Текст книги "Остров Покоя"

Автор книги: Ван Цзяцзюнь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава четвертая

21 августа 2016 года

Атмосфера в зале для проведения турниров по го Шанхайской шахматной академии была суровой. На сей раз старшим судьей был Хуан Ди, вице-президент академии. Сам Хуан Ди также был профессиональным игроком восьмого дана, но в этом году ему исполняется 60 лет. Он уже много лет не участвовал в турнирах и в основном занимается административными вопросами шахматной академии. Поскольку местом проведения этого турнира был выбран Шанхай, за работу арбитров отвечала местная шахматная академия, и эта задача, естественно, легла на плечи многоуважаемого Хуан Ди.

Он дотронулся до головы, на которой почти не осталось волос, и не смог вспомнить, сколько раз он смотрел на часы. Подошел трехдневный срок, на который был отложен матч, а китайский игрок не появился. У женщины, ведущей протокол матча, сидевшей рядом с судьей, защипало в носу; она, не сдержавшись, зевнула и осеклась под строгим взглядом судьи.

Время вышло.

Хуан Ди нажал на электронный таймер, и белые арабские цифры на черном фоне начали отсчитывать время.

Такэмия Хидэтоси обхватил колени обеими руками, уставившись на доску блестящими глазами, как будто хотел что-то увидеть сквозь нее. Место напротив него было свободно и отсчет времени уже начался, но соперник все не появлялся.

Шахматист держался абсолютно невозмутимо, не выказывая ни малейшего интереса к тому факту, что время у его противника вот-вот закончится: до объявления конца игры битва не кончена.

Время текло минута за минутой. Если Шэнь Ко так и не появится, то игра будет засчитана как поражение за превышение времени ожидания, а японские игроки обыграют китайских с общим счетом 3:0.

Судья Хуан Ди озабоченно потер ладони. В душе он, естественно, надеялся, что выиграет китайская сторона. Пусть надежда очень мала, но нельзя же сдаваться без боя.

Остается пять минут…

Три минуты…

Внезапно цифры на двери лифта начали мигать, они становились все больше и больше и, наконец, остановились на пятом этаже, где располагался игровой зал.

Во время соревнований посторонний персонал не может находиться на этом уровне без разрешения.

Должно быть, это китайский игрок Шэнь Ко.

Ассистентка, ведущая протокол, невольно выпрямилась и снова взяла ручку для записи.

Такэмия Хидэтоси, застывший, как статуя Будды, боковым зрением наблюдал за проходом к лифту.

Дверь лифта открылась, и судья присмотрелся повнимательнее. Первым, кто вышел, оказался Цзян Юань, правой рукой поддерживающий Шэнь Ко. Тот был одет в бейсболку, голова была опущена, лицо под козырьком было бледным как полотно, губы обметанные, и выглядел он очень слабым.

Хуан Ди встал, остановил Цзян Юаня у двери игрового зала и прошептал:

– А вы что тут делаете?

Цзян Юань сделал полупоклон и извинился:

– Главный судья, извините, пожалуйста. У нас чрезвычайная ситуация. Шэнь Ко внезапно почувствовал себя плохо и еле-еле смог прийти на матч. Я только помог ему подняться.

Хуан Ди взглянул на Шэнь Ко, положил руку ему на плечо и с беспокойством спросил:

– Шэнь Ко, вы сможете продолжать игру? Если действительно плохо себя чувствуете, вам следует как можно скорее обратиться в больницу.

Шэнь Ко показал Хуан Ди поднятый вверх большой палец, показывая, что он может продолжать.

– Проводить тебя до места? – спросил Цзян Юань и указал на сиденье напротив Такэмии Хидэтоси.

Шэнь Ко отмахнулся от его помощи и подошел сам.

Увидев это, Хуан Ди также быстро вернулся на место судьи. Цзян Юань почтительно поклонился ему в спину и почти бегом заскочил в лифт, вытер пот со лба и сказал, словно разговаривая сам с собой и сидевшим неподалеку Шэнь Ко:

– Дальше все зависит от тебя.

Хуан Ди откинулся на спинку стула, чувствуя, что сегодняшний Шэнь Ко выглядит очень странно. Козырек кепки низко надвинут, его глаза прятались в тени, а губы были сжаты до белизны, как у пациента, находящегося при смерти. Сегодня на улице было более 30 градусов по Цельсию, и он был одет в белую рубашку с длинными рукавами и перчатки. Кожа на запястьях, открытая между перчатками и манжетами, также нездоровая и бледная, и все лицо сильно похудело.

Похоже, он действительно серьезно болен. Видимо, за время отсрочки он не придумал следующих ходов.

Хуан Ди покачал головой и задумался.

После того как Шэнь Ко сел, Такэмия Хидэтоси привстал в знак уважения, но Шэнь Ко никак на это не отреагировал. Такэмия Хидэтоси был немного удивлен грубостью Шэнь Ко и на мгновение растерялся.

Козырек кепки Шэнь Ко покачивался вверх-вниз: похоже, его взгляд блуждал между двумя чашами, как будто он забыл, какие фишки ему нужны – черные или белые.

– One minute [10]10
    Одна минута (англ.).


[Закрыть].

Протоколист произнесла эти слова громко, что ее могли слышать оба игрока, затем, четко артикулируя каждое слово, начала обратный отсчет последних 60 секунд.

Шэнь Ко перемешивал фишки в чаше, постукивая их друг об друга. Такэмия Хидэтоси слегка нахмурился и тихо кашлянул.

– Twenty seconds ![11]11
    Двадцать секунд (англ.).


[Закрыть] – Голос женщины-протоколиста звучал спокойно.

Шэнь Ко схватил фишку и уже собирался поставить ее на доску, когда его рука застыла в воздухе. Он заколебался, не зная, как сходить. Один неверный ход – и игра проиграна. Его руки просто раскачивались взад-вперед над шахматной доской, и он долгое время не делал ход.

Когда обратный отсчет подходил к концу, черная фишка в руке Шэнь Ко звонко встала на доску.

Протоколист быстро нарисовала ручкой на игровом поле жирную черную точку и передала запись другому сотруднику. Тот быстро вышел из игрового зала и отнес последний ход Шэнь Ко в демонстрационный зал.

Несмотря на толщину бетонного перекрытия, шум в демонстрационном зале был прекрасно слышен в тишине.

Хуан Ди невольно погладил свою лысую голову, внимательно анализируя ход и пока не решаясь поверить.

Шэнь Ко, не обращая внимания на предыдущую агрессивную тактику японского соперника, решил бить врага его же оружием, вторгся в его лагерь и поставил свой камень в один из «глазных перекрестков [12]12
    «Глаз» в го – свободный перекресток. Если у отряда есть два «глаза», то противник ни при каких условиях не может захватить в плен его камни.


[Закрыть]» противника.

Это движение похоже на каплю черных чернил, падающую в белоснежное молоко, что раздражает всех, включая, конечно, Такэмию Хидэтоси.

Хуан Ди проанализировал ситуацию в целом и пришел к выводу, что ход Шэнь Ко был сделан не просто для того, чтобы испортить настроение сопернику. Если японский игрок не сможет произвести правильные расчеты, то, скорее всего, победитель определится после пары ходов. Объем вычислений, необходимый для этого хода, возможно, даже лучший чемпион мира не сможет четко рассчитать за ограниченное время.

Когда не можешь сосчитать количество вариантов сам и не факт, что их сосчитает противник, партия рискует превратиться в хаос. Это и была стратегия Шэнь Ко.

– У молодого человека, стоящего перед ним, большой потенциал. – Хуан Ди с нетерпением ждал следующего хода.

Хидэтоси Такэмия надолго задумался: этот ход полностью превзошел его ожидания. За пределами самого напряженного поля боя противник открыл более тесное поле для рукопашного боя. По сравнению с главными генералами и адъютантами китайской стороны, Шэнь Ко произвел на Такэмию Хидэтоси более глубокое впечатление. Среди всех противников, с которыми он сталкивался до сих пор, Шэнь Ко самый неординарный и самый сложный. Поступок Шэнь Ко продемонстрировал его чрезвычайно жесткую натуру и уникальное мышление. Все присутствующие в комнате наблюдения спорили наперебой. Цзян Юань и Чжан Лэй не могли решить, был ли этот ход хорошим или плохим на данном этапе.

У Такэмии Хидэтоcи почти не оставалось времени, но он не ставил фишку. Из игрового зала пришла шокирующая новость: после хода Шэнь Ко японский игрок не сделал хода и объявил о приостановке. Игра будет отложена еще на три дня.

Цзян Юань и Чжан Лэй охраняли вход в лифт на первом этаже. Шэнь Ко не было видно среди людей, выходящих из того же лифта, что и Такэмия Хидэтоси.

Цзян Юань спросил Хуан Ди:

– Вице-президент, Шэнь Ко все еще в игровом зале?

– Игровой зал закрыт. Наверху никого нет. – Хуан Ди похлопал Цзян Юаня по плечу и сказал с веселой улыбкой: – Сегодня лица японских игроков мрачнее, чем в прошлый раз. Еще есть надежда.

Цзян Юань и Чжан Лэй выпрямились и почтительно поклонились Хуан Ди.

Через боковую дверь позади них, в слепой зоне для всех, из здания шахматной академии вышла стройная фигура.

На ходу она сняла шляпу, ее длинные волосы рассыпались по плечам, выплюнула ватные шарики, которыми придавала форму лицу, засучила длинные рукава рубашки и выбросила перчатки в мусорное ведро, обнажая ее ярко накрашенные лаком ногти, затем достала салфетки для снятия макияжа и стерла тональный крем с лица, а также помаду с губ.

Наконец ускользнула.

Лю Сымо вздохнула с облегчением. Она перенервничала и сильно вспотела в этом наряде. К счастью, кондиционер в игровом зале работал как следует, иначе макияж мог потечь. Играть роль брата в такой серьезной ситуации было гораздо сложнее, чем выступать в драмкружке, тем более что главный судья все время смотрел на нее. Из-за этого она чуть не забыла, какой надо сделать ход, но в конце концов собралась и справилась.

Лю Сымо посмотрела на табличку с именем шахматиста на столе напротив. Похоже, это японец, выглядел он очень крутым. Он так долго сидел неподвижно и в итоге не сделал ни хода. Должно быть, ход, который сказал ей сделать брат, вызвал у него головную боль.

Через два перекрестка Цзян Юань и Чжан Лэй догнали ее.

– Как дела? Тебя ведь не заметили, верно? Цзян Юань часто оборачивался, опасаясь, что на него наткнутся знакомые из шахматной академии.

– Конечно, я все-таки руководитель драмкружка, – гордо сказала Лю Сымо, забыв о недавней панике.

– Что-то случилось с твоим братом? – обеспокоенно спросил Цзян Юань.

Вчера Цзян Юаню внезапно позвонили с незнакомого номера из другой провинции. Сначала он подумал, что это звонок от мошенников. Он нажал «отбой» три раза подряд, но собеседник продолжал звонить, и Цзян Юань наконец ответил на вызов.

Это оказался Шэнь Ко. Цзян Юань было подумал, что тот столкнулся с проблемой в партии и нуждается в совете, но Шэнь Ко сказал ему, что не может участвовать в матче, и передал неожиданную просьбу.

– Что? Что за бред?! – Выслушав Шэнь Ко, Цзян Юань рассердился. – Если в таком важном турнире будет обнаружена подмена игрока, его навсегда лишат права стать шахматистом.

– Я понимаю, поэтому могу только просить тебя об одолжении. – Тон Шэнь Ко ничуть не дрогнул.

– Извини, ничем не могу тебе помочь.

– Если это так, мы проиграли. – Шэнь Ко холодно спросил: – Ты этого хочешь?

Цзян Юань молчал. Сколько ночей он провел, тщательно разбирая каждую партию, и все ради того, чтобы стать профессиональным шахматистом. После матча с Такэмией Хидэтоси Цзян Юань увидел силу профессионалов. Он прекрасно знал, что у него еще есть пробелы, но возможность выиграть это соревнование и стать профессиональным шахматистом – редкий шанс, и упускать его из-за такого человека, как Шэнь Ко, Цзян Юань не хотел ни в какую. Он даже чувствовал себя виноватым за неудачу в первой партии, иначе его судьба не была бы в руках человека, который относится к го как к детской игре.

– Цзян Юань, мне нужно выиграть три дня времени, я вернусь и выиграю. Прошу тебя! – умолял Шэнь Ко.

Цзян Юань представил выражение лица Шэнь Ко на другом конце телефона, сердце его дрогнуло, и он неохотно сказал «угу» в ответ. Прежде чем он успел еще что-то добавить, Шэнь Ко повесил трубку.

Согласно информации, предоставленной Шэнь Ко, Цзян Юань нашел Лю Сымо. Когда услышала, что нужно помочь Шэнь Ко, она без лишних слов ушла с генеральной репетиции и выслушала план, как она должна выдать себя за брата на турнире. Необходимость притвориться Шэнь Ко не вызывала у нее беспокойства, напротив, ее очень волновал ход, который ей требовалось сделать на доске. Цзян Юань использовал самый простой метод подсчета клеток на доске, чтобы объяснить ей, где нужно сходить.

Поскольку Лю Сымо никогда не была в шахматной академии, Цзян Юань пришлось отвести ее туда, чтобы избежать неприятностей. Притвориться больным – хорошее оправдание, и его можно сочетать с маскирующим гримом – Шэнь Ко был новичком, несколько дней перед соревнованиями держался особняком и редко общался с другими. Немногие люди в шахматной академии знали его, что также уменьшало вероятность прокола.

По плану Цзян Юань отвечал за то, чтобы провести Лю Сымо в игровой зал, а все остальное зависело от нее.

Лю Сымо с ее бойким характером больше подходили эксцентричные роли, где требовалась богатая мимика и активные телодвижения. Долго сидеть неподвижно было для нее невыносимо. Время, проведенное в игровом зале, показалось ей вечностью, первоначальная нервозность сменилась усталостью, и она чуть не уснула в тишине. К счастью, все смотрели на шахматную доску, и никто не заметил ее слипающихся глаз.

Ради брата сделать такой пустяк ей ничего не стоило. Но Лю Сымо не понимала, почему Шэнь Ко пропустил игру. Она видела, что дома Шэнь Ко был неразлучен с чашей с черными и белыми камнями и играл, забывая обо всем. Он так любил го, что трудно было поверить, чтобы он пропустил матч. Должно быть, что-то на родине бабушки помешало ему.

– Хотя я не знаю, чем занимается сейчас мой брат, но это наверняка важное дело, – защищала Шэнь Ко Лю Сымо.

– Что может быть важнее игры? – посетовал Чжан Лэй.

– Поскольку матч так важен, почему бы тебе не сыграть вместо моего брата? – Очевидно, Лю Сымо не понимала правил турнира.

Чжан Лэй покраснел и не знал, что ответить.

– Мой брат обязательно сделает то, что обещал, просто подождите.

Цзян Юань обратил внимание, как Лю Сымо защищала брата. Когда он к ней пришел и только произнес имя Шэнь Ко, она согласилась помочь без каких-либо колебаний или вопросов. Цзян Юань почувствовал ее доверие и заботу о Шэнь Ко. Если бы он и правда был таким, каким ему показался при первой встрече, то не вызвал бы таких чувств. У Шэнь Ко, должно быть, есть совершенно противоположная сторона, но он просто не хочет ее показывать другим.

Возможно, ему следует больше доверять Шэнь Ко. Сейчас это единственный способ выиграть матч.

– А-Юань, как думаешь, успеет этот парень на матч? – спросил Чжан Лэй.

– Хотя бы из-за призовых он обязательно вернется на турнир. – Цзян Юань добавил уверенности Чжан Лэю.

– И то правда.

– Раз так, я пойду домой, – сказал Цзян Юань.

– Ого, в кои-то веки ты не тащишь меня изучать партии?

– О, у меня дома есть кое-какие дела, – промямлил Цзян Юань.

– Я тоже пойду домой, надо прочитать сценарий. – Лю Сымо потянулась, попрощалась с ними двумя и не спеша пошла домой.

Она не собиралась ехать на автобусе. Настроение было прекрасным, и девушка решила пойти домой пешком, как всегда делал брат. Шахматная академия находится почти в пяти километрах от дома, и на улице ярко светит солнце. Хотя температура воздуха немного снизилась за последние несколько дней, температура земли все еще превышает 35 градусов по Цельсию. Лю Сымо не прошла и половины пути, но уже сильно вспотела и решимость идти пешком поутихла. По пути домой проезжало много автобусов. Почему брату приходилось идти такой долгий путь пешком?

Лю Сымо махнула рукой, остановила такси «Цяншэн», открыла заднюю дверь и села в машину. Прохладный кондиционер в машине вернул ее к жизни.

В окно машины были видны великолепные улицы, на которых попрошайки в лохмотьях по-прежнему подходили к прохожим на пешеходном переходе и, пока горит красный, трясли старыми эмалированными чашками, заполненными купюрами, и ползали на коленях среди толпы. В голове Лю Сымо мелькнула мысль: возможно, брат проделывал такой долгий путь домой, просто чтобы сэкономить деньги.

Она вспоминала, что до отъезда брата из дома он редко ел с ней за одним столом. Мама всякий раз готовила к ее возвращению из школы, а не тогда, когда домой приходил брат. После поступления в университет он больше никогда не просил денег у родителей. Похоже, он не подрабатывал и, скорее всего, у него не было банковских вкладов, но он мог легко отдать ей 50 000 юаней. Сейчас она вспомнила момент, когда взяла эти деньги из рук брата: он напустил на себя беззаботный вид после того, как сделал все что мог. Он с детства так поступал по отношению к ней.

Она же не особо заботилась о своем брате – какой же она была бестолковой! Лю Сымо стало тяжело на сердце.

Ой! Лю Сымо вдруг подумала: «Этот матч по го, судя по всему, что-то грандиозное, если мой брат выиграет, сможет ли он заработать много денег?»

В зеркале заднего вида таксист видел девушку на заднем сиденье, то печально опускающую голову, то сияющую от радости, и решил, что, видимо, он подобрал клиента с психическим расстройством. Он нажал на педаль газа, стремясь как можно скорее доставить ее к месту назначения.

Такси встало как вкопанное у входа в переулок. Как только Лю Сымо вышла из машины, она издалека узнала своего отца Лю Ци. Ошибки быть не могло: у него была слегка сгорбленная спина из-за того, что он долго работал за столом, занимаясь шитьем одежды. Он опустил голову и держал сумочку под мышкой. Он выглядел немного старше своего возраста. Он шел торопливо и не оглядываясь.

Лю Сымо собиралась догнать его и окликнуть, но потом подумала и с озорной улыбкой последовала за отцом, чтобы посмотреть, куда он спешит.

Обычно ближе к обеду Лю Ци редко выходит из дома и берет с собой эту сумочку, только когда он отправляется по делам. Лю Ци не заметил, что дочь следует за ним по пятам. Он не взял машину и мчался как ветер по дороге, которая была знакома Лю Сымо. Там стало оживленно, и на улицы высыпало все больше и больше болельщиков в синих футболках, все в форме команды «Шанхай Шэньхуа». Группы болельщиков скандировали кричалки и размахивали шарфами команды. Среди них были малыши, которые делали первые шаги, и седовласые старики, но все они превратились в футбольных фанатов.

Сегодня игровой день «Шанхай Шэньхуа», и там проходит домашняя игра китайской суперлиги. Лю Сымо знала, что ее отец собирается на стадион «Хункоу», домашний стадион футбольной команды «Шанхай Шэньхуа». Многолетний болельщик, Лю Ци каждую неделю приходил сюда посмотреть игру. Увлеченность мужчин футболом подобна женской одержимости губной помадой, друг друга им не понять.

Но зачем он взял с собой сумочку? Обычно он приходит на игру с пустыми руками. Это же так неудобно – брать с собой на стадион сумку? Окруженный болельщиками, поток людей медленно двигался в направлении стадиона; поскольку Лю Ци не надел майку команды, он выделялся в толпе. Она держалась на некотором расстоянии, но все равно могла найти его с первого взгляда.

В углу за пределами стадиона произошла потасовка между болельщиками хозяев поля и болельщиками гостей, было шумно. Лю Ци стоял перед кассой, готовый встать в очередь на вход.

Но у Лю Сымо не было билета, и она не могла попасть на стадион, поэтому собралась домой.

В этот момент она увидела, как ее отец протиснулся сквозь толпу и заговорил с каким-то мужчиной. У мужчины были крашеные золотистые волосы, длинный шрам на правой стороне лица, и он был одет в футболку с номером 10.

Откуда папа мог знать такого человека? Лю Сымо некоторое время размышляла, наблюдая за происходящим, и вскоре поняла, кто это такой. Лю Ци достал из сумочки билет и протянул его Золотистому. Тот достал из кармана пачку купюр по сто юаней, отслюнявил две и протянул их Лю Ци. Получив деньги, Лю Ци отошел от кассы, а Золотистый уже размахивал билетом, предлагая его окружающим. Папа продал билет спекулянту? Он что, больше не болельщик? Лю Сымо озадаченно пошла за ним дальше.

Лю Ци зашел в фанатский бар рядом со стадионом и подошел к барной стойке. Распахнув дверь бара, она увидела толпу болельщиков в синих футболках. Более дюжины телеэкранов, больших и маленьких, вели прямую трансляцию со стадиона, баритон диктора объявлял список игроков с обеих сторон.

Оглядевшись по сторонам, Лю Сымо не увидела отца. Единственному человеку без фанатской футболки негде было спрятаться в небольшом баре.

Куда он делся?

Неужели папа заметил слежку и специально пришел сюда, чтобы избавиться нее? Лю Сымо потерла голову, пытаясь прогнать эти мысли. Должно быть, она прочла слишком много сценариев и воспринимает реальность слишком драматично. Возможно, отец просто продал билеты, чтобы посмотреть матч в баре и сэкономить деньги.

По телевизору раздался свисток, игра официально началась, и болельщики стали кричать.

Здесь было слишком шумно, Лю Сымо не могла здесь оставаться. Она уже собиралась выйти из бара, когда увидела, как дверь распахнулась и в бар зашел молодой полицейский. На нем была полицейская фуражка, из манжет рубашки выглядывали смуглые руки. За ним последовал полицейский постарше. Молодой полицейский подошел к стойке и спросил:

– Где отдельный кабинет?

Официант указал на табличку, лежащую на стойке бара, на которой было написано: «Пожалуйста, пройдите на второй этаж в отдельный кабинет».

Полицейский постучал по стойке в знак благодарности, и они вдвоем поднялись по лестнице рядом с баром.

В голове Лю Сымо промелькнуло сомнение. Необычный акцент полицейского показался ей знакомым, так говорили на родине ее бабушки. Может, это земляк отца? Почему полицейские издалека пришли в бар в форме? Очевидно, у них назначена встреча с кем-то в отдельном кабинете. Может быть, с отцом? Войдя в бар, отец внезапно исчез – возможно, как раз поднялся на второй этаж.

Когда фигура полицейского скрылась на лестнице, Лю Сымо тут же поднялась наверх.

Не успев подняться на второй этаж, она услышала кашель Лю Ци. Лю Сымо опустила голову и отступила на несколько шагов по цементным ступеням. Через щель между ступенями было видно, как Лю Ци, отряхивая мокрые руки, только что вышел из туалета и направился в кабинет на втором этаже. Прежде чем закрыть за собой дверь, он оглянулся по сторонам, убедился, что никого нет, и только тогда, успокоившись, вошел внутрь. Лю Сымо подкралась к двери комнаты, на которой висела металлическая табличка VIP. По сравнению с оживленной атмосферой внизу здесь было тихо, и Лю Сымо через дверь отчетливо слышала разговор в комнате.

– Офицер Сян, в какие неприятности попал Шэнь Ко? – спросил Лю Ци.

– Подозревается в умышленном убийстве.

– Что?! – воскликнул Лю Ци.

Для Лю Сымо, стоявшей за дверью, это прозвучало как гром среди ясного неба. Она сползла по стене на пол, не удержавшись на ногах.

– Вы знали о том, что он собирался поехать на остров Радости?

– Знать-то знал, но я не знал, что он собирался кого-то убивать! – Лю Ци был огорчен.

– Тогда расскажите нам, что вам известно.

Лю Сымо услышала шелест бумаги и щелканье шариковой ручки.

– Шэнь Ко упомянул мое имя? – робко спросил Лю Ци.

– Е Хаолун упомянул, когда я был в больнице.

– Е Хаолун?

– Если быть точным, он написал нам ваше имя.

– Мне что-то помнится, что Е Хаолун не умеет писать – усомнился Лю Ци.

– Он написал цифру «67», вы должны понимать, что это значит.

Лю Сымо знала, что «67» – это омоним имени ее отца, Лю Ци [13]13
  6 звучит как «лю», 7 – «ци».


[Закрыть]. Когда отец занимался оптовыми перевозками, чтобы легче было отличать свои товары от других, он помечал свои коробки цифрами 67, и это стало его прозвищем на острове Радости. Конечно, Е Хаолун, который был практически неграмотным, тоже его знал.

– Раз вы назначили мне встречу здесь, значит ли это, что ваше расследование неофициальное?

Молодой полицейский сказал:

– После исчезновения острова Покоя из жителей острова в живых, за исключением Шэнь Ко, остался только Е Хаолун, которого только что спасли. Теперь они оба связаны с вами, и Е Хаолун написал ваше имя, когда очнулся. А сейчас рыбак, спасший Е Хаолуна, погиб. Мы подозреваем, что это связано с исчезновением острова Покоя. Мы с офицером Юем не пришли к вам домой только потому, что мы надеемся дать вам шанс. Если вы нам соврете и позволите убийце скрыться, в следующий раз криминальная полиция придет к вам с наручниками. Я надеюсь, что вы скажете мне правду.

Лю Ци нечего было возразить, и на некоторое время в комнате воцарилась тишина, слышно было, как кто-то пьет чай. Затем Лю Ци откашлялся и сказал:

– Хорошо. На самом деле в ту ночь, когда исчез остров Покоя, я забрал человека с острова Радости.

– Кого ты забрал с собой?

– Дядю Фана.

– Дядю… Фана? – Голос молодого полицейского дрогнул, в нем прозвучало удивление.

– Вы молоды и, возможно, не знаете его. Офицер Юй должен его знать, – сказал Лю Ци.

– Не отвлекайся, продолжай, – прикрикнул старший полицейский.

Лю Ци сухо кашлянул, чтобы избавиться от смущения:

– Прошло пятнадцать лет, и сейчас об этом можно рассказать.

Хотя прошло пятнадцать лет, он всегда будет помнить ту ночь в праздник Середины осени.

В тот год Лю Ци было 29 лет, и он еще не успел закрепиться в Шанхае. Раз в месяц он приезжал на выходные в дом своей сестры на острове Покоя. Сестра страшно переживала, что живет он неприкаянно и питается кое-как, поэтому каждый раз, когда он приезжал, она изо всех сил старалась накормить его любимыми блюдами, а перед отъездом давала ему еды с собой. Иногда она выручала его деньгами, волнуясь за его нелегкую жизнь на чужбине. Шурин не возражал, он тоже переживал, как Лю Ци устроился в Шанхае, они хорошо ладили друг с другом. Иногда, если блюд готовилось слишком много, шурин приглашал дядю Фана поужинать вместе, и Лю Ци и дядя Фан постепенно познакомились поближе.

Теперь и не вспомнить, в какой день это было, но дядя Фан, воспользовавшись моментом, когда Лю Ци был один, завел с ним откровенный разговор.

– Лю Ци, помнится, что раньше вы занимались перевозками на острове, вы поддерживаете контакты со своими бывшими коллегами?

– Все заняты работой, говорить нам не о чем, так что на связь они выходят нечасто.

– Тут такое дело… – Дядя Фан задумчиво потер подбородок.

– Дядя Фан, вы собираетесь что-то перевезти? – Лю Ци понял, что у него на уме.

– А есть вариант?

– Вывезти вещи с острова не так-то просто, – уверенно сказал Лю Ци.

Дядя Фан посмотрел налево и направо и, убедившись, что там никого нет, тихо спросил:

– А что, если я собираюсь вывезти не вещи, а человека?

Глядя в смеющиеся глаза дяди Фана, Лю Ци не мог понять, шутит он или говорит серьезно.

– Дядя Фан, ты собираешься перевозить живых или мертвых? – Лю Ци поперхнулся. Дядя Фан достал конверт из оберточной бумаги и вложил его в руку Лю Ци:

– Если ты сможешь вывезти меня, я дам тебе еще девять таких конвертов.

Лю Ци открыл конверт и заглянул внутрь: он был забит свежими банкнотами. Деньги в одном конверте стоят годовой зарплаты ученика портного, не говоря уже о десяти.

– Дело хорошее. Почему бы тебе не попросить Е Хаолуна? – спросил Лю Ци. Дядя Фан и Е Хаолун с утра до вечера проводили время вместе на острове Покоя. Е Хаолун отвечает за ежедневное управление «Восходящим солнцем», и очевидно, что он более подходящий кандидат.

– Все должно храниться в секрете, и никто не должен знать об этом.

– Даже сестра?

– Да, даже она. Иначе вы не получите ни гроша.

Лю Ци не хотел отказываться от денег, которые было так легко получить, и у него даже было несколько секунд, чтобы спланировать, как их потратить. По сравнению с транспортным бизнесом, когда приходится работать и утром, и вечером, кажется, что заработать эти деньги будет совсем не сложно.

– Когда вы собираетесь покинуть остров?

– В следующем месяце состоится праздник Середины осени. – Дядя Фан ответил не задумываясь. – Семья вашей сестры в этот день покинет остров Покоя и отправится на выходные на остров Радости. Я останусь один на всем острове. Вечером ты заберешь меня с пирса.

В течение следующего месяца Лю Ци и дядя Фан больше не связывались друг с другом, и дядя Фан не хотел больше раскрывать причину своего отъезда. Если бы не конверт из оберточной бумаги с деньгами, Лю Ци посчитал бы, что он решил над ним подшутить.

Дяде Фану было около сорока, когда он в одиночестве переехал на остров Покоя. В то время он переживал боль от потери жены и повсюду носил за собой урну с ее прахом. Живописные виды на острове Покоя, жизнь в уединении, в стороне от мирских тревог привлекли его. Поэтому он решил похоронить прах своей жены здесь и спокойно жить на острове Покоя.

Лю Ци не понимал, почему дядя Фан собрался покинуть остров Покоя, не сказав об этом семье его сестры. Неужели он сделал ей что-то плохое и теперь ему стыдно оставаться тут? Внешне не заметно, чтобы между ними были какие-то проблемы. Может, он хочет начать новую жизнь? В последние годы он не покидал остров: либо писал иероглифы кистью, либо играл в го с Шэнь Сюем. Когда в храме Мацзу проходила церемония жертвоприношения предкам, он прятался подальше от всех, так что у него вообще не было возможности познакомиться с новыми людьми.

Но больше всего Лю Ци занимал вопрос, действительно ли у дяди Фана есть столько денег, чтобы выполнить свое обещание?

В день праздника Середины осени Лю Ци приехал на остров Радости из Шанхая. Он следовал инструкциям дяди Фана и никому не говорил об этом заранее. Он также переоделся, чтобы выглядеть как турист, надел солнцезащитные очки, солнцезащитную маску-косынку и широкополую соломенную шляпу, все лицо было плотно закрыто. В то время на острове Радости было не так много людей, отправлявшихся на работу на пароме. Лю Ци выбрал тот, где людей было меньше всего, он прибыл на остров Радости в полдень и сошел на берег с несколькими пассажирами. Он снял солнцезащитные очки и маску-косынку, убрал их в сумку и отправился прямиком с южного причала на северный.

Когда он добрался до Северного причала, уже начал накрапывать дождь. Он казался несильным, но, не будь у Лю Ци зонтика, он бы промок насквозь. Пасмурная погода заставила его волноваться – казалось, без всякой причины.

Диспетчер, с которым он созвонился заранее, организовал для Лю Ци маленькое промысловое судно. Поскольку рыболовный сезон закончился, рыболовные снасти и приспособления с судна уже сгрузили. Лю Ци сказал, что он уже давно живет в городе и у него руки чешутся отправиться в море на прогулку. Диспетчер сказал, что он выбрал удачный день, но предупредил его, что сегодня ожидается тайфун, и хотя он начнется не скоро, но пронесется быстро, поэтому нужно пораньше вернуться к причалу. Лю Ци прикинул, что путешествие займет часа три-четыре, и из-за опасности тайфуна отправился в путь раньше оговоренного времени.

После того как судно отошло от причала, Лю Ци не поплыл прямо в направлении острова Покоя. Вместо этого, по просьбе дяди Фана, он обогнул остров Радости против часовой стрелки на четверть круга, а затем направился на север к острову Покоя. Вблизи этого морского района проходит мало грузовых судов, и ни один траулер не выйдет в море, если рыболовный сезон завершен. До прибытия к причалу острова Покоя Лю Ци не повстречал ни одного судна в море.