Текст книги "Повторная молодость (СИ)"

Автор книги: Валерий Кобозев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Но тут я вспомнил про изобретение АЭС ЖКТ – электростимулятора желудочно-кишечного тракта. Если я уеду в Москву, то до него так и руки не дойдут!

И я сел за описание изобретения – в прошлой жизни у меня было около двадцати изобретений и патентов, за какую бы я не брался разработку, то она как правило оканчивалась патентом на изобретение, так что рука у меня была хорошо набита, тем более что все описание патента было в моей идеальной памяти.

На описание изобретения ушел один день, на следующий день я к 8-30 подошел в мединститут к кабинету профессора Пекарского Викентия Викентьевича, это его была идея сделать такой прибор, я реализовал только техническую часть.

– Здравствуйте Викентий Викентьевич! – поздоровался я, зайдя в кабинет. Пекарский сидел за столом и курил сигарету.

– Вам назначено? – спросил он удивленно, смотря на меня поверх очков.

– Нет, я сам пришел – усмехнулся я и сел за стол без приглашения, доставая удостоверение и показывая его Пекарскому.

– И что же понадобилось КГБ на кафедре общей хирургии? Кого-то надо положить на обследование? – спросил он деловито.

– Вот почитайте описание изобретения – передал я ему листы с описанием и рисунками.

– Ну что тут у вас... – проговорил он, вчитываясь в текст.

– Простите, но я к этому не причастен! – сказал он, увидев себя в соавторах.

– Викентий Викентьевич, второй соавтор я, вот я и предлагаю вам взяться за эту тему научной работы. Аспиранта какого-нибудь привлеките, например Попова Олега Сергеевича – предложил я.

– Вы разбираетесь в технике, однако – сказал Пекарский, читая текст и рассматривая рисунки.

– В общем предложение такое. Я пока еще студент ТИАСУРа – вот только диплом получил, так что подаем это изобретение от двух вузов. Приглашайте вашего начальника патентного бюро, пусть она связывается со своей коллегой из ТИАСУРа, и вместе оформляют заявку как полагается. А я примерно к лету пришлю вам коробку с этими стимуляторами. Будете проводить эксперименты и все прочее, что полагается делать в этом случае. Вторую партию стимуляторов я передам в институт имени Вишневского, чтобы и они там вели свои исследования и готовили рекомендации по его применению – сообщил я.

Пекарский недоверчиво повел головой.

– Вы сможете изготовить к лету эти приборы? – с сомнением спросил Пекарский.

– Вы не очень внимательно прочитали мое удостоверение – я еще раз показал его Пекарскому.

– Личный порученец Андропова... Это совсем меняет дело. Минутку! Сейчас приглашу Метельскую, начальника патентного бюро института.

Глава 25

ТМИ, Пекарский

Через десять минут пришла Метельская, Пекарский быстро ввел ее в курс дела, и она стала читать описание изобретения.

– Викентий Викентьевич! Так тут все уже готово – не прибавить, не убавить! – воскликнула она. – Вот бы наши аспиранты все так описывали свои изобретения! Только на машинке напечатать это надо, рисунки и в таком виде пойдут.

– Связывайтесь с коллегой из ТИАСУРа, оформляйте все бумаги, Валерий Иванович через пару дней уезжает из Томска.

Когда Метельская ушла Пекарский спросил меня:

– Валерий Иванович, а почему, собственно, вы ко мне обратились? С вашими возможностями могли сразу в институт Вишневского обратиться – вас бы там приняли как родного – усмехнулся Пекарский, внимательно смотря мне в глаза.

– Земля слухами полнится о вашей тяге к техническим новинкам в медицине – ответил я. – Мне кажется, что вы сможете организовать активную работу по внедрению этого прибора в жизнь, вам это просто интересно. А это очень важно, когда человеку это интересно.

– Ну да, есть у меня такая тяга – согласился Пекарский, гася очередную сигарету в пепельнице.

Мы распрощались, договорились созваниваться.

Эта миссия была выполнена, осталось мне ее реализовать в металле, пожалуй Ангстрем и ее переварит.

Через день я подписал в патентном бюро ТИАСУРа все необходимые бумаги по заявке на изобретение – ее же надо было напечатать на пишущей машинке, а не на принтере!

После завершения дел с АЭС ЖКТ вспомнил о Милане, на которую у меня были планы с песнями Тони Брекстон. Позвонил ей, она оказалась в Томске, пригласил ее к себе.

– Привет Валера! Я так по тебе соскучилась – сказала Мила, обвив меня руками и целуя. Ну какие тут дела – мы переместились в спальню и целый час утоляли голод Миланы по мужской ласке.

– У тебя нет любовника? – спросил я, когда мы подкреплялись в столовой.

– Нет, когда мне ими заниматься – я занята музыкой! – гордо сообщила Мила.

– Ну нельзя отказываться от земных радостей – укорил я ее.

– Думаешь просто найти нормального любовника? – усмехнулась Мила.

– Ну тебе надо эту проблему как-то решать, нельзя же одиночкой быть – посоветовал я.

– Выйду на большую эстраду и решу этот вопрос. Пока я пятая скрипка в симфоническом оркестре с крошечным окладом, я мало кому интересна. А стану хотя бы певицей в ресторане – у меня на порядок возрастут доходы. Но я не собираюсь останавливаться на достигнутом – буду штурмовать Олимп эстрады с твоей помощью. Хочешь послушать меня?

– Ну конечно! Пошли к роялю – предложил я.

Милана спела «Ты разбил мое сердце», она уже звучала как полагается надрывно, с сексуальной хрипотцой в голосе, я даже заслушался. Но были и огрехи, надо было переходить на обучение к профессионалам более высокого ранга.

– Мила, в общем так – увольняйся и перебирайся в Москву, я туда перебираюсь. Будешь получать от меня стипендию, рублей триста в месяц, плюс оплата квартиры и учителей из Гнесинки. Пора тебе переходить на другой уровень обучения – сказал я. – Держи три тысячи на первое время – квартиру снять с пропиской, за это дорого берут. Ну и на работу надо будет устроиться в течение двух месяцев – сама знаешь. Позже что-нибудь придумаю, чтобы тебе не отвлекаться. Попробуй устроиться в Гнесинку аккомпаниатором или что-то в этом роде, чтобы быть рядом с преподавателями. Вот мой московский телефон и адрес, это моя квартира, как попадешь в Москву – поживешь у меня, пока найдешь себе квартиру.

– У тебя в Москве есть любовница? – спросила Мила.

– Есть, певица, Валентина. Она студентка Гнесинки, третий курс, поет и зарабатывает деньги на жизнь в ресторане ЦДЛ – ответил я. – Жениться я на ней не собираюсь, если ты об этом.

– Да, об этом, чтобы ненароком тебе семейное счастье не нарушить – улыбнулась Мила.

– Не волнуйся насчет этого, я лет через десять-пятнадцать собираюсь жениться, не раньше – ответил я.

Банкет

Для одногруппников я решил устроить банкет по случаю моего диплома, вызвал Валю из Москвы. Заказал зал в ресторане «Томск-1», с оркестром. Тамару попросил пригласить Ольгу на банкет – с ней тоже хотел попрощаться.

– Крапивин, ты и ее оттрахал? – удивилась Тамара. – Ну ты и ходок у нас!

– Ну что ты говоришь Тамара! Мы просто танцевали с Ольгой и беседы беседовали – сказал я серьезным тоном, и мы вместе с ней засмеялись. – Пускай приходит со своим молодым человеком – сказал я, когда мы отсмеялись.

Мы с Валей порепетировали с оркестром ресторана, а точнее ВИА, свои песни, я «написал» новую песню «Две звезды», которую в 1986 году спела Пугачева с Кузьминым в моей прошлой жизни.

Я постарался, чтобы на столах было побольше калорийной еды и поменьше выпивки, чтобы народ не упился – мне это было ни к чему.

Начали чинно, выпили раз, затем второй – хмель ударила в головы, заиграл оркестр, пошли танцевать.

После третьего тоста мы с Валентиной поднялись на эстраду.

– Друзья, мы дарим вам с Валентиной Снегиной, будущей звездой советской эстрады, а пока студенткой третьего курса Гнесинки, новую песню «Две звезды».

И мы зажгли – народ был в восторге. Ну а потом мы спели «Листья желтые» и вернулись за стол. Эту песню, кстати, в ВААП не зарегистрировали – её оказывается еще раньше зарегистрировал Р. Паулс, только стихи на латышском были. Только стихи на русском на эту музыку записали за мной, ну и аранжировку.

Народ разбился на кучки – кто пил, кто танцевал. Валентину пригласил танцевать наш староста Витя Соловьев, ко мне подошел Толик Назаренко.

– Что, теперь кандидатскую диссертацию будешь защищать наверное? – спросил он с какой-то злобой. Я удивленно посмотрел на него – он пришел в институт после армии и в учебе был абсолютной посредственностью, кое как проползал сквозь сессии. А тут как бы зависть у него ко мне проявляется. Ну я и ответил ему, подыгрывая, серьезным тоном: – Да нет, я сразу докторскую диссертацию буду писать.

Назаренко с ненавистью взглянул на меня и отошел подальше. История повторилась, только в прошлой жизни он мне это сказал после распределения.

– Вот это да! Оказывается, какие шекспировские страсти я вызываю у людей!

Но в остальном вечер прошел в теплой атмосфере, никто не упился, ну не считая Назаренко. Видимо ему моя будущая докторская диссертация испортила настроение, и он залил горе водкой.

Я танцевал с нашими девушками, мои маленькие нимфоманки Вера и Люда прослезились, прощаясь со мной, а Тамара пожелала мне удачи в Москве, когда я танцевал с ней. Потом я потанцевал с Ольгой, она пришла со своим избранником Мишей.

– Ну как твоя девочка, ходит в форме горничной? Или она предпочитает костюм медсестры? – спросила Ольга с ехидной улыбкой.

– Да нет Оленька, ей хватает костюма Евы. А вы со своим избранником устраиваете костюмированные представления? – спросил я с доброй улыбкой, без всякого ехидства.

– Ну что ты! Я пока только по очень большой просьбе Миши раздвигаю ноги, и то, не сразу поддаюсь на его уговоры. Ну и не каждый день, только раза два в неделю по выходным, мне приходится играть в скромницу. Ну и до женитьбы мужик должен ходить постоянно голодным по этому делу, чтобы было желание жениться. Через год-два после женитьбы обучу его всем премудростям секса, которым сама обучена, будет у нас полноценная сексуальная жизнь – с улыбкой ответила Ольга, после моего ответа её ехидность пропала.

– Держи себя в форме Оля, чтобы и в пятьдесят пять лет была как девочка! И организовывай своему мужику каждый день такой секс, чтобы его от взгляда на других женщин просто тошнило – пожелал я. – Тогда он не уйдет от тебя к молодухе. А то говорят седина в бороду, бес в ребро!

– Ну это я ему обеспечу, надо только замуж выйти за него. Парень умный, родители у него в руководстве работают – помогут подняться ему в карьере – ответила Ольга с улыбкой.

– Валера, ты не передумал насчет меня? – неожиданно спросила она, погасив улыбку.

– Оля, ну я же говорил тебе, что собираюсь жениться лет через десять. Моя невеста еще ребенок – сказала я достаточно грустно, смотря ей в глаза.

– Хочу за тебя замуж – буркнула Ольга. – Я буду хорошей женой Валера. Буду ждать тебя. Если даже выйду замуж – сразу разведусь и приеду к тебе. Я люблю тебя дурачок!

– Ну зачем такие страсти разводить Оленька. Живи себе счастливо с Мишкой, рожайте и растите детей. Это мимолетное увлечение пройдет, останется семья – уговаривал ее я.

– Ладно, поживем – увидим – вздохнула Ольга. – Ну хоть я буду спокойна, что ты на этой девочке не женишься. Оставишь для меня шанс.

Танец закончился, я сел за стол с раной в сердце, мне было жаль Ольгу – надумала себе чего попало. Выпил стопку водки – тепло разошлось по жилам, боль в сердце утихла. Выпил еще рюмку – стало вообще легко на душе – все у меня еще впереди!

Часов в десять мы попрощались с народом, они остались догуливать, а мы с Валей поехали домой.

На следующий день мы улетели с Валей в Москву, оставляя за плечами этот этап моей учебы в ТИАСУРе.

1975 г од

Новый год решили встречать вдвоем с Валентиной. Даша нам наготовила разных вкусняшек, салатов, сварила холодец, манты на пару, накупила фруктов и конечно ананас украсил наш стол. Охлажденное шампанское разных сортов стояло в холодильнике. Но ближе к вечеру позвонил Маликов – руководитель «Самоцветов», поздравил с наступающим, заодно спросил – где собираемся праздновать. Ну я и ответил, что дома, вдвоем со своей девушкой. Маликов тут же пригласил встретить его вместе в ДК Горбункова вместе с «Самоцветами». Я тут же спросил свою подругу насчет этого. Валя вытаращила глаза и захлопала в ладоши, не касаясь их, чтобы не было слышно в телефоне Маликову. Я ответил Юре согласием, тот уточнил, что сбор в семь вечера. Я положил трубку, а Валя метнулась перебирать свой гардероб, как обычно у женщин одна общая для них проблема – что надеть на вечер.

К семи часам мы подъехали на служебной «Волге» к ДК Горбункова, нас встретил Юра, мы с ним накатили по бокалу шампанского, и он Валю заставил выпить «за знакомство». Он усадил нас за столик в зрительном зале в первом ряду – кресла были убраны к стене, перед эстрадой была большая танцплощадка, а дальше стояли столики для гостей и артистов. Ну что-то вроде «Голубого огонька» получилось. Артисты по очереди выступали на сцене, им аплодировали и под их музыку танцевали. Маликов выступал как конферансье и как тамада, предлагал тосты и объявлял номера. В общем было весело. Мы тоже танцевали с Валей, сначала только вдвоем, а потом разошлись – я танцевал с другими девушками, а Валю также приглашали наперебой парни. В общем весело-весело встретили Новый 1975 год, только голова на следующий день болела с похмелья – шампанского перепил. И пьяным не был, а голова раскалывается! Не стал себя мучать, пока еще Валя спала, похмелился – заставил себя выпить сто грамм водки, закусил солеными огурчиками, холодцом с горчицей и салатом Оливье – замечательно все зашло. Захмелел и вновь залез под одеяло к Вале, и тут же задрых.

Второй раз проснулся уже в одиннадцать, Валя встала, ушла умываться. Голова уже не болела, был готов к новым свершениям. В спальню зашла Валя после ванной, держась за голову.

– Блин, Валера! Голова трещит! Я наверно заболела гриппом! – морщилась она от боли.

– Ну Валя, могу предложить тебе универсальное лекарство от всех болезней – усмехнулся я, вставая с постели.

– Какое лекарство? – подозрительно спросила Валя.

– Водка – усмехнулся я и ушел умываться.

– Дурак! – услышал я вслед. – Я смотреть на спиртное не могу!

– Ну как хочешь – ответил я и зашел в ванную. Умывшись, я отправился на кухню, там уже сидела Валя, морщась от головной боли.

– Ну что подруга, похмелье? – усмехнулся я беззлобно.

– Ты думаешь? – спросила Валя.

– Шампанское почему-то вызывает сильное похмелье, несмотря на свою небольшую крепость в алкоголе – сказал я.

– Ой, да меня просто мутит, как подумаю о спиртном, о шампанском! – передернуло Валю.

– Ну а я тебе предлагаю выпить пятьдесят граммов водки. А лучше сто – вот я уже утром похмелился и как огурчик. Ну я правда и поспать после это успел, чего и тебе рекомендую – сказал я подруге.

– Ну давай попробуем – несмело сказала Валя.

Я достал закуски, накрыл стол, разогрел в микроволновке манты, подготовил аджику для них.

– Ну Валентина, с Новым годом! Пей сразу до дна, это не вино, смаковать водку не надо – рекомендовал я, и мы выпили залпом по полста грамм водки. Сразу начали закусывать, вновь захорошело, у Вали даже порозовели щечки.

– Ну что – еще по стопке лекарства? – спросил я подругу.

– А, давай! – махнула рукой Валя, уминая закуски.

Я выставил на стол разогретые манты, мы выпили по рюмке водки, и я начал сразу их закусывать горячими мантами, обильно поливая их острой аджикой. Глядя на меня, это же стала делать Валя. Это было фантастично! Рожицы наши блестели от жира, но было очень вкусно! Хорошая повариха у нас Даша!

Валя совсем ожила и весело щебетала. И мне тоже захорошело. Помыли руки и рожицы после обеда, пошли в зал. Валя села к роялю, и мы начали музицировать. Спели несколько песен, после этого Валя начала зевать – её в сон потянуло.

– Девочка моя, пойдем я тебе колыбельную спою – сказал я плотоядно, глядя на хорошенькую девочку.

– Ну не знаю – потянулась Валя. Я обнял ее и утащил в спальню. Мы помиловались и после этого оба заснули в обнимку.

Работа

После встречи Нового года меня пригласили в Зеленоград.

От НПО «Ангстрем» все мои технические новации были оформлены как авторские свидетельства на мое имя, я подписал все необходимые документы для отправки на Бережковскую набережную. Большая часть их была с грифом «Секретно», остальные с грифом «ДСП».

Мы обсудили с разработчиками ход работ по теме микропроцессоров, процесс был отлажен, уже рисовали фотошаблоны шестнадцатиразрядного микропроцессора с системой команд PDP-11. Его версия на секционном микропроцессоре Интел-3000 уже выпускалась Минпробором серийно. Они же наладили выпуск восьмидюймовых дисков и дисководов, так что вопрос с носителями информации был решен для этого этапа развития вычислительной техники. Но нужны были винчестеры – малогабаритные накопители большой емкости на жестких магнитных дисках (НЖМД) для дальнейшего развития вычислительной техники.

Флэш-память, конечно, перспективнее, но, когда мы еще доберемся до мегабайтных кристаллов?

Обсудили с Петровым проблему по производству НЖМД, он обещал решить вопрос – вроде бы тема винчестеров ближе по профилю Минприбору. Я также передал ему документацию на АЭС ЖКТ, попросил разместить его изготовление, для начала опытной партии в сотню штук. Сказал, что очень нужный прибор, особенно в военной медицине при полостных ранениях. Он пообещал решить этот вопрос.

Ему я сообщил, что займусь темой НЖМД с нашими контактами за рубежом и отбыл к себе домой. Дома у меня уже стоял персональный компьютер производства Минприбора – аналог PDP-11/20, только в три раза быстрее, с накопителями на «лопухах» и матричным принтером формата А4. Дисплей был выполнен на электронно-лучевой трубке – жидкокристаллические матрицы еще не вышли в серию. Но работать было можно с комфортом – редактор имелся, как и файловая система, можно было создавать тематические папки и в них складывать файлы.

В общем сел я за описание НЖМД, описал тонкости процесса, варианты изготовления пластин дисков из алюминия или из стекла, предпочел стекло, так как алюминиевый сплав должен быть особо высокой чистоты 0.999, у нас таких нет. А стекло, керамические и ситалловые подложки мы давно научились шлифовать с двух сторон с нужной чистотой поверхности. По части покрытий рекомендовал двуокись хрома с вакуумным напылением – магнетронное распыление, эти технологии у нас в стране были отработаны для изготовления тонкопленочных гибридных микросхем. Описал конструкцию пленочных магнитных головок и привода к ним, конструктивные решения по недопущения парковки головок на поверхность диска.

Глава 26

Винчестеры

Немного подумал, над чем надо сосредоточить усилия производителя жестких дисков и выделил главное.

Особо подчеркнул высокие требования к чистоте помещений для изготовления дисков, головок и сборки винчестеров – они аналогичны требованиям для изготовления полупроводников, которые я описал ранее. Любая пылинка, попавшая внутрь винчестера, может вывести его из строя.

Дальше приступил к описанию конструкции и технологии изготовления пленочных магнитных головок для винчестеров – в общем целый месяц не отрывался от компьютера, извел не одну пачку бумаги.

Когда было готово описание электромеханической части винчестера, передал материалы своей охране для передачи Рудневу – министру Минприбора, ему была поставлена задача освоения производства винчестеров.

Первой задачей я им поставил обеспечение работы привода дисков – стабильное вращение шпинделя, парковка и движение головок, изготовление дисков и головок. К тому времени, пока они решат эту проблему, я подготовлю схемы электронной части винчестера.

Еще месяц работы, и я передал Рудневу полное описание электроники винчестера вместе со схемами. Первую модель я сделал на сто мегабайт, но, даже если получится в десять раз меньше – это будет уже большим успехом. Но я надеялся на большее, поскольку я описал технологии из будущего, которые тут были еще не известны для применения в винчестерах. В это время накопители на жестких дисках делались путем нанесения эмульсией магнитного покрытия на поверхность дисков, так же как на магнитную пленку.

Я же использовал технологии вакуумного напыления для нанесения покрытий и изготовления магнитных головок – эти технологии были уже хорошо отработана в нашей стране в эти годы для изготовления тонкопленочных гибридных микросхем.

В конце января в Москву прилетела Милана Ложкина, я, недолго думая, прописал её в своей огромной квартире – чего ей мыкаться, искать квартиру с пропиской? Ей осталось найти квартиру для проживания – я ей сразу поднял планку – отдельная двухкомнатная квартира в пределах Садового кольца с телефоном. Пока поживет у меня, спешить с этим не стоит, комнат у меня свободных достаточно. Познакомил её с Валентиной, та в ней соперницу не увидела – слишком большой возраст у нее для моей любовницы, это с её точки зрения.

Март 1975

В середине марта 1975 года мне была присуждена ученая степень доктора технических наук по совокупности изобретений без защиты диссертации – для меня это было большим и приятным сюрпризом.

– Вот Назарёнок удавится от зависти, когда узнает! – хохотнул я, когда услышал эту новость.

Но дальше – больше. В конце марта вышло закрытое постановление о присуждении мне Ленинской премии и награждении меня орденом Ленина за созданные изобретения. Деньги самой премии были небольшими по моим меркам – пять тысяч рублей, но это была очень престижная награда. А про орден Ленина можно сказать, что это была самая высокая награда СССР. В общем мои усилия оценили достойно – тут ничего не скажешь. А потом пошли одна за одной выплаты вознаграждений по авторским свидетельствам, и по максимуму, по двадцать тысяч рублей, а у меня их было за тридцать!

И тут я понял, что это мне так вознаграждают за мои подсказки с нефтью и биржевым кризисом. Да и наверно с этими изобретениями тоже как-то было связано – микропроцессор-то уже выпускают серийно, как и микроэвм для управления ракетами.

Орден Ленина мне вручал лично Брежнев в присутствии Андропова и Цвигуна, после церемонии Андропов мне напомнил, что я могу покупать за рубежом все, что душе угодно – Цвигун обеспечит доставку, мои вклады будут конвертироваться по официальному курсу рубля.

Цвигун объявил, что в связи с моей докторской степенью мне присвоено воинское звание подполковника КГБ.

– Для доктора наук и лауреата Ленинской премии в нашем ведомстве звание ниже подполковника не полагается – сказал он с улыбкой, передавая мне новое удостоверение своего личного порученца.

Я посмотрел на удостоверение и подумал – А поверит ли кто, что такой молодой и уже подполковник? Хотя кто будет рисковать связываться с такой могучей конторой, как КГБ?

***

Ну я, недолго думая, заказал купить себе Роллс-Ройс (Rolls-Royce Silver Shadow) белого цвета с левым рулем и с люксовой отделкой салона. Стоила такая машина примерно тридцать три тысячи долларов, или тридцать тысяч рублей по официальному курсу. На книжке у меня уже скопилось их за полмиллиона, надо было на что-то тратить. Еще попросил решить вопрос с гаражом недалеко от дома. Цвигун тут же предложил, чтобы меня возили охранники, а машина будет стоять в гараже КГБ. Я согласился, не самому же с ней возиться.

Нормальная баржа? Это машина Фредди Меркьюри, выпуска 1974 года.

Через месяц машина пришла на теплоходе в Ленинград, оттуда на поезде привезли в Москву. В гараже КГБ автомеханики ее облазили от колес до бензобака, изучая будущую клиентку, после этого водитель лейтенант Абрамов пригнал ее к моему дому. Документы на нее уже были оформлены, номера принадлежали КГБ.

Я сел за руль, покатались по Москве, но мне быстро надоело – к хорошему привыкаешь быстро, на пассажирском сидении сзади намного комфортнее ехать. И я уступил руль лейтенанту – пусть крутит баранку, а я думу буду думать, как стране еще помочь.

В начале апреля на моем компьютере заменили монитор на жидкокристаллический – от телеэкрана глаза сильно уставали. А этим просто лепота – изображение стоит на месте, не мелькает.

И мне поставили второй персональный компьютер уже на микропроцессоре Зет-80. Редактор на нем работал нормально, печатал тоже нормально, накопители у него были пара пятидюймовых гибких диска, матричный принтер усердно чирикал, нанося на бумагу мои мысли. Эти компьютеры начали производить серийно для оснащения машинных бюро, конструкторских бюро, бухгалтерий – в компьютере имелись программа текстового редактора с форматированием текста, и программа табличного редактора с вычислениями по типу современного Эксела – в общем это была полезная штука для всех, что тут объяснять. Техническое задание на эти редакторы я подробно расписал для программистов, так что они приобрели сразу многое из будущего, что было доступно при текущих параметрах микроэвм. Разработчики из Минприбора оснастили эти компьютеры параллельным и последовательными портами – к параллельному порту подключили принтер, а через последовательный порт можно было связаться с центральным компьютером – М-6000, с которого можно было скачать файлы и программы, не возясь с дискетами. Ну и там же можно было хранить свои архивы – получилось очень удобно для пользователей. Но компьютер мог работать автономно, храня информацию и программы на гибких дисках. Кстати, эти дискеты были выполнены не из пленки, а из тонкого гибкого стекла с напылённым в вакууме покрытием из двуокиси хрома, для нашей промышленности это было легче сделать, чем из лавсана с эмульсионным покрытием, магнитная пленка у нас была очень низкого качества. Эту технологию взяли из моих записей по винчестерами и применили в гибких дисках. Зато качество дисков было намного выше пленочных и на одну дискету входило три мегабайта данных! И скорость обмена была гораздо больше, чем у пленочных восьмидюймовых дисков! Для этого времени это были ну прямо гигантские объемы.

Но мне не хватало привычной мышки, пришлось сесть за компьютер и подробно описать ее конструкцию и функционал. В тетради нарисовал конструкцию простейшей мышки с обрезиненным шариком, двумя кнопками и колесиком-кнопкой. Отправил материалы генералу Петрову с просьбой запустить в разработку на Ангстреме – справятся и запустят в серию. В пояснительной записке указал, что надо в персоналках делать отдельный порт под мышку и клавиатуру. Потратил еще тетрадь и описать интерфейс подобный USB, с диаграммами, все как полагается. И рекомендовал такой же интерфейс сделать у выпускаемой клавиатуры. И сделать у персонального компьютера как минимум четыре таких порта, чтобы в дальнейшем можно было к нему подключать другие устройства.

Мы стали реально обгонять США по компьютерной технике.

Флэш-память

И я уселся за новый компьютер и начал описывать технологию производства флэш-памяти, без нее контроллеры периферийных устройств и автоматики получались слишком громоздкими, и отладка управляющих программ на ПЗУ обходилась очень дорого и долго. Тот же интерпретатор БЭЙСИКа можно будет записывать в эту память. И в перспективе я видел производство SSD – твердотельных накопителей вместо винчестеров, какие у нас были в будущем. Также как при описании микропроцессора и динамической памяти рисовал послойное нанесение покрытий и внесение примесей, фрагменты ячеек памяти и других элементов, необходимых для функционирования этих микросхем. На это ушел целый месяц моей работы дома.

Передав свои записи генерал-майору Петрову – его повысили за успешную работу над проектом микропроцессора, я понял, как устал за это время. Хотя затворником я не был, каждые выходные у меня гостила Валя, мы с ней гуляли и музицировали, она раза три среди недели в будние дни ночевала у меня, но все равно я смертельно устал, надо было отдохнуть от проблем компьютеров, от этой гонки.

Валентина повзрослела, черты ее лица приобрели некоторую четкость, она стала еще красивее. Ходила она с достоинством, теперь она была не просто студентка Гнесинки, а певица из ресторана ЦДЛ... Она пошла на курсы водителей – решила себе машину купить, её заработки позволяли ей это сделать, намеревалась «Жигули» купить с моей помощью.

– Валя, поехали отдохнем в Сочи – предложил я, поскольку мне это предложил Петров.

– Валера, не могу! Работа – раз, учеба – два, водительские курсы – три – отказалась Валентина.

Позвонила мама из Алма-Аты, купила себе дом, такой как мы обсуждали, с подведенным природным газом и газовым котлом отопления. Дом сдавался арендаторам, мать не стала их выгонять – ей еще два года до пенсии работать на Крайнем Севере надо. А так будет пригляд за домом, и компенсация затрат на его содержание. Дом был большой – двести квадратных метров на два этажа, плюс летняя веранда, летняя кухня, хозяйственные пристройки и большой гараж.

– Мама, сдавай на права и купишь машину – предложил я ей.

– В таком возрасте учиться? – удивилась она.

– Мама, тебе только пятьдесят лет! Ты еще совсем молодая, у тебя вся жизнь впереди! Купишь себе «Волгу», будешь путешествовать по стране – соблазнял ее я. – У вас в Сусумане наверняка имеются курсы водителей, вот за год и получишь права.

– Ну ладно, в общем неплохо будет иметь машину под рукой – задумчиво произнесла она. – Может и на Кавказ, в станицу Шелковскую съезжу к родне...

– Даже не сомневайся – сдавай на права и покупай машину – настаивал я.

– Ну хорошо, убедил – согласилась она.

Мы попрощались, и я занялся делами.

Чтобы отвлечься от компьютерных проблем, я занялся музыкой.

Почему-то в голову первой пришла мелодия "Я у бабушки живу" – «Самоцветам» вполне подойдет, надо исправлять демографическую ситуацию в стране! Ее написали в 1981 году. Начал листать в своей идеальной памяти страницы по годам выпуска песен – вылетела «Белая ночь» 1984 года – добавил в копилку. Только надо подобрать певца с подходящим голосом. Листаю дальше – ВИА "Земляне" "Трава у дома" 1983 год, отличный выбор! Пожалуй, на первое полугодие этого года будет достаточно – решил я и взялся за запись стихов и нот. Вечером пришла Валя, начали вместе с ней разучивать «Я у бабушки живу» – она весело смеялась над словами песни и задорно пела ее детским голоском.

Песню «Белая ночь» мы пели дуэтом – чистое меццо-сопрано и грубый тенор вполне передавали дух этой песни, почти также как группа «Форум». Ну «Траву у дома твоего» я оставил «Самоцветам» – это рок-композиция, ее и надо исполнять с рок-группой.

Мы записали песни на кассетный магнитофон «Грюндиг», чтобы я мог дать прослушать «Самоцветам», а Валя тут же взяла для исполнения в ресторане песню «Я у бабушки живу». «Белую ночь» без меня не рискнула пробовать исполнять, к ней больше шел грубый тенор или грубый фальцет. Я предложил попробовать исполнить ее на пару с солистом ресторанного оркестра – может получиться, если она сама будет строго следить за аранжировкой.