355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Валерий Брюсов » Семь цветов радуги » Текст книги (страница 3)
Семь цветов радуги
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 10:34

Текст книги "Семь цветов радуги"


Автор книги: Валерий Брюсов


Жанр:

   

Поэзия


сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

НА САНКАХ

Санки, в радостном разбеге,

Покатились с высоты.

Белая, на белом снеге

Предо мной смеешься ты.

Чуть дрожат, качаясь, сосны,

С моря веет ветерок…

Верю: снова будут весны,

День счастливый недалек.

Нет ни ужаса, ни горя:

Улыбнулся детский лик,

И морозный ветер с моря

В душу ласково проник.

Надо легким быть, как санки,

Надо жить лишь для игры,

И лететь во глубь, к полянке,

Склоном сглаженной горы!

Снова в радостном разбеге

Санки мчатся с высоты,

И, упав, на белом снеге,

Белая, смеешься ты!

11 января 1914

В ЛОДКЕ РЫБАЦКОЙ

В лодке рыбацкой, недвижной в снегу,

Как хорошо верить в счастье мгновенья!

Волны шумят на морском берегу,

Льдины бросают на снег, как каменья.

Дым расстилает вдали пароход;

Сзади высокие сосны застыли.

Здесь, перед дикой мятежностью вод,

Как не забыть, что мы есть, чем мы были!

Прошлого нет. Это – будущих дней

Волны играют у грани прибрежной…

Милая, верь тайной вере моей:

То, что нам снится, – всегда неизбежно.

В эти мгновенья, – меж льдистых снегов,

В эти мгновенья на отмели белой,

Как не расслышать властительный зон,

Как не понять, что нам море пропело!

В лодке рыбацкой, застывшей в снегу,

Словно на белом, тяжелом причале,

Случай, как вал на морском берегу,

Будто зовет нас в безвестные дали!

15 января 1914

В СТАРИННОЙ РИГЕ

Здесь, в старинной Риге,

В тихий день ненастья,

Кротко я встречаю

Маленькие миги

Маленького счастья.

Дом Черноголовых

Смотрит так любовно,

Словно рад он маю;

Двух, любить готовых,

Ободряет словно.

Под дождем так ярко

Зеленеют липки

Зеленью весенней;

Ах, деревья парка

Нам дарят улыбки!

Ветерка морского

Нежит легкий холод…

Тайно сходят тени…

Иль влюблен я снова?

Иль я снова молод?

1 мая 1914

МГНОВЕНЬЯ МГНОВЕННЕЕ

Мгновенья мгновеннее…

А. Добролюбов

1. УТРОМ

Черный и упрямый локон вьется нежно близ меня,

Но упорно в рамы окон льется снежный отблеск дня.

Тайны ночи побледнели, дали грубы, груб их свет…

Не случайно очи млели! ждали губы губ в ответ!

Ты невольно грудь склонила… Как тревожно дышишь ты!..

О, как больно! Будь, что было! Можно все, – услышь

мечты!

Внемлешь? нет? Упрямый локон с плеч скатился,

соскользнул…

Иль ты дремлешь? В рамы окон, словно меч, вонзился гул.

1914

2. НА ЛЫЖАХ

Опьяняет смелый бег.

Овевает белый снег.

Режут шумы тишину.

Нежат думы про весну.

Взглядом, взглядом облелей!

Рядом, рядом – и скорей!

Твой ли стан склонен ко мне?

Все ль обман и сон во сне?

Мир во власти зимних нег,

Миги застит дымный снег.

1914

3. КАК НЕЯРКИЕ БУТОНЫ

Как неяркие бутоны превращают лепестки

В ярко-радостные розы, ало-красные цветы, —

Так твой ропот затаенный, стоны девичей тоски,

Стали – сладостные грезы, жадно-страстные мечты!

И, как белая лилея, над прозрачностью пруда,

Закрывает в лунном свете свой убор, дыша чуть-чуть, —

Так, несмелая, пьянея, в дрожи брачного стыда,

Опускаешь взор, как дети, ты, – спеша ко мне на грудь!

Но, во мгле наставшей ночи, сны Красавицы Ночной

Дышат томно, дышат страстно, в летней, душной тишине,—

Так, опять поднявши очи, чуть лукавя с темнотой,

Ты нескромно, ты безгласно – ждешь, послушна, как

во сне!

16 ноября 1914

СИРЕНОЧКА

В лесу пропела пеночка

И дятел простучал.

Приди ко мне, сиреночка:

Час призраков настал.

Росой чуть-чуть увлажены,

И мхи послушно спят,

А с неба, словно в скважины,

К вам звездочки глядят.

Простерли сосны темные

Над ложем бахрому;

Здесь канут все нескромные

Слова – в глухую тьму.

Приди! Никем не слышимы,

В тиши зашепчем вновь,

Все вкрадчивей, все тише мы

Про счастье, про любовь.

Вновь склонит, с неизбежностью,

Мечта – к устам уста,

И круг замкнет над нежностью,

До утра, темнота.

А утром крикнет пеночка,

Встревожит дятел тишь,

И ты, моя сиреночка,

Скользнешь в речной камыш.

1914

УМЕРШИМ МИР!

Умершим мир! Пусть спят в покое

В немой и черной тишине.

Над нами солнце золотое,

Пред нами волны – все в огне.

Умершим мир! Их память свято

В глубинах сердца сохраним.

Но дали манят, как когда-то,

В свой лиловато-нежный дым,

Умершим мир! Они сгорели,

Им поцелуй спалил уста.

Так пусть и нас к такой же цели

Ведет безумная мечта!

Умершим мир! Но да не встанет

Пред нами горестная тень!

Что было, да не отуманит

Теперь воспламененный день!

Умершим мир! Но мы, мы дышим.

Пока по жилам бьется кровь,

Мы все призывы жизни слышим

И твой священный зов, Любовь!

Умершим мир! И нас не минет

Последний, беспощадный час,

Но здесь, пока наш взгляд не стынет,

Глаза пусть ищут милых глаз!

1914

ЖЕЛТЫЙ

СТОИМ, МЫ СЛЕПЫ…

Стоим, мы слепы, пред судьбою…

Ф. Тютчев

ПОСЛЕДНЯЯ ВОЙНА

Свершилось. Рок рукой суровой

Приподнял завесу времен.

Пред нами лики жизни новой

Волнуются, как дикий сон.

Покрыв столицы и деревни,

Взвились, бушуя, знамена.

По пажитям Европы древней

Идет последняя война.

И всё, о чем с бесплодным жаром

Пугливо спорили века.

Готова разрешить ударом

Ее железная рука.

Но вслушайтесь! В сердцах стесненных

Не голос ли надежд возник?

Призыв племен порабощенных

Врывается в военный крик.

Под топот армий, гром орудий,

Под ньюпоров гудящий лет,

Всё то, о чем мы, как о чуде,

Мечтали, может быть, встает.

Так! слишком долго мы коснели

И длили валтасаров пир!

Пусть, пусть из огненной купели

Преображенным выйдет мир!

Пусть падает в провал кровавый

Строенье шаткое веков,

В неверном озареньи славы

Грядущий мир да будет нов!

Пусть рушатся былые своды,

Пусть с гулом падают столбы,—

Началом мира и свободы

Да будет страшный год борьбы!

20 июля 1914

СТАРЫЙ ВОПРОС

Не надо заносчивых слов,

Не надо хвальбы неуместной.

Пред строем опасных врагов

Сомкнемся спокойно и тесно.

Не надо обманчивых грез,

Не надо красивых утопий;

Но Рок подымает вопрос:

Мы кто в этой старой Европе?

Случайные гости? орда,

Пришедшая с Камы и с Оби,

Что яростью дышит всегда,

Все губит в бессмысленной злобе?

Иль мы – тот великий народ,

Чье имя не будет забыто,

Чья речь и поныне поет

Созвучно с напевом санскрита?

Иль мы – тот народ-часовой,

Сдержавший напоры монголов,

Стоявший один под грозой

В века испытаний тяжелых?

Иль мы – тот народ, кто обрел

Двух сфинксов на отмели невской.

Кто миру титанов привел,

Как Пушкин, Толстой, Достоевский?

Да, так, мы – славяне! Иным

Доныне ль наш род ненавистен?

Легендой ли кажутся им

Слова исторических истин?

И что же! священный союз

Ты видишь, надменный германец?

Не с нами ль свободный француз,

Не с нами ль свободный британец?

Не надо заносчивых слов,

Не надо хвальбы величавой,

Мы явим пред ликом веков,

В чем наше народное право.

Не надо несбыточных грез,

Не надо красивых утопий.

Мы старый решаем вопрос:

Кто мы в этой старой Европе?

30 июля 1914

НАШИ ДНИ

Не вброшены ль в былое все мы,

Иль в твой волшебный мир, Уэллс?

Не блещут ли мечи и шлемы

Над стрелами звенящих рельс?

Как будто рыцарские тени,

В лучах прожекторов, опять

Летят на буйный пир сражений

Торжествовать и умирать!

Смотря в загадочные дали,

Мы смело ждем безмерных дел,

Вновь подвигов при Ронсевале,

Твоих ударов, Карл Мартелл!

А мерно с Эйфелевой башни

Летит неслышимая речь,

Чтоб всё, что ведал день вчерашний,

Для будущих времен сберечь.

Ротационные машины

Стучат как ночью, так и днем,

Чтоб миг не минул ни единый,

Газетным позабыт столбцом.

И сквозь налет ночных туманов,

Как призраки иных веков,

Горят глаза аэропланов

Над светом вражеских костров.

8 августа 1914

КРУГИ НА ВОДЕ

От камня, брошенного в воду,

Далеко ширятся круги.

Народ передает народу

Проклятый лозунг: «мы – враги!»

Племен враждующих не числи;

Круги бегут, им нет числа;

В лазурной Марне, в желтой Висле

Влачатся чуждые тела;

В святых просторах Палестины

Уже звучат шаги войны;

В Анголе девственной – долины

Ее стопой потрясены;

Безлюдные утесы Чили

Оглашены глухой пальбой,

И воды Пе-че-ли покрыли

Флот, не отважившийся в бой.

Везде – вражда! где райской птицы

Воздушный зыблется полет,

Где в джунглях страшен стон тигрицы,

Где землю давит бегемот!

В чудесных, баснословных странах

Визг пуль и пушек ровный рев,

Повязки белые на ранах

И пятна красные крестов!

Внимая дальнему удару,

Встают народы, как враги,

И по всему земному шар;,

Бегут и ширятся круги.

2 декабря 1914

Варшава

ПОРА!

Была пора ударить буре,

Расчистить хмурый небосвод.

И вот – нет проблесков лазури,

Гроза гремит, гроза растет.

То не камыш под ветром гнется,—

Твердыни крепостей дрожат;

Не дождь на травы пастбищ льется,—

Стальной стучит по грудям град;

То не деревья, в вихре яром,

На берег рухнули пруда,—

Кругом, обгрызены пожаром,

Лежат в руинах города.

С Атлантики вплоть до Урала

Самумом движутся полки;

Кровь – снег и травы запятнала,

Кровь – замутила ток реки.

На вольных, вечных океанах,

У стен пяти материков,

Мелькают без огня в туманах

Громады боевых судов.

Темны мечты, виденья дики,

Водоворотом схвачен мир.

Везде штыки, винтовки, пики,

Угрозы пушек и мортир.;

Гроза «военной непогоды»

Шумит по градам и полям,

Да выйдут древние народы

Из бури к просветленным дням!

Пусть громы пробушуют в небе,

Огнь молний пусть прожжет сердца,—

И пусть узнают все свой жребий,

Свою судьбину – до конца!

Октябрь – декабрь 1914

Белосток. Варшава

НА КАРПАТАХ

Уступами всходят Карпаты,

Под ногами тает туман,

Внизу различают солдаты

Древний край – колыбель славян.

Весенним приветом согрета,

Так же тихо дремала страна…

На четыре стороны света

Отсюда шли племена.

Шли сербы, чехи, поляки,

Полабы и разная русь.

Скрывалась отчизна во мраке,

Но каждый шептал: «Я вернусь!»

Проносились века и беды,

Не встречался с братьями брат,

И вот, под грохот победы,

Мы снова на склонах Карпат.

Вздохни же ожиданным мигом,

Друзей возвращенных встречай,

Так долго под вражеским игом,

Словно раб, томившийся край.

Засветился день возвращенья,

Под ногами тает туман…

Здесь поставьте стяг единенья

Нашедших друг друга славян!

15 октября 1914

Варшава

ЧАША ИСПЫТАНИЙ

Будь меж святынь в веках помянута

Ты, ныне льющаяся кровь!

Рукой властительной протянута

Нам чаша испытаний вновь.

Она не скоро опорожнится,

Струясь потоком с высоты…

И вот – в руках врагов заложница,

Сирена польская, и ты!

Так что ж! с лицом первосвященников

Спокойно жертву принесем!

Оплакивать не время пленников,

Ряды оставшихся сомкнем.

Одно: идти должны до края мы,

Все претерпев, не ослабеть.

День торжества, день, нами чаемый,

Когда-то должен заблестеть.

И пусть над Бугом – каски прусские;

Он от того чужим не стал;

И будем мы всё те же русские,

Уйдя за Волгу, за Урал.

Под Нарвами, под Аустерлицами

Учились мы Бородину.

Нет, мало овладеть столицами,

Чтоб кончить Русскую войну!

Июль 1915

ВЫСОКИХ ЗРЕЛИЩ ЗРИТЕЛЬ…

Счастлив, кто посетил сей мир

В его минуты роковые.

Его призвали всеблагие

Как собеседника на пир.

Он – их высоких зрелищ зритель…

Ф. Тютчев

ПОЛЬШЕ

Орел одноплеменный!

…Верь слову русского народа:

Твой пепл мы свято сбережем,

И вата общая свобода,

Как феникс, возродится в нем.

Ф. Тютчев

Провидец! Стих твой осужденный

Не наше ль время прозревал,

Когда «орел одноплеменный»

Напрасно крылья расширял!

Сны, что тебе туманно снились,

Предстали нам, воплощены,

И вещим светом озарились

В багровом зареве войны.

Опять родного нам народа

Мы стали братьями, – и вот

Та «наша общая свобода,

Как феникс», правит свой полет.

А ты, народ скорбей и веры,

Подъявший вместе с нами брань,

Услышь у гробовой пещеры

Священный возглас; «Лазарь, встань!»

Ты, бывший мертвым в этом мире,

Но тайно памятный Судьбе,

Ты – званый гость на нашем пире,

И первый наш привет – тебе!

Простор родимого предела

Единым взором облелей,

И крики «Польска не сгинела!»

По-братски, с русским гимном слей!

1 августа 1914 г.

В ВИЛЬНО

Опять я – бродяга бездомный,

И груди так вольно дышать.

Куда ты, мой дух неуемный,

К каким изумленьям опять?

Но он, – он лишь хочет стремиться

Вперед, до последней поры;

И сердцу так сладостно биться

При виде с Замковой Горы.

У ног «стародавняя Вильна»,—

Сеть улиц, строений и крыш,

И Вилия ропщет бессильно,

Смущая спокойную тишь.

Но дальше, за кругом холмистым,—

Там буйствует шумно война,

И, кажется, в воздухе чистом

Победная песня слышна.

Внизу же, где липки так зыбко

Дрожат под наитием дня,

Лик Пушкина, с мудрой улыбкой,

Опять поглядит на меня.

15 августа 1914

Вильно

ВСЕ ЧАЩЕ

Все чаще по улицам Вильно

Мелькает траурный креп.

Жатва войны обильна,

Широк разверзнутый склеп.

Всё чаще в темных костелах,

В углу, без сил склонена,

Сидит, в мечтах невеселых,

Мать, сестра иль жена.

Война, словно гром небесный,

Потрясает испуганный мир…

Но все дремлет ребенок чудесный,

Вильно патрон – Казимир.

Все тот же, как сон несказанный,

Как сон далеких веков,

Подымет собор святой Анны

Красоту точеных венцов.

И море всё той же печали,

Всё тех же маленьких бед,

Шумит в еврейском квартале

Под гулы русских побед.

17 августа 1914

Вильно

В ВАРШАВЕ

А. Р. Ледницкому

В первый раз по улицам Варшавы

С легким сердцем прохожу один.

Не гнетет меня кошмар кровавый

Темной славы роковых годин.

Всё, что было, – нет, не миновало,

И веков мгновенью не сломать;

Но, быть может, нынче день начала,

Нынче солнце в небе – как печать.

Пусть оно наш день запечатлеет,

День, когда, как братья, мы могли

Всё сказать, о чем язык немеет,

Что мы долго в душах берегли.

Мы сошлись не по тропинке узкой,

Как к поэту близится поэт;

Я пришел путем большим, как русский,

И, как русский, слышал я привет.

А на улице, как стих поэмы,

Клики вкруг меня сливались в лад:

Польки раздавали хризантемы

Взводам русских радостных солдат.

24 августа 1914

Варшава

АЭРОПЛАНЫ НАД ВАРШАВОЙ

Как пред грозой касатки низко

Скользят над ровностью поляны,—

Так в знак, что грозы боя близки,

– Взгляни, – парят аэропланы.

Миг, – и продольный, долгий трепет

Пройдет по улице; метнется

Толпа, и тротуар облепит,

И взор за взором в высь вопьется.

Мотки белеющей кудели

Взлетят и таять будут в сини,

И, под пальбу, дымки шрапнелей

Распутаются в сети линий.

А там, воздушные пираты,

Спокойно правя лет машины,

Вонзят сквозь пар голубоватый

Свой взор, как мы, на дно равнины.

Увидят, как темнеют зыбко

Квадраты крыш и зданий ромбы…

С какой змеящейся улыбкой

Качнут два немца в небе бомбы!

24 декабря 1914

Варшава

ПОЛЕ БИТВЫ

Залито поле, как золотом,

Щедрым посевом патронов.

Вдалеке, как гигантским молотом,

Расколоты гребни склонов.

На холмике ждет погребения,

Ниц повергнуто, тело солдата.

Слабый запах тления,

А в руке письмо зажато.

Рядом тела лошадиные:

Оскалены зубы, изогнуты шеи…

Ах, не труды ль муравьиные

Эти валы, окопы, траншеи?

Видел я: меж винтовок раздробленных

Лежит с дневником тетрадка;

Сколько тайных надежд, обособленные,

В нее вписывал кто-то украдкой!

Манерки, ранцы, зарядные

Ящики, крышки шрапнелей,

И повсюду воронки громадные

От снарядов, не достигших цели.

Брожу меж обломков, гадательно

Переживая былые моменты.

А вдали, взвод солдат, старательно,

Убирает пулеметные ленты.

Октябрь 1914

Прушков

ПИРШЕСТВО ВОИНЫ

Война здесь прошла, прокричала

Стальными глотками пушек,

В руке дома изломала,

Как вязку хрустнувших сушек.

Вот там, за сырым перелеском,

Гости Войны сидели,

Она забавляла их блеском

Пускаемых к небу шрапнелей.

Смерть-сестру пригласила; «Участвуй,—

Ей сказала, – как старшая, в пире!»

Подавались роскошные яства,

Каких и не видели в мире.

Были вина и хмельны и сладки,

Их похваливал Бой-собутыльник.

Обильные пира остатки

Скрывает теперь чернобыльник.

День и ночь продолжался праздник,

Вкруг, от браги багряной, всё смокло…

Только кто я; из гостей, безобразник,

Перебил в дальних окнах стекла?

Кто, шутник неуместно грубый,

Подпалил под конец чертоги?

И теперь торчат только трубы

Обгорелые, – вдоль дороги.

4 декабря 1914 Ноябрь 1914

Брезины-Варшава-Лович

НА ПАМЯТЬ ОБ ОДНОМ ЗАКАТЕ

А. М. Федорову

Был день войны, но час предсмертный дня.

Ноябрьский воздух нежил, как в апреле.

Вкруг озими прозрачно зеленели,

Пылало солнце, небосклон пьяня.

Нас мотор мчал – куда-то иль без цели…

Бесцельность тайно нежила меня.

И ты, как я, заворожен был. Пели

Нам голоса закатного огня.

Забылось все: шум битв и вопль страданий…

Вдвоем, во храме мировых пыланий,

Слагали мы гимн красоте земной…

Нас мотор мчал – без цели иль куда-то…

О, помню, помню – дивный сон заката

Под грохот пушек, ровный и глухой.

13 декабря 1914

В ОКОПЕ

В семье суровых ветеранов

Пью чай. Пальба едва слышна.

Вдали – под снегом спит Цеханов,

И даль в снегу погребена.

Сквозь серые туманы солнце

Неярко светит без лучей.

Тиха беседа о японце,

И равномерен звук речей.

Незримо судьбы всей Европы

С судьбой уральцев сплетены,—

Но нынче в снежные окопы

Доходит смутно гул войны.

Мир крикнул этим бородатым

Сибирякам: «Брат, выручай!»

И странно с сумрачным солдатом

Пить на досуге мутный чай.

Неизмеримым бредят грезы,

Крушеньем царств и благом всех…

А здесь – рассказы про шимозы

Сменяет беззаботный смех.

24 декабря 1914

Цеханов

КАЗАЧЬЕ СТАНОВЬЕ

Отбрасывая версты, стучит автомобиль,

Крутится даль за далью и сзади вьется пыль.

Селенье, нивы, поле, костел, окоп, река…

Казачее становье на склоне у леска.

Табун свободных коней, походных кухонь дым;

Заполнен луг движеньем запутанно-цветным;

Толпа котлы обстала; смех, говор, песня, крик…

Как просверкали ярко верхи железных пик!

Еще в глазах – мундиры и шапки набекрень,

А падает сурово от строгих сосен тень.

Лесной дорогой мотор, стуча, летит вперед…

Чу! слышен с поворота трещащий пулемет!

9 июля 1915

ДЕРЕВЕНСКИЕ РИФМЫ

Опять—развесистые липы

И склады бревен за избой;

Телеги, вдоль дороги, скрипы,

Окно с затейливой резьбой;

Вдали – излуки малой речки,

И главы дальнего села;

А близко – девка на крылечке

Статна, румяна, весела.

Нырнул, поднявши хвост, утенок,

А утка с важностью плывет.

Как изумителен, как тонок

Прозрачных тучек хоровод!

Здесь мир и век забыть возможно…

Но чу! порой сквозь шум лесов

Со станции гудит тревожно

Гул санитарных поездов.

10 июня 1915

Бурково

КАЖДЫЙ ДЕНЬ

Каждый день поминайте молитвой умильной

Тех, кто молится нынче на ратных полях,

Там, где Смерть веселится поживой обильной,

Блуждая с косой в руках;

Где рассвет, проступая, скользит меж развалин,

Эхо вторит раскатам мортир без числа;

Где блуждающий ветер, угрюм и печален,

Ласкает в траве тела;

Где валы, баррикады, окопы, редуты

Перерезали ниву, прорезали лес;

Где германский пропеллер считает минуты,

Грозя с голубых небес;

И где фейерверк ночью, безмерен, невидан,

Одевает просторы в стоцветный наряд,—

На полях, где лежит, беспощадно раскидан,

Стальной и свинцовый град!

Долю ратников вашим уютом измерьте,

Вашей негой домашней, при свете, в тепле…

Поминайте в салонах, в театре, в концерте,—

Кто ныне в снегах и мгле!

Поминайте ушедших молитвой умильной,

Всех, кто должен молиться на ратных полях,

Там, где Смерть веселится поживой обильной,

С тяжелой косой в руках!

Август 1915

Москва

ТАМ, НА ЗАПАДЕ

Там, на Западе, брезжит мерцание…

Ф. Тютчев

ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ

От Альп неподвижных до Па-де-Кале

Как будто дорога бежит по земле;

Протянута лентой бесцветной и плоской,

Прорезала Францию узкой полоской.

Все мертво на ней: ни двора, ни куста;

Местами – два-три деревянных креста,

Местами – развалины прежних строений,

Да трупы, да трупы, – тела без движений!

От Альп неподвижных до Па-де-Кале

Как будто дорога бежит по земле;

И справа и слева, – на мили, на мили,—

Валы и окопы ее обтеснили.

С них рушатся гулко, и ночью и днем,

Удары орудий, как сумрачный гром,

И мерно сверкают под эти раскаты

То белые вспышки, то свет розоватый.

От Альп неподвижных до Па-де-Кале

Как будто дорога бежит по земле;

Прошла, разделила две вражеских рати

И стала дорогой вражды и проклятий.

Сменяются дни; но, настойчиво, вновь

Здесь блещут штыки, разливается кровь,

И слушают люди, сгрудясь в миллионы,

Лязг сабель, свист пуль и предсмертные стоны.

30 ноября 1914

Варшава

ФЛАМАНДЦАМ

Народ Верхарна! не напрасно вещий

Тебя прославил: жив твой мощный дух!

Он молнией в дыму сражений блещет,

Он в громе пушек нам вещает вслух!

И, кажется, опять восстал Карл Смелый

Иль Бодуэн Железная Рука.

Бой храбрецов с врагом остервенелым

Следят, дивясь величию, века.

Нам не забыть, как ты в любимом Льеже

Свою свободу гордо ограждал.

Твои сыны, как в славном прошлом, – те же:

Поэт дал клятвы, ты их оправдал.

Не пушки, не оружие стальное

Нас делают отважней и сильней:

Любовь к отчизне создает героев

С дней Марафона вплоть до наших дней.

7 августа 1914

ТЕВТОНУ

Ты переполнил чашу меры,

Тевтон, – иль как назвать тебя!

Соборов древние химеры

Отметят, губителя губя.

Подъявший длань на храмы-чудо,

Громивший с неба Notre-Dame,

Знай: в Реймсе каменная груда

Безмолвно вопиет к векам!

И этот вопль призывный слышат

Те чудища, что ряд веков,

Над Сеной уместившись, дышат

Мечтой своих святых творцов.

Недаром зодчий богомольный

На высоту собора взнес,

Как крик над суетой юдольной,

Толпу своих кошмарных грез.

Они – защитницы святыни,

Они – отмстительницы зла,

И гневу их тебя отныне

Твоя гордыня обрекла.

Их лик тебе в дыму предстанет,

Их коготь грудь твою пробьет,

Тебя смутит и отуманит

Их крыльев демонский разлет;

И суд, что не исполнят люди,

Докончат сонмы скрытых сил

Над тем, кто жерлами орудий

Святыне творчества грозил.

Сентябрь 1914

Варшава


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю