Текст книги "Война после войны (СИ)"

Автор книги: Валерий Шмаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

– Я весьма обеспеченный человек. Кроме этого, я человек, владеющий самой разнообразной информацией, которой в случае враждебных действий с вашей стороны не премину воспользоваться.

Итак, начнём. В сорок первом году вас звали Куртом Бонке, и вы в звании гауптштурмфюрера СС служили офицером по особым поручениям при бригадефюрере СС Гельмуте Штольке.

Бригадефюрер руководил специальным разведывательным отделом в Главном Управлении Имперской Безопасности и подчинялся лично обергруппенфюреру СС Рейнхарду Гейдриху.

В октябре сорок первого года, после допроса четвёртой степени, которому подвёрг меня штурмбаннфюрер СС Ранке, вы в госпитале разговаривали с лечащим врачом прямо рядом с моей кроватью. Все считали, что я нахожусь без сознания. Я тоже очень хотел, чтобы все так считали. При этом ваше имя и звание я узнал из вашего досье, которое показывал мне мой друг Вальтер Нойманн. А теперь я расскажу вам то, о чём вы не знаете.

Во время допроса штурмбаннфюрер СС Ранке похвалился мне, что разрешение на проведение этого бессмысленно жестокого допроса он получил от бригаденфюрера, хотя я и так знал это. Во время допроса ненавидевший меня Ранке покалечил меня, но в силу своего трусливого характера он никогда не взял бы на себя такую ответственность.

В результате нашей так называемой дружеской беседы я лишился ноги, значительной части пальцев на руках и стал инвалидом. Именно поэтому я прекратил все контакты с вашей службой, но я никоем образом не скрывал от спецслужб Великобритании никакой информации о своей службе в разведке. Ровно, как и мой брат, никогда не скрывал информации о службе в НКВД.

К тому же у вас нет никаких доказательств о моей службе у вас. Моё досье было только у Вальтера Нойманна, и он сам отдал его мне ещё в тридцать восьмом году. У меня были доверительные отношения с Вальтером. Причем не у меня одного – Нойманн был очень умным человеком и грамотным профессионалом.

Теперь по поводу этой персоны. Это Владимир Степанович Дымков. Последнее место службы этого человека следственное управление НКВД города Ярославля. Звание подполковник.

Можно я не буду цитировать копию розыскного листа Управления Специальных Операций Советского Союза? Вы и сами можете прочесть эту информацию в любом торговом представительстве «Советов». Я если честно не помню, какую сумму предлагают за любую информацию о Дымкове.

Как вы считаете Курт. Может мне продать вас «Советам» вместе с информацией о том, что Дымков находится в Южной Америке? Я думаю, что они заплатят мне значительно больше тридцати тысяч фунтов стерлингов, тем более что вы наверняка знаете, где его найти.

Меня останавливают только два обстоятельства. Первое. Я ненавижу Советский Союз, и никогда не буду иметь с ним дело. И второе. Именно вас я должен благодарить за моё пребывание в Лондоне. Вы весьма оперативно меня сюда доставили, хотя, конечно же, я не должен был знать, что именно вы занимались этим. Мы ведь с вами никогда до сегодняшнего дня не встречались лично.

Впрочем, вас можно продать и моим знакомым из специальной разведывательной службы Англии. Господа из этой организации тоже с удовольствием включатся в увлекательнейшую игру под названием «найти Дымкова». Тем более, что это очень неординарный человек и обладает просто уникальной информацией о Советском Союзе и людях, которые до сих пор находятся в этой стране.

Дымкова я не люблю очень давно. Почти столько же, сколько знаю его, хотя и уважаю его как профессионала. Конечно же, он не Дымков. У него было очень много имён, но больше вы ничего от меня не узнаете.

Хотите продолжить этот разговор? Тридцать пять тысяч фунтов стерлингов. С вашей помощью я знаю теперь о Дымкове значительно больше, чем вы и могу найти его самостоятельно.

Я буду дома ещё четыре дня, а затем надолго уеду. Не тяните с решением. Если в течение четырёх дней мы не встретимся вновь, будем считать, что данного разговора не было, и я имею полное право продать информацию о Дымкове заинтересованным в этой информации службам. – после чего сказал охраннику по-английски.

– Карл. Проводи господина Вальденса. – после этих слов, охрана ни слова не говоря, выставила Бонке за ворота, отдав ему его оружие только у ворот.

[i] Класс пистолетов простейшей конструкции, как правило, карманного размера. Название происходит от фамилии известного американского оружейника XIX века Генри Деринджера. Широко применялся как оружие самообороны.

Глава 14

Возвращаясь в Лондон на арендованной им машине с водителем, Бонке обдумывал ситуацию. Сумма денег, запрошенная Елагиным, не была запредельной, лимит, выданный ему, значительно превышал её, но Бонке не нравилась ситуация в целом.

Елагин не боялся, а вскользь брошенная им фраза о том, что его брат бывший сотрудник НКВД спокойно проживает под крылом секретной разведывательной службы Великобритании означала только то, что на семью Елагиных и княгиню Елецкую не удастся надавить. К тому же Бонке не знал об опрометчивом приказе Штолька. В сорок первом году всё выглядело совершенно иначе, но теперь Елагин припомнит Организации все грехи спецотдела. Придётся договариваться и это будет очень непросто.

Побывав в замке, Бонке оценил и охрану, и сам замок. Проникнуть на территорию замка снаружи было нереально, как, впрочем, и на все заводы «Лерман Центра», а личная охрана Елагина была выше всяческих похвал.

В самой охране Елагина поражало всё, но в первую очередь бросалась в глаза одна любопытная деталь: боевые кинжалы Ферберна – Сайкса,[i] которыми была вооружена вся охрана Елагина. Вернее даже не сами кинжалы, а их расположение на охранниках.

Кинжалы были расположены на охране по два на специальных подвесных ремнях рукоятками вниз, и только у нескольких охранников на наружных постах кинжал был только один. Это могло означать только одно – все телохранители Елагина одинаково владеют обеими руками. Что было крайне необычно и ценилось в среде профессиональных телохранителей.

Данный кинжал действительно поставлялся силам специальных операций Великобритании, а значит, личная охрана работает не столько на Елагина, но в большей степени на правительство Великобритании.

Отметил Бонке и ещё одно обстоятельство, которое никак не мог объяснить. Только взглянув на фотографию, Елагин уверенно сказал, что Дымков находится в Южной Америке, хотя Бонке об этом не сказал ни слова. Это было очень непонятно и необъяснимо, хотя Бонке чувствовал, что ответ лежит прямо на поверхности.

Через два дня, обрисовав ситуацию руководителю отделения Организации в Великобритании оберфюреру СС Карлу Обергу, и согласовав свои действия, Бонке ехал обратно.

С Елагиным он встретился в том же зале и в обществе тех же телохранителей. Несмотря на то, что у Бонке в этот раз не было с собой даже иголки, личный досмотр был не менее тщательным. Охрана переворошила даже пачки денег в саквояже и проверила его. Причём сам саквояж у него забрали и двое сотрудников охраны донесли саквояж, провожая оберштурмбаннфюрера.

Пройдя в зал и усевшись в высокое удобное кресло Бонке, открыл саквояж и молча, выложил пачки денег на невысокий изящный каминный столик. Елагин, так же молча, кивнул, и один из телохранителей забрал деньги небрежно скинув их в один из ящиков высокого старинного комода стоящего около одной из стен зала. Второй телохранитель всё это время не спускал с Бонке глаз.

– Итак. Что вас интересует господин Вальденс? – Спросил Елагин, как только второй телохранитель вернулся обратно.

– Всё об этом человеке, но как вы понимаете, вашу информацию мы будем проверять. – попробовал показать зубы Бонке, но на Елагина эти слова произвели противоположное впечатление. Его реакция была неожиданной – Елагин искренне рассмеялся.

– Вы меня насмешили господин Бонке. Теперь понятно, почему вы выше звания оберштурмбаннфюрер не продвинулись. Вы хороший исполнитель, но вести беседу и просчитывать ситуацию немного вперёд не умеете. Конечно вы будете проверять мои слова. В этом никаких сомнений у меня нет. Но как вы это сделаете если подлинную информацию об этом человеке знаю только я? – после чего Елагин откинулся на спинку коляски, и чуть прикрыв глаза и глядя в еле тлеющий камин сухим, лишённым всяческих эмоций голосом принялся рассказывать.

– Настоящее имя этого человека граф Пауль фон Штауффенберг. Это очень известная в прошлом остзейская фамилия. На сегодняшний день Пауль единственный оставшийся в живых представитель этой древнейшей и многочисленной дворянской семьи.

Как и моя семья во время революции представители этой фамилии были разделены. БОльшая часть семьи вместе со старым графом фон Штауффенбергом в девятнадцатом году была расстреляна большевиками. Эта часть семьи в то время жила в своём поместье. Расстрел произошёл, без каких-либо веских причин, просто не понравилась фамилия.

В отличие от многих немецких аристократических родов, полностью или частично сменивших имена и фамилии на русские, старый граф был приверженцем традиций, и все члены семьи имели только немецкие имена. Семью уничтожили всю, включая малолетних детей и ближайших слуг. Тела были сброшены в выгребную яму. Местонахождение захоронения впоследствии выяснить не удалось.

Семья Пауля жила в Петербурге и по неизвестным мне причинам уехать не смогла. Пауль фон Штауффенберг родился в тысяча девятьсот тринадцатом году и до двадцать девятого года жил в Санкт Петербурге. Имена по устоявшейся традиции никто из членов семьи не изменил, отчего семью начали преследовать на бытовом уровне.

В марте двадцать девятого года в течение одной недели вся семья Пауля была уничтожена большевиками. Сначала один из соседей изнасиловал и убил старшую сестру Пауля, а когда старший брат подкараулил убийцу и убил его, ночью была уничтожена вся семья. Отец, мать, девяностолетняя бабушка, три сестры и два брата.

Сам Пауль выжил только чудом. Его ударили по голове и сочли мёртвым. Над телами надругались, семью ограбили, вынеся всё ценное, что было в доме. Забрав оставшиеся документы и уцелевшие фотографии, Пауль в течение двух месяцев убивал убийц своей семьи. Всего тогда им было уничтожено более тридцати человек. Это были не столько сами убийцы, а в основном члены их семей. Женщины, дети, старики.

В тридцатом году в возрасте семнадцати лет граф Пауль фон Штауффенберг оказался в Риге. Это был уже законченный хладнокровный и закоренелый убийца. На его руках была кровь более ста большевиков. Милиционеры, учителя, солдаты, медики, дети, просто прохожие на улице. Он не делал различий в возрасте, поле или социальном положении своих жертв. Ему было всё равно кого убивать. При переходе через границу он зарезал ножом и зарубил захваченной им саблей шестерых советских пограничников.

Пауля привёл ко мне один из моих агентов лично знавший его родителей. Во время встречи фон Штауффенберг отдал мне все документы убитых им большевиков. Это одна из его особенностей. Он всегда обирает свои жертвы, не гнушаясь практически ничем. Легко может подобрать с пола леденец убитого им ребёнка и как ни в чем, ни бывало съесть его. В ограбленной им квартире прямо рядом с трупами может пообедать, пользуясь приборами убитых, отчего очень часто в убийствах подозревали знакомых убитых им людей.

На мой вопрос, почему он делает именно так, Пауль ответил мне просто: «знали бы вы, что я ел в самые первые недели моей войны». Именно так этот человек оценивает свою жизнь. Война с большевиками это всё ради чего он живёт.

Граф Пауль фон Штауффенберг достаточно богатый человек. Уничтожая большевиков, он повсеместно грабил их. Особенно жестоко расправлялся с представителями власти, у которых обнаруживал фамильные драгоценности дворянских семей. Всегда при этом обставлял убийства как бандитские ограбления, вырезая всех членов семьи включая грудных детей.

Пауля пришлось учить практически всему с самого начала. Всему кроме одного – убивать он уже умел. Если обычному диверсанту для убийства беззащитного человека надо пройти психологический барьер и происходит это достаточно сложно, то у Пауля этой проблемы уже не было. Фон Штауффенберг лучший ученик, который был у меня, когда-либо. Можно сказать, что я вложил в него часть себя, и он перенял у меня достаточно много.

Сначала я прикрепил Пауля к отставному полицейскому агенту, затем к инструкторам по французской борьбе, боксу, стрельбе. Он учится всю свою жизнь.

В тридцать втором году посчитав, что он научился всему, что ему необходимо Пауль пропал на полтора года. Вернулся с целым чемоданом документов и драгоценностей. При переходе границы был ранен, но отлежавшись, вернулся на сторону «Советов», выследил и убил пограничника, ранившего его. Именно тогда фон Штауффенберг впервые встретился, и длительное время общался с Вальтером Нойманном.

По составу документов я определил, что Пауль доехал в своём вояже до Екатеринбурга. Был в Москве, Одессе, Киеве и ряде мелких городов, но сначала в Санкт – Петербурге, где продолжил убивать убийц своей семьи. Причём убивал сначала женщин и детей и только после этого жестоко казнил мужчин. Затем опять убивал постовых милиционеров, военнослужащих, в основном командиров Красной Армии, врачей, учителей. Количество убитых лично им большевиков счёту не поддаётся.

В тридцать четвёртом году фон Штауффенберг поступил на специальные полицейские курсы и через год закончил их. Весь этот период Вальтер плотно общался с Паулем, так же обучая его различным прикладным дисциплинам. Получив новые знания и умения, Пауль ушёл в Россию опять и в течение восьми месяцев грабил сберкассы и убивал советских активистов, выбирая партийных представителей власти.

В начале тридцать пятого года Вальтер забрал Пауля для постоянного личного обучения и более его подготовкой я не занимался. К тому времени наши отношения были уже весьма натянутыми, ибо я считал и считаю, что разведчик, а тем более диверсант высочайшего класса, которым является Пауль, должен вести себя значительно осторожней, но у Пауля на это всегда было своё мнение.

Итак. Граф Пауль фон Штауффенберг – личный агент штурмбанфюрера СС Вальтера Нойманна. Прошёл полную подготовку у Вальтера. Ни по каким картотекам и досье никогда не проходил. Это было единственное его условие, которое было выполнено. Крайне редко фотографируется. Все случайные фотографии уничтожает вместе с негативами и людьми посмевшими его сфотографировать.

Тридцать пять лет, по другим данным тридцать три года. Может выглядеть старше. Рост метр девяносто. Худощавого телосложения. Очень быстрый, сильный, с потрясающей реакцией. Волосы светлые, обычно очень короткие, может раз в две недели брить голову. Глаза серые, черты лица правильные.

Обучался в двух разведывательно-диверсионных школах. Прошёл специальные полицейские курсы, где, в том числе, обучался слежке и обнаружению слежки. Постоянно занимался с частными инструкторами по различным видам единоборств. Умеет гримироваться, для чего специально учился у опытного театрального мастера. По некоторым данным несколько раз проходил обучение у старых уголовников способам бытового убийства. Из собственного кармана оплатил специальный курс анатомии человека у известного в своё время профессора медицины.

Одинаково хорошо владеет обеими руками, левой рукой чуть хуже. Прекрасно стреляет с двух рук и бросает ножи. Ножи любит вообще, предпочитая их всему остальному оружию, но при необходимости учится новому.

Характерная черта. Всегда прямо-таки обвешан ножами. Психологически выдержан и практически никогда не выходит из себя. Крайне мстителен. По-звериному осторожен, но в экстремальных ситуациях нагл до безрассудства. Прошёл специальный курс выживания и маскировки в дикой природе. При совершении пяти убийств подряд убьёт пятью разными способами, отчего его никогда не искали одного.

Хороший организатор. Вхож в любую уголовную среду. В считанные часы может организовать одноразовую банду уголовников для совершения преступлений, но при этом всегда честно делится награбленным. Во время налётов убивает абсолютно всех свидетелей и пытает свои жертвы для достижения результата. Добивает раненных сообщников в случае невозможности забрать их с собой, но никогда не делает этого ради денег.

По-немецки говорит с неуловимым акцентом, так как его мать русская дворянка, принявшая лютеранство. К тому же Пауль практически всю свою жизнь провёл с русскими. Кроме немецкого почти в совершенстве знает английский язык. Легко входит в доверие к людям и вживается в любую среду. Умеет собирать и анализировать информацию. Образован. Быстро обучаем. Может поддержать разговор на любую тему, но при этом не скажет о себе ни звука правды, за исключением собеседников воюющих с большевиками. В этом случае может сказать часть общей правды, но никогда не расскажет о себе конкретных деталей.

Всегда окружает себя высокопрофессиональными помощниками и при этом относится к ним как к собственным братьям, но только в том случае если они будут убивать большевиков. Легко уничтожит любого своего помощника в случае предательства или отказа от дальнейшей войны, причём сделает это при обыкновенном дружеском разговоре или прямо за обеденным столом.

Кстати, ещё одна характерная черта. Тяжелораненых соратников всегда вытаскивает на себе и в дальнейшем лечит за свой счёт. Позднее принимает участие в их судьбе, во всём помогает и пристраивает на хорошо оплачиваемую работу. Уничтожить такого человека может только в абсолютно безнадёжной ситуации.

Национальность доверенных людей, помощников или одноразовых боевиков для Пауля не важна, при необходимости заключит сделку с дьяволом или ангелом, а может и сразу с обоими. Главное и обязательное условие: уничтожение большевиков.

Прекрасно понимает, что в одиночку огромную страну не победит, но ему всё равно. Не победит страну, но убьёт десять детей, их родителей или стариков и будет спать спокойно с чувством хорошо выполненного долга.

Не пьёт, не курит, не принимает наркотики, не азартен. Женщин выбирает сам, по каким-то своим критериям. Всегда одновременно встречается с несколькими женщинами и никогда не скрывает этого. Даже к одноразовым любовницам относится как к близким родственникам, но при этом всегда проверяет их. Не скуп на подарки и деньги. Ценит преданность лично ему. За ложь может убить или по-своему наказать.

В Риге одну его любовницу, обманувшую его, уголовники изнасиловали и отрезали ей уши вместе с серьгами с бриллиантами, которые он подарил, оставив её в живых. При этом ненавидит насильников и убивает их жесточайшим образом, отрезая гениталии. Все уголовники были им уничтожены вышеупомянутым способом. Как оказалось приказа об изнасиловании они не получали, а сделали это по собственной инициативе. Пауль приказал только избить любовницу и отрезать женщине уши.

К Вальтеру Нойманну относился как к старшему брату и полностью доверял ему, так как по заданию Вальтера, вернее по его наводке и при его полном содействии совершил несколько убийств советских разведчиков и дипломатов в различных странах Европы. Дипломатов просто похищал и после жесточайших, за гранью разума, пыток топил в лесных озёрах. При этом без дела никого не пытает, а просто убивает.

Пытки для Пауля только быстрое достижение результата и ничего более. Удовольствия от пыток как небезызвестный вам штурмбаннфюрер Ранке не испытывает и с особенной брезгливостью относится к садистам, уничтожая их при первой же возможности, считая сумасшедшими извращенцами.

Фон Штауффенберг был переправлен в Советский Союз в начале тридцать шестого года. Каким образом мне неизвестно. Связь со мной или Вальтером Нойманном бессрочна. Способ связи вам известен, но различные позы или положения рук и ног на фотографиях означают совершенно разные вещи.

В данном случае сообщение гласит, что фон Штауффенберг ищет со мной личной встречи или постоянной связи. Кроме того, на фотографии указан способ экстренной связи с ним. Я мог бы не говорить вам этого и найти Пауля сам, но раз он прислал именно вас, значит, вы ему нужны для проведения своих мероприятий.

Половину монеты фон Штауффенберга вернёте ему обратно, без неё никакой контакт невозможен. Фотография останется у меня, это одноразовый пароль. Рядом с его половиной монеты лежит ещё одна, передадите её Паулю, иначе он уничтожит связника и прервёт все контакты с вами.

Сама монета без фотографии связью не является. Это связь не с Паулем, а с целым рядом агентов в различных странах мира.

Считайте себя постоянным связником Пауля. Передача монеты без вас невозможна. При передаче последней обязательно спросит детали разговора. Задаст контрольные вопросы. В случае хотя бы одного неправильного ответа связника убьёт и выйдет на меня через других людей, так как уже получит информацию, что я жив и нахожусь не под контролем других спецслужб.

В качестве заключения хочу добавить. Если вы собираетесь использовать этого человека, в каких-либо своих целях, то вы сделаете это на свой страх и риск без упоминания меня или кого-либо ещё.

Пауль фон Штауффенберг – диверсант одиночка. Ни под чьим контролем он работать не будет. На приказы не реагирует и всегда поступает так, как считает нужным.

Крайне осторожно упоминайте о его семье или высказывайте своё мнение о немцах живущих или живших при «Советах», а лучше вообще не касайтесь этой темы. Никогда и ни в какой форме не упоминайте о его матери. Это смертельно опасно. Убить собеседника Штауффенберг может мгновенно, не задумываясь о последствиях, либо запомнит разговор, отложит на время, но собеседника в любом случае убьёт. Причём сделает это так, что на него никогда не упадёт ни тени подозрения.

В рабочих отношениях честен. Всегда выполняет взятые на себя обязательства и ждёт этого от партнёров, но никогда никому не доверяет. В случае нечестной игры уничтожит всех, кто к этому причастен. Повторюсь. Фон Штауффенберг крайне опасен и мстителен. Он никогда и никому не угрожает, но может продемонстрировать свои возможности или умения. При этом в случае попытки сознательно навредить ему, его партнёрам или помощникам будет считать это объявлением войны.

На пути Пауля лучше не становиться, а в противном случае необходимо попытаться его сразу убить без каких-либо угроз. Судя по тому, что Пауль фон Штауффенберг ещё жив, ему удалось оторваться от любого преследования и законспирироваться. За четыре года прошедших после его исчезновения он наверняка создал собственную разветвлённую структуру с надёжными и проверенными людьми. Если Пауль вышел на меня, значит, его личная война продолжается. – Елагин замолчал, а впечатлённый его словами Бонке промолвил.

– Это прямо монстр, какой-то! – Елагин тут же и весьма эмоционально возразил.

– Нет. Фон Штауффенберг уничтожает только врагов. В быту, с любовницами и помощниками добрый и отзывчивый человек. Защитит женщину, даже незнакомую ему, поддержит старика или возьмёт на содержание сироту. Всегда поможет чем угодно. Ему можно поплакаться в жилетку или попросить любую сумму денег на лечение ребёнка или больной матери. Если у Пауля нет таких денег, он попросит отсрочку, убьёт и ограбит коммуниста или сочувствующего им и наберёт нужную сумму.

Помните. Фон Штауффенберг всегда убивает за ложь. Может пощадить только женщину, но и её накажет обязательно. Не следует сознательно ему лгать или пытаться воспользоваться хорошим к себе расположением.

Единственное, что я могу сказать вам в заключение. Вся моя информация о Штауффенберге датируется тридцать шестым годом. Я в достаточной мере удовлетворил ваше любопытство? – Бонке ответил.

– Да господин Елагин. Всё более чем подробно.

– Тогда не смею вас более задерживать. Карл проводит вас. – Елагин не успел ничего приказать телохранителю, как Бонке перебил его.

– Алексей Петрович! Мне понравилось покупать у вас информацию. Более подробной характеристики я никогда не слышал. К тому же господин Штауффенберг, сославшись на вас, сказал, что он сам хотел бы обратиться к вам по поводу одного дела. Я могу продолжить? – на лице Елагина не отразилось никаких эмоций, но он просто чуть опустил подбородок.

– Так вот. Как оказалось у нас с господином Штауффенбергом схожий интерес. Нас обоих интересует «Лерман Центр», причём ваш друг утверждает, что несколько его людей уже работают на предприятиях «Лерман Центра». – Бонке выжидательно замолчал.

– Почему-то я так и думал. Пауль не мог появиться просто так. Ему явно было необходимо то, что есть у меня, но дело в том, что «Лерман Центр» и я это две различные организации. Нет, я не скажу, что мы не связаны. Это взаимовыгодное сотрудничество, две части неразрывно связанные друг с другом.

Скажите мне господин Бонке. Зачем мне отрезать себе последнюю ногу? Или как говорят русские. Рубить сук, на котором сидишь? – Елагин отреагировал достаточно спокойно и задал вполне логичный вопрос. Бонке помедлив несколько мгновений, сказал.

– Может быть, вас заинтересуют деньги? Хорошие деньги. К тому же вы поможете своему другу и, несомненно, лучшему ученику. – Елагин ответил сразу же.

– Господин Бонке! Вы плохо знаете Пауля. В моей помощи он не нуждается. Вернее, не так. Если Пауль сказал, что внедрил в структуру «Лерман Центра» своих людей, значит, так оно и есть. Если он занялся «Лерман Центром», значит, будет продолжать.

Я уверен, что Пауль не нищий. Судя по тому, что «Советы» разыскивают его до сих пор, он укусил очень больно и почти наверняка информация о громадных ценностях, которые захватил фон Штауффенберг, верна. Значит, Пауль человек небедный, интересует его внутренняя информация «Лерман Центра», и он платит за эту информацию большие деньги. Скорее всего, помимо информации ему необходима надёжная и бесперебойная связь, ведь с островов «Лерман Центра», а особенно с закрытых территорий и заводов нет свободного выезда.

Теперь по поводу вашего предложения. Это должны быть очень хорошие деньги. Как вы видите, моя семья не бедствует. Признаюсь честно ваше предложение достаточно неожиданно, но не скрою мне интересно.

Дело в том, что моя семья сильно зависит от компании «Лерман Центр» и мне это не нравится. К тому же компания растёт, в ней появляются новые люди, а влияния на них у меня нет. Составьте список вопросов, которые вас интересуют, озвучьте суммы, которые вы мне предлагаете, и я скажу, насколько мне интересно ваше предложение. – Елагин замолчал, выжидательно глядя на оберштурмбанфюрера.

– Алексей Петрович, поймите мои опасения. Компания «Лерман Центр» это компания, напрямую связанная с «Советами» и с ней, работаете вы, человек ненавидящий Советский Союз и не скрывающий этого. Как такое может быть? – Елагин помолчал, глядя в затухающий камин, а потом продолжил.

– Вообще-то господин Бонке, я мог бы не говорить с вами более ни на какие темы, а просто выставить вас за дверь, но сказав «А», я скажу и «Б». Просто, как и в случае с Паулем вам придётся поверить мне на слово.

Информация, которую я вам предоставлю, проверяется лишь косвенно и тоже стоит приличных денег, но пока я отдам её бесплатно. Если мы в дальнейшем будем с вами сотрудничать, а общаться, как и Пауль я буду только с вами и более ни с кем, то я включу эту информацию в общий счёт. Устраивает вас такое положение дел? – Бонке не оставалось ничего другого как ответить утвердительно.

– Да Алексей Петрович. Прошу вас продолжайте. – Что бы сейчас Бонке не думал ему приходилось принимать правила игры Елагина. Помолчав немного, Елагин продОлжил.

– Так уж получилось, что у истоков создания компании «Лерман Центр» стоял я. Началась эта история в тридцать восьмом году. Весной тридцать восьмого года, сразу после присоединения Австрии к Германии, страну успела покинуть некоторая часть австрийских евреев. В их числе была и семья Лерманов.

Сам Генрих Карлович Лерман уникальный врач, а его сын Клаус талантливейший изобретатель. Семья Лерманов остановилась в Латвии, в Риге, где и Генрих Карлович, и Клаус познакомились сначала со мной, а затем и с Вальтером Нойманном. У нас с Вальтером были планы отправить их в Англию, но помимо семьи Лерманов у меня было много разнообразных дел, к тому же семья не собиралась никуда уезжать. Мария Лерман родилась в Латга́лии, и семья предпочла остаться в стране.

Сразу после прихода советских войск мне удалось убрать семью Лерманов из Риги в Резекне и благодаря уникальным рукам старшего Лермана им удалось не уехать в сибирские лагеря. К тому же вся семья Лерманов была врачами и работала в городской больнице, а брать у них было нечего.

Сам я скрывался от большевиков, прятал своих людей, агентов и курсантов Вальтера, но не успел спрятать свою мать, которую задержали сразу же. Меня в это время не было дома, и ареста я избежал.

В самые первые дни немецкой оккупации на меня неожиданно вышел мой двоюродный брат – старший лейтенант НКВД Александр Васильев.

Дело в том, что Александра направили вывозить секретные документы управления НКВД города Рига. Забрав документы из города, Саша на грузовике пытался уйти от наступающих немцев, но попал в окружение, и как только об этом стало известно сопровождавший груз охранник и водитель автомашины попытались Александра убить. Саша убил их обоих, спрятал документы и вышел на меня. К тому времени он разочаровался в коммунистической идее. Кроме этого, не выполнив приказ, Александр автоматически был бы расстрелян, поэтому обратно к большевикам он не рвался.

Не устраивали Сашу и немцы. Я связал брата с группой своих личных агентов и спрятал их совсем недалеко от собственного особняка, рассчитывая переправить их через Вальтера в Скандинавию, а потом в нейтральную страну. В числе этих людей была и семья Лерманов, но Вальтер был убит, я тяжело ранен, а Александр стал бороться с немцами, ибо особенной любви к ним не испытывал. В основном гнев моего брата был направлен на латвийских националистов и белорусских полицейских, так как на его глазах они казнили несколько семей с малолетними детьми.

Не связанный более никакими обязательствами перед «Советами» Александр изучил документы, которые попали к нему в руки и в одном из пакетов обнаружил опись предметов, конфискованных у жителей Латга́лии и спрятанных в потайном подвале в одном из домов города Краслава.

Просидев без действий всю зиму и подготовив четыре десятка солдат, Александр решил забрать ценности из города. Ценностей было огромное количество. В основном это были изделия из золота с драгоценными камнями, предметы искусства и финансовые документы с номерами счетов в различных банках мира. Судя по всему всё это принадлежало семье крупного ювелира расстрелянного в самые первые дни немецкой оккупации Латвии.