Текст книги "Ущелье Печального дракона (сборник)"

Автор книги: Валерий Демин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Предпоследний переход показался большим в сравнении с предыдущими – скорее всего от нетерпения. Наконец мы уперлись в последнюю, решающую развилку. А если будут еще? Тогда рушились все расчеты. Сердце мое колотилось все сильней и сильней. Что же там впереди? Прав ли я или обманулся? Да или нет? Мы почти не разговаривали. Только раз я слышал, как Керн проворчал:

– Хотел бы я взглянуть на тех кротов, что проделали здесь проходы. И хотел бы я знать, сколько десятков лет для этого потребовалось.

Последний коридор мы преодолевали с особой осмотрительностью. Но пол не уходил из-под ног, а потолок не обрушивался на голову. Неожиданно стены стали сближаться. Сначала я мог дотянуться до них лишь вытянутой рукой, затем они придвинулись настолько, что стали задевать локти и плечи и наконец сузились так, что пришлось боком протискиваться между каменными наплывами. Я не на шутку встревожился (что за мышеловка!), но все же упрямо лез следом за Керном. Вдруг свет впереди погас. Керн обернулся и сказал:

– Выключите-ка фонарь.

Я повиновался, но вместо сплошной мглы увидел темный силуэт Керна на фоне сереющего отверстия. Еще шаг – и мы выбрались на свободу. Перед нами было озеро – подземное озеро, охваченное, точно куполом, сводами гигантской пещеры. Сверху сквозь многочисленные щели пробивался дневной свет. Узкие лучи, как прозрачные стрелы, пронзали пространство пещеры и утопали в черной, как деготь, воде, перекрещиваясь с отражениями огромных подтеков, сосульками свисавшими с высоких сводов.

Неподвижная мертвая гладь. Стены повсюду вплотную подступали к воде. Никаких берегов, отмелей, тропинок или карнизов. Ни единого островка. Лишь небольшая, похожая на оторванную льдину площадка, куда вплотную подступала вода, и мы на ней, словно души умерших на берегу подземного Стикса. Взгляд скользил по поверхности черного зеркала. Прямо от площадки, где мы стояли, под воду уходила ступенька. Я нагнулся, посветил вглубь: за верхней ступенькой виднелась вторая, третья, целая лестница. Значит, уровень озера поднят на несколько метров, и все, что находилось внизу, затоплено!

Керн тронул меня за плечо и указал пальцем куда-то вбок. Я вгляделся и увидел метрах в пяти на стене какие-то неясные, размытые рисунки, похожие на разводы. Я посветил вдоль стены, и в дрожащем свете фонаря вдруг проступили сплетенные клубки змееподобных тел, человеческие и нечеловеческие лица, неподвижные, как ритуальные маски, и главное – ровные ряды письменных знаков. Частые строчки клинописного текста тянулись до самой воды и исчезали в глубине. Я напрягал глаза и тянул голову, но ничего не смог прочесть с такого расстояния.

Я верил, я знал, что разгадка обязательно будет. И вот она здесь, перед нами. Но пока это было только начало разгадки.

Вместо эпилога
Дилемма печального дракона

Солнце едва приподнялось над горизонтом. Слепящий глаза огненно-оранжевый кругляшок то подпрыгивал над водой, то скрывался за гребнем набегавшей волны. Печальный дракон плыл, не поднимая высоко головы и лишь задерживал дыхание, когда его накрывал теплый зеленоватый вал.

Чем ближе к Большому барьеру, тем заметнее становилось волнение океана. Непреодолимая сила мощных гравитационных станций, которые стабилизировали температуру на всей площади гигантского морского Оазиса и одновременно гасили малейшую рябь на поверхности океана, здесь, вдали от центра, несколько ослабевала, но не настолько, чтобы холодные воды, со всех сторон окружавшие Оазис, могли преодолеть Большой барьер и поглотить живительную теплоту. Там, где пролегал невидимый рубеж между жизнью и смертью, холодные волны, наталкиваясь на теплую преграду, создавали этот естественный водный барьер.

Подвижная стена воды, высота которой колебалась в зависимости от погоды, полностью исчезала лишь в тех редких случаях, когда по обе стороны границы царил полный штиль, хотя и тогда узкая полоса, лучше всего различимая сверху, четко обозначала разделение двух стихий – теплой, опресненной, прозрачной и холодной, соленой, темной.

Особенно впечатлял Большой барьер в пору осенних и зимних штормов, когда огромные океанские волны стена за стеной бились о невидимую преграду, в бессильной ярости вздымаясь над спокойной гладью Оазиса, а высоко в небе прямо над гигантской ступенью барьера безоблачная голубизна неба от горизонта до горизонта обрезала клубящуюся черноту остановленных туч.

В такие дни Печальный дракон любил приплывать сюда и, облачившись в гравитоскафандр, нырять на ту сторону Большого барьера. С бешенной скоростью, достаточной для согревания тела и нейтрализации обжигающего холода зимнего океана, он то выпрыгивал из воды и уносился ввысь под самую кромку туч, то, серо-зеленой молнией пронзив раздразненную стихию, нырял вглубь, где его охватывала непроглядная ледяная мгла. Игра продолжалась, пока усталость не заставляла его вернуться под защиту спасительного тепла Оазиса.

Сейчас океан по ту сторону Большого барьера был относительно спокоен. Редкие кучевые облака лениво дрейфовали вдоль недоступной им границы. У самой линии барьера над водой возвышался прозрачный купол станции наведения. Очутившись в просторном помещении, Печальный дракон подплыл к карте полушария и включил пеленгаторы. Его путь лежал в направлении Четвертого внутреннего моря.

Плотно облегающий чешую гравитолет в точности повторял форму длинного гибкого тела. Однако большие подвижные крылья, жестко прикрепленные как раз там, где находились чувствительные рудиментарные ласты, совершенно меняли облик змея, превращая его в невиданное крылатое чудовище, особенно устрашающее, когда на огромной скорости оно мчалось над поверхностью моря, оставляя за собой глубокий пенистый след.

Как и другие его собратья, Печальный дракон предпочитал этот древний способ передвижения всем остальным. Мчащийся с огромной скоростью гравитолет разогревался при трении о воздух, создавая прекрасные условия для длительных путешествий на сколь угодно большие расстояния. Чтобы аппарат не перегревался – достаточно сбавить скорость, если тело начинало зудеть от предохранительной мази – можно окупнуться в океане. Совершенно непригодный при исследовании материков, и мало помогающий в неподвижном состоянии, гравитационный аппарат оставался идеальным приспособлением для полета над морскими просторами. Конечно, имелась масса других механизмов, облегчающих передвижение: начиная с медлительных, как черепахи, громоздких танкеров с громадным запасом воды, источниками энергии и установками для обогрева резервуаров – чудовищные машины, появившиеся в те незапамятные времена, когда началось планомерное изучение суши и движения ледников, – и кончая современными гравитационными планетолетами, способными сквозь ледяную бездну космоса перенести змееящера в состояние анабиоза навстречу великому безжизненному теплу Первой или Второй планеты Солнечной системы. Однако, как и прежде, самым безотказным средством передвижения оставался морской гравитолет, испокон веков надежно служивший в далеких путешествиях за пределами Оазиса.

Печальный дракон летел низко над водой, распугивая чаек, альбатросов, фрегатов и разгоняя иногда встречавшиеся стада китов. Но когда вдали показался берег, он взмыл под самые облака и отыскал глазами пролив, отделявший Четвертое внутреннее море от океана. Отсюда до залива Встреч – напрямик полчаса лета. Там, в просторном бассейне, защищенном от шторма и акул мощные термические установки в течение всех времен года поддерживали заданный режим температуры, создавая вдали от привычного тепла крохотный клочок родного Оазиса, где можно было отдохнуть, переждать непогоду, но главное – спокойно и неторопливо поговорить с людьми. Несложное, но громоздкое акустическое устройство обеспечивало перевод мыслительных импульсов на человеческий язык.

Разумеется, любой змееящер умел переговорить с человеком путем прямой передачи мысли, но для большинства людей такой способ разговора был затруднителен, хотя и не совершенно неприемлем; зато драконы, у которых отсутствовали голосовые связки, вообще не могли научиться говорить членораздельно. Впрочем, потребность в непосредственных контактах возникала не так уж и часто; лишь в самых исключительных случаях, таких, например, как сейчас, змееящеры вылетали на встречу с людьми.

Печальный дракон плавно спарировал на неподвижную гладь залива, бесшумно сложил крылья и с высоко поднятой головой поплыл к берегу. Там, у самой кромки воды, сидел человек, но вовсе не тот, который был нужен змееящеру. Совсем еще молодой человек несомненно видел приближающегося змея, но, погруженный в какое-то занятие, казалось, не обращал на него никакого внимания.

Люди вообще не проявляли особенного интереса к змееящерам. Только дети, впервые увидев дракона, как правило, пугались непривычного вида и огромных размеров, да и то ненадолго и, скоро осмелев, старались подобраться как можно ближе и с докучливым любопытством разглядывали странное существо. Большинство людей – Печальный дракон хорошо это знал – даже не считали змееящеров собратьями по разуму. Парадокс: двуногие создания, находящиеся на несравнимо низкой ступени общественного и технического развития считали себя отнюдь не хуже змееподобных властителей океана, настолько велико было биологическое различие между обоими видами, наделенными природой разумом, но разделенными средой обитания, и настолько несовершенно было еще человеческое общество, занятое вечными распрями и постоянными заботами о хлебе насущном. К тому же лишь считанным представителям человеческого рода было известно о существовании Оазиса – центра великой цивилизации змееящеров. А здесь, на материке, лишь изредка появлялись отдельные посланцы Оазиса, чаще одни и те же, и то появлялись крайне редко – только при крайней необходимости.

Похоже, что юноша наконец заметил приближающегося змея. Он встал, вытянул вперед руку, и тут Печальный дракон увидел на человеческой ладони маленькую статуэтку, вылепленную из глины: то было изображение летящего змея. За время пока змееящер приводнялся и добирался к берегу юноша успел слепить его миниатюрную, но поразительно похожую копию.

– Ты знаешь меня? – спросил он человека.

– Да, – просто ответил юноша. – Ты – Печальный дракон.

– Тебя прислал Пилот?

– Нет.

– А кто?

– Никто меня не присылал.

– Что же ты тогда тут делаешь?

– Ничего – просто сижу и смотрю на море.

– А меня откуда знаешь?

– Люди рассказывали, что ты бывал здесь прошлым летом.

О, эти люди – таинственное, непостижимое племя. Это они с первой же встречи так странно прозвали прилетевшего дракона. Печальный – всего лишь какое-то незначительное отклонение в разрезе глаз, о котором сам змееящер даже не подозревал, придавал выражению его лица опечаленный вид. По человеческим представлениям, конечно – ибо покрытое мелкой чешуей лицо морских драконов не знало вообще никакой мимики. И не было ничего трудней для каждого змееящера, впервые сталкивающегося с людьми, постичь, что за гамма чувств и эмоций скрывается за ужимками, гримасами или едва заметными движениями человеческого лица. А смех! Когда Печальный дракон впервые услышал человеческий смех, он напомнил ему дикие животные звуки, и трудно было понять и поверить, что это отрывистое квакание, напоминающее чем-то крики растревоженных чаек, означает, как правило, наивысшую степень радости и веселья.

Поистине необычаен людской род. Сколько удивительных способностей таит в себе невзрачное двуногое существо, именуемое человеком. Но самая поразительная из способностей связана с человеческими руками. Пять тоненьких пальцев на каждой, но чего только нельзя ими сделать. Да взять даже это изображение дракона, быстрыми неуловимыми движениями слепленное из глины. Разве способен хоть один владыка океана сделать что-либо подобное. Да ни в жизнь.

Однако Печальный дракон примчался в такую даль вовсе не для того, чтобы предаваться праздным размышлениям. Он возобновил допрос юноши.

– А Пилота ты случайно не видел?

– Это что ли тот, который управляет летающей колесницей?

– Он самый.

– Кто ж его не видел, если он вчера целый день катал по небу царских дочерей, а под конец потребовал, чтобы младшую отдали ему в жены. Он так и остался ночевать во дворце, вытолкал, говорят, взашей и отца, и стражу, а сегодня задним числом решил сыграть свадьбу. Весь город, поди, сейчас собрался возле дворца.

Новость, услышанная Печальным драконом, не сулила ничего хорошего. Недаром волновались в Оазисе: вот уже несколько недель, как не поступало известий из Семнадцатого сектора от группы, заброшенной в самую отдаленную точку очагового оледенения Главного материка. То была старая, испытанная группа, снабженная мощными гравитолетами, новейшими приборами, хорошо знавшая дело и всегда безукоризненно справлявшаяся с любыми ответственными заданиями. Но именно данная группа вызывала особое беспокойство в Оазисе, потому что в течение длительного времени с ней проводился важный эксперимент: впервые двадцати Сокрушителям ледников – так называли их змееящеры – было не просто удлинена жизнь, но и доверена тайна Эликсира молодости.

Правда, такой шаг был вызван отнюдь не чрезмерным доверием, а продиктован специфическими условиями работы в Семнадцатом секторе: группа направлялась на два года в ледниковый очаг, более остальных удаленный от любой из береговых баз. В продолжение года из ледника, расположенного в горах чуть ли не в центре Главного материка поступала регулярная информация, но с наступлением нынешнего лета связь неожиданно прекратилась.

Попытка отправить в ледники беспилотный гравитолет с запасной аппаратурой потерпела неудачу: гравитолет благополучно приземлился в заданной точке, однако передатчик не заработал. Это уже настораживало, потому что кто-то отключил передающую систему, которая срабатывала автоматически, а после выполнения программы вместе с носителем обычно возвращалась назад. Но более остального удручало, что теперь становилась очевидной взаимосвязь между двумя, на первый взгляд различными фактами – молчанием Семнадцатого сектора и тем, что в руках заброшенных туда людей находился эликсир молодости.

Вот почему в Оазисе так поспешно начали подготовку к экспедиции в ледники, какими бы трудностями и опасностями ни грозило рискованное путешествие. Но вдруг станции наведения зарегистрировали, что из района очагового оледенения Главного материка в направлении Четвертого внутреннего моря движется гравитолет, приписанный к группе Семнадцатого сектора. Как только приборы зафиксировали место приземления летательного аппарата, сюда, к Заливу встреч, отправился Печальный дракон.

Рассказ юноши о странном поведении Пилота из Семнадцатого лишний раз подтвердил самые худшие опасения змееящера.

– Ты не смог бы мне помочь? – спросил он человека.

– Отчего не помочь, – согласился тот.

– Пойди в город и вызови сюда Пилота.

– Так он и послушается, – нахмурился юноша.

– Ничего – послушается. Скажешь: Печальный дракон требует подчинения, а не то – я сам разыщу его. Погоди, – остановил змееящер юношу, – прежде чем отыскать Пилота, положи в кабину летающей колесницы вот эту небольшую вещицу.

К ногам человека шлепнулся округлый предмет величиной с яйцо. Юноша спрятал непонятный механизм в сумку, перекинутую через плечо, и через мгновение скрылся в прибрежном кустарнике.

Печальному дракону не хотелось раньше времени показываться в городе. Внезапное появление змея всегда вносило излишнюю сумятицу и докучливое любопытство. Конечно, мало надежды, что Пилот послушается змееящера. Напротив, по логике, он, вообще, постарается избежать встречи. Поэтому Печальный дракон первым делом вознамерился вывести из строя летательный аппарат и отрезать путь к отступлению единственного пока свидетеля тревожных и неясных событий, разыгравшихся в Семнадцатом секторе.

Впрочем, разве неясных? Или не за тем, чтобы удостовериться в наихудших предположениях, прилетел сюда Печальный дракон? Или кто-нибудь теперь сомневался, каким безумным шагом было доверять людям эликсир долголетия? Конечно, сами по себе мизерные дозы абсолютно безвредны. Но недаром люди были такими способными учениками, – что им стоило разгадать химический состав чудодейственного снадобья, которое одновременно являлось сильнейшим наркотическим средством. Вот что следовало предусмотреть прежде чем отдавать в руки человека эликсир жизни.

Прошло много времени, а юноша все не возвращался. Ждать становилось бессмысленно. Змееящер, готовый к дальнейшим действиям, взмахнул крыльями, грациозно, словно огромная птица, поднялся высоко над заливом и полетел в сторону города. Он пронесся над крепостными стенами, рыночной площадью, торговыми складами, кварталами ремесленников и плавно спарировал над царским дворцом. Печальный дракон прекрасно различал, как люди внизу, бойко снующие по городским улицам и на площади перед дворцам, вдруг разом застывали на месте и, запрокинув головы, указывали пальцами на снижавшегося змея. На мгновение повиснув над садом, он выбрал место для приземления и медленно опустился на траву среди цветущих кустов и замерших от неожиданности людей.

К счастью, пирующие находились здесь же в саду. На берегу искусственного водоема на низких топчанах, устланных коврами, полулежа расположилось несколько десятков гостей, ошеломленно взиравших на змееящера.

Но Печального дракона нисколько не занимало это пестрое сборище пьяных и очумелых людей. Его интересовал единственный человек, который возлежал в отдалении от остальных в обществе молодой девушки. Рядом с рослым широкоплечим женихом, облаченным в пурпурные одежды, невеста выглядела почти ребенком. Впервые увидев так близко огромного змея, она упала без чувств. Жених даже не обратил внимания на маленькое хрупкое тело, рухнувшее к его ногам; он сам был близок к обмороку. Печальный дракон уловил хаос обрывочных мыслей, захлестнувших мозг человека и чем настойчивей змееящер пытался установить прямой мысленный контакт, тем беспокойней и бессвязней становилась реакция Пилота.

В этой большой красивой голове, обрамленной копной курчавых волос и буйно кудлатой бородой, творилось что-то невообразимое – ни одной ясной мысли, только больной бред, который никоим образом не объяснялся воздействием винных паров. Человек находился в психическом шоке и работа его мозга была явно нарушена.

Печальный дракон понимал, что он не сумеет ничего выяснить до окончания максимально допустимого срока пребывания в охлажденной среде. Поневоле приходилось воспользоваться гипнозом.

Красавец Пилот как-то сразу обмяк и сник, и сквозь полусонный бред нерешительно пробилась первая связная мысль. Печальный дракон почувствовал, как постепенно становится податливой воля человека и задал первый вопрос:

– Где твои товарищи?

– Они остались там, в пещере.

– Почему прервалась связь?

Ответа не последовало.

– Почему от вас не поступает известий?

– Не знаю, – нерешительно ответил загипнотизированный.

– Что произошло в группе?

– Не знаю…

– Они живы?

– Да.

– Все?

– Да.

– Когда вы прекратили работу?

– Не помню.

– А когда ты принимал эликсир долголетия – помнишь?

– Помню – вчера утром.

– Вчера?

– Да. И позавчера тоже. И еще днем раньше.

– И так на протяжении двух месяцев?

– Не помню.

– Откуда же у вас столько напитка?

– Мы приготовляем его сами.

– И пьете каждый день?

– Каждый день…

– Разве тебе неизвестно, что это опасно?

– Он согревает тело, веселит кровь и успокаивает душу, помогая забыть о проклятых ледниках.

– А разум? Ты не чувствуешь, как затуманен твой разум? Как изъеден твой мозг?

Молчание. Но все было ясно и так. Разговор исчерпался. Последнее уточнение, и можно возвращаться назад.

– Что делали остальные, когда ты собирался сюда? – спросил Печальный дракон.

– Они пировали в пещере.

– И пили эликсир?

– Конечно.

– А ты что же?

– Мне стало скучно. Захотелось увидеть море. Захотелось теплого солнца. О, если бы кто-нибудь знал, как мне надоела ледяная тюрьма, как мне все надоело!

– Хорошо, просыпайся, – скомандовал змееящер.

Человек вздрогнул и очнулся. Какое-то мгновение его лицо сохраняло спокойное безмятежное выражение, но вдруг оно исказилось в ужасной гримасе, и сад огласил хриплый почти звериный вопль.

– А-а-а! Люди! Смотрите, люди! – ревел обезумевший Пилот, вскочив на ноги и указывая на дракона. – Вот она – змеиная тварь! Она здесь! Хочет сожрать всех нас! Меня! Вас! Живьем! Спалить огнем! Испепелить! А-а-а! Бейте его! Рубите! Колите! Бейте-е-е!

Ободренные бессмысленным призывом обезумевшего собрата, люди, пировавшие в саду, повскакивали с мест, замахали мечами, кинжалами и истошно завопили, завизжали, заулюлюкали. Не дожидаясь, пока на него обрушится град камней или стрел (которые, впрочем, не могли причинить ему ни малейшего вреда), – Печальный дракон взмыл ввысь и, проделав над дворцом головокружительный вираж, повернул к морю, но, миновав крепостные стены, он вновь спарировал вниз.

Неподалеку от оливковой рощи змееящер заметил гравитолет, окруженный копьеносцами в бронзовых латах. Чуть поодаль на выжженной раскаленной земле с колодкой на шее сидел юноша, встреченный Печальным драконом сегодня на берегу. Юноша грустно поглядел на приземлившегося змея и прошептал, еле шевеля сухими от жажды губами.

– Не смог я ничего сделать. Царь приказал охранять божественную колесницу.

– Отпустите его, – мысленно приказал Печальный дракон одному из воинов; тот повиновался.

– Садись на меня, – сказал он освобожденному пленнику. – Садись между крыльев.

И когда юноша нерешительно вскарабкался по гладкой холодной туше и устроился в углублении на спине, обхватив обеими руками выступ гребня, Печальный дракон осторожно поднялся в воздух. И вдруг ослепительный молниевый разряд прорезал пространство и с оглушительным взрывом, разбрызгивая искры расплавленного металла, ударил в гравитолет…

Наступила короткая летняя ночь. Печальный дракон отдыхал в заливе Встреч, ожидая восхода солнца. Подогретая вода залива медленно снимала напряжение минувшего длинного дня. Усталость и угнетенность, а затем сонливость и потеря чувствительности, которые всегда подстерегали змееящеров, долго пробывших в непривычной температурной обстановке, – постепенно исчезали под живительным воздействием теплой бархатистой воды. Юноша давно ушел.

– Спасибо, – поблагодарил он на прощание дракона.

– Тебе спасибо, – змееящер постарался ответить так, чтобы человек услышал не только слова, но и ощутил дружелюбие и участие.

Даже после случившегося Печальный дракон не испытывал неприязни к людям. Он вообще не ведал, что такое ненависть. Он думал о другом. Еще до захода солнца, несмотря на парализующую разум усталость, Печальный дракон успел передать в Оазис подробную информацию, сопроводив ее собственными выводами.

Не так страшно, что людям стал известен рецепт приготовления эликсира молодости – это следовало предвидеть. Не страшно даже, что группа людей, которым сделался известен секрет долголетия, не сумела правильно использовать снадобье и перешла к неумеренному употреблению напитка. Этого также следовало ожидать, зная пристрастие людей к наркотикам и прочим возбуждающим средствам. В конце концов никто, кроме самих любителей одурманивающего напитка не будет повинен в собственной гибели. Страшно то, что зараза, подобно лавине, распространится дальше и повлечет массовую гибель других ни о чем не подозревающих людей. Необходимо в зародыше и как можно скорее ликвидировать опасность, угрожавшую человеческому роду.

И все же не это более всего тревожило Печального дракона. Впервые, может, по-настоящему задумался он над последствиями искусственного продления жизни. Встреча с полубезумным Пилотом заставила его вспомнить о спорах, которые шли в те далекие времена, когда открытие эликсира долголетия поставило змееящеров перед дилеммой: стать или не стать бессмертными. Уже в ту пору задавали вопрос о последствиях такого шага. Но кто же мог тогда, не испытав действия чудесного напитка, подтвердить его вредоносность. И вот сегодня при мысленном контакте с человеком, потерявшим рассудок из-за эликсира бессмертия, Печальный дракон почти физически ощутил и мечущиеся импульсы разорванной психики, и мертвенное дыхание безумия.

Конечно, змееящеры, вот уже три столетия ежегодно на празднике Вечности вкушающие напиток бессмертия, строго соблюдают все меры предосторожности. Но что если результаты дадут о себе знать лишь по прошествии значительного срока, а человек, который неумеренно употреблял эликсир долголетия, просто ускорил приближение неминуемого итога, ускоренно пройдя тот же путь, что предстоит пройти каждому змееящеру. В таком случае цивилизации Оазиса угрожает смертельная опасность.

Завтра к заливу Встреч будет доставлен мощный межконтинентальный гравитолет, на котором Печальный дракон отправится вглубь материка туда, где под сводами ледниковой пещеры разыгрались драматические события, конец которых пока невозможно предсказать. Предстоит на месте оценить обстановку и принять необходимые меры. Ну, а если и суждено когда-нибудь погибнуть змееящерам, что ж – на земле останутся люди. Разум не может умереть. Разум должен жить!

Москва, 1972.