Текст книги "Смысл жизни: учебное пособие"

Автор книги: Валерий Даниленко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Что же выходит? Обожествить весь мир, но в особенности – его природные реальности, которые меньше всего поддаются проникновению в них христианского смысла. Вселенская миссия! Только великий мыслитель мог отважиться на такое понимание религиозного смысла своей жизни.

В другом месте П. Тейяр де Шарден формулирует свою миссию предельно лаконично: «Христианизировать эволюцию» (с. 52). Что это значит? Представить Христа как «универсальный Центр, общий прогрессу Космоса и его постепенному освящению (соразвитие Христа в мире» (Семенова С.Г. Указ. соч. С 52). Эта миссия была принята руководителями ордена в штыки. В 1925 г. ему запретили читать лекции в парижском Католическом институте, а через год он был изгнан из Франции.

Целых двадцать лет П. Тейяр де Шарден был вынужден жить в Китае, а закончить свою жизнь в Америке. С молодости он жил изгнанником и умер изгнанником. Несмотря на то, что он много путешествовал и несколько раз навещал родину, до конца своих дней он жил с горьким чувством изгнанника. У С.Г. Семеновой читаем: «Все двадцать лет огромной, преимущественно китайской, главы его жизни, среди путешествий, работы, открытий, общений, внутреннего религиозного сосредоточения, о. Тейяр не перестает переживать свое положение изгнанника» (там же. С. 149).

П. Тейяр де Шарден так и не увидел изданной главную книгу своей жизни – «Феномен человека» (точнее, «Человеческий феномен» – «Le phénomène humain»). Она появилась через пять месяцев после его смерти. Между тем закончена она была еще 15 лет назад. Он писал ее два года – с июля 1938 г. до июля 1940-го. В предисловии к этой книге уже покойного великого эволюциониста, как дошкольника, безвестный иезуит поучал проводить разницу между животным и человеком: «...автор недостаточно принимает во внимание различие между человеком и животным» (Тейяр де Шарден П. Феномен человека. М., 1987. С. 9).

Иезуитская власть мучила П. Тейяра де Шардена больше тридцати лет. О том, как тяжко ему жилось, свидельствуют, в частности, воспоминания его друга Пьера Леруа. Он писал: «Он терпеливо переносил испытание, которое могло бы ожесточить самое твердое сердце. Сколько раз в доверительных беседах с ним обнаруживалось, как он был удручен, почти обескуражен. Уже в 1939 г. (в самый разгар работы над «Феноменом человека». – В.Д.) он страдал приступами тоски, которые усилились через несколько лет, случалось, что он терял последнюю надежду: и тогда его сражали настоящие приступы слез, и он походил на отчаявшуюся жертву» (указ. соч. С.Г. Семеновой. С. 160).

Между тем римско-католические власти были правы в том, что в концепции универсального эволюционизма П. Тейяра де Шардена видели ересь. Как эволюционист, ее автор увидел эволюционное завершение Христа в таинственной точке Омега. Но он был не только эволюционистом, но и пантеистом. Его пантеизм имел особую форму – панхристианизма. Его Иисус-Омега очень далек от новозаветного. Как пантеист, он растворил Христа в универсуме, тем самым превратив его в «универсального Бога», в «Бога Эволюции». В его представлении Бог приобрел весьма абстрактный вид. В одной из проповедей он обрисовывал его так: «Для каждого из нас у Бога разное лицо, разная точность его восприятия. Но поскольку все мы люди, мы не можем отделаться от чувства и от идеи, что над нами и впереди нас существует высшая энергия, в которой мы должны признать – поскольку она выше нас – увеличенный эквивалент нашего разума и нашей воли» (там же. С. 119). Что же касается «Феномена человека», то в нем Иисус Христос даже теряет имя. Он становится мистической точкой Омега.

П. Тейяр де Шарден не мог порвать с церковью. Но он ясно сознавал, что никогда она не сможет принять его доктрины. Расхождения между римско-католической властью и им были мировоззренческими. В письме к другу он писал в 1933 г.: «Но, оставив в стороне этот капитальный пункт (о вере в Христа. – В.П.), мы различаемся, Рим и я, двумя представлениями Мира, которые не то что взаимоисключающи, но противоположны. Это по сути беспощадная борьба между статичным пессимизмом и прогрессивным оптимизмом» (с. 155).

В лице П. Тейяра де Шардена блюстители ортодоксального христианства видели своего врага. На путь критики традиционного христианства он вступил еще в 1916 г., когда написал свою первую теоретическую работу – «Космическая жизнь». Она оказалась программной. В ее первой главе он утверждал: «Христианство... не дает конкретного решения ни одной человеческой проблеме: оно подвешено в воздухе, пока ему не дадут основу в эволюционном становлении» (с. 244). Эту основу французский мыслитель будет подводить под христианство всю жизнь.

Главное, чего не могут принять у П. Тейяра де Шардена ортодоксальные теологи, состоит в том, что научная сторона в его концепции явно преобладает над религиозной. Уже в «Космической жизни» на место креационизма он поставит научный эволюционизм. Уже в этой работе речь идет о физиогенезе, биогенезе, психогенезе и культурогенезе. В «Феномене человека» они получат детальное освещение (подр. анализ концепции П. Тейяра де Шардена см. в конце нашей книги «Эволюция в духовной культуре: Свет Прометея» (М., 2012)). Но уже и в «Космической жизни» они приобретают первоначальные очертания. Так, по поводу двух первых ступеней эволюции он писал: «Жизнь обязана материи и нуждается в ней. Жизнь появилась и развивается в зависимости от всей Вселенной... Она вовлечена некоторым тайным образом в общее движение на материальной основе, которым является целостное становление Космоса... Через общую материю все живущие – уже одно. Итак, через их жизнь прежде всего они сплавлены между собой» (Тейяр де Шарден. Указ. соч. С. 244).

Концепция П. Тейяра де Шардена открыта для ее дальнейшей научной разработки. Уместно в связи с этим привести слова самого ее автора, которыми он отреагировал в 1941 г. на книгу знаменитого английского биолога-эволюциониста и атеиста Джулиана Хаксли «Уникальность человека». Он писал: эта книга рассматривает человека «в манере столь параллельной моей (правда, не интегрируя Бога в конце серии), что я чувствую утешение и поддержку» (там же. С. 151).

Гонения римских властей на автора «Феномена человека» вполне естественны. Иначе и не могло быть. Он пытался осуществить невозможное – соединить веру и разум, религию и науку. До конца дней он верил, по его собственному выражению, в «естественное согласие между наукой и религиозной догмой» (с. 119). Он был самым великим среди тех, кто пытался осуществить синтез религии и науки, но даже и ему это не удалось, поскольку это не может удасться никому.

Обращение к религиозному смыслу жизни естественно у священников. А как это выглядит у других людей. Уже много лет мы живем во времена поощрительного отношения власти к религии. Как к этому относиться? Как должен относиться к религии эволюционист? Эволюционистски, т.е. видеть в ней исторически объяснимый продукт духовной культуры, сыгравший огромную роль в культурогенезе. На протяжении многих веков она была главным путеводителем формирующегося человечества в мире.

В той мере, в какой религия оказывает помощь нравственности и в наше время, в той мере ее следует принимать и сейчас. Но отсюда не следует, что мы должны радоваться распространяющейся клерикализации нашего общества. Радоваться здесь нечему. Все дело в том, что она отвращает людей от научного мировоззрения и возвращает их в Средние века, где господствовал теоцентризм. Распространение религии в нашем обществе, таким образом, со временем может перерасти ту границу, которая отделяет показную религиозность от религиозного мракобесия, от которого наука освобождалась в течение долгих и мучительных столетий. Не буду здесь напоминать о судьбе Роджера Бэкона, Джордано Бруно, Галилео Галилея, Жульена де Ламетри, Вольтера и многих других выдающихся людей, пострадавших от церкви. Приведу только несколько атеистических афоризмов.

Древние, наблюдая небесные явления, как то: гром, молнии, перуны, сближения звезд, затмения солнца и луны, приходили в ужас и полагали, что виновники этого – боги.

Демокрит

Либо бог хочет бороться со злом, но это ему не удается; либо он может это сделать, но не хочет; либо он и не хочет, и не может; либо, наконец, он и хочет, и может. Если он хочет и не может, – он бессилен; если он может и не хочет, – он проявляет коварство, которое не должно ему приписывать; если он и не хочет, и не может, – он одновременно и бессилен и коварен и, следовательно, он – не бог; если же он и хочет, и может, откуда берется зло и почему бог ему не препятствует?

Эпикур

Из ничего не творится ничто по божественной воле.

И оттого только страх всех смертных объемлет, что много

Видят явлений они на земле и на небе нередко,

Коих причины никак усмотреть и понять не умеют,

И полагают, что все это божьим веленьем творится.

Если же будем мы знать, что ничто не способно возникнуть

Из ничего, то тогда мы гораздо яснее увидим

Наших заданий предмет: и откуда являются вещи,

И каким образом все происходит без помощи свыше.

Лукреций

Авторитетом церкви, ее ртом, голосом и словами укрощена, побеждена и попрана надменная, гордая и дерзкая светская наука и ниспровергнуто всякое высокомерие, осмеливающееся поднять голову к небу, ибо бог избрал слабое, чтобы сокрушать силы мира, вознес глупоек вершине уважения, так как то, что не могло быть оправдано знанием, защищается святой глупостью и невежеством и этим осуждается мудрость мудрых и отвергается разумение разумных.

Д. Бруно

Страх перед невидимой силой, придуманной умом или воображаемой на основании выдумок, допущенных государством, называется религией.

Т. Гоббс

Поэт Лукреций, негодуя против Агамемнона, допустившего принесение в жертву собственной дочери, воскликнул: Tantum religio potuit suadere malorumi (Вот к злодеяниям каким побуждала религия смертных). Что же сказал бы он, если бы знал о резне во Франции или о пороховом заговоре в Англии? Он стал бы еще большим эпикурейцем и атеистом, нежели был.

Ф. Бэкон

Религия необходима только для тех, кто не способен испытывать чувство гуманности. Она бесполезна в отношениях честных людей.

Ж. де Ламетри

Добродетель может иметь у атеиста самые глубокие корни, которые часто у набожного сердца держатся, если можно так выразиться, на одной ниточке.

Ж. де Ламетри

Человечество не будет счастливо до тех пор, пока не станет атеистичным.

Ж. де Ламетри

Попробуйте спросить у христианского философа: как произошел мир? Он ответит вам, что вселенная создана богом. А что такое бог? Это никому неизвестно. А что значит создать? Этого тоже никто не знает. Что служит причиной эпидемий, недородов, войн, засух, наводнений, землетрясений? Божий гнев. Какие меры можно противопоставить этим бедствиям? Молитвы, жертвоприношения, религиозные процессии и церемонии... Почему же, однако, бог может гневаться? Потому, что люди злы. А почему люди злы? Потому, что природа их развращена и порочна. Почему же человеческая природа развратилась? Дапотому... что первый мужчина, обольщенный первой женщиной, вкусил от яблока, к которому бог запретил прикасаться. Кто же побудил эту первую женщину совершить такую глупость? Дьявол. А кто же создал дьявола? Тот же бог. Зачем же бог создал дьявола, которому суждено было совратить род человеческий? Об этом ничего неизвестно.

П. Гольбах

Если разум – дар неба и если то же самое можно сказать о вере, значит, небо ниспослало нам два несовместимых и противоречащих друг другу дара.

Д. Дидро

Государь, если вы желаете иметь священников, вы не можете желать философов, а если желаете философов, не можете желать священников. Ведь философы по самой профессии своей – друзья разума и науки, а священники – враги разума и покровители невежества.

Д. Дидро

Учение, поведение попов – все доказывает их любовь к власти. Что защищают они? Невежество. Почему? Потому, что невежда доверчив; потому, что он мало пользуется своим разумом, думает так, как другие; потому, что его легко обмануть и одурачить грубейшими софизмами. Что преследуют попы? Науку. Почему? Потому, что ученый не принимает ничего на веру без исследования.

К. Гельвеций

У кого есть наука, тот не нуждается в религии.

И.В. Гете

Мы добрых граждан позабавим

И у позорного столпа

Кишкой последнего попа

Последнего царя удавим.

А.С. Пушкин

...Но что такое ад и рай,

Когда металл, в земле открытый, может

Спасти от первого, купить другой?

Не для толпы ль доверчивой, слепой,

Сочинена такая сказка? – я уверен,

Что проповедники об рае и об аде

Не верят ни в награды рая,

Ни в тяжкие мученья преисподней.

М.Ю. Лермонтов

И вера, щит царей стальной,

Узда для черни суеверной,

Перед помазанной главой

Смиряет разум дерзновенный.

В.Ф. Раевский

Мужайся, сердце, до конца:

И нет в творении Творца!

И смысла нет в мольбе!

Ф.И. Тютчев

Религия... это только крепкая узда для масс, самое страшное пугало для простаков, высокая ширма, которая мешает народу ясно видеть то, что происходит на земле, заставляя его возводить взор к небесам.

А.И. Герцен

Религия есть... выражение детства человечества.

Л. Фейербах

Религия – это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она – дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа.

К. Маркс

Старинное доказательство [существования бога] на основании наличия в Природе преднамеренного плана... доказательство, которое казалось мне столь убедительным в прежнее время, ныне, после того как был открыт закон естественного отбора, оказалось несостоятельным... По-видимому, в изменчивости живых существ и в действии естественного отбора не больше преднамеренного плана, чем в том направлении, по которому дует ветер. Все в природе является результатом твердых законов.

Ч. Дарвин

Вряд ли я в состоянии понять, каким образом кто бы то ни было мог бы желать, чтобы христианское учение оказалось истинным; ибо если оно таково, то незамысловатый текст [Евангелия] показывает,по-видимому, что люди неверующие – а в их число надо было бы включить моего отца, моего брата и почти всех моих лучших друзей – понесут вечное наказание. Отвратительное учение!

Ч. Дарвин

Каждая страница истории наук в Средние века свидетельствует, что под гнетом всемогущего папства самостоятельное мышление и эмпирическое научное исследование действительно были совершенно задушены на целых двенадцать прискорбных столетий.

Э. Геккель

Возрождающийся мистицизм предъявляет вновь свои права на монополию нравственности. Но времена изменились. Наука, так долго находившаяся под запретом, наука, преследуемая в течение всего средневековья, отвоевала свою независимость ценою тех услуг, которые она оказала людям: теперь она может пренебречь этим отрицанием ее прав мистиками. И молодое поколение отказалось идти далее по указке этих сомнительных руководителей: каковы бы ни были чары их речей, искренность их верований, она со своей стороны высказывает убеждения более высокие, более достоверные и более великодушные.

М. Бертло

Между религией и настоящей наукой нет ни родства, ни дружбы, ни вражды: они на разных планетах.

Ф. Ницше

Вселенский клерикализм повсюду вооружается в надежде вернуть себе утраченную власть, и, конечно, главным препятствием на его пути является наука.

К.А. Тимирязев

Естествоиспытатель не может не быть атеистом, естествознание и религия несовместимы.

И.П. Павлов

Основная задача всех церквей была одна и та же: внушать бедным холопам, что для них – нет счастья на земле, оно уготовано для них на небесах, и что каторжный труд на чужого дядю – дело богоугодное.

А.М. Горький

Слово «Бог» для меня не более чем оборот речи, продукт человеческой слабости, а Библия – не что иное, как собрание достойных, но, тем не менее, примитивных легенд, которые все же остаются довольно детскими.

А. Эйнштейн

Библия безнадежно доэволюционна. Ее теория происхождения жизни – детская сказка; ее астрономия признает землю центром вселенной; ее представления о звездном мире находятся в младенческом возрасте; ее история эпична и легендарна; короче, люди, чьи познания в этих отраслях науки почерпнуты из Библии, являются столь нелепо осведомленными, что неспособны занимать общественные должности, исполнять родительский долг и выполнять долг гражданский... Библия должна... служить напоминанием о том, во что когда-то верили люди, и мерилом того, как далеко позади оставили они свои старые верования.

Б. Шоу

Все думающие люди – атеисты.

Э. Хемингуэй

Одним и тем же мозгом мыслить и верить?

С.Е. Лец

Христианство было выбрано киевской знатью, по-современному – олигархами, в качестве узды для подчинения народа, как идеология подавления и смирения вольных славян. Языческий пантеон богов для этой цели не подходил. Изначально христианство было на Руси антинародно.

Б.К. Кучкин

Сегодня вместо кодекса строителя коммунизма в головы «страждущих» вновь усиленно внедряется испытанная веками рабская психология в виде обласканной властью христианской религии. И что же? Разве теперь русскому народу стало лучше? Увы, нет!

А.П. Шабалин

«Синтез» науки и религии невозможен... Недопустимо рассматривать как «различные точки зрения» естественнонаучную картину мира и библейские мифы. Науке многое неизвестно, белые пятна всегдабудут, мир информационно бесконечен, наука разомкнута на незнаемое. Но нельзя же в каждое белое пятно науки вставлять Бога.

С. Остапенко

У меня нет противоречий с религией. Разница лишь в подходе: религия считает, что Бог создал человека, а наука – что человек создал Бога.

С.П. Капица

Наука: ложь ↔ истина

Наука есть ясное познание истины, просвещение разума, непорочное увеселение жизни, похвала юности, старости подпора, строительница градов, полков, крепость успеха в несчастии, в счастии – украшение, везде верный и безотлучный спутник.

М.В. Ломоносов

Наука – это неустанная многовековая работа мысли свести вместе посредством системы все познаваемые явления нашего мира.

А. Эйнштейн

Что такое наука? В одном из словарей читаем: «...сфера познавательной деятельности людей, базирующая на допущении существования реального, не зависящего от субъекта познания мира, все процессы и явления которого подчинены закономерностям, доступным познанию с помощью чувств и мышления» (Современная философия: словарь и хрестоматия / отв. ред. В.П. Кохановский. Ростов н/Д, 1995. С. 47).

Результатом познавательной деятельности ученых является научная картина мира, т.е. представление о мире, фиксируемое в сознании ученых. Но научная картина мира не должна быть достоянием одних ученых. Ее постижение – вот цель массового научного образования. Наш народ это давно понял и выразил в своих пословицах. Таких, например: Наука (ученье) – свет, а безнаучность (неученье) – тьма; За одного ученого двух неученых дают; Науки разум изощряют; Без науки умней не станешь; Человек неученый чтотопор неточеный; Наука не бука, она не стращает, мрак незнанья разгоняет; Ошибся не ошибся – вперед наука.

Наш мудрый народ учит: Мир освещается солнцем, а человек – знанием; Знание – свет, указывающий путь в любом деле; В знании избытка не бывает; Наука любознательна, невежество любопытно; Наука хлеба не просит, а сама хлеб дает; Наукой свет стоит, ученьем люди живут; Где высоко стоит наука, стоит высоко человек; Наука и труд дивные всходы дают; Учение и труд все перетрут; Наука переменит природу; Наукой люди кормятся; Без науки как безрукий; Больше науки – умелее руки; Кто любит науку, тот и изобретает.

А тем, кто никак не может справиться с ненасытной жаждой обогащения, придется вдалбливать всего-навсего две пословицы: Учение лучше богатства и Учение – вот лучшее богатство.

Но постижение науки дается нелегко. Недаром говорится: Всякая наука – не без труда; Наука учит только умного; Наука – мука; Идти в науку – терпеть и муку; Наука не пиво – в рот не вольешь; Всю науку не изучишь, а себя измучишь. Тем не менее не стыдно не знать – стыдно не учиться; Молодому наука что печать к воску; Сам не научишься – никто не научит; Худое без науки дается.

Что есть истина? Адекватная модель познаваемого объекта. «Всеобъемлющая» истина – адекватная модель универсума. Иначе ее называют философской (общенаучной, общей) картиной мира. Ее создание – цель философии.

К построению философской картины мира идут двумя путями – непосредственным и опосредованным. В первом случае философ моделирует общую картину мира, непосредственно обращаясь к объективному миру – его физическим, биологическим, психологическим и культурологическим объектам, обращая внимание на такие их свойства, которые их объединяют. Такие свойства обобщаются в философские категории – качество и количество, время и пространство, часть и целое, сущность и явление и т.д.

Второй путь к моделированию общенаучной картины мира – обобщение данных, достигнутых частными науками – физикой, биологией, психологией и культурологией. В комплексе они создают научную картину мира.

Философская картина мира входит в научную как общее в отдельное. Если научная картина мира в идеале направлена на воссоздание полного представления о мире, то философская – на воссоздание лишь общего представления о нем. Следовательно, она абстрагируется от частностей, изучаемых той или иной частной наукой.

Науку о познании называют гносеологией, эпистемологией или когнитологией. Она прокладывает пути к истине. Ее цель – исследование способов познания или гносеологических направлений. Они могут быть упорядочены с помощью такой схемы:

В основе этой системы лежит три противопоставления:

А: материализм – идеализм,

Б: метафизика – диалектика,

В: абсолютизм – релятивизм.

Материалистический способ познания исходит из положения о том, что объективная действительность существует независимо от субъекта познания, а следовательно, материалист в процессе познания постоянно держит в поле своего внимания и ту часть действительности, которая ему неизвестна. Идеалист же сводит объект познания к тому, что ему о нем известно. Он игнорирует ту часть действительности, которая находится за пределами его познания. Не случайно, что крайней формой идеализма является солипсизм, который исходит из утверждения о том, что весь мир есть лишь мое представление о нем.

Метафизический способ познания можно определить как способ, при котором субъект познания позволяет себе впадать в крайности – над ним начинает господствовать либо абсолютизм, либо релятивизм. В основе абсолютизма как гносеологического принципа лежит логика «или – или», а в основе релятивизма – логика «и – и». Для абсолютиста какой-либо человек либо добр, либо зол, а что сверх того, то от лукавого. Для релятивиста же он и добр, и зол. Диалектик поднимается над односторонностью абсолютиста и релятивиста, находя окончательный ответ.

Обратимся же вновь к нашей таблице. Цифры на ней обозначают шесть гносеологических направлений, каждое из которых совмещает в себе некоторую комбинацию идеализма и абсолютизма (1), материализма и абсолютизма (2) и т.д. В конечном счете мы можем выделить следующие гносеологические направления:

1) идеалистический абсолютизм;

2) материалистический абсолютизм;

3) идеалистический релятивизм;

4) материалистический релятивизм;

5) идеалистическая диалектика;

6) материалистическая диалектика.

Идеалистический абсолютизм. Последовательным идеалистом-абсолютистом был немецкий философ И. Фихте (1762–1814). Как сторонник идеалистического способа познания он писал: «...внутренний смысл и душа моей философии состоит в том, что человек не имеет вообще ничего, кроме опыта; человек приходит ко всему... только через опыт» (Фихте И. Ясное как солнце сообщение мировой публике о подлинной сущности новейшей философии. М., 1937. С. 11). Как сторонник абсолютистского способа познания он указывал: «Как раз из абсолютного противоположения вытекает весь механизм человеческого духа; и этот механизм не может быть объяснен иначе как через некоторое абсолютное противоположение» (там же. С. 209). «Абсолютное противоположение» – это не что иное, как логика «или – или». Она основывается на абсолютном противопоставлении А и не А.

Материалистический абсолютизм. Представителем данного гносеологического направления в философии был Д. Локк (1632 – 1704). Вот его слова, выражающие сущность материалистического способа познания: «Объем нашего познания не охватывает не только всех реально существующих вещей, но даже и области наших собственных идей» (Антология мировой философии: в 4 т. Т. 2 / под ред. В.В. Соколова. М., 1970. С. 434). Но Д. Локк был также и приверженцем абсолютистской логики, которую иначе называют аристотелевской, или формальной. Он писал: «Итак, невозможно, чтобы одно и то же вместе было и не было присуще одному и тому же» (там же. С. 412). Или: «Итак, невозможно, чтобы вместе было правильно сказать про одно и то же, что оно и является человеком, и не является человеком» (там же. С. 416). Д. Локк был яростным противником признания противоположностей в предмете исследования. Он писал: «Вообще люди... утверждающие возможность противоречия, уничтожают сущность и суть бытия» (там же. С. 417).

Идеалистический релятивизм. Из позиций данного гносеологического принципа исходил в своих работах известный немецкий философ И. Кант (1724–1804). Он был автором теории антиномий (противоречий). Философ усматривал противоречия в объективных явлениях. Тем самым он признавал релятивный момент в познании, однако он не доводил разрешение антиномий до конца, возлагая при этом надежду на априорный (чистый) рассудок. «Обычное нежничанье с вещами, – писал в связи с этим Г. Гегель, – заботящееся лишь о том, чтобы они не противоречили себе, забывает... что таким путем противоречие не разрешается, а переносится лишь в другое место, в субъективную или внешнюю рефлексию» (Гегель Г. Энциклопедия философских наук. Т. 1. Наука логики. М., 1981. С. 121).

Материалистический релятивизм. На позициях данного гносеологического направления стоял известный немецкий философ Л. Фейербах (1804–1872). Материализм в его взглядах выразился в том, что он не сводил внешний, объективный мир к внутреннему, субъективному. Релятивизм же Л. Фейербаха состоит в его увлечении, связанном с уподоблением Бога человеку, которое привело его к стиранию границ между Богом и человеком. Он не мог перешагнуть через этот релятивный момент к абсолютному, т.е. и к противопоставлению Бога человеку. «Сущность Бога, – писал Л. Фейербах, – есть человеческая сущность... Главная наша задача выполнена. Мы свели всемирную, сверхъестественную сущность Бога к составным частям существа человеческого» (Антология мировой философии. Т. 3. М., 1971. С. 448).

Идеалистическая диалектика. Ее вершина – Георг Гегель (1770–1831). В сжатом виде она изложена лишь в трех параграфах (80–82) его краткой «Науки логики» (М., 1975. С. 202–213).

Первый момент диалектического метода познания является абсолютным («рассудочным»). В этот момент противоположности рассматриваются в их «борьбе» как абсолютные противоположности (по формуле А ≠ не А). Отец и сын, например, в этот момент рассматриваются как совершенно разные люди. Следующий момент в диалектическом познании – релятивный («диалектический»). В этот момент противоположности рассматриваются в единстве, граница между ними стирается по формуле А = не А. Отец и сын в нашем примере уравниваются – на том, что их объединяет, сосредоточивается внимание исследователя. Третий момент диалектического познания – новая ступень в исследовании предмета. Это диалектический момент как таковой. Г. Гегель называл его «спекулятивным». Опираясь на тщательное изучение исследуемого предмета, которое предполагает и обращение к его истории, субъект познания приходит к окончательному выводу о том, какой момент – абсолютный или релятивный – преобладает в этом предмете (по формуле А ≠ не А, А = не А, в конечном счете А ≠ не А или А = не А). В случае с отцом выявляется, что же в нем преобладает, – то, что его объединяет с сыном или, напротив, разъединяет. Вывод может быть разным. Это должно показать конкретное исследование. Истина всегда конкретна. Если мы придем к верному выводу, будем материалистами, а если ошибемся – идеалистами. Г. Гегель в конечном счете ошибался, поскольку рассматривал объективный мир как развертывание некоей абсолютной идеи (т.е. Бога).

Материалистическая диалектика. Главным трудом по теории материалистической диалектики считают «Анти-Дюринг» Ф. Энгельса. Вот как он описывал познавательную деятельность абсолютиста («метафизика»): «Для метафизика вещи и их мысленные отражения, понятия, суть отдельные, неизменные, застывшие, раз навсегда данные предметы, подлежащие исследованию один после другого и один независимо от другого. Он мыслит сплошными неопосредованными противоположностями, речь его состоит из: «да-да», «нет-нет», «а что сверх того, то от лукавого» (Энгельс Ф. Анти-Дюринг. М., 1973. С. 17). И там же далее: «Для него вещь или существует, или не существует, и точно так же вещь не может быть самой собой и в то же время иной. Положительное и отрицательное абсолютно исключают друг друга, причина и следствие по отношению друг к другу тоже находятся в застывшей противоположности». В первой цитате речь идет об абсолютистском способе познания, а во втором он противопоставляется диалектическому на уровне релятивного момента в познании (в причине есть следствие и наоборот, в положительном есть отрицательное и наоборот и т.д.).

В третий момент диалектического мышления субъект познания приходит к окончательному выводу о доминирующей природе изучаемого явления (где в конечном счете причина, а где следствие?). Для конечного вывода необходимо исследовать предмет познания всесторонне, в связи с другими предметами и его историей. Охарактеризовывая этот процесс, Ф. Энгельс писал: «Для диалектики же, для которой существенно то, что она берет вещи и их умственные отражения в их взаимной связи, в их сцеплении, в их движении, в их возникновении и исчезновении...» (там же. С. 18).

Процесс перехода одного явления в другое объясняется в диалектике с помощью учения о трех законах – единства и борьбы противоположностей, перехода количественных изменений в качественные и отрицания отрицания. Так, жизнь всегда существует в единстве и борьбе со своей противоположностью – смертью. Приходит время, и в этой борьбе смерть одерживает верх над жизнью. Иначе говоря, наступает время, когда жизнь переходит в свою противоположность. Этот переход связан с тем, что смерть входит в жизнь в виде болезней, в результате увеличения которых, как правило, жизнь и меняет свое качество. Тем самым происходит отрицание отрицания, т.е. смерть отрицает свое отрицание – жизнь.