, с нежными изгибами. Не повинуясь моде от новой королевы, она оставила длинные шоколадные локоны, которые я любил перебирать ночью. У неё была приятная улыбка, негромкий голос и удивительная для леди тяга к механическим новинкам. Я хотел её круглосуточно, но...

Хелен любила не меня, несмотря на слова и признания.

– Полгода, – повторил я и ухмыльнулся, – а мне доложили, что ты прыгнула в чужую постель через неделю после отъезда. Знаешь, я даже Эстель зауважал – в отличие от тебя, она честно ждёт отца по три-четыре месяца. Ау, Хелен! Ты жила со мной больше двух лет, неужели не выучила, что в дворце я контролирую каждый метр?! Хоть бы встречу назначила в другом месте! А так уж извини, мне сразу сообшили с кем ты, и в каких позах трахалась. Чесалось, видно, сильно?!

– Прекрати! Если я виновата, это не значит, что со мной можно разговаривать...

Мы выпустили зубки. Как мило. Я резко сцапал её за талию и притянул к себе. Втянул запах, по которому сходил с ума... в последний раз.

– Можно, радость моя, можно. Ты предала меня и выставила идиотом. Наверное, рассчитывала на слёзы и "давай останемся друзьями"?.. Не останемся. Надеюсь, у тебя и твоего мужа хватит ума не появляться больше во дворце?.. Всё, Хелен. Ты сделала свой выбор.

Оттолкнув её, я направился к выходу из сада. Лишь у ограды повернул голову. Хелен сидела у моего дерева, закрыв лицо руками, и ревела. По-настоящему ревела, плакать для вида она не умела. Сердце сжалось, что самому впору зарыдать. Но "возвращаться – плохая примета", как однажды пропела мачеха. Я запомнил.

К слову, легка на помине.

Мы с Эстель никогда не раскланивались. У нас вообще были максимально странные отношения.

– Молодец, – хмыкнула она, стреляя подведёнными кошачьими глазами, – растёшь. И оборвал, и отпустил.

Меня что, похвалили?..

– Пойдём, – мачеха пристроилась рядом, подцепив меня под локоть, – Диана утешит. У неё под беременность обострение доброты и сострадания.

Ну мать. Как я мог забыть про подружек?! Наверняка ведь ошивались рядом и слушали. Две ведьмы, жена отца Эстель, и жена Макса, моего названного брата, Диана, познакомились на конкурсе невест и вместе с Хелен образовали неразлучную троицу. Условно, конечно, неразлучную, но для дворца и такая честная дружба – нонсенс.

– Ты осуждаешь меня?

– Я?.. – изумилась мачеха: – С чего вдруг?.. Мы с Дианой настаивали, чтобы Хелен дождалась тебя и объяснилась по-человечески, но она испугалась. Ты же знаешь её, тот ещё норный зверёк.

– И что она хотела сейчас?

Мачеха со вздохом убрала с лица светлые до платины волосы и ответила:

– Совесть успокаивает. Загнала себя в тупик и мучается. Ничего, перемелется. Но Тео, чем дальше, тем больше я удивляюсь тебе. Очень благородно по отношению к поступку Хелен.

– Полагаешь, стоило отрубить её мужу голову, заспиртовать и поставить в её покоях?!

Взгляд Эстель приобрёл крайнюю задумчивость.

– Это определённо плагиат, не повторяйся.

Да уж. Я точно оказался неповторимым – второго такого "прощателя" нужно поискать. Только, тьма подери, не легче!

– Как отец, как Ари? – спросил невпопад. Хватит с меня Хелен на сегодня. Даже хорошо, что Эстель отвлекла – оборачивался бы до последнего.

Мачеха мгновенно разулыбалась, зато моё настроение поползло вниз. Отец и Ари – её семья. Семья, которую она любила, за которую готова была убивать – и это покрывало многие недостатки Эстель.

Но семья отца не была моей семьёй.

– Отец как обычно гневается, а Ари с утра ждёт, что ты зайдёшь в гости. У неё готовы новости и стихи специально для тебя. Не разочаруй малышку, братец!

– Разочаровывать – моё профессиональное умение, – мрачно выдал я. Зачем, называется?! Эстель же просто пошутила.

– Глупости, – отрезала мачеха, – ты сам возводишь стену. Иногда можно попросить и получить помощь, а не закрываться от мира. Перед отъездом ты сказал, что я плесень, и меня невозможно вывести из дворца – так давай я побуду плесенью, разрушающей твоё убежище?..

Смутился. Эстель пыталась помирить меня с отцом полгода назад – и со злости я наговорил ей всяких "приятностей". Говорил ей, а мыслями был с другими.

– Я сожалею, извини. Ты вовсе не плесень.

– Ой, как будто я расстроилась! – отмахнулась она: – С удовольствием вывелась бы, если бы не семья. Три наглых рыжих. Куда от вас деться?..

– А кто третий? – удивился я. Мачеха покрутила пальцем у виска, не успев ответить. Мы пришли. У входа в кабинет стоял, картинно облокотившись на стену, отец.

...Естественно, мы не нашли обший язык. Ничего нового. Но в разгар спора в воздухе замерцал Фил – и не заметив отца, громко пророкотал:

– Полундра, Тео! Не поверишь, куда мы встряли!

Глава 5. Что водится на чердаках?..

Агата

Я сбежала от лорда, стоило только ветру ударить в окно и надуть шторы. Шанс! Когда Тео скрылся за дверью, не разумывая, забралась на водосточную трубу и спустилась вниз. Шумная центральная улица позволила легко смешаться с толпой – никакой опытный следопыт не разберётся, куда делась беглянка. Перед глазами замелькали ярмарочные палатки, зелёные сады, лазурное небо в оконных витражах. Всё мимо! Удивлённые взгляды прохожих, недовольные возгласы конников – мир превратился в мешанину из красок и запахов. Наверное, впервые я позволила интуиции и своему носу вывести меня к дому – и через пару кварталов уже сидела на скамейке перед общежитием архивариусов.

Зачем?!

Я нервно рассмеялась. Сейчас, в прохладной тени клёна, мой побег отдавал крайним идиотизмом. Тео вытащил меня из камеры, защитил от Поля – я вполне могла довериться ему. Пальцы потянулись к обручу на голове... которого, конечно, не было. Скорее всего, я потеряла его в камере, или ушлый страж прихватил в качестве компенсации.

Мой обруч. Моя память о родине и отце.

Это ложь, Агата. Ты никому и никогда больше не сможешь доверять.

Жалеть о побеге было уже поздно. Значит, настало время сжигать мосты. Я утешала себя тем, что ничего страшного не произошло, что через год-два я обязательно вернусь в Силвейн. Не думаю, что наглая эр-хатонка надолго задержится в голове лорда. В провинции мне будет даже легче! Цены ниже, миграционные службы – только в столицах доменов, а работа всегда найдётся. Нужно разве что шумовых зелий купить, и какое-нибудь оружие. Всё-таки одинокая девушка – тот ещё магнит для неприятностей.

План побега был расписан до мелочей – я разрабатывала его не один год. На чердаке, под матрасом, лежали деньги – ровно на билет до соседнего домена и моё месячное содержание. На всякий случай, по столичным меркам – цен в провинции я не знала. В ящике стола хранилось расписание поездов, актуальное на этот год. Ближайший нужный экспресс уходил за час до полуночи.

Едва ли лорд знал, где я живу, но поторопиться всё равно стоило.

Каморка смотрительницы, суровой мадам Белинды, в обеденный час пустовала. Я проскользнула мимо стеклянных окон, не веря своей удаче. Мелочь, а приятно. Мадам Белинда любила докапываться до мелочей. Почему не на работе?.. Зачем домой идёшь?.. Куда пошла так поздно?.. Мне, как молодой иностранке, ее внимания хватало с лихвой. Порой я не выдерживала и "ломалась" в понимании хонорайнского языка. В такие моменты старушка с бурчанием, но отставала – мол, что с ущербной возьмёшь?..

Ох, вот бы взять и повернуть время вспять! С удовольствием бы выслушала и недовольство мадам Белинды, и словесные помои от мадам Луи, лишь бы не уходить.

Но выбора нет.

Устраивать долгие сборы не было смысла. Я наскоро расчесала волосы и смыла кровь с разодранной щеки. Достала коробочку с зельями от Касси – подруга исправно снабжала меня новыми образцами. Экспериментальными, естественно. Последний по эффекту превзошёл все ожидания – кожа разгладилась и заблестела, сделав след от удара почти незаметным. Я переоделась в плотное чёрное платье, из молодой девушки разом превратившись в послушницу Хранителя. Свою гриву собрала в аккуратный пучок, убрала под сеточку и сверху надела капор из тонкой льняной ткани. Несколько раз обернула его вокруг шеи – этакая странствующая паломница с приграничных земель (ну не хонорайнский у меня разрез глаз).

В дорожную сумку я сложила сменное бельё, деньги и зелья утренней гигиены. На первые дни достаточно.

Всё! Можно бежать.

Сказать легко – только до нужного экспресса времени видимо-невидимо. И билет заранее лучше не покупать, и на вокзале не торчать. Стражи на железной дороге тщательно следили за порядком, и мне не хотелось мазолить им глаза.

Закусив губу, я покосилась на могучий клён с бледно-зелёной от постоянной жары шапкой. Вдруг светлячком взлетела мысль, что мы с клёном видимся в последний раз. Нет, будут ещё яркие осенние листья и ночные дожди, но с этим клёном мы точно прощаемся.

Кажется, я проваливаюсь в меланхолию.

Так или иначе, клён подсказал мне, где можно переждать бурю.*  *  *

В скромной обители рядом с библиотекой приятно пахло хвоей и мёдом. Хонорайнцы почитали Великого Хранителя, его сына – Великого Охотника и четырёх дочерей-ведьм. Считалось, что именно боги раздали свои дары будущей аристократии королевства. По аналогии с небесными покровителями, хранители владели чарами щитов и защитных сфер, а охотники с лёгкостью управлялись с призраками и животными. Это были самые высшие, самые уважаемые касты магов. Охотники рождались и в роду Леруа – королевской династии Хонорайна.

Ведьмы же... отношение к ведьмам и ведьмакам не всегда было однозначным. В большей степени из-за того, что дар часто подстраивался под владельца или владелицу, создавая уникальную комбинацию. И молва про страшную ведьму-убивицу авансом переходила на её совершенно безобидных коллег. Поэтому и знания про ведьм были такие разнородные и противоречивые.

Безопасными традиционно считались дневные и утренние ведьмы. Только среди дневных, мастериц магический зелий, находилось немало скандально известных отравительниц, а утренние вообще могли приложить очистительным огнём. С куда более серьёзным подозрением следили за вечерними и ночными ведьмами, повелительницами разума, гипноза и – десять ужасов из десяти – смертельных проклятий! Но опять же отец рассказывал, что сумеречные или вечерние ведьмы занимались трудными детьми и людьми в отчаянии, ментальными проблемами граждан, и работали вместе с торговцами, а ночных притеснили настолько, что они уже и позабыли о своём могуществе.

Словом, с ведьмами простому обывателю было нелегко разобраться.

С удовольствием вдыхая тяжёлый аромат свеч, я выждала небольшую очередь и направилась к жрецу, принимающему за ширмой.

– Прошу, дитя, – усталым и немного сиплым голосом пригласил жрец. За ширмой я увидела длинную, почти во всю стену, скамейку с подушками и резной деревянной спинкой. На спинке был изображён Амит – мифический священный змей, посланник Великого Хранителя. Считалось, что Амит ярый ненавистник лжи, и врать рядом с его ликом опасно.

За три года в Хонорайне я привыкла к местной вере, даже в нюансах разбиралась. Мне нравились храмы Хранителя с их неспешностью, запахом медово-хвойных свеч и высокими сводами, такими, что кружилась голова. И как истинная хонорайнка, за советом я пришла в храм. Можно, конечно, к ведьмам – но те за "спасибо" не работали.

Жрец, ожидавший на скамейке, имел возмутительно юный вид и подозрительно красный нос. Но уйти я не решилась. Необъяснимо сильный поток ветра хлестнул по спине, словно подталкивая меня к исповеди. Вином от жреца, кстати, не пахло – только мятными пастилками от кашля.

– Садись, дитя, – явно подражая старшим, прогнусавил сановник, – рассказывай, что привело тебя в храм. Не беспокойся, все тайны остаются за этой ширмой! – Он наученно махнул рукой, создавая вокруг нас полупрозрачную серебристую сферу. В храмах служили исключительно хранители, в полной мере раскрывшие свой дар.

В традиционных одеждах жрец показался мне хилым и невзрачным. Плотная, под горло, коричневая накидка была ему велика, у пояса складками собралась ткань, а длина платья доходила до пола. Единственное, что выделялось на бледном лице – ярко-синие, будто подсвеченные тёплым огнём глаза. Я даже оглянулась в поисках лампады, что отражалась во взоре жреца, но отвлеклась.

– Смелее! Не зли бога своим молчание, коли пришла – говори!

Надо же, какой прыткий!

– Я... попала в затруднительное положение, – начала отдалённо. Ох, и как рассказать-то?

– Ну хвастайся-хвастайся, – пробурчал сановник вполголоса, – развлекаются они, а мне сиди и слушай...

Я ослышалась, или он вправду это сказал?..

– Что?..

– Благословляю, говорю! Замуж выходи и рожай, богоугодное дело!

Я растерянно захлопала ресницами. Какой-то бракованный мне попался жрец!

– Нет же, я не беременна! – Не сдержавшись, воскликнула, и задрала рукав. – Вот, посмотрите!

Оценив символы на моей руке, жрец аж присвистнул.

– Ох, мать! – с интересом разглядывая рисунки, потянул он. – Сколько живу, ничего подобного не видел! Это же не хонорайнский!

– Да, – ответила просто, – это древний эр-хатонский. Я понимаю часть символов, но не понимаю сути. Мне сказали, что вязь магическая...

– Ну естественно! А ты разве не чувствуешь?!

Что я должна чувствовать, жрец не объяснил. Он без всяких церемоний сцапал мою руку и едва ли не носом уткнулся в символы. Провёл ладонью поверх и что-то зашептал. Тёмные линии резко вспыхнули и заискрили, но не исчезли.

– Даже слов нет, – наконец выдал жрец, поднимая глаза: – Заклятие тонкое, замысловатое. Похоже на свадебный ритуал, но более сложный, многогранный. Полное разделение!

– Разделение... чего? – у меня аж пальцы задрожали. Получается, я всё-таки решилась на ритуал в храме?! Неужели с Тео?!

– Не знаю, – хмуро припечатал храмовник, – я бы и предположил разделение судеб, и сомневаюсь. "Настроение" магии мне не нравится, особенно центральный символ. Как, говоришь, он переводится?..

Проклятие. Это слово почти не изменилось в своём написании.

Проклятье!

– Да-да, оно. Такая мрачная магия. Но про то, что проклятие разделить можно, первый раз слышу! Ещё и подобным ритуалом!

Я только лицо ладонями прикрыла. Девушки от мужчин болезнями срамными заражаются, беременностью, а я оригиналкой оказалась!

К слову, первые два пункта никто не отменял. Боже, Хранитель, почему я не расспросила Тео о прошедшей ночи?.. А вдруг мы банальным образом уснули вместе, и я зря себя накрутила?..

Мало ли. Мы же были пьяны до безобразия!

– И что мне делать? – робко спросила я: – Как вернуть проклятие обратно?

Жрец наконец отпустил мою руку и посмотрел серьёзно.

– В теории, шестая аксиома магии гласит, что любое проклятие обратимо, но... Ты лучше не спеши! Быстрым возвратом и убить можно. Давай я у папы вызнаю детали брачного ритуала, а ты символами займись. У нас в библиотеке огромный отдел эр-хатонского есть, для перевода достаточно будет! – распорядился храмовник, и спохватился: – Слушай, а эту красоту ты как получила?..

Ох, если бы я знала!

– Я получила неприятную весть и выпила излишне, – изображать приличную горожанку, когда подцепила проклятие, уже не имело смысла. Я ощущала себя разбитой падшей женщиной! Впрочем, после побега из Эр-Хатона моя репутация никакому воскрешению не поддавалась.

Синие глаза жреца будто вспыхнули ещё ярче.

– Да ну?! – сейчас он напомнил мне любопытного студента-отличника: – Вам же религия запрещает пить до замужества?..

Я, признаться, удивилась его осведомлённости. Но то касается нормальных девушек, а не бывшую фаворитку императора.

– Мы сейчас не в Эр-Хатоне, – грустно улыбнувшись, развела руками, – а что за проклятие я получила? Как с ним бороться? Ведь это должно быть нечто весомое?

Жрец поднялся с лавки и принял важный, богообразный вид. Время аудиенции закончено – догадалась я.

– Уж не ведаю, дитя! Только тот, кто наградил тебя бременем, ответ знает. К нему и обратись. И про библиотеку не забудь! – грозно нахмурил он брови. Зазвенело стекло – рассыпалась сфера молчания над нами.

Опустошённая, я направилась к выходу из храма.*  *  *

Лавку Бекки в переулке аптекаря Росси я искала, наверное, четверть часа. Время как назло было самое рабочее – ни одного прохожего по пути! Я злилась, плутала и мыслями постоянно возвращалась к приговору жреца. Проклятие... Боже, папа, что за дочь у тебя на голову скорбная!

Солнце разошлось не на шутку, сознание плавало, и я уже ничего не ждала от подозрительного тупика на границе кварталов. Но внезапно моему взору открылось невысокое деревянное здание, двухэтажное и явно требующее ремонта. Окна были распахнуты настежь, а над дверью красовалась косая вывеска: "Лавка Зелий Мастера Бекки". Надпись "Мастера Бекки" пестрила ярко-алой лентой, поблёскивая на солнце – видно, девчонка без ложной скромности вообразила себя полноправной ведьмой.

Это уже было ошибкой – кодекс магов имел свои ранги уровней. Ни одна обученная ведьма не назовётся мастером. Только самозванка, решившая занять чужое место. Наглая и уверенная в себе самозванка.

Оставалось лишь позавидовать такой смелости.

Ни одна нормальная эр-хатонская аими не решится на побег в другую страну. И ради чего?! Только чтобы никогда больше не слушать обжигающую сердце ложь.

Надо же, столько лет прошло, а не отпустило.

– Бекки! – нырнула я в тёмный спасительный сумрак: – Ты тут? Это Агата!

– А, привет! – девчонка выскочила буквально из ниоткуда – такая же бойкая и цветущая. Странно, что никто не позарился на миловидную сиротку и лавку. С другой стороны, хорошеньких девушек полно, а аптекарская находилась в крайне плачевном состоянии.

К моему удивлению, внутри лавки оказалось не так мрачно. Потолок явно укрепили досками, а стены заново выкрасили в приятный лавандовый цвет. Гирлянды трав под балками дарили неповторимый летний аромат. Мой нос будто очнулся от долгого сна, и теперь выцеплял знакомые травы. Ромашка, мята, смородина, тонкий лимонный оттенок мелиссы, ещё что-то терпкое, чайное. И сразу вспоминалось детство, пикники в родном поместье и счастье, что отец наконец-то вернулся домой. Изнуряющая, страшная война и холодное противостояние закончилось. Можно выдохнуть.

Вдоль стен были расставлены полки с флакончиками и надписями. Заметки делала уже Бекки – стиль подходил под вывеску. Подход к рекламе у девицы тоже отличался природной наглостью. Зелья истинной любви, зелье вечной красоты... и тому подобная ересь.

Хотя в восемнадцать все мы верим и в истинную, и в вечную.

Я покосилась на Бекки. Увы, чего-чего, а красного ромба на лбу – иссы, амулета ведьм – у неё не было. Приготовить полезный отвар из трав Бекки могла, а зелье – вряд ли.

– Неужели покупают? – я провела рукой вдоль витрин. – Ведь для торговли нужны бумаги, лицензии, а ты не ведьма...

Девица только носик сморщила:

– И что? У тётушки была лицензия, ещё два года действует! Мы же никому не говорили, что она умерла. Постоянные клиенты присылают мальчишек с денежкой, а мы и рады стараться.

– Мы?..

– Я и Ронка. Она из дома сироток сбежала, а тётка её в ученицы взяла. Ведьма она, Ронка! Я зелья готовлю по книге, а она ворожит! Здорово придумано?..

Я уже взвилась... и промолчала. Они сами понимали, на каком тонком льду жили. Не было смысла тыкать в уязвимые точки.

– А где Ронка сейчас?

Бекки разом погрустнела, затеребив подол нежного-розового платья в мелких заплатках.

– Убежала в лес до вечера. Вчера призрак совсем разгулялся. Шумел, кричал, грохотал, спорил с кем-то! Испугались мы – жуть! На пустыре в одеялах ночевали. Ты же сможешь его изгнать? Ну совсем сил нет терпеть! А мы зельями отдадим, ещё тёткиными, настоящими!

По мере перечисления террора от призрака мои глаза округлялись всё сильнее и сильнее. Судя по описанию, на огонёк к девушкам заглянула покойная Верховная Ведьма Адель Луанская, легендарная ночная. Разве ж могли две сироты насолить кому-то настолько могущественному?!

– А с чего вы решили, что это призрак? – со смешком раздалось над ухом. Я застыла. Какого?!

– Сам он назвался, – почесала лоб Бекки, – выглянул такой светящийся и заявил, что призрак я ваш, буду здесь жить, на чердаке, покуда покой не обрету... А-А-А!!!

– Не ори, дурёха, – цыкнул Фил, – мужика незнакомого на постой пустила, а при виде призрака – разоралась! Не ори, спугнёшь!

Это прозвучало столь грозно, что девица разом прикрыла рот.

– Мужика? – на тон ниже осведомилась я. Признаться, у меня мелькнула похожая мысль. – А вы уверены?

– Лань моя, быстроногая, ну сама посуди. Какой призрак к двум сиротам заявится, и ещё права станет качать?.. Мол, чердак мой. Я, если захочу, весь дом мой будет, и днём, и ночью!

Резонно.

– Фил, а... как вы здесь оказались?

– Люблю, знаешь ли, на досуге за девицами подглядывать! – невозмутимо отозвался призрак: – Кстати, ты в моём вкусе – хорошенькая, непугливая...

Оценив мёртвого ведьмака, я честно ответила:

– Вы тоже мне нравитесь. По крайней мере, в отличие от живых мужчин, вы будете только смотреть.

Бекки, убежавшая за стойку, вредно захихикала, а призрак почему-то скривился.

– Ну, удачи Тео с такой язвой. Ударила ведь по больному!.. – почти всплакнул он. Мы с Бекки, не сговариваясь, покивали с сочувствием: – Вот ведь, девки пошли! Никакого уважения к старому ветерану!

– К ветерану, ага! – фыркнула осмелевшая Бекки. Я тоже собиралась внести свою лепту, но вспомнила, какую характеристику призрак дал моему отцу. Фил явно сталкивался с генералом Каэдэ, и вполне возможно, он действительно участвовал в той ужасной войне.

Странный разряд пробежал по коже – неосознанное, интуитивное чувство опасности. Я растерянно покрутилась и выскочила на улицу. Но тупик, который заканчивался лавкой Бекки, по-прежнему оставался безлюдным. Машинально вскинула голову... и буквально приросла к земле. В тёмном окошке, на втором этаже аптекарской, промелькнул серовато-ржавый силуэт!

Тень замерла на миг у окна и двинулась дальше, пока я хватала ртом воздух.

– Фил! – едва не вцепилась в призрака, но вовремя спохватилась. – Вы уверены, что в лавке живой человек?

– Манеры у него не призрачные, лань ты моя нервозная. Чего орать-то? Доведешь ведь до инфаркта!

А у призраков бывает?..

Звон осколков на втором этаже мы все расслышали чётко.

Я кошкой вскочила на лестницу, намереваясь выяснить правду. Сложно сказать, что гнало меня вперёд! Впервые – какой-то охотничий азарт, совершенно дикое предвкушение. Мышцы подобрались, словно перед рывком, а запахи становились острее, острее, острее! Травы, цветочная вода Бекки, нагретые доски и недавно пролитый на пол эр-хатонский чай...

А ещё – удушающая гниль мёртвого тела.

Дверь с зубодробительным скрипом ударилась о стену – почтенная старушка по возрасту, она явно не привыкла к такому обращению. Но до претензий двери мне не было никакого дела.

Прижав ладони ко рту, я завизжала как последняя экзальтированная фанатичка.

– Дура! – заорал Фил не своим голосом: – Куда лезешь?! Вообразила себя великой охотницей?!

Я упустила момент, когда Фил рванул следом, ругаясь через каждое слово. Он попытался оттеснить меня от двери, но я не двигалась. Глаза отказывались смотреть куда-либо, кроме чудовищной картины на чердаке. Комнатка на втором этаже мало отличалась от моей: кровать, чайный столик, комод и узкое окно под крышей. Даже цветочки в вазе имелись – красиво засушенные розы. Но сегодня сухие алые цветы заставили сердце дрогнуть. Это был завершающий штрих.

За столом сидело обезглавленное тело с чашкой в пальцах. Вторую чашку смахнул его же призрак, замерший напротив.

– Что у вам там? – испуганно закричала снизу Бекки, и Фил ответил ей резким и грубым рыком:

– Вон из лавки!!!

Для покойника это прозвучало как сигнал. Мёртвое тело, к счастью, не дёрнулось, зато призрак, наглухо закутанный в мантию, развернулся в нашу сторону.

"Ночи были прохладные" – подумала отстранёно. Я тоже на своём чердаке куталась в плед, чтобы согреться.

Зловеще скрипнул стул. Но... но получется, что...

– Прежде, чем бросаться в объятия к призраку, надо бы книжки почитать, лань моя безмозглая! – горячо зашептал на ухо Фил, вынуждая меня разом подобраться.

– Но как?! Вы же сказали, что на чердаке не призрак! И что сильному призраку совершенно не нужны две сиротки?! А этот...

Этот экземпляр скидывал чашки и двигал стулья! Хуже всего, что без (прости господи!) головы я не могла понять его намерений и мыслей, а от обилия мерзких запахов пришлось зажать нос.

– Милая моя лань, я не отказываюсь от своих слов. К девочкам пришёл живой человек. Вероятно, с целью напугать и обезопасить себя, он назвался призраком. Другой вопрос, когда он стал призраком по-настоящему...