Текст книги "Книжный дракон"
Автор книги: Вальтер Моэрс
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Но он не просыпался. В сущности, за всё время ожидания, кроме моих фантазий о катастрофах, не произошло ровным счётом ничего. Мне оставалось только ждать и нервно мять пальцы, пока Эстра, Элиас, Арка, Айдеп, Стераф и Клосо наконец снова не показались из тумана – к моему неописуемому облегчению. Зрелище было нереальное: сквозь решётку желтовато обложенных драконьих зубов я видел шестерых книжнецов, которые, облепленные цветными светлячками, взвалили на плечи хвост гигантской ящерицы и несли его через Ормово болото, словно ствол дерева. Такое не каждый день увидишь. В их светящихся глазах пульсировал неприкрытый страх, и они ступали так осмотрительно и медленно, словно пробирались через поле, усеянное ловушками и капканами. Ни один из них не издал ни единого звука, что показалось мне чрезвычайно дисциплинированным и достойным восхищения. Подбадривать их в их отважном деле было бы неразумно, поэтому мне едва ли оставалось что-то другое, кроме как с крайним напряжением смотреть, пока они наконец не добрались с концом дракона к его голове.
Тут вдруг раздалось: «Бульк!» – и Клосо, находившийся посередине группы, исчез. Просто пропал, целиком погрузившись в чёрную жижу. Там, где он только что стоял, взвалив на плечи драконий хвост, теперь вздувался толстый пузырь воздуха, который наконец лопнул. Остальные замерли на месте и изумлённо переглянулись. Казалось, Клосо растворился в рое светлячков, как в фокусе. Я тоже застыл от ужаса. Несколько бешеных ударов сердца мы все оставались неподвижны и прислушивались, не подаст ли признака жизни наш товарищ, проглоченный болотом. В это мгновение я снова с особой отчётливостью различил неиссякаемые звуковые порождения Ормова болота: бульканье и шипение, бурление и чавканье, кваканье лягушек и стрекот насекомых. Но ни звука, ни знака от Клосо. Ничего.
А потом – со вторым громким «Бульк!» – Клосо так же внезапно снова вынырнул из грязи! Сначала показался его глаз, затем длинная шея. Наконец он весь поднялся из маслянистой болотной ямы, в которую провалился, с головы до ног покрытый зеленовато-бурой грязью и водорослями. «Бва-а-а…» – задыхаясь, выдохнул он. «Осторо…жно! Здесь… ха-а… ямы!»
Словно ничего важного не случилось, он снова занял своё место. Пятеро остальных книжнецов издали сдавленные вздохи облегчения, а я обмяк за своей решёткой из зубов. Дракон же не шевелился и продолжал в совершенно расслабленном ритме сна качать своё тёплое дыхание через глотку и пасть.
«Вперёд, ребята!» – шёпотом приказал Эстра. «Мы почти пришли.»
«Классики», тяжело дыша, дотащили ящерицын хвост к голове дракона и просунули его кончик в промежуток между гигантскими зубами. Я храбро схватил конец хвоста обеими руками и втянул его внутрь насколько мог. Кожный покров из книг-чешуй был тёплым и липким на ощупь. Затем я зажал хвост в щели между двумя зубами. Больше я ничего сделать не мог.
«Вот и всё», – прошептал я сквозь решётку зубов. «Теперь вам надо его разбудить!»
Эстра, Арка, Элиас, Айдеп, Стераф и Клосо стояли как громом поражённые. Настал миг истины. Но они просто не двигались, словно насекомые, оцепеневшие от паники. Наконец Эстра шёпотом скомандовал: «Пошли!» – и они механически снова пришли в движение.
Всё дальнейшее происходило вне поля моего зрения. Мне оставалось только, дрожа от страха, сидеть за гигантскими зубами, как зверь в клетке, и надеяться, чтобы всё шло по плану.
Вдруг дракон пошевелил языком. Впервые с тех пор, как я оказался пленником в его пасти, язык ощутимо приподнялся. До сих пор он лишь изредка дёргался или дрожал.
«Раа-а…» – прогрохотало изнутри ящерицы. Но это случилось в самый неподходящий момент! Это ведь ещё не могло быть реакцией на действия моих товарищей? Нет, он и вправду просыпался сам собой. Слишком рано!
«Гра-а-а…» – произнёс Натавиел. Его язык с чавканьем плескался туда-сюда в слизистой полости глотки, и мне пришлось ухватиться за зубы, чтобы меня не сбило с ног. Тёплый поток его дыхания на мгновение прервался – а затем дракон с хрипом втянул воздух. Сомнений не оставалось: это были типичные признаки драконьего пробуждения.
«Слишком рано! Слишком рано! Слишком, слишком рано!» – только это я и мог думать. «Слишком рано! Слишком рано!» Моё намерение держаться храбро, как неистовствующий светлячок, моя клятва укусить дракона за язык – всё это уступило место жалкой нерешительности. Только ничего не делать сгоряча! Если мои друзья не успеют вырвать у него чешую, дракон, вероятно, отреагирует куда менее безрассудно. Он молниеносно оценит положение, сперва проглотит меня, а потом растопчет остальных шестерых. Надо было поймать в точности верный момент. Но как я мог его определить, если не знал, чем сейчас занимаются остальные? Мы потратили слишком много времени на ненужную болтовню.
Тут я услышал звук, какого никогда прежде не слышал. Сперва это было лишь приглушённое урчание, словно подземный грохот пробуждающегося вулкана. Потом оно нарастало всё сильнее. Одновременно я почувствовал, как меня поднимает гигантский кулак, – и точно: дракон поднимал голову! Свирепый поток воздуха сорвал меня с ног. Я рухнул навзничь и с чавком приземлился на влажный, липкий ящерицын язык. Затем урчание перешло в клокотание и шипение, и мне показалось, будто я стою посреди горячей струи пара извергающегося гейзера.
«Гра-а-арра-а-а!» – произнёс дракон, и на этот раз сомнений уже не оставалось: это был крик боли – Клосо и остальные, очевидно, оторвали одну из книжных чешуй! Но почему эта ящерица наконец не раскрывала свою проклятую пасть? Вместо этого она поднимала голову всё выше и выше. Шипение перешло в яростное фырканье, напор воздушного потока драматически усилился – но, проклятие, он не открывал пасть! Возможно, он просто вытягивал длинную шею, чтобы лучше проглотить меня. Вот он, этот миг! Момент, не допускавший дальнейшей нерешительности, миг действия.
И я действовал! Инстинктивно и в точности так же, как тогда светлячок, укусивший меня в мой собственный язык. Я бросился на колени, впился пальцами в губчатую, скользкую плоть языка, наклонился ещё ниже – и смачно в него вгрызся! Никогда прежде мне не доводилось пробовать на вкус ничего настолько омерзительного. И никогда я не выдам тайну того, каков он был на самом деле на вкус, этот гадкий драконий язык. Я унесу её с собой в могилу! Вот так. Готов спорить, я единственный, кто обладает таким знанием.»
Циклопий глаз Хильдегунста Второго светился от гордости, и я тайком задумался, почему он так кичится этим исключительным знанием, но спросить не осмелился, чтобы снова не прервать поток его рассказа.
«Дракон, должно быть, решил, – продолжил книжнец, – что на него напали книгоохотники или другие приключенцы, которым жизнь не мила, когда почувствовал боль в хвосте и в языке. Потому что теперь он наконец распахнул челюсти! Он издал могучий, грохочущий звук, который я не в силах описать, а потом меня вынесло из драконьей пасти на исполинской струе слюны, как пушечное ядро.
Я не учёл, что Натавиел поднимет голову, прежде чем меня выплюнуть. И того, что он сделает последнее с таким неистовым напором и таким количеством телесной жидкости, тоже не учёл. Внезапно мне открылся вид на обширные части Ормова болота: я смотрел вниз на море цветных сияющих туманов – белых, красных, жёлтых и зелёных, – а над ними кружили рои светлячков. Там и сям из мглы поднимались исполинские сталактиты, тоже сиявшие всеми мыслимыми цветами. Далеко-далеко позади я даже снова различил гигантский сталактит, который ещё по пути туда привлёк моё внимание своим светящимся синим цветом и необыкновенной величиной. Вообще-то вид был великолепный, но насладиться им я, к несчастью, не мог.
«А-а-а-а-а!» – закричал я вместо этого. «А-а-а-а!»
«Раа-а!» – проревел мне вслед дракон словно в ответ, когда мой полёт уже описывал нисходящую дугу. Где я приземлюсь? На твёрдой гранитной скале? На острие сталактита? Ни то ни другое, хвала Орму, потому что в следующее мгновение я нырнул в лужу маслянистой болотной грязи и трясинной воды. Слизь окутала меня, затхлая вода хлынула через нос в глотку. Я дико замолотил руками и задрыгал ногами, пока, отплёвываясь и фыркая, не выбрался снова на поверхность.
В отчаянии я искал, за что бы ухватиться. Я ведь совсем не умел плавать! Жижа была отвратительна на вкус – тухлая и ядовитая одновременно. Несколько раз я тщетно болтал ногами и шарил руками, пока не нащупал под ногами склизкое, но более-менее устойчивое дно. Я хватал воздух ртом, хрипел, цеплялся за какие-то корни, ругался и, пошатываясь, брёл вперёд. Наконец я выбрался на более твёрдую почву. Я остановился и смахнул с себя грязь и лоскутья растений – испуганный и бесконечно счастливый одновременно. Я был свободен! Я был ещё жив.
За туманом, который теперь окутывал меня, бесновался и ревел Натавиел. Раз я больше не мог его видеть, значит, и он меня видеть не мог, верно? Часть плана была выполнена. Теперь надо было найти остальных. Не так-то просто, когда ничего не различаешь, кроме клубящегося водяного пара.
«Эстра?» – прошептал я. «Элиас? Клосо? Здесь есть кто-нибудь? Стераф? Эй? Айдеп? Арка?»
Никто не ответил. Да и как? Я улетел так далеко, что они в лучшем случае ещё только шли сюда. Надеюсь, хоть кто-то из них видел мой полёт и сумеет определить место, где я приземлился. Иначе как нам найти друг друга в этой туманной жиже? Постой-ка! Я ведь ничего себе не сломал? Не вывихнул, не выбил из сустава, не растянул, не подвернул? Я ощупал всё тело, но нигде не было особенно сильной боли; только вся спина, которой я ударился о поверхность воды, горела, словно от жестокого удара хлыстом. В ушах у меня страшно шумело, сердце готово было выскочить из горла, а руки дрожали как осиновые листья. Но это были вполне нормальные последствия такого головоломного падения. В сущности, я не пострадал.
«Хильдегунст?» – зашипел кто-то. «Ты ещё жив?»
«Да! Да!» – прошептал я в ответ. «Со мной всё в порядке». Я хлопнул в ладоши. «Я здесь! Где вы?»
Шесть глаз книжнецов выступили из тумана, словно всплывающие светящиеся медузы. Потом я увидел колеблющиеся силуэты их тел, а наконец они встали передо мной – по всей видимости, тоже целые и невредимые.
«Ты очень далеко улетел», – сказал Клосо. «Ты в порядке?»
«Думаю, да», – ответил я. «А вы как?»
«Чешуя у нас!» – сказала Эстра и торжествующе подняла книгу, покрытую коркой смолы. «Вытащить её было совсем легко».
«Драконий хвост чуть в меня не угодил», – задыхаясь, сообщил Элиас. «Потоком воздуха меня прямо-таки сбило с ног».
«А меня он едва не зацепил лапой», – сказал Клосо. «Вот это да – ну и зол же он!»
«Никто не тяжело ранен и не погиб? Хорошо! А теперь – ноги в руки!» – приказал я. «Расскажем друг другу свои истории, когда окажемся в безопасности».
«В какую сторону?» – спросила Эстра.
«Туда!» – заявил я, указывая вдаль. «Вон там стоит гигантский сталактит, весь заросший синими грибами. По пути сюда я прошёл мимо него. Значит, в ту сторону и надо идти: она ведёт обратно к Кожаному гроту».
Судя по оглушительному рёву дракона, мы всё ещё были далеко не вне опасности. Я был потрясён тем, на какой зверский рёв способна эта культурная ящерица. Казалось, ревёт целое стадо хищников.
«Он и правда зол», – сказал Клосо. «Нам надо поскорее убираться. Пока он не взял след или ещё что-нибудь в этом роде».
Мы ковыляли в указанном мною направлении; о том, чтобы идти быстро, а тем более бежать, нечего было и думать. Топкая почва обрекала нас на такой способ передвижения, который неприятно напоминал мне кошмары: в них я должен был бежать от неопределённой опасности, но почти не сдвигался с места. Под нашими ногами громко чавкало при каждом шаге, как бы осторожно мы ни ставили ноги.
«Пожалуйста, постарайтесь идти потише», – предостерёг я, хотя шумел ровно столько же, сколько остальные.
«Так чего ты хочешь?» – проворчал Клосо. «Быстро и тихо одновременно не получится. Уж выбирай что-нибудь одно».
Внезапно драконий рёв умолк. Некоторое время я слышал только предательское чавканье наших шагов. Потом поднялся ветер.
Ветер? Разве такое возможно в столь глубоко расположенном подземном гроте? Нет, это вовсе не был ветер. Это было… Да, это было тёплое дыхание, и я, конечно, сразу понял, кто его испускал. Это было тёплое дуновение, обвевавшее меня в пасти Натавиела. Драконье дыхание.
«Х-х-х-х-х-ха-а-а-а!» – выдохнул дракон. «Х-х-х-х-ха-а-а-а!»
«Дракон сдувает туман!» – сказал Стераф, и в его голосе явственно слышалась паника. «Если он продолжит, то скоро сможет нас увидеть».
И в самом деле: туман вокруг нас начал плясать и становился всё прозрачнее.
Вот один из факторов, которого я не учёл в своём плане побега: разум Натавиела. Его опыт в выслеживании убегающей добычи. Его охотничьи инстинкты. В конце концов, мы были не первыми, кто от него убегал. Болото было усеяно трупами несчастных, тщетно пытавшихся это сделать.
«Х-х-х-ха-а-а», – фыркнул Натавиел. «Х-х-х-ха-а-а… Я знаю, что вы ещё поблизости. Я слышу ваши шаги. И скоро туман больше не будет вас скрывать. Можете перестать стараться! Просто бросьте это! Никто не сбегает с Ормова болота. Даже мне самому это не удалось».
Тут дракон лгал! По крайней мере, он бессовестно преувеличивал: ведь он рассказывал мне, что нескольким книгоохотникам удалось унести ноги с драгоценными чешуями. Эта информация, так сказать, составляла хребет моего оптимистичного плана побега.
«Неправда», – прошипел я другим книжнецам. «Кое-кому это удалось».
«Ну да? Но что нам делать?» – тяжело дыша, спросила Эстра. «Мы едва продвигаемся. А он вот-вот нас увидит».
«Х-х-х-ха-а-а-а…» – снова проревел Натавиел. «Х-х-х-ха-а-а…» Его всё теплеющее дыхание новой волной прокатилось над нами.
Вот бы уметь летать, подумал я, завистливо глядя на болотных насекомых: спасаясь от звериного драконьего дыхания, они кружили вокруг нас и без труда разлетались во все стороны. Я лихорадочно размышлял. Что ещё есть? Кроме ходьбы и полёта? Как передвигаются болотные существа? Они ползают. Они летают, да. Они плавают, конечно.
«Х-х-х-ха-а-а», – выдохнул дракон. «Х-х-х-ха-а-а-а…»
Книжные черви
Постепенно я начал всерьёз опасаться, что Хильдегунст Второй в своём бездыханном рассказе вот-вот выдохнется. Я ведь знал, что лёгкие маленьких книжнецов довольно ограничены в своих возможностях. Но он снова воздел руки в заклинательном жесте и невозмутимо продолжил.
«С тревогой я заметил, как туман разрывается на всё более мелкие клочья и с каждой волной дыхания становится прозрачнее. Я уже мог различить силуэт громадных головы и шеи Натавиела. Прямо передо мной толстая синяя лягушка нырнула в воду головой вниз и бесследно исчезла.
Но да! Живые существа, успешно спасавшиеся от дракона, всё-таки существовали. И это были не только несколько книгоохотников. Это были даже книжнецы, такие же, как мы! Дракон рассказал мне и об этом в своём откровенном угаре: „Нервный, пугливый народец – прямо воробьи. Кажется, они наблюдали за мной. Наверное, даже изучали меня. Но стоило мне к ним приблизиться – шмыг! – и они снова исчезали. Связаться с ними было невозможно“.
Это были его собственные слова. Как книжнецам удавалось раз за разом ускользать от него? Что придавало им такую уверенность, чтобы снова и снова искать близости с ним? У них наверняка была какая-то стратегия отступления, иначе они не пошли бы на такой риск. Мы, книжнецы, слишком боязливы и осмотрительны для этого. Рядом с нашей болотистой тропой тянулась узкая полоска воды, где плавало целое семейство этих пушистых длиннохвостых грызунов, обычно внушавших мне такой ужас. Теперь, когда они вместе с нами спасались от дракона, мне стало их жаль. Вдруг, словно по команде, они все разом нырнули и исчезли под покровом листьев болотных роз.
„Ну конечно!“ – громко сказал я.
„Что?“ – спросила Эстра, пробиравшаяся сквозь болото рядом со мной. „Что – ну конечно?“
„Мы ныряем!“ – ответил я.
„Как это?“ – сказал у меня за спиной Айдеп.
„Мы ныряем. Дракон рассказал мне, что книжнецы наблюдали за ним. Уже много раз. А потом спасались от него, когда он к ним приближался. И каждый раз успешно. Он ни разу не поймал никого из нас. Есть только одна возможность, как они это делали. Они ныряли в этом болотном краю“.
„Но мы не умеем нырять“, – сказал Клосо.
„Мы ведь даже плавать не умеем“, – добавила Арка.
„Но книжнецы умеют нырять!“ – ответил я. „Я знаю это с уроков“.
„Да, старшие умеют нырять“, – подтвердил Стераф. „В определённом возрасте нас учат этому в Тёплых озёрах у Хрустальных гротов. Под руководством опытных книжнецов. Но на это уходит несколько дней. Никто ещё не научился нырять в одно мгновение“.
„Значит, мы будем первыми“, – упрямо ответил я.
„Я уже нырял“, – задыхаясь, крикнул Клосо. „Только что“.
„Ты упал в воду“, – сказала Эстра. „Это не ныряние“.
„Ныряние – это, в сущности, то же самое, что падение в воду“, – сказал Клосо. „Только длится дольше“.
В этом была известная логика.
„Нет“, – сказал Элиас. „Это называется утонуть. Нырять – значит плыть, не набирая воздуха“.
И в этом тоже была доля правды.
„Ныряют в чистой воде“, – заявил Стераф. „Не в слизистом вареве вроде этого“.
„Слушайте!“ – оборвал я спор. „Нам ничего другого не остаётся, кроме как попробовать. Нам нужно нырнуть лишь настолько, чтобы пар снова стал гуще. Дракон не может сдуть туман со всего болота!“
Я вырвал книгу-чешую из рук Эстры, чтобы показать, что готов рискнуть и нырнуть, держа нашу добычу под мышкой. Ничто не воодушевляет отряд так, как предводитель, который сам пускает себе стрелу в ногу, прежде чем выступить в бой.
„Просто следуйте за мной!“ – крикнул я. Затем, упоённый собственной храбростью, я решительно прыгнул в маслянистую воду рядом со мной. Убегая из драконьей пасти, я ожидал погрузиться в болото, и потому, когда это и вправду произошло, ощущение показалось мне почти знакомым. Я держал рот закрытым, в ушах забулькало – и вдруг я очутился в другом мире. Я заметил, что мои уши оставались открытыми и даже впускали воду. Во всяком случае, мне так казалось, и ничего неприятного в этом не было. Значит ли это, что книжнецы способны к некоему виду жаберного дыхания? Возможно, через слуховые проходы? Сейчас я не мог подробно об этом размышлять, но на тот миг именно так объяснял себе уютное чувство под водой. Я слышал, как остальные один за другим прыгали в воду.
Когда все последовали за мной, пути назад уже не было. Я нырял всё глубже, делая мощные гребки. Книга в моей руке нисколько мне не мешала, а даже придавала дополнительный толчок, словно ещё одно весло.
Моё веко тоже не закрылось. Напротив, без всякого моего участия оно распахнулось так широко, как только могло. Стекловидное тело моего глаза под водой, очевидно, светилось гораздо ярче обычного: я отчётливо видел собранный луч света, ощупью прокладывавший себе путь передо мной сквозь мутную жидкость. Чем глубже я нырял, тем прозрачнее становилась вода и тем лучше я видел, потому что тяжёлые частицы грязи оседали на дно, а лёгкая взвесь собиралась под поверхностью.
Между ними жидкость была почти прозрачна, как родниковая вода. Здесь же сновало большинство животных: лягушки и головастики, маленькие рыбки и даже медузы. Среди колышущихся водорослевых лесов и кружащихся растительных остатков тут, внизу, можно было увидеть множество книг – вернее, то, что от них осталось. Исписанные страницы проплывали мимо меня, словно рыбьи косяки; отставшие книжные переплёты трепетали, как скатовы крылья. В иле торчали книги, из которых тонкие ленточки-закладки тоскливо махали мне, будто траурный флёр. То тут, то там мне навстречу плыли шарообразные рыбы со светящимися брюшками; завидев меня, они от испуга выпускали большие воздушные пузыри и, сверкая, удирали во тьму. Я видел угреобразных рыб с большими зубастыми челюстями, которые таились в разваливающихся книжных штабелях, и скелеты исполинских рыб, обросшие раковинами и улиточными домиками. Это был мрачный мир, полный смертельных опасностей, но и красивого там, внизу, хватало: ослепительно сияющие медузы, грациозно кувыркавшиеся вверх и вниз, весело плавающие зигзагами головастики, прозрачные осьминоги с цветными присосками и лихорадочно барахтающиеся лягушки, усеянные зеленоватыми светящимися точками. Вообще-то чуждость всего увиденного должна была заставить меня как можно скорее вернуться на поверхность. Но ничего подобного. Окружение казалось мне знакомым, почти домашним, и это было тем страннее, что так глубоко под водой я вообще впервые оказался в жизни.
В огромной сети, натянутой между тростниковыми стеблями, сидел стеклянный подводный паук с отчётливо видимыми внутренними органами. Множеством глаз он сторожил добычу, густо облепившую нити: улиток, крабов, маленьких морских змей, крохотных рачков и рыб – некоторые были ещё живы и занимались душераздирающе безнадёжными попытками бегства. Сама сеть водяного паука освещала жуткое место действия: её нити горели всеми мыслимыми цветами. Паук, по-видимому, был сыт, потому что не сделал ни малейшей попытки погнаться за мной.
Это был чужой мир с иными законами природы, в котором всё двигалось либо куда медленнее, либо куда быстрее. И всё же с каждым гребком я чувствовал себя всё более дома в этом безвоздушном измерении с его причудливыми обитателями. Мой мозг, словно в бесконечной петле, снова и снова повторял одну и ту же фразу:
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
Да, в самом деле! Я чувствовал себя как пресловутая рыба в воде. Я прямо-таки расхрабрился и нырял вперёд мощными гребками, изящными пируэтами ввинчивался в воду, ловкими движениями уклонялся от всех книг и всякой живности и при этом как ни в чём не бывало задерживал дыхание. Нет, я даже не задерживал дыхание – я дышал водой. Я понятия не имел, долго ли это могло продолжаться, но и не чувствовал, что слишком скоро мне понадобится воздух.
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
Вдруг я заметил рядом с собой Клосо: он грациозными движениями плыл сквозь водорослевый лес. По его восторженному лицу я понял, что он, по-видимому, переживает сейчас то же самое, что и я. Я точно знал, какая напевная фраза сейчас звучит у него в голове:
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
Мы ухмылялись и таращились друг на друга. Разве это не фантастика? Мы умели нырять! Мы умели дышать водой. Примерно так, должно быть, чувствовал себя Книжный Дракон, когда обнаружил, что умеет летать. Мы с Клосо начали плавать синхронно. Ныряние делает лёгким. Ныряние делает артистичным. Кажется, будто тебе подарили новое, лучшее тело и ты наконец сбросил старую, изношенную оболочку. Мы оба впали в состояние экстаза.
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
В этот миг рядом с нами обрушилась – БРОУШ! – драконья лапа, с таким звуком, словно в воду рухнула целая гора. Ударная волна несколько раз перевернула меня вокруг собственной оси; мириады маленьких и больших воздушных пузырей, а также взбаламученный ил заслонили от меня Клосо. Это мгновенно вернуло меня к действительности: мы находились не на беззаботной подводной прогулке, а всё ещё спасались от разъярённой гигантской ящерицы. Натавиел обнаружил нас под водой – вероятно, по сиянию наших глаз. Он видел нас сквозь весь этот ил – так ярко мы светились! Но он промахнулся, и это показало мне, что мы, вероятно, двигались быстрее, чем сами сознавали. Попробуй-ка поймать рыбу голой рукой!, подумал я.
БРОУШ! – это был следующий удар лапой, на этот раз так близко, что громадная ступня едва не задела меня. Ударная волна закрутила меня вокруг собственной оси ещё сильнее, чем в первый раз, и унесла прочь. И всё же я крепко прижимал к себе книгу-чешую. Со мной ничего больше не случилось, но я совершенно потерял ориентацию. Где верх, где низ? Дракон явно быстро учился оценивать скорость наших движений. Его следующий удар, возможно, попадёт в цель. А Клосо вообще жив? А остальные? Неужели чудовище уже расправилось с ними? Я несколько раз попытался закрыть глаз, но никак не мог. Инстинктивный рефлекс вынуждал меня держать его открытым. Значит, пока мы находились под водой, нас издалека было видно каждому – мы сияли, как маяки.
Вот! Вот он, Клосо! Он снова плыл рядом со мной, живой и, по-видимому, невредимый. Он взглянул на меня и отчаянно замахал руками, пытаясь подать мне знак. Я напряжённо всмотрелся туда, куда указывали его мелькающие руки. Да, вот на дне что-то было. Что-то, что издали выглядело как… Да как что? Как скопление домов? Как крыши? Крыши домов? Здесь, внизу? Неужели это была затонувшая деревня? Жилой квартал Книгорода или какого-нибудь города глубоко внизу, в лабиринте, занесённый сюда Магмоссом? В этом безумном болотистом краю, казалось, возможно всё. Но неважно, я понял: что бы это ни было, оно могло бы стать пристанищем. Тайником под водой, укрытием, которое скрыло бы от дракона наши предательски сияющие глаза. Когда мы поднырнули ближе, мы увидели, что это вовсе не дома, а несколько десятков гигантских книг, некоторые из которых стояли в иле, раскрытые наподобие крыш. Да, это было самое большое скопление легендарных гигантских книг, какое я когда-либо видел. В катакомбах их снова и снова находили. Несколько таких книг имелось даже в Кожаном гроте, и некоторым из нас, книжнецов, они служат домами.
– Это я помню, – прервал я поток повествования книжнеца. Несколько таких чудовищных книг я видел не только в Кожаном гроте, но и в библиотеке безумного великана, обитавшего под замком Теневой Чертог.44
Примеч. пер.: См. «Город мечтающих книг», с. 390 и след.
[Закрыть]
– Каждая отдельная книга, – продолжил свой рассказ Хильдегунст Второй, – была примерно с одноэтажный дом. Капризы случая так диковинно расставили и вклинили их друг в друга на дне болотного озера, что они и вправду напоминали крыши домов, да что там – маленькую затонувшую деревню. Это и в самом деле могло бы стать убежищем от атак дракона. Клосо поплыл впереди, нырнул под одну из книжных крыш и исчез. Я без колебаний последовал за ним, по-прежнему крепко сжимая книгу-чешую.
Под защитой крыши мы могли для начала отдохнуть. Несмотря на все усилия и волнение, я всё ещё не испытывал никакой потребности вдохнуть. Клосо, казалось, чувствовал то же самое. Была ли тем самым доказана моя жаберная теория? Книжнецы – амфибии? Что ж, пока мы могли пересидеть здесь и дракон не видел наших предательски сияющих глаз, мне было всё равно. Быть может, он потерял наш след и даже интерес к нам. Сейчас он, вероятно, охотился на остальных: его шаги мы всё ещё отчётливо слышали. Но теперь они доносились с большего расстояния:
БРОУШ!
БРОУШ!
БРОУШ!
Нам оставалось только надеяться, что Натавиел так же не попал в наших друзей, как не попал в нас. И что Арка, Айдеп, Стераф, Элиас и Эстра стали такими же искусными ныряльщиками, как мы с Клосо. Мы оба с помощью знаков договорились ещё некоторое время оставаться в укрытии. При этом мы оглядывались и ощупывали окрестности конусами света наших сияющих глаз. При этом из темноты проступали удивительные вещи. На стенах нашего причудливого дома были начертаны те же необычные письменные знаки, что и во всех остальных монументальных книгах, которые я до сих пор видел. Даже мы, книжнецы, до сих пор ещё не расшифровали эти древние руны: они не имели никакого родства с известными нам письменными знаками. Здесь, на древнейших, очевидно неразрушимых даже водой книжных страницах, обитали подводные улитки и двустворчатые моллюски. Прозрачные крабы и многоногие гусеницеподобные существа дрейфовали из стороны в сторону. Всё это и впрямь было подводной деревней! С обитателями, которые карабкались вверх по стенам или парили под потолком. Множество маленьких пёстрых рыбок, прозрачные головастики и прочие неизвестные мне доныне зверушки деловито плавали вокруг, но ни одно из них не производило угрожающего впечатления. Обычно они оставались неподвижными, словно загипнотизированные, когда их настигал один из наших световых конусов. Дно под крышей нашей гигантской книги выглядело так, словно состояло из тысяч жирных червей всех оттенков зелёного и бурого: они стояли плотными длинными рядами бок о бок и мягко покачивались в воде из стороны в сторону. Инстинктивно мне показалось неразумным подходить к ним слишком близко. Возможно, это были всего лишь совершенно безобидные водоросли или морская трава, но провалиться в них всё равно можно было. Я заметил, что Клосо тоже держался на почтительном расстоянии от этих колышущихся зелёных валов.
БРОУШ!
БРОУШ!
БРОУШ!
Удалялись ли шаги дракона? Или они снова приближались? Трудно было сказать. Во всяком случае, сейчас целью были не мы, и мы воспользовались этим, чтобы и дальше изучать обитателей нашего необычного гостевого дома. На небольшом удалении от меня гибридное существо, которое выглядело как помесь медузы и осьминога, исполняло игривый подводный балет. Оно танцевало, то поднимаясь вверх, то опускаясь вниз, кружилось, кокетливо вскидывало множество рук, раздувало своё шарообразное тело и снова втягивало его, словно хотело привлечь наше внимание. И вдруг, с поистине ошеломительной скоростью, один из зелёных червей, которых я считал водорослями, выстрелил вверх из болотного грунта, превратился в тонкую упругую змею, схватил осьминогомедузу и обвился вокруг неё – точно хлестнула длинная плеть. Затем червь одним яростным рывком утянул её на дно, и в следующее мгновение она исчезла. Раз! Клосо тоже видел эту охоту и испуганно выпустил несколько воздушных пузырей.
Не успели мы оправиться от испуга, как то же самое произошло снова. На этот раз жертвой стал маленький угорь, мелькнувший в луче света Клосо. Снова один из червей с захватывающей дух быстротой выстрелил из грунта, перехватил рыбку поперёк туловища и так стремительно утянул её в зелёно-бурый ковёр, что я спросил себя: да произошло ли это вообще? Мы с Клосо обменялись взглядами – этого было достаточно. Это был вовсе не безопасный гостеприимный дом, а зловредная ловушка для туристов.
Мы понятия не имели, что это за создание могло быть там, внизу, да и ныряли мы здесь не затем, чтобы его классифицировать. Может быть, это было животное, может быть, растение или нечто между флорой и фауной. Может быть, это был орган болота, а само болото – жизнеспособный отросток Магмосса, отделившийся от своего истока и обосновавшийся здесь, внизу, как новая форма жизни. Лишь теперь я заметил, что во время моего ныряния озёрное дно повсюду выглядело так же: жирные зелёные и бурые черви – мириады таких червей. Если все эти щупальца были связаны между собой, то это было бы существо гораздо больше дракона. Возможно, гораздо больше любого другого создания катакомб. Организм чудовищной протяжённости, величиной с само болото, с его лужами и озёрами. Да, может быть, это было объединение множества разных форм жизни, вынужденное сообщество, заключившее союз и сросшееся в единое существо, истинный властитель Ормова болота. Все эти мысли пронеслись у меня в голове за доли секунды, но ничем мне не помогли. Наверху дракон, здесь, внизу, таинственное болотное создание – и я, и Клосо как раз между ними. Если мы всплывём – нас схватит Натавиел. Если мы останемся в укрытии, то будет лишь вопросом времени, когда одно из щупалец схватит нас снизу, утащит вниз и доставит нас в пищеварительную систему болота. Если прежде у нас не кончится воздух.
