Текст книги "Провокация седьмого уровня (СИ)"

Автор книги: Валерий Шалдин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)

Глава одиннадцатая

– Не надо упускать из виду факт, что наша жизнь – всего лишь миг, – задумчиво изрёк Павел Ковальский своему другу Рудольфу Широкову, когда тот пристально разглядывал два новеньких автомобиля, стоявших рядом. – И этот миг должен быть совершенным.

– К чему ты клонишь, – осведомился Рудик. Он уже минут двадцать рассматривал автомобили Volkswagen Polo и Volkswagen Touareg, и никак не мог сделать свой выбор – какой автомобиль брать себе, а какой оставить Светочкиному ухажёру Сенечке, это который совсем не Сенечка, как оказалось, а Суханин Илья Михайлович, Краснодарский студент-медик и мутный мажор, который, собственно и предложил свои услуги по приобретению приличного автомобиля. Мажор не подвёл: очень быстро его знакомые пригнали из Краснодара две шикарные машины.

– Я намекаю, чтобы ты не стоял коровой недоенной, а выбирал скорее, – торопил друга Павел. – Всё равно, от твоего выбора мало что зависит в этом мире. Здаётся мне, что обе машинки хорошие, так бери любую, не выискивай в них блох. Вот, как сейчас помню, слова самого Мичурина по этому поводу: «И пусть в шипах кустарники цветов, не избегают роз из-за шипов, ведь у павлинов видят люди злые не красоту, а ноги их кривые».

– Сколько людей – столько мнений, – буркнул Рудик, но при этом взглянул на Чино, надеясь на мнение опытного водителя, ибо, как оказалось, этот парень прекрасно был осведомлён о качествах этих моделей автомобилей.

Действительно, Камило предпочитал авто марки Volkswagen. Уловив взгляд своего лучшего друга и спасителя, Чино указал рукой на Volkswagen Touareg:

– Отличный аппарат, – кивнул он.

Чино только что досконально облазил машины и пришёл к выводу, что знакомые парня, которого все называют Сенечка, действительно пригнали сюда качественную технику, а Чино в автомобилях разбирался великолепно, как и в оружии. Никаких скрытых грехов он в этих машинах не обнаружил, что говорило о добросовестности поставщика.

Доверившись Чино, Рудик хлопнул ладонью по Туарегу, что означало его согласие на приобретение именно этого автомобиля. Сенечка спокойно пожал плечами: значит, ему придётся ездить на Volkswagen Polo – тоже неплохая машина. Честно говоря, резиденту было всё равно, на чём перемещаться в пространстве этого мира, хоть на телеге – он никуда не торопился. Вот только время подошло отправляться в Краснодар. Поэтому сговорились ехать всем знакомым вместе: Сенечка со Светочкой в одной машине, плюс Рудик с Пашей в другой. Рудик был не очень хороший водитель, но тут подвернулся Чино, который был великолепным шофёром, да и куда деть этого Чино. Паша так и сказал вздохнув: «Раз мы его прикормили, то теперь будем воспитывать. Пусть рулит машинкой». Что касается Чино, то он только был рад расстараться для своего друга Рудика и мага Ковальского.

Никого уже ничего не держало в городе у моря, поэтому компаньоны договорились отправляться в Краснодар сразу, как все соберутся к поездке.

– Ага, – сказала Светочка, не сводя влюблённых глаз с Сенечки, типа у них любовь-морковь и сахарные сопли. Она готова была ехать с ним хоть в Антарктиду к пингвинам, и там, на ближайшем айсберге, отдать ему всю себя. Все уже давно обратили внимание, что она стала всё чаще бегать хвостиком за этим парнем, при этом умудряясь заглядывать ему в рот, с восторгом принимая все его изречения. Сенечка у неё самый лучший. Он даже оплатил проживание в номере их гостиницы на год вперёд, отвалив приличную сумму денег. Что это значит? Это значит, задрожало сердце девушки, что Сенечка желает именно её видеть рядом с собой. Плюс он постоянно баловал девушку дорогими подарками: то оплатит понравившиеся ей шмотки, то подарит новейший смартфон, то угостит экзотическим блюдом в хорошем ресторане. Вот только непонятно зачем он подружился с лохматым Рудиком и придурошным Ковальским, среди которых затесался некий Чино. Но Светочка не стала настаивать на поездке строго вдвоём. Раз Сенечка желает ехать в большой компании, то и не будем наводить критику.

Сборы были недолги. Чино собирался в поездку две минуты. Чуть дольше собирался резидент. Пятнадцать минут потребовалось Рудику, чтобы собрать свои вещи, при этом он считал, что долго копается. Ковальский потратил сорок минут на сборы и двадцать минут на выдачу инструкций своим родичам по надзору над тремя его котами. Семья клятвенно обещала, что будет тщательно кормить котиков и те не похудают, при этом все родственники прятали от Паши свою довольную ухмылку: наконец-то они на какое-то время избавятся от Паши и его приколов, а то достал уже всех своей астрологией, своими катренами и прогнозами на будущее. Оракул, блин, нашёлся.

Светочка собиралась быстро, ну, как умела, так и собиралась. Она считала, что пять часов на сборы это вполне нормально, ведь сборы в дорогу это неординарная вещь, а сам процесс сборов весьма деликатный. Что? Все уже собрались и ждут её? Так у неё уважительная причина: надо выбрать платья, нижнее бельё, тёплую одежду и ещё кучу вещей – вот список. По поводу выбора одежды и нижнего белья ей постоянно приходилось бегать к Семёну и демонстрировать себя в этих нарядах. При этом девушка старалась расшифровать мимику парня, по которой она хотела определить – нравится ли ему тело лучшей подруги именно в таком белье и именно в таких платьицах, которых так катастрофически мало в наличии. Полных добром сумок, на удивление, получилось приличное количество, но Светочка не переживала: не она же их потащит, а повезёт машина – она железная и выдержит вес барахла. Объём вещей удручал: пришлось забить весь багажник и задние сиденья. А что делать? Кому сейчас легко? Ведь все вещи крайне необходимы для учёбы в Краснодаре. В общаге Светочка в этом учебном году жить не собиралась, так как Сенечка предложил ей из вульгарной общаги переселиться в его квартиру: как говориться, в тесноте – да не в обиде. Очень удивила Свету новость, что лохматый Рудик также собрался в Краснодаре приобретать себе жильё. Он, что, разбогател? С чего это? Но, судя по покупке дорогой машины, он таки разбогател. Любопытно, конечно, но то его дело.

* * *

– О чем задумался – детина? – Рудик всё-таки отреагировал на вселенскую задумчивость Паши Ковальского таким вопросом. Сейчас они сидели в домике Рудика одни: Камило радостно возился во дворе с автомобилем, как ребёнок с новой игрушкой. Весёлый нрав Камило неприятностями трудно изменить. Сейчас он окунулся в свою стихию: есть оружие и автомобиль, за этими вещами надо ухаживать; есть опасности, которые надо преодолевать; конечно, можно и сдохнуть, но то уже зависит от судьбы и, добавлял Камило, от твёрдой руки и меткого выстрела. Судьбу и обмануть можно, даже нужно.

Денёк выдался безветренный, поэтому в доме было душно от застоявшегося воздуха. Почти осязаемый вязкий воздух тихо месил вентилятор, своими маленькими пластмассовыми лопастями разгоняя духоту и остужая лицо Паши. Ковальский сейчас был чем-то озабочен, поэтому не замечал бисеринок пота, выступившего на коже лба из-под его знаменитой кепки. Точно не женщинами – это Рудик определил наверняка. Ведь Паша даже не сильно реагировал на Светочкины прелести. А как можно не реагировать на её прелести? Никак нельзя. Это говорит о том, что у друга что-то случилось с его полусвихнувшимся умом. Голова – дело тонкое. Надо бы Пашу срочно женить на хорошей девочке, но кто выдержит его постоянные закидоны. Чувство меры – оно вообще у Паши в хроническом дефиците. Хорошая девочка за Пашу не пойдёт, а плохая может Пашу побить или в дурку сдать.

На вопрос Рудика, Ковальский только печально вздохнул и начал вести себя несколько суетно, о чём говорили судорожные движения его рук и диковатый взгляд на его физиономии.

– Меня последние три дня коровы беспокоят, – с вымученной улыбкой признался Паша, искоса взглянув на друга и по привычке поправляя свою кепку с фольгой и серебряной ложкой. Что делать? Хоть другу надо излить свою душу – домашние его никогда не понимали, и сейчас не поняли. Не с котами же разговаривать. Вот только поймёт ли Рудик всю широту проблемы? Он же сам не великого ума: прямо скажем весьма средний ум у друга Рудика.

Рудик ошарашено присел на табуретку и с изумлением, которое не смог скрыть, уставился на Павлика:

– В каком смысле тебя достают коровы? – переспросил он. Вот нашёл же чего спрашивать. Может лучше было бы отвлечь Пашу от его очередного затыка, а не обострять его новую умственную проблему.

– Тёлки меня тоже беспокоят….и быки, – признался Паша. Признаваться, так признаваться.

– Воооон оно как….и тёлки с быками, – протянул Рудик. Он лихорадочно думал: каким образом коровы с их рогами и хвостами смогли допечь Пашу, что он так расстроился, может, копытами. Где в этом городе он смог углядеть коров, быков и тёлок? Рудик начал понимать, что просто напросто Павлика накрыло в очередной раз: привет палата в психушке и добрые толстые санитары. Вот как его отвлечь от бредовых мыслей? Ведь корове…тьфу ты….козе понятно, что это Паша расстроился из-за убитых им в горах бандитов. Для любого человека убийство это стресс, вот на Пашу этот эпизод и подействовал негативно. Сам Рудик до сих пор не может прийти в себя: периодически его потряхивает, как вспомнит этот случай. Это вам не в «Сталкере» замочить штук двадцать врагов. Чего говорить о слабой Пашиной психике. Ай, шайтан, свихнулся друг Паша на этой почве конкретно. Некоторые допиваются до белочек, некоторые до енотов, а наш Паша сразу корову словил. Ага, чего мелочиться. Психиатры из местной психушки будут довольны – ведь с клиентом всё ясно – сбрендил болезный от такой жизни. Бывает. А если Паша начнёт им заливать, что это он совершает в горах массовые убийства, то может загудеть в дурдом надолго – там целые палаты с такими «героями». Рудик однозначно решил, от греха подальше, что надо присматривать за Пашей, далеко не отпускать болезного от себя, а то с его длинным языком как бы ни пострадать самому.

– Я даже катрен очередной сочинил, – признался Паша. – Озарение свыше пришло, ага.

Он достал из кармана своих штанов помятый и немного заляпанный листок бумаги.

– Вот ознакомься с моим новым гениальным откровением, – протянул листок Паша другу. Парень автоматически схватил протянутый ему листок. Пришлось Рудику, не откладывая это дело в долгий ящик, расшифровывать корявый почерк свихнувшегося человека.

Прочитав строчки внезапного озарения, так некстати настигшего мозг товарища, Рудик ничего не понял, ибо текст гласил: «Боль и печаль грядёт земному люду. Проникнет зло с окраины миров. Исчезнут масло, сыр, кефир и молоко коров. Увы, но скоро грянет час, когда скоты разделают людей на мясо».

Рудик добросовестно пытался понять, что насочинял Паша. Ага, очередное пророчество о конце света, каких в истории человечества насчитывалось тысячи. Очередная возбудившаяся кликуша осчастливила общество известием, что миру осталось жить совсем немного – вот-вот и капец. Святая Книга пугает Вторым Пришествием, индейцы пугают окончанием календаря, а Паша Ковальский принёс в мир дурную весть, что исчезнет кефир. Беда, однако. Кефира Паше оказалось мало, и он решил всех напугать неведомыми скотами, мечтающими съесть людей. Диагноз понятен даже человеку, далёкому от психиатрии.

Стараясь сохранять спокойствие и миролюбие, Рудик поинтересовался у друга:

– Кому ещё это откровение показывал?

Паша кивнул:

– Пытался рассказать о несчастье своим домашним, но они крутят пальцы у виска. А вот Ярость Богов проникся….

– Что ещё за Ярость Богов, – вопросил Рудик, но хлопнув себя ладонью по лбу, вспомнил. – Ах, да. Это же один из твоих котов. Говоришь, кот воспринял твои сочинения адекватно?

Паша решительно закивал, что означало, что только кот понял Пашу, а взрослые люди оказались тупезнями – сволочи, одним словом, а не родственники. Их, понимаешь, предупреждаешь, что скоро каюк всем будет и кефир исчезнет, а они обидные жесты показывают.

С другой стороны – подумал Рудик – разговаривать с котами – это ещё не сумасшествие. Сумасшествие – это когда боишься сболтнуть им лишнее. А разговаривать по «бульбулятору» с иными слоями реальности это нормально? Плохие знамения и прочая оккультная чепуха, Рудика волновали в последнюю очередь, но его беспокоило душевное здоровье друга, пусть и немного чудаковатого. Но, одно дело чудить с некоторыми потусторонними силами, а другое дело говорить с котами, как с разумными животными. Нет, Пашу надо решительно изолировать от общества и держать при себе, а то наворотит он предсказаний о скорой погибели всего сущего столько, что его без экзаменов упекут в психушку. Вот только Рудик не удержался и всё же уточнил у Паши тезис о том, что скоро скоты съедят людей. Таки и съедят?

– А я почём знаю, – отмахнулся Паша, но поделился своими мыслями. – Как-то умудрятся коровки из травоядных превратиться в плотоядных. В этом гнусном мире, друг Рудик, всегда есть вероятность прохлопать некое западло. Вот кефир жалко до слёз. Этот мир несовершенен и никогда не знаешь, откуда придёт смерть.

Исходя из взъерошенного состояния Павлика, Рудик подумал и добавил в автомобильную аптечку некоторые успокаивающие лекарства. Так, на всякий случай, если накроет вдруг Пашу, как Аннушку Каренину. Вдруг скорбный на голову друг начнёт сильно возбуждаться, вспомнив, что скоро мир лишится вкусного кефира и начнёт искать рельсы, чтобы свести счёты с этим миром к нулю.

Когда все мероприятия по сбору в дорогу благополучно окончились, то кавалькада из двух машин отправилась в путь. Нормальные герои всегда идут в обход. Так и компаньоны решили, а что им мешает поехать в столицу края через Гойтхский перевал. В тех местах, это всем известно, очень красивые виды. Там атмосферно и много зелени. Когда ещё посетишь такие великолепные места? А сейчас время до учёбы ещё есть, машины под задницей, так почему бы не посетить красивейшее природное явление. Хорошо бы ещё смотаться в Гуамское ущелье, ещё бы осмотреть Хаджохскую теснину, прошвырнуться по окрестностям Апшеронска и Ходыжей. Особенно щекотали нервы Рудика и Паши Ковальского окрестности Апшеронска, где, как они точно знали, располагается зловещий полигон. А ну как на этом полигоне что-то шарахнет? Но, увы. Конечно, этот объект охраняется очень хорошо и просто так к нему не добраться. А как бы хотелось хоть одним глазом приобщиться к жутким тайнам. Поэтому машины с весёлой молодой гоп-компанией погнали не к повороту на Краснодар у Джубги, а рванули к городу Туапсе. Никто из всей компании даже не подозревал, что в это же время, только со стороны Краснодара, в направлении Гойтхского перевала двигался и агент Тройник, поставивший мир на грань гибели. Только ИИ резидента знал об этом, так как сам же и дал распоряжение Тройнику двигаться к перевалу.

Хитросделанный ИИ резидента нашёл лазейку для оправдания своих действий. Обо всех своих действиях он обязан был докладывать руководителю. Он и докладывал, ничего не скрывая, только в ежедневных докладах, направляемых им резиденту, насчитывалось полтора миллиона файлов. Почему резидент не считал нужным просмотреть все файлы, ИИ не волновало: начальству виднее. Главное, что он докладывал высшему существу всю правду, как всякая приличная машина.

Если вчера мир подошёл к краю пропасти, то сегодня он уже шагнул в эту пропасть. Пока ещё изменения не были видны воочию, но то дело времени: совсем недолгого времени.

* * *

Скотник Иван Фомич по фамилии Кузин, сорока пяти лет от роду, образование семь классов, слыл в кругах, в которых он вращался всю жизнь, эстетом. Этот странный факт уловил даже чиновник из министерства сельского хозяйства, представившийся Ивану Фомичу, как Давид Моисеевич. Тройник, в личине Давида Моисеевича сделал такой вывод относительно скотника, когда на ферме в служебном малюсеньком закутке этого работника обнаружил на грязном криво сколоченном столе томик А.С. Пушкина. Хмыкнув, лощёный чиновник, ещё раз окинул взглядом Фомича: сам мелкий и тощий, нос сизый, морда лица имеет нездоровый цвет, руки от въевшейся в кожу грязи невозможно отмыть даже бензином, лысину и летом скрывает вязаная шапка, трёхнедельная поросль на морде, да и выглядит этот чел на все шестьдесят пять. Настоящий сельский дед непонятного возраста, непросыхающий никогда, а туда же, Пушкина читает. Давид Моисеевич без разрешения брезгливо взял со стола томик классика и открыл на странице, заложенной этикеткой от водки. Прочитал: «Дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана? Иль, зачем судьбою тайной ты на казнь осуждена? Кто меня враждебной властью из ничтожества воззвал, душу мне наполнил страстью, ум сомненьем взволновал? Цели нет передо мною: сердце пусто, празден ум, и томит меня тоскою однозвучный жизни шум». Понятненько всё с этим дедом: товарищ запойный.

Цепкий взгляд Тройника оглядел не только фигуру скотника, которому поручили сопровождать чиновника, но и его закуток: в помещении маленькое окошко с одинарным остеклением, никогда не мытое; на стенах висят капитально засиженные мухами документы: должностные обязанности животновода и ещё какие-то инструкции. Грязно, пыльно, жутко воняет скотиной. Тройник чуть не рассмеялся в голос, когда его взгляд зацепился за требование к животноводу, изложенное в должностной инструкции: «Обладать физической и эмоциональной выносливостью». Ну-ну.

Приняв решение, Тройник вальяжным движением руки извлёк из кармана две банкноты по пять тысяч рублей.

– Премия Иван Фомич, от министерства, – протянул он деньги Фомичу, топчущемуся рядом. – За отличную работу.

Тройник отчётливо ощущал, что этот Иван Фомич, каким-то восьмым чувством определил, что он никакой не чиновник Давид Моисеевич и совсем не Давид. Судя по пристальному взгляду Фомича, от этого чиновника совсем чуть-чуть несло обыкновенным бомжом, что Фомич как-то запеленговал. Но при этом скотник явно опасался пришлого, поэтому судорожным движением схватил протянутые ему деньги и гаркнул:

– Рад стараться.

Он чуть не добавил: «Ваше благородие добрый барин». Десять тысяч притупили опасения Фомича, оставив только лёгкий флёр недоумения. Он сразу же отмёл все свои выдумки об этом опасном человеке, и почувствовал, что не прогадал. Трудно сказать, от чего у Фомича было развито особое чутьё, наверное, от работы с животными: вот и нахватался звериного чутья. Сейчас он чувствовал, что об этом «чиновнике» надо быстрее забыть и ни с кем о нём не трепаться – целее будешь. Начальство распорядилось поводить этого типа по ферме, вот Фомич и покажет ему все местные достопримечательности – от силосной ямы до куч коровьего говна. Чиновник молодец – даже в лице не изменился, когда на него пахнуло всеми запахами этого предприятия, а многие товарищи норовят с лица сбледнуть от местных видов и запахов.

Действительно Иван Фомич не прогадал, потому как, уловивший опасность Тройник уже был готов пустить этому животноводу пулю в лоб. Ментально «договорились» на деньги, а не на пулю. Теперь же взгляд чиновника говорил: «Пропьёшь ведь деньги». Взгляд Фомича отвечал: «Непременно пропью».

После отъезда странного чиновника перед Фомичом во весь рост встал вопрос, как техничнее и с шиком прогудеть свалившееся на него богатство. На первый взгляд всё просто: иди в магазин и выбирай. Но есть некие тонкости. Пожав плечами, Фомич сначала двинул в магазин со странным названием «Красное и белое». Гулять, так гулять. В магазине у него уточнили: «А вы празднуете или с горя?» Странные люди: народ пьёт, чтобы пить, а не от эмоциональных переживаний. Оказалось, что на эти деньги можно приобрести литр коньяка или вискаря: по словам продавцов, пойло просто замечательное, закачаешься. Конечно, такую негоцию можно было осуществить, но тогда точно прослышь в определённых кругах лохом голимым, а оно нам надо. Мы для такого дорогого коньяка ещё недостаточно деградировали. Можно было приобрести приличную водку за 600 рублей: получалось целых 16 бутылок. Однако коллеги не поймут в чём прелесть именно такой дорогой водки – ведь вся водка хорошая, плохой просто не бывает. Так что, 16 бутылок это, конечно, прекрасно, но не очень. За эти деньги у Анастасии Фёдоровны можно приобрести уже не 16 бутылок, а 16 литров самогона. Вот такая верхняя математика получается. Выгоду сами считайте. Фомич также прекрасно в этом деле понимал выгоду, поэтому, осуждающе посмотрев на ценники в магазине, следуя верному пути, направил свои стопы к Анастасии Фёдоровне. Фёдоровна женщина справедливая и не прижимистая, как некоторые другие: она может и в долг дать, и вместо денег сахаром взять, а то и цветным металлом, да и вообще она ценит постоянных клиентов. Для постоянных у неё существует дисконт.

Фёдоровна, вполне себе высокая статная дама, встретила мелкого Фомича довольно приветливо. Она даже не поморщилась от запаха, въевшегося в мужика и его одежду. Как говорится, клиент всегда прав. К тому же этот клиент погасил все задолжности, а воняет от него не потому, что он сам такой пахучий, а по роду его занятия, понимать надо. Когда этот клиент изложил свои желания, Фёдоровна с высоты своего роста с бóльшим вниманием посмотрела на мелкого мужика и огласила прейскурант. Сегодня в прейскуранте было три позиции, так сказать на любой выбор. Самым дорогим был «средний» самогон, затем, резко упав в цене, шёл напиток, «с хвостами». Но это уже на любителя хлебать напиток с кучей различных химических веществ. Самым дешёвым было изделие «с головами и хвостами». Но это была уже настоящая отрава: выпил и помер. Зато дёшево.

Эх, гулять, так гулять – решил Фомич и стал торговаться. В результате недолгого торга получилось следующее: «среднего» самогона 14 литров, напитка «с хвостами» – 6 литров. Нормально так, без фанатизма и сложностей жизни. А всяких изысков и сложностей нам не надо! Зачем дурацкими заумностями обижать свой народ, который если где-то и сложен, то очень даже в меру, как крест на могилке.

Стороны остались довольными друг другом. Фёдоровна милостиво выделила в лизинг садовую тачку, чтобы клиент на ней довёз приобретённую жидкость, расфасованную в пластиковые бутылки, до фермы, где предполагалось потреблять купленный продукт. В качестве подарка от фирмы Фёдоровна выдала уважаемому ею Ивану Фомичу два кило солёного сала, пару буханок хлеба и литр особой продукции тройной перегонки, типа для дам. Ведь, надо понимать, что будут присутствовать и прекрасные дамы.

– Обязательно будут дамы, – подтвердил Фомич. – Куда же от них денешься-то, от прекрасных. Набегут на запах.

Он знал, что говорил. Об этом феномене молчит наука: стоит только Фомичу в своей каморке на ферме уединиться с целью набулькать себе в гранёный стаканчик крепкого нечто, как прямо из-под земли появляются страждущие коллеги и начинают набиваться в приятели, со значением поглядывая на процесс наполнения стакана. Этика производственных отношений не позволяла Фомичу отказывать коллегам. Приходилось наливать и им. Наукой доказано, и на практике проверено, что пара литров хорошего самогона очень способствует установлению доверительных отношений в коллективе. Фомич не только проставлялся коллегам, но и сам периодически угощался от их щедрот. Отказаться угоститься – значит отколоться от коллектива, который такой вызывающей фронды адекватно не воспримет. И сделает выводы.

Может кто-то считает, что пить на рабочем месте западло? Есть такие волюнтаристы? Фомич таких руководителей презирал, кто пытался его воспитывать в плане алкоголизма: он просто гордо уходил с такой работы. Сменив около двадцати мест работы, Фомич уже несколько лет работал на ферме, принадлежавшей предпринимателю Олегу Петровичу Качуре. Оный Качура оказался мужиком сообразительным до безобразия. Таких мужиков в народе называют прошаренными. Олег Петрович эмпирическим путём выяснил, то есть прошарил, что животновод 5-го разряда Кузин, пребывая «под газом» работает за четверых, но на одну зарплату. Вот, скажите на милость, зачем тогда такому золотому работнику пенять на его мааааленькую страсть. Иван Фомич мог работать как животноводом, так и дояром, оператором животноводческих ферм, оператором цехов по приготовлению кормов. Легче перечислить, что он не умел делать на ферме. Поэтому Качура сквозь пальцы смотрел на пьянки Фомича, и даже на его запои, ибо в таком состоянии означенный Фомич работал как робот, как трактор, забывая о времени. Да ладно вам, не надо придираться по пустякам – разве это запои: не больше пары недель. Естественно, он работал и в выходные дни и без отпусков. Праздников у животноводов тоже не случалось, потому как скотина не понимала праздников. В состоянии «под газом» Фомич не отлучался с фермы, а работал круглосуточно. Не золотой, а бриллиантовый работник. Если у большинства особей из народа пьянство отшибает ум, совесть и хотение работать, то скотник Кузин, наоборот, проявлял чудеса работоспособности.

Как только Фомич приобрёл у своего постоянного поставщика Анастасии Фёдоровны самогон – с этой минуты можно начинать отсчёт его очередного запоя. «Запой» слово существительное, а не вульгарный глагол, ибо он есть, по сути, массивный алкогольный марафон. Учёные, интересующиеся этим явлением, систематизировали запои царя природы, отнеся такое состояние разумной особи к некому «эпизодическому употреблению особью алкоголя, то есть к дипсомании» и даже присвоили шифр этого болезненного состояния F 10.26 по версии МКБ-10.

Как только Фомич приволок на ферму 21 литр пойла, то первое, что он сделал – это устроил десять тайников, а один литр оставил для разгона. Но сразу разгоняться почётный животновод не стал, выдержал соблазн. Он вначале вернул Анастасии Фёдоровне её тележку, так как понимал, что начни он разгон, то тележка может и затеряться, а числиться должником Фомич решительно не хотел – такие у него были принципы.

Принципы принципами, но здравый смысл ещё никто не отменял. Продумал он и о закуске, ибо запой дело серьёзное, как полёт в космос – тут надо всё предусмотреть заранее, потом поздно будет. Потом может белочка явиться, которая наверняка пожелает убедиться, действительно ли животновод такой крепкий орешек, как он сам себя считает.

– Ну, за всё хорошее, чтоб коровки не болели, – придумал весьма цветистый тост Фомич, когда посчитал, что уже пора начинать алкомарафон.

Он опрокинул себе в глотку полный стакан самогона, и не успел прочувствовать всю прелесть его перемещения по организму, как произошло то, что должно было произойти: в кандейку к Фомичу ввалились две девицы, можно сказать коллеги – Капитолина и Алевтина. Ещё ни одна пьянка не проходила без участия в ней коллег разного пола, в том числе и этих подружек.

– А Капуля и Аля, – приветствовал представителей женского пола Фомич. – Девки, а чё вас только двое?

– Да кто в декрете, кто в запое, – ответила бодрая на язык Капитолина. Чего от этой девки не отнять, так это её безграничный оптимизм. Даже слишком много его у неё имелось: ржала эта барышня по любому поводу, как лошадь, а телесами уже приближалась к коровьему виду, чего не скажешь об Алевтине. Аля пока ещё в корову не превратилась: но уже походила на тёлку. Аля была на два года младше подруги Капы: ей стукнуло 36 лет, соответственно Капе было 38 лет. Вот только Аля не ржала, как подруга по любому поводу, тихоня она была, и лимит на слова не превышала. Она только загадочно улыбалась, потому как считалась глуповатой. Периодически ей в голову приходили нелепые идеи, и она задавала глупые вопросы коллегам, вот коллеги и причислили её к глупомордым. Поговаривали, что из-за её непроходимой тупости сбежал от неё муж: не выдержал мужик, что жена тугодум и долго соображает, хотя и железный топор иногда не сразу врубается. Впрочем, от Капитолины тоже сдрыстнул супруг. Только причина его побега за горизонт была иная: кому понравится, что его периодически больно колотят всякие вздорные пьяные бабы. А с такой коровой разве справишься, только если рессорой от трактора.

Стихийно образовавшееся трио усидело литр самогона довольно быстро. Распитие происходило, как пишут в дипломатических коммюнике, в тёплой дружеской атмосфере. На первом литре всегда настроение лирическое: проверено на опыте. Фомич читал девкам стихи Пушкина из своей затрапезной книжки: «Бегут мои года, как рок слепой, топча ростки надежд, к земле поникшие. Уйду от вас я навсегда в запой: не верю никому я, не верю и в хорошее». Девки прониклись: Капитолина бурно возмущалась, считая, что Пушкина погубили клятые пидорасы из Европы, а Алевтина тихо плакала: ей тоже было жалко Александра Сергеевича, писавшего такие проникновенные стихи. Погубили такую личность – и к чему теперь пришли: государства рушатся, нравы ниже канализации, сирот отдают на воспитание содомитам, а в храмах устраивают оргии. Короче, наливай Фомич. Выпьем за проникновенные строчки, написанные Сашкой Пушкиным: «Сосед наш неуч, сумасброд, он фармазон; он пьет одно стаканом красное вино». А мы самогон пьём!

Отвлекал прекрасных дам от мировой скорби Фомич проверенным методом, сбегав к своему первому тайнику, где оный освободил от двух литров нектара. Подальше спрячешь – поближе возьмёшь – закон Бразильских джунглей. Просто так сидеть и пить не наш метод. Наш метод в культуре пития, то есть в поддержании беседы во время этого процесса. Говорить желательно на возвышенные темы.

– Истина в вине, свобода в пиве, а в воде только микробы, – ошарашил девок философским откровением Фомич. Недаром он слыл эстетом. Девки кивали, утирая пьяные слёзы. В желтоватом полумраке помещения физиономия давно небритого Фомича напоминала морду демона с индийских фресок. Пьяные девки тоже выглядели весьма предосудительно, поэтому в суеверном ужасе от мужика не отскакивали: в своей жизни они уже много чего насмотрелись и всякими демонами их не напугаешь. Вдруг Капитолина дико заржала, вспомнив дежурную шутку, касающуюся имени и фамилии Ивана Кузина: шутку про большую кукурузину, имеющуюся в наличие у гражданина Кузина. Почему-то все знакомые Фомича старались напомнить ему слова из этой пошлой частушки. Маргиналы – что с них возьмёшь.

После третьего литра Фомич вдруг увидел в девках прекрасных дам, которых вот только что в душé обзывал прошмандовками, шалашовками и даже профурсетками. Началось, сообразил он. Но в глазах прекрасных дам читалось ещё некоторое непотребство. Отвлекать девок от непотребных мыслей Фомич решил проповедью на тему красоты мира.

– Для меня главное в жизни…ик… красота, – заявил он собутыльницам, чекалдыкнув очередной стаканчик. – Всё самое интересное начинается с нас самих. Давайте, девки, найдём… мля внутри себя точки соприкосновения с прекрасным…ик.