Текст книги "Рекомбинация (СИ)"

Автор книги: Валерий Клэйлью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11. Омерзительная пятёрка

Мысли закружились в попытке найти выход из ситуации, но итогом становилась нарастающая паника в черепной коробке. Пальцы мгновенно стали липкими, а на лбу выступила холодная испарина. Восемь на одного, а я до сих пор лежу под ветками. Даже дышать перестал. Может пронесёт?

Что касается Обезьяка, то он вряд ли ошибся и в этот момент восемь хлорков крадутся к своей добыче. Мои ожидания подтвердило приближающееся стрекотание по левую и правую руки.

Тянуть больше нельзя, панику оставить на потом.

Я дёрнулся с места и резко совершил перекат наружу, попутно вытягивая мешок за собой. Тут же на ноги и не оглядываться, обзор только на периферию с максимальной реакцией на звуки вокруг меня. Впереди никого, в этом месте в лесу можно было бежать либо под небольшим углом вверх, или же вниз. Я выбрал второй вариант и с ходу попытался набрать максимальную скорость движения.

– Пошли нахуй, гниды… – прошипел я.

Я успел удалиться метров на тридцать прежде, чем позади послышался недовольный рев отряда хлорков. Те заверещали и спустя секунду я услышал многократные глухие удары об деревья.

Пологий склон придавал мне небольшое ускорение, но так же я понимал, что этот плюс идет не только в мою копилку. За спиной солнце начинало медленно подниматься из-за горизонта, верхушки деревьев уже светились рассветным заревом и только внутри лес оставался в полумраке.

Пять минут неумолимой погони и легкие начали обжигать внутренние органы, губы высохли, роги начали заплетаться и цепляться за траву с сухими ветками. Деревья начали расти крайне густо и приходилось уворачиваться в последний момент на гранях реакции.

Стрекотание и недовольство разносилось уже за затылком и я позволил себе обернуться в месте, где деревья уступчиво расступились и позволили это. Зрелище не внушало надежды – тварям удалось сократить дистанцию на треть и теперь они азартно взвизгивали при каждом прыжке. Именно прыжке…

Худощавые, лысые тела с отвратительными мордами. Горбы на спинах, чрезмерно широкие плечи с выпуклым брюхом. Нажрались ночью те вдоволь… Бегать они не могли из-за строения лап – в коленях с перевернутыми суставами лапы сгибались в обратную сторону. Но это позволяло хлоркам ловко пружинить от земли, на секунду впиваться когтями в ствол дерева и мощно отталкиваться вперёд, в попытке воткнуть завитые когти мне в спину.

Я отвернулся. Несмотря на то, что вместо восьми их осталось четверо, шансов на уход от лобового столкновения сводился к нулям. Мало того, что им не приходилось бежать по запутывающей ноги траве, так еще и на пользу в дальности полета им шли несколько градусов лесного уклона. Решение бежать вниз было опрометчивым, к тому же в низине солнце появиться запоздает.

Еще пять минут марафона. Легкие больше не горели, они выдавали лишь хрипы, с натугой впитывая в себя окружающий воздух. Хотелось все бросить, остановиться и попробовать поднять руки в попытке усмирить ублюдков… Только сейчас я обратил внимание, что держу свой каменный нож в зажатом кулаке. Это хоть что-то… Барахтаться будем.

Спустя пару минут перед глазами начала вылезать кровавая пелена, меня качало из стороны в сторону и я чудом не вписывался в каждое встречное дерево. Глухой звук за спиной, я оборачиваюсь. Один из слишком зарвавшихся тварей не рассчитал свои возможности и неудачно оттолкнувшись от дерева с силой впечатался а землю, переламывая себе свои драгоценные ноги. Раздался скулёж и остальные отстали на пару метров, заинтересовавшись на мгновенье своим собратом.

Дальше я начал круто петлять между деревьев и стволов, хотелось выиграть еще каплю времени, но мои желания в этот момент не учитывались. Похоже игры с добычей для хлорков закончились, а я все еще продолжал бегать зайцем, прыжки участились и казалось вот-вот и я покачусь клубком вместе со столкнувшим меня с ног противником.

Прекратив заниматься петлянием, я отдал все силы в последний рывок и через минуту вновь обернулся. Двое прыгунов слегка отстали, а первый наоборот, максимально близко приблизился ко мне и при каждом прыжке отделяющее метровое расстояние до моей тушки неумолимо сокращалось.

Лес неожиданно сменился с редко росших деревьев на густые, мохнатые заросли. Смазанные в глазах ветки больно хлестали по лицу, царапая его при каждом сближении. Зверёк, прыгнувший с ветки на ветку, удивлённо взирал мне в глаза, когда наши скорости сравнялись, а затем завизжал в смертельной агонии, в полете выпотрошенный хлорком.

Последний прыжок твари и я ощущаю как кожа на спине расходится в длинных кровавых полосах, а хлорк, не дотянувшись пары сантиметров для прочного закрепления на жертве, потерял равновесие, влетел в ближайший кустарник и запутался в колючих иглах.

Минус два, обрадовался я, но в этом нет ни капли моей заслуги за исключением бесконечной гонки. Время превратилось в резину. Секунды, одна к одной медленно растягивались в минуту и круг возвращася к изначальной точке отсчёта. Круг за кругом, с хрипом из легких, кашлем и летящими брызгами слюней во все стороны.

До рассвета долго, а мест спрятаться просто нет, либо я их не замечаю. Попытаться влезть на дерево, затаиться в траве, приникнуть к земле, развернуться и вступить в бой с куском камня – все эти варианты проносились один за другим, но верным окажется лишь один.

Залезть на дерево я не успею, затаиться в траве – меня выдаст тяжелейшая одышка, приникнуть к траве тоже самое, только в случае провала бой начнется с моего лежачего положения. Развернуться и дать бой? Возможно получится свалить одного и заколоть, но второй снесет меня с первого еще в самом начале поединка. Хлорки быстрые, сильные, ловкие и опасные существа, одним словом хищные. Мне крайне повезло, что для двух особей их игры с загоном добычи превратились в провал, а одному из них скорее всего стоили жизни.

Идея пришла мгновенно, когда в двадцати метрах показалась длинная и с виду прочная ветка дерева, отросла она невысоко от земли и стала идеальным вариантом. Угол подходит…

Последний рывок и я с разбега влетаю в толстую ветвь. сначала она не поддается, но уступает и мне удается как следует ее натянуть. Множество обломанных острых сучков на поверхности и крайне удачная упругость должны сделать свое дело.

Одна тварь вырвалась на несколько метров вперёд и с яростным воплем кинулась в меня, с невероятной мощью оттолкнувшись от ствола. Я разжимаю дрожащие ладони и накопленная энергия внутри ветки с сокрушительной скоростью отправляется навстречу хлорку. Удар пришелся под грудину, в район живота, в результате чего тварь согнуло пополам и он упал в шаге от меня поломанным мешком с многочисленными рваными ранами и дырами от сучков. Мертв. Кусок камня вновь оказывается в ладони и последнего я успеваю встречать в широком замахе.

Легкие, недавно остервенело пытаясь набрать воздух, теперь плавно совершали выдох. Ушами я слышал ход собственной крови, а глазами стал четко разделять контраст между опасным существом и спокойно колышущимися листами вокруг. Красный кленовидный лист, несвойственный этому лесу медленно приближался к земле. Раздробленная кора, вывернутая когтями хлорка, разлеталась за его спиной. Я вижу это. Длинные когти, на которых я успеваю различить небольшие зазубрины и бусинки капель. Ядовитые? Доходит мысль, а как же спина?

Приятный холодок окутывает разгорячённое тело. Будто опустошеённые внутренние резервы вновь заполняют чем-то кристально чистым, приятным… И в этот момент, когда мозг принимает происходящее реально, я понимаю, что время вокруг меня замедлилось в несколько раз. Прежде, чем вогнать в грудь хлорка свой каменный нож, замечаю среди деревьев крайнее удивление Обезьяка. Нож входит словно масло и я добавляю еще два удара в живот и висок. Затем радостно улыбаюсь сам себе и неожиданно поток времени возвращается в нормальное русло. Уже мертвый хлорк, еще даже не осознавший свою участь, по инерции врезается в меня и мы кубарем катимся в ближайшее дерево.

Недавно свежие легкие со всхлипами потеряли остатки воздуха, глаза залили искрами и мушками, а я отключился на долю секунды. Хлорк валяется на ноге и брызжет кровью, заливая все вокруг вонючей массой.

Ну все, если покажется кто-то еще – я труп. Скинуть безвольное тело отказывающему организму оказалось трудно, но я справился. Сваливать надо, на запах крови могут наведаться желающие пировать, хотя кто будет жрать это вонючее мясо – не представляю.

И так, вставай рухлядь! Я заставил себя подняться. Сначала на колени, потом дрожащими ногами, цепляясь за обломанные сучки, я поднялся. Меня знатно штормило и норовило вырвать, но позывы я сдержал. Ножик на месте – остался в голове хлорка.

– Что, не по зубам добыча!? – я зло наступил ему на шею и вырвал камень.

Пора уходить, но добыча возможно окажется ценной. Когда-то ведь я должен выйти к поселениям? Обязательно выйду! Глядишь, что-то и продать смогу…

Обезьяк вновь испарился, а я принялся думать, что делать с мешком костей. Сначала хотел отсечь голову, но передумал, ссылаясь на ее бесполезность. Такие трофеи вряд ли кому-то понадобятся на стене.

Я побродил вокруг и выбрав таки цель принялся методично резать камнем лапу в районе сустава. Получалось плохо, но через пяток минут я мог поздороваться с отдельной конечностью. На вторую времени нет. Я сорвал несколько больших листьев и завернул в нее кисть, предварительно согнув ту в кулак, а дальше дорога в мешок. Главное, чтобы не завоняла раньше времени. Перед следующим ночлегом попробую аккуратно выдернуть когти…

– Бесполезное барахло! – выкрикнул дух прямо за спиной.

Я подпрыгнул и от неожиданности попытался полоснуть недруга ножом.

– Ты еще завизжи как это тело! – указал я на хлорка.

– Если бы не я, визжал бы ты, раздираемый толпой на части, червь!

В очередной раз устраивать спор я не желал, поэтому развернулся и отправился дальше вниз. Как правило, в низинах может попасться ручей, на который я всевозможно надеялся.

Разом как-то подотпустило, в ногах и теле чувствовалась усталость, но ей я благополучно сопротивлялся. А что со спиной? Я запрокинул руку и провел по тонкой дёрганной полоске – вроде не болит… И не глубокая, как показалось в момент удара. Это хорошо, может заживёт быстрее, во всяком случае надеюсь яд на их когтях действует не смертельным образом.

Соблюдать хоть какое-то верное направление я не мог потому, постоянно оборачиваясь, я спускался зигзагом вниз. Неспешный шаг и размеренное дыхание окончательно восстановили мое состояние и я задумался о временной аномалии. Вернее сказать, я бы задумался, будь у меня какие-то нитки для размышлений. Кроме того, я же зарезал хлорка благодаря происходящей вокруг меня вакханалии. Если такое случится еще раз, заранее подумаю уйти с траектории удара или в данной ситуёвине направлении полета. Зацепиться не за что… Замедлять время или ускоряться? Такой способности я как-то за собой не замечал и приписывать себе заслуги ситуации – не собирался. Потом попробую разговорить Обезьяка, но в более спокойной обстановке. Желательно за стаканчиком пивка! Тут же есть пиво? Или может самогонка? В общем, за чем-нибудь хмельным и горячительным. С такими мыслями я брёл по вновь спокойному лесу и уделял внимание однотипным пейзажам, не забывая вглядываться в особо крупные насаждения и замирать при новых для меня звуках животных. Исполосованную спину отпустило полностью часа через три, неудобства я больше не ощущал.

К обеду я набрёл на косую лужайку с некоторым количеством знакомых мне плодов. Костяника? Похоже она… Я взял одну попробовать. Не ошибся! Около получаса я на карачках ползал по траве и пытался выудить и закинуть в рот каждую ягодку и не успокоился, пока полностью не зачистил объект исследования.

Незаметно для меня спуск закончился вместе с еловыми деревьями и теперь я топал по мягким иголкам сосен.

– Обезьяк? – окликнул я.

А в ответ тишина… Опять зараза улетел куда-то. На самом деле я еще раз наивно попытался бы выудить у него информацию о направлении, хотя вряд ли получил бы желаемый результат.

– Топ-топ… – донеслось откуда-то с ветвей.

Я поднял голову. На меня смотрела жирнющая сова.

– Не спится, пернатая?

– Уху-уху.

– Вот стать бы мне тобой на минуту и подняться в воздух… Посмотреть что куда и спасибо. Или ты взлети и дай мне глянуть твоими глазами…

Сова посмотрела на меня как на идиота и ее глаза, казалось расширились еще больше. Я что, с животными говорить теперь умею? А затем… Затем она угукнула, обосралась и улетела.

– Ага, спасибо…

Только задумайся о вечном…

Что-то журчит или мне показалось? Отдалённому звуку воды я был нескончаемо рад. Главное, чтобы она была в досягаемости и условно безопасна. Я прислушался еще раз и с тройным азартом затопал на журчание.

– Если сейчас окажется, что это не вода, а кто-то настолько звонко испражняется, я подойду и всеку… Подойду, выскажу и всеку. И пускай это будет стая хлорков на фестивале обоссанства, подойду и разъебу!!! – причитал я.

Муравейник, гриб, дерево, гнилое дерево, бабочка, падающая шишка, опять муравейник… Идти пришлось не мало, но результат меня порадовал вопреки ожиданиям. Передо мной проходила бурная, не очень широкая река! Я потратил толику времени на осмотр и подошел к берегу. Ничего необычного… Потрогал – ледяная. С обеих сторон река терялась где-то в лесу, петляя между деревьев с крохотными островками на себе самой. Пожалуй я заслужил десять минут на отмыться и попить. К слову, своим омовением я и занимался.

Удовлетворившись результатом я вышел из воды и увидел таки снизошедшего до моего присутствия Обезьяка. Тот вылетел из-за дерева и с многозначительным видом стал ждать меня.

– У тебя синдром молчания? Или обет? – докопался я до него.

– Течение должно рано или поздно привести к городу или деревне. – глухо ответил тот и отвернулся.

– Тем я заняться и собирался! Ты бы еще у ворот в город вылез и сказал: "это город!"!

Не, ну специально же бесит!

Вообще, несколько часов назад я был преследуемый стаей заблудившихся хищников, а три минуты назад уже плескался цаплей. В очередной раз замечаю, что отпускать начинает слишком быстро.

Выгляжу я сейчас чистым, но рванье на мне способствовать цельному образу нормального человека отсутствовало. Хотелось бы больше, но где бы раздобыть…

Сейчас я решил направиться вдоль берега, все же шанс расположения поселения по ходу реки очень велик. Хотя, может и наоборот стоит вверх по течению, тут не угадать.

Вовремя спохватившись, я вытащил с рюкзака бурдюк и наполнил горной водой. Теперь в путь.

Дорога шла своим чередом, несколько раз на моем пути встречалась живность в виде зайцев и белок, но поймать их я так и не смог. Хищников я пока не наблюдал и желания у меня не возникало – отбиваться нечем. В некоторых местах из реки поваленные деревьев, мешая нормальному ходу течения, река тут буйствовала и кипела, но противопоставить корягам ничего не могла. Воздух чистый, свежий… Мои легкие с удовольствием заглатывали в себя порцию за порцией довольствуясь количеством и качеством, сюда бы на шашлычёк в будущем…

Киллометров через пять с другого берега ко мне вышел здоровенный хомяк с помесью енота и вылупился в мою сторону. Жирный, круглый как колесо и с грибом в каждой лапе. Я ему помахал рукой, а в ответ тот почему-то взбесился и кинул в меня гриб, который не пролетел и половины реки, плюхнувшись в воду. Хомяк что-то запищал на своем богатырском и раздосадованно начал кружиться по берегу.

– Теперь будешь знать, пушистый, а то гляди какой агрессивный нашёлся! – крикнул я зверьку. – Ещё найдешь, анарексией не страдаешь!

Зверюга начала вопить пуще прежнего и пульнула в меня второй гриб. Осознав потерю второго деликатеса, тот, мне кажется, потерял смысл жизни и плюхнулся на спину, не подавая признаков жизни. Помочь ему, что-ли?

Я отошёл от берега и нашел громадную сосновую шишку, орехов там нет, но как подарок сойдет. Вернулся к реке и кинул в хомяка переростка свою находку. Реакция отсутствовала…

– От горя сдох. – заключил я.

Я отвернулся, чтобы поискать способ реанимации животного, а именно я искал взглядом какой-нибудь грибочек, чтобы как-то возместить потери хомяка. Ничего путного разглядеть не получилось и я снова решил отправиться на поиски в лес в лес, как в голову мне смачно впечаталось что-то твердое.

– Твою мать! Больно то как! – завопил я и развернулся.

Моя огромная шишка валялась у ног, а наглой животины на месте уже и след простыл. Совсем ничего, одни следы, подтверждающие его недавнее присутствие.

– Жопа ушастая! Увижу – придушу! – крикнул я в пустоту, болезненно потирая затылок.

Хватит задерживаться на одном месте, пора топать дальше. На последок я все же подобрал шишку и снова перекинул на другой берег. Пускай себе оставит, гадёныш…

Я развернулся и пошел вдоль течения, тут с направлением не ошибёшься. Секунду спустя с начала моего движения в воздухе раздался свист и шишка в очередной раз прилетела мне по черепушке… Я с реакцией гепарда подобрал было снаряд и развернулся, чтобы метнуть в обидчика, но пушистая цель уже скрылась в кустах.

– Придушу… – процедил я сквозь зубы.

Лес начал редеть ближе к ночи, за это время мне еще дважды прилетало в голову шишками меньше прежней, но я стоически терпел издёвки пухлого зверька, если это был он.

Так же мне пришлось перебраться на другой берег, ибо на моем пути возникла неожиданная преграда в виде грязевых булькающих луж. Подходить, а тем более пытаться перебраться через них я себе запретил на корню. Веяло от них чем-то… живым. Так что пришлось вернуться на пару сотен метров и перебираться по недавно перегородившему путь реке дереву. Странно, что без казусов…

Сейчас же я поднимался вверх. Хвойные иголки плавно переходили в зелёную травку, возможно я даже видел несколько заросших тропинок, но если так, то по ним не ходили уже слишком давно. Приближаясь к вершине холма на широченном дереве на честном слове висел разваливающийся шалаш. И было крайне приятно осознавать, что здесь когда-то проходили люди. Я даже залюбовался кривой постройкой, но вовремя опомнившись посеменил наверх. Темнеет слишком быстро и надеюсь сейчас я выйду к людям. Или же за холмом будет простираться лесное продолжение, великолепие которого сидит уже в печёнках со своими хлорками и сбрендившими жирнвми хомяками. Одно другого лучше…

Леса больше не было. Теперь я видел зелёные луга и ту же реку круто сворачивающую вдоль леса. Но самым важным стало другое событие – в мое поле зрение уперлась старая, забытая всеми богами деревня с чудом сохранившимся мостом и косыми избами. Но и то не главное, ведь почти в центре бывшего поселения стояла одинокая, кривая, но целая халупа, с приоткрытой дверью, за которой спокойно танцевал свет от огня.

– Не может быть… – успел сказать я.

На этом моменте мое сознание начало стремительно покидать меня и как-то странно я начал сближаться с землёй, которая совсем недавно находилась под ногами. А боль в голове я ощутил лишь очухавшись.

Глава 12. С тропинки на дорогу

Потеря сознания, веревки на руках, залитые глаза, запыленный сарай, знакомство с Марикой, мешок на берегу, ад под ногами, разлетающиеся на части рыбаны и стена пламени, несущая смерть – все это про меня.

От кончины отделяли секунды, ревущее торнадо неумолимо приближалось, а я жалким куском валялся на земле и смеренно ожидал свою участь.

Сколько всего произошло, сколько боли впитано, страхов, потерь, находок… Сколько завораживающих пейзажей я видел, которые не сравнятся по своей масштабности с любой голливудской картиной. Хотелось, чтобы сейчас декорации упали и все затихло. Чтобы из-за старательно спрятаных кулис повыбегали постановщики и окружили меня в овациях, затем добродушно помогли встать, поблагодарили за превосходно сыгранную роль и увезли меня домой, в свою комнату, к звонку телефона, с которого все началось. Я бы собрался, прошел через парк, выпил бы с Валей кружку кофе перед встречей выпускников. Без происшествий, с добродушными улыбками присутствующих, пускай эти улыбки будут наигранными и неискренними, главное – их присутствие.

Я улыбнулся. Улыбнулся и поднялся на ноги перед безграничным потоком огня. Широко раскинул руки и сделал шаг ему навстречу. Пускай примет меня, как долгожданного гостя, чем я предстану перед ним в роли забитой шавки. Я закрыл глаза и постарался прочувствовать каждое мгновенье, что оставалось в моем распоряжении. Не просто так… Я должен знать кем являюсь и огонь должен знать тоже самое!

– Я принимаю тебя! – крикнул я. – Знаю, кем я рождён! Принимаю себя! – я открыл глаза. – Имя мне, – шаг навстречу. – Дариус!!!

Стена пламени на секунду запнулась, показалось мне, сжалась, и в момент, когда я должен был превратиться в пепел – расступилась и образовала тонкий коридор внутри себя. Я был внутри, я видел ее внутренности, чувствовал его первородную мощь и понимал, что сейчас, именно в эти секунды, всё концентрированное скопление мощи и величия решило сохранить мне жизнь.

Торнадо исчез, впитался обратно в землю за несколько мгновений, оставив после себя выжженую землю, с участком зелёной травы в своей сердцевине. Сознание уступчиво покинуло меня и отзывчиво отправило меня в долгожданное забытие.

Я очнулся уже на рассвете, с затёкшими конечностями, терзающей ожогом рукой и абсолютно разбитым состоянием души и тела. Я чувствовал себя абсолютно опустошённым и казалось никакая радость этого мира не способна вернуть в мою жизнь прежние чувства. Какие? Я и сам не знаю, наверное, ощущения самого протекания времени на моей нитке судьбы.

Но рано или поздно все приходит в равновесие и спустя несколько минут я почувствовал себя лучше. Кратковременная депрессия отступила и позволила подняться на ноги.

– Очнулссся, червяк!? – кто-то зашелестел на знакомом языке.

– Обезьяк? – Угадал я. – Ты вернулся? Где тебя носило? Ты же мог предугадать этот пиздец! – накинулся я на полупрозрачную ящеро-обезьяну.

– Следи за своим языком! Если меня не было, значит я отстутствовал! – многозначительно парировал он. – Ты все время задаёшь не те вопросы, Дариус!

– А у меня было время подумать о нужных!? Где ты был? – Я подошел к нему вплотную и заглянул в глаза. – Не забыл, что я – твоя единственная возможность обрести тело? А ты, сучара, бросил меня в самый нужный момент!

Обезьяк отлетел на несколько метров и подозрительно съежился.

– Хм… – в задумчивости "плавал" Обезьяк из стороны в сторону.

– Если есть, что сказать – говори. – потребовал я.

Обезьяк замер на месте и повернулся в мою сторону. Некоторое время он продолжал многозначительно хмыкать, и наконец, определившись с мыслями начал:

– Не спорю… Если сгинешь ты, то и от меня не оссстанется ничего. Я просто исчезну из этого мира как живое существо. Видеть меня можешь только ты, за исключением некоторых второстепенныххх осссоб… Я потерял память о большей части своего прожитого времени и в этом виноват я сам. – он замер. – Но многое осталось при мне… Будто… Будто я потерял свое настоящее лицо, свой выращенный на сопутствующей жизни характер…

– Обезьяк, не заставляй догадываться, сейчас не время и не место, что ты хочешь сказать?

– Понимаешь, я не помню себя прежнего. Нет, я был определенно одним из самых могущественных существ, но сейчас от меня осталась лишь толика былого. Повторюсь, я не помню себя прежнего. Сейчас я осознаю, что пока я сидел в своей норе, мир вокруг менялся. Менялись люди, менялась история, которая наскучила мне несколько веков назад. И менялась она по накатанной вниз.

Я поднял брови в немом удивлении и выражение на моем лице не осталось незамеченным. Обезьяк продолжил: – Да, я очень древнее существо… был. А сейчас… Сейчас меня интересует вокруг абсолютно все, что происходит. Даже пожираемое червями яблоко вспыхивает интересом в голове! Еще я наблюдал за процессом спаривания мух, прямо на куче чьих-то говен! Очень занимательно, моя прелесть, очень занимательно…

– Ты мне кого-то сильно напоминаешь, Обезьяк… Но с этим как-нибудь потом. Позволь спросить тебя: А когда это ты видел яблоки? – я прищурился.

– А… Да у реки, что мы проходили, росло целое дерево с плодами, а что? – заинтересовался дух.

– Понимаю, жрать тебе не по состоянию, но я то… Я, мать твою, поглотил бы тонну тех яблок! Я живой, сука! Я кушать хочу! – я начал топтать обугленную траву, поднимая столб пыли.

– Оу… Эта да… Как-то неловко получилось… – попытался извиниться он.

– Проехали, черт тебя дери… – я выдохнул и добавил: – Давай слегка покороче? Желание глаголить у меня сейчас нет.

– Я видел вчерашнюю ночь. Здесь было немного жарковато? Не отвечай, я не об этом, ведь устроил этот карнавал смертельного пламени я! Ну и каким-то чёртом высунула нос вода… – небрежно бросил он.

– Че!? Это был ты? – почти по слогам произнес я, – Ты совсем ума лишился, куча эктоплазмы херова!? И… И… – я запнулся, – Вообще, каким образом у тебя это получилось, если даже шишку подобрать с земли для тебя равносильно квесту мирового уровня! – наконец я сорвался на крик.

Сейчас я хотел взять этого ублюдка за шкирку и топить в реке, пока тот не начнет извиняться, а затем принять извинения и ждать пока захлебнётся.

Пришлось злость потушить. Я прекрасно понимал, что во-первых мне это не под силу, а во-вторых я еще не узнал на кой хер он все это придумал. – Хули пялишься!? Отвечай!

– Понимаешь, люди на планете раньше имели свою собственную силу, имели внутренние резервы и умело пользовались ими, пока в мир не пришли эти мерзкие кристаллы. Теперь весь мир построен на одних лишь кристаллах… Взять Салитонию: жители настолько обленились, что даже уснуть не могут без помощи какого-нибудь камешка. Военные действия, политически значимые события… Ими пользуются учёные, ими учат в школах и академиях, с помощью них строят защиту городов и замков, да даже уличные фонари зажигают с помощью "всемогущих" кристаллов! – попытался сплюнуть Обезьяк, но вышло у него – так себе.

– Это называется прогресс, Обезьяк! Люди всегда пытаются улучшить свою жизнь всеми возможными способами. Один ты спрятался от этого пещеру!

– Ты прав в своих размышлениях и по началу все было так. Но Алун – не то место, где стоит забывать о тех существах, что намного сильнее того, что хранят внутри кристаллы. Конечно, их усиляют и комбинируют между собой, но все это искуственная и неизначальная мощь.

Сама суть заключается в равновесии, ведь когда-то любой мир заканчивается и начинается война. Только сейчас люди настолько доверили свою жизнь камням, что позабыли как пользоваться тем, что даровано им при жизни. А потом пришло то, что они назвали "катаклизм", идиоты! – начал вопить Обезьяк. – И как ты думаешь, что они сделали!? Правильно! – не дал вставить мне слово дух. – Они воспользовались своими спасительными камешками! Построили защиту! Возвели ограждения! Защитный купол! Смешно! И знаешь с помощью чего они это сделали? – я вопросительно поднял подбородок. – Они воспользовались новорождёнными детьми, в которых всегда плещется та энергия жаждущая своего развития! Извлекли души и заточили их в крисссталлы! Собрали в кучу эти силы и дали отпор "катаклизмам" – он попытался сплюнуть еще раз. – Именно поэтому я ушел, мне стало попросту противно наблюдать за разложением всего того, к чему шли многие поколения до нас. Нет никаких катаклизмов… Уже три сотни лет просыпаются те, кто спокойно дремал в своих стихиях – элементали!

– Если ты знаешь об этом, почему не предупредил их?

Ловко он сменил тему… Ничегошеньки, я помню, для меня тот ад был еще пять минут назад.

– Как научить муху не жужжать во время полета? – спросил Обезьяк и серьёзно ждал ответа.

– Никак, это физическая особенность.

– Правильно. Очень правильно. Вот и эти самоцветы теперь для всего мира стали физической особенностью и без них – жизни нет. Оторви крылья мухе и она не научится жить на земле. Будет перебирать лапками, пока ее не раздавит чей-то сапог. – он попытался влупить сапогом по земле, но из-за отсутствующего сопротивления пропал в почве по пояс. – Их были миллионы…

– Кого? – не понял я о чем он.

– Миллионы детей. Включая тебя.

– Да, я догадывался… Твой короткий видеоролик дал мне повод для размышлений. – я присел на коленки и начал выводить по пеплу пальцем.

– Что такое видеоролик? – выразил крайнюю заинтересованность Обезьяк.

– Это из моего мира, как нибудь я тебе расскажу. – я набрал пыли в руку и растер ее. Рука стала черной.

– Твой мир был построен на созданной иллюзии, лишь призрак Алуйны. Жалкая копия! Если это было у тебя, значит и здесь существует нечто подобное.

– Ты прав, Обезьяк, но я там ЖИЛ. Я там любил. Чувствовал. Привыкал к людям.

– Или бы ты жил здесь, испытывая тоже самое, но в разы многограннее.

– Сейчас это не имеет никакого значения. – я выдохнул, мне хотелось прервать разговор и уйти. – Сейчас я не хочу ворошить свои воспоминания.

– Дариус… – призрак вздохнул?

– Что?

– Обернись. – он сделал короткий пас рукой.

– Что там? – я поднялся и вытянул спину. – Пускай ты меня зовёшь моим настоящим именем, а не к которому я привык, и я даже откликаюсь, что самое главное! Но давай как-то попроще? Почему столько пафоса!?

И я обернулся. Сначала я не понял, что должен был увидеть, но затем до меня начало доходить. Возле нетронутого клочка травы в котором очнулся я, лежала скрюченная, обугленная до костей фигура одинокой девушки – Марики. Она согнулась в позе эмбриона и обугленными пальцами тянулась к моему спасательному кругу.

Я молча подошел, сел перед ней и закрыл голову руками, не в силах понять – как я мог забыть о ней? Обезьяк в этом виновен. Только он.

Беззаботная и обворжительно непоседливая девушка сейчас была обугленным, дурнопахнущим и мертвым куском плоти. Она – мертва, я – жив. И как бы я не хотел провалиться под землю и потребовать справедливости, что-то изменить было невозможно.

Еще вчера она искренне хлопала зелёными глазами с мягкими бирюзовыми белками и заплетала волосы у костра, охотно делилась своими знаниями, но не спешила рассказывать незнакомцу все, хотя бешено того желала. Я прогнал в памяти вчерашний вечер. Мое первое впечатление о ней, диалог, ее шишку на лбу, лицо, волосы, тело, костюм и искреннее недоумение – почему я не могу сходить за ее мешком один!?

Я знаю кем она была – сбежавшей девченкой голубых кровей. Ее выдавали движения и манера поведения, к тому же у путешественников вряд ли есть возможность красить ногти… Искала приключения или же пряталась от замужества? Устала от семейных проблем или укрывалась от наследства? Или же все все было куда сложнее, но спрашивать о своих догадках – поздно. Должно быть в ее образе я должен был стать героем, который принесет мешок от злобных рыбанов. Без насилия или с трофеем в виде нескольких рыбанов или речных рыб на ужин. Пускай в рваных обносках, босиком и будучи ничего не знающим о мире хамом, но героем, который бы принес блядский мешок!