Текст книги "Ущелье Печального дракона (сборник)"

Автор книги: Валерий Демин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

– И неизвестно кем, – добавил Батыр.

– Страшно даже предположить, – откровенно признался Вадим. – Можно представить, как исчезают вакуум-кванты, образующие любое тело, можно допустить, что каждый вакуум-квант мгновенно материализуется в очень отдаленной области космического пространства, но как из этих разрозненных квантов, переместившихся на миллионы километров, вновь образуется живое тело, я просто отказываюсь вообразить. Точнее, можно согласиться, что теоретически это возможно. Но какого уровня развития должна достигнуть цивилизация, способная совершить подобные эксперименты? Все равно – как если бы мы, люди, научились управлять движением и развитием звезд, одним нажатием кнопки направлять в любую нужную точку потоки звездной энергии, по собственному усмотрению ускорять, замедлять или нейтрализовать космические процессы. Вы способны такое вообразить?

– Я способен, – решительно заявил Азмун. – Способен потому, что уже сейчас могу имитировать все, о чем ты говорил. С помощью слайд-фильма. Смотрите! Раз – и я отключил все звезды, кроме входящих в комплекс РХ-16. Два – поворачиваю Муаровую планету к центру скопления. Три – заставляю планету вращаться в десять раз быстрее. И все – одним только нажатием кнопок. Пускай сегодня это лишь имитация. Но разве не воображение определяет направление прогресса? Когда-то люди только мечтали летать, а сегодня – летают, как птицы. Когда-то звезды были недосягаемыми точками над головой, а сегодня космические корабли землян избороздили десятую часть галактики. Сегодня я управляю космосом только в воображении и кнопками слайд-фильма. А завтра? Кто берется предсказать, что будет через миллион лет?

– «Сольется разум в единый поток, в едином порыве пронзит бесконечность», – процитировал Батыр строки известного стихотворения.

Лица друзей светлели – когда на экране купола, имитирующего небо Муаровой планеты, появлялась внутренняя сторона скопления РХ-16, плотно, точно лукошко с ягодами, заполненное звездами. И наоборот – лица как бы отодвигались в темноту, когда над головами оказывалась внешняя сторона скопления – с редкими звездочками, напоминавшими последние осенние листы на уединенной березе.

Неожиданно Вадим протянул руку и, как только звезды вновь сомкнули свои ряды, остановил кинокарусель.

– Стоп! Вот она, неисчерпаемая кладовая энергии. Смотрите, мы все время говорим о множестве отдельных звезд, а если это скопление – нечто единое целое! Ну-ка, взглянем со стороны…

Юноша выключил слайд-фильм потянул остальных к висевшей поодаль большой стеклянной груше – демонстрационному аппарату, именуемому в просторечии и школьном обиходе «джинн в бутылке». Обыкновенный учебный тренажер, позволяющий воссоздавать модель любого объекта, манипулировать с ней каким угодно образом и видеть объемную видеозапись, которая свободно парила внутри грушевидного экрана, с любой стороны.

Введя программу и отрегулировав контрастность, Вадим, как зачарованный, впился в яркий сгусток скопления РХ-16, возникшего внутри экранной «бутылки». В модельном воспроизведении сгусток походил на шаровую молнию, окрапленную роем светящихся точек. Еще одно прикосновение к сенсоклавишам – и внутри огненного клубка, ближе к левому краю, словно капля крови от булавочного укола, проступила рубиновая точка.

– Вот она – Муаровая планета, – проговорил Вадим, – подобна ядру живой клетки под микроскопом. Разве скажешь, что звездное скопление – механическая сумма светил? Нет. Это – не хаос, а гармония, единая система, неразрывное целое с особыми законами, в цепи которых Муаровая планета – лишь малюсенькое, но неотъемлемое звено. Уберите его, измените, замените – и сейчас же нарушатся связи всей системы. Сковырните звездочку в одном ее конце и немедленно что-то произойдет со всей системой. Каждая частичка связана с каждой. Можно ли управлять этими законами целостности? Видимо да – раз мы сами являемся частью этой системы. Представьте теперь, что какая-то высокоразвитая цивилизация, живущая среди тысяч звезд скопления РХ-16, научилась использовать в своих интересах законы целостной системы. В ее распоряжении оказываются все практически неисчерпаемые законы звездной энергии и, следовательно, открываются неограниченные возможности для космических экспериментов. В таком случае прямое превращение вещества и его прямая перекачка из одной точки пространства в любую другую, относящуюся к той же системе, – перестает быть одним лишь теоретическим допущением. У меня не поворачивается язык сказать, но приходится признать, что мгновенное перемещение живого существа в любую область космической системы с помощью ее же собственных потенций – также перестает быть гипотетическим кунштюком. Значит, и Радмила, и разведгруппа могли неожиданно оказаться в любом месте скопления РХ-16. Поэтому предположение что наши космонавты были спасены, а не погибли становится более чем вероятным. Вот вам и разгадка!

– А Тариэл, – точно загипнотизированный спросил Батыр.

– Тариэл не был в зоне опасности, поэтому получил возможность вернуться на Землю.

– Но почему тогда с ним не вступили в контакт?

– Контакт-то был, да не был понят. Громадное расстояние исключало использование других каналов. Кстати, мгновенная передача сигналов, имеющих конечную скорость распространения, столь же невероятна, как и прямая перекачка вещества. Но если последнее возможно, – почему бы не допустить, что возможна и аналогичная перекачка радиоимпульсов: в определенных условиях, разумеется – до тех пор, пока «Алишер» находился в системе звездного скопления. Когда корабль покинул пределы замкнутой звездной системы, прямая передача стала невозможной.

– Но ведь галактика – тоже целостная материальная система, – неожиданно раздался сзади голос Тариэла. Он вошел незаметно и стоял в двери, слушая объяснение Вадима. – Галактика – единая космическая капля, разве не представляет собой неразрывного целого с особыми закономерностями и неразрывной связью между всеми объектами?

Тариэл приблизился к своим питомцам.

– Я искал вас в Архиве и увидел там расчеты, сделанные Азмуном. Если вывод, к которому сейчас пришел Вадим, правилен, то тогда возможно и другое…

Он направился к установке связи; воспитанники нестройной кучкой двинулись за ним.

– Я – капитан звездолета «Алишер», – сказал Тариэл твердым командирским голосом, когда на экране появилось лицо диспетчера Космического центра, – мне нужен минут на десять Главный канал. Соедините прямо с Лунной пристанью.

На экране тотчас появилось изображение другого лица.

– Дежурный по космическому причалу слушает, – доложил он.

– Где сейчас «Алишер» – спросил Тариэл.

– Командный отсек законсервирован в четырнадцатом секторе, а остальное – как обычно: отбуксировано на дальнюю орбиту и болтается в общей связке, – не задумываясь отрапортовал дежурный.

– Кто-нибудь есть в районе консервации?

– Никого. Одни роботы.

– Хорошо. Мне нужен тот, который находится внутри командного отсека «Алишера».

– Пожалуйста, – пожал плечами дежурный. – Только команды пойдут через меня. В районе консервации все ретрансляторы только лунного значения.

– А усилитель?

– Сейчас занят на переговорах с Сатурном.

– Что-нибудь важное?

– Нет, рутинная передача.

– Тогда извинитесь перед Сатурном и скажите, что ввиду чрезвычайных обстоятельств усилитель на пять минут изымается из связи.

Даже сам тон переговоров отдавал напряженностью и сосредоточенностью. Пока дежурный на Луне выполнял указания, Тариэл, стиснув зубы и сощурив глаза, следил за его действиями. Наконец Луна сообщила, что все в порядке и на экране появился робот – черепахоподобная полусфера, утыканная антеннами, усиками, штангами, вооруженная великолепной клешней и извивающимся щупальцем. Мигалка на макушке просигналила, что робот готов к выполнению заданий.

– Включить запасную энергоустановку, – скомандовал Тариэл. – Теперь – пульт связи. Установить телекамеру так, чтобы она захватывала все экраны на пульте.

Робот четко проделал все манипуляции и легонько откатился в сторону. Было видно, как включились четыре экрана на пульте: три из них мерцали голубизной безоблачного неба, а один кипел рябью темных помех. И все враз поняли, что это – именно тот экран, который когда-то передал последний вскрик Радмилы.

– Азмун – звук! – хрипло выдавил Тариэл.

Азмун прыжком тигра бросился к преобразователю, с размаха утопил кнопку, и под уходящим ввысь куполом зала, точно голос бескрайнего неба, глухими ударами отдаленного колокола тревожно забило человеческое сердце…

Москва, 1980.