Текст книги "Рекомбинация (СИ)"

Автор книги: Валерий Клэйлью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– У тебя рук нет? – она ловко забралась наверх с кандалами на руках.

А это заявка… ещё минут десять на неё забирался я.

– Здесь проведём вечер, ночью двинемся дальше, отдыхай. Пещера уходит внутрь горы, отходов возле входа нет, из местной фауны здесь никто не живёт.

– Что за местная фауна?

– Ну как сказать… Увидишь, если не повезёт.

– Я же тебе уже говорил о своей удаче!?

Мы расположились внутри скалы, чуть глубже от входа, который слегка завалили камнями – создали видимость того, что здесь никого не было.

Мы сидели на расстоянии друг от друга и в полумраке наблюдали за движениями каждого.

– Ты то, чего жмешься?

– Я не жмусь, я не знаю что у тебя в голове. Таких, как я, если отлавливают живыми, то пускают на цепь и когда нужно пользуются. Часто увозят в клетках в другие города, мы как дикий товар. Нас не трогают, но мы нападем сами, не логично, правда? Мы выносливы, сильны и что главное – бессмертны.

– Не сказать, что ты имеешь презентабельный вид для продажи. Вас что, насилуют? Я не имею таких целей. Просто хочу выбраться от сюда. Ты это к чему вообще?

– Ты же сам сказал о информации, она хоть и не значительна, но я многое не знаю, в лес почтальоны не ходят.

– А что ты знаешь о людях?

– О твоих целях я не знаю, так что посижу здесь. А что о них знать? Я давно перестала быть человеком. Если территориально, то за этой горой столица Салитония, здесь Жатвенский лес, за которым, если уходить на запад, будет огромное кладбище, к которому лучше не приближаться. Даже не кладбище, а могильник, говорят там Некромант живёт или нечто подобное.

– Некромант? Ты серьёзно?

Я впал в ступор с таких новостей, но она говорила вполне серьёзно. Мне срочно нужно в ближайшую библиотеку!

– Серьёзно. На востоке город охотников, если пройти мимо него, то через месяц путешествий по лугам, да сопкам, умрёшься в море. Дойти, правда не получится, катаклизмы не пустят. Лет пятьдесят назад там был портовый город, сейчас не знаю.

– Что за Катаклизм?

– Я не буду спрашивать, почему ты не знаешь о таких вещах, хотя мне очень любопытно… Катаклизмы, это явления, которые появились на Алуне три сотни лет назад по неизвестным причинам. Они возникают в неожиданных местах и их почти нельзя предсказать, только с помощью специальных очков, которые довольно редкие, их делают только магистры в городе, возле Салитонии. Они могут выражаться в любой стихии. Например, может начаться сильный ветер, шторм без воды, а затем нахлынет огонь, который сольется с ними. Понимаешь, какая ядрёная смесь генерируется? Прячься где хочешь, если сможешь.

Я вспомнил об очках, которые мне дал Джино, вещь, оказывается ценная. Не знаю, как они работают, но с ними, похоже, я мог бы увидеть приход грозовой тучи. Или он просто отдал мне свои старые очки?…

– Странно это.

– М?

– Я так давно ни с кем не разговаривала о чем-то отвлеченном. Одна охота, кровь, мясо… На тебе нет метки, я не чувствую в тебе жертву, то так необычно.

– Давай опустим лирику?

– Пожалуй ты прав незнакомец, нам необходимо набраться сил. Я чутко сплю, не приближайся.

– И не собирался.

Улегшись между двумя камнями, я задремал.

Каким коротким кажется сон, в котором нет сновидений. Я проснулся часа через три от холода, пробравшегося до Костей. На улице было темно, в пещере вообще ничего не видно.

– Алана, ты здесь?

– Не шуми… Выбираться от сюда нельзя, видимо ищейки все же решились сообщить вождю в лагерь, на ищут все. Выйдем от сюда – нас отловят через пять минут, лес кишит моими сородичами.

Прошептала Алана, слегка приблизившись.

– Ты сама гремишь цепями!

Процедил я сквозь зубы.

– Чтобы, я ими не гремела, не соизволишь меня освободить?

– Я тебя знаю часов шесть от силы, мне кажется рановато выходить на новый уровень доверия.

– Я же сказала, что её чувствую в тебе жертвы.

– И что? Что тебе помешает отдать меня им взамен на свободу? Сейчас я враг номер один.

– С меня довольно дикости. К тому же они убьют меня всё равно.

– Я не верю тебе.

– Тогда нас рано или поздно найдут, либо услышат удары звеньев на цепях. Пещера будет служить хорошим усилением.

– И что делать?

– Я не сдвинусь с места, пока кандалы будут на мне. Я ещё дорожу своей жизнью.

– Не заметно.

Она фыркнула и мы замолчали.

Никаких гарантий её правдивости нет, как я вообще мог отключиться? С другой стороны, она могла убить меня пока я спал и вытащить ключ, одной ведь проще пройти этот лес, к тому же без такой обузы, как я. И что же ты задумала? Я смотрел в темноту моя голова разрывалась от противоречий, одна мысль сталкивалась с другой. А если логически? Нас найдут и прикончат, если мы будем сидеть здесь, она не хочет двигаться с кандалами, объясняя это опасностью издающегося звука, ведь по всему лесу бродят зверолюды. Хорошо, а что с моей стороны? Если она солгала, то там никого нет и она меня хочет использовать в своих целях, если правда, то нас скоро найдут. Вывод простой, возвращаемся к первому выводу, ведь она действительно могла грохнуть меня во сне.

Справившись с противоречиями, я бесшумно достал ключ и протянул руку вперёд, упершись во что-то мягкое, ни черта не вижу…

– Держи.

– Не. Трогай. Меня!

Она выхватила ключ и зашуршала в темноте. Как она так близко оказалась?

– Я ничего не вижу в отличие от тебя Желаемое ты получила гораздо раньше, чем планировалось, что теперь?

– Единственный вариант – углубиться в пещеру, будем надеяться, что она сквозная.

– Послушай, меня одного волнует один нюанс? Если она сквозная, ты не думаешь о том, что "местная фауна", как ты выразилась может какать с другой стороны?

– Если хочешь, спускайся обратно, быть убитым моментально лучше, чем быть сожранным заживо.

– Кхм… Единогласно…

– Я возьму тебя за руку, идём медленно.

– Только говори, когда пригибаться…

– У меня не идеальное зрение.

Вновь темнота, только в этот раз не я выбираю маршрут, а меня ведут. Снова я становлюсь слепым и совершенно беспомощным. Я боялся не темноты, а неизвестности, которую она в себе таила. Вверх, вниз, всё черкодвалось, однотонный чёрный цвет. Воздух становился важным, но спертым, с каждым шагом дышать всё тяжелее.

– Пригни голову.

И я пригнулся. Взявшись за руки идти было неудобно, Алана порвала рукав на рубашке, взявшись за один конец, мне дала другой, чтобы расстояние между руками стало больше.

– Что, если здесь нет выхода?

– Будем надеяться.

Говорить было не о чем, в таких условиях нельзя было отвлекаться. Алана остановилась.

– Впереди вода, обойти не получится, придётся плыть. Я буду так же первой, здесь довольно широко, так что следуй на шум.

Она аккуратно слезла в воду и поплыл вперёд. Опустившись следом, я попыл за ней. Каждое движение давалось с невероятным усилиями, вода ледяная, ещё и нога болела, несмотря на то, что слюна льва очень хорошо подлотала всего за несколько часов. Сколько ещё плыть? Я больше не смогу, слишком холодно. Правая нога тут же отказалась работать, губы тряслись, а я начал тонуть, погружаясь в воду. Всё это было для того, чтобы я утонул в забытой богом пещере!?

Спасительная тяга понесла меня обратно на поверхность, это Алана уже выбралась на берег и успела схватить меня за воротник.

– Кха… Кха..

Я откашливался, дрожа как осенний лист.

– Черт, я и забыла, что ты обычный человек! Как ты себя чувствуешь?

– Х… холодно…

Меня трясло.

– Не засыпай, если хочешь жить! Ну-ка давай, поднимайся.

Она подняла меня и потащила в угол пещеры, затем начала растирать тело, жёсткими движениями рук. Стало немного лучше, но согреться полностью не получится.

– Пойди немного вперёд, узнай что там, я отдохну и постараюсь согреться. Потом пройдём этот участок быстрее.

– Хорошо, я вернусь.

Вернёшься ли? Бросит и ладно, сейчас я как грузило. А если вернётся, я подумаю о доверии… Холодно… Девушка ушла, а я остался один, без неё я не смогу выбраться, но так она быстрее оценит ситуацию.

Следующие несколько минут я растирался, в попытках согреться.

– Эй! Ты ещё не умер?

– Здесь я…

– Так, слушай сюда, я нашла выход! Правда есть небольшая проблема…

– О чем ты?

Действительно проблема… Через пятнадцать минут, мы вышли в просторный отросток пещеры, он куполом встал над озером, находившимся метрах в тридцати глубоко в породе земли. Я видел уже дневной свет, мешало лишь отсутствие моста между озером и выходом. Всю пещеру освещали цветные грибы, источающие свет, синие и зелёные, а озеро внизу будто золотым было, яркое свечение давало отражения, которые в свою очередь преображали своды в нечто потрясающее, но сейчас не до созерцания прекрасного. Получается, мы прошли гору насквозь? Сколько мы уже здесь? Ведь лев что-то говорил о расстояниях… Не помню.

Это лучше, чем могло быть, осталось лишь перелезть. прошли гору, осталось лишь придумать, как перебраться на ту сторону.

– Есть идеи, Алана?

– Я успела осмотреться, смотри, справа есть небольшие выступы, это единственная возможность, либо обратно.

– Да, вижу.

– А ты говорил, что невезуч, мы нашли проход сквозь гору! Это значит, что ты скоро будешь в столице, а я освобожусь от своих сородичей.

Я посмотрел на девушку. Да, вымазанной в грязи и крови она была довольно отвратительна, но водными процедурами вся дикость с нее смылась. Так долго и пристально я никогда не смотрел, Алые глаза, отливающие рубиновым блестящим цветом, вероятно это и преимущество перед темнотой, такие огромные… Действительно, кажется, будто в каждый из них вставили растрескавшийся алый рубин. Я отвел взгляд от глаз, когда девушка подняла бровь в немом вопросе. Недождавшись ответа она подошла к уступу и начала крутить головой запоминая происходящие краски вокруг, а я вернулся к своему любопытству. Замызганые волосы рыжего цвета очистились и распустились до колен, такие же веснушки в небольшом количестве, когда она говорила было видно двойные клыки, больше чем у людей, но не намного. Нос с небольшой горбинкой, нижняя губа была более пухлая, чем её противоположность, слегка синеватая от холода. Ага, все же она преувеличила свои сопротивления. Очень густые, не слишком аккуратные брови и шрам возле уха на щеке, проходящий по челюсти. Особенностью диодолта у неё было выражено в длинных и тонких когтях на на пальцах, а на шейных позвонках были заметны маленькие, острые наросты. Конечно, это все не естественно для человека, но её образ создавал притягательность. Она неожиданно посмотрела на меня и нашла мои глаза своими, а я состроил свое самое тупое выражение лица.

– Ты опять пялишься? А говорил о том, что нет у тебя целей!

– Да не пялюсь я, просто как… Это… человек новый передо мной…

– Только я не человек.

– Это тебя задевает?

– Напротив, я давно себя не чувствовала человеком, меня это наводит на давно забытые ощущения, они не плохие.

– Слушай, я вроде не долго с тобой в группе путешествиями увлекаюсь, но ты второе существо, кроме Джино, которое не хочет меня убить. Я тут подумал, тебе ведь некуда идти? Жить в лесу тоже не вариант, а сидеть на голодом пайке, как Джино не очень перспективно. Да не смотри ты так! Расскажу я тебе все, о чем он мне успел поведать.

Алана настороженно смотрела на меня, не понимая к чему я клоню. Я продолжил.

– Так вот, предлагаю тандем! Честно, я новый человек здесь и ничего не знаю, а ты будешь слишком одинока одна. Ты будешь помогать мне в освоении, а я взамен, попытаюсь избавить тебя от проклятья. – я выпер грудь вперед и стал похож на оборванного и лживого рыцаря в кавычках без страха и упрека. Обстановка разрядилась еще больше, как бы это провокационно не звучало, но я действительно начал думать о ее компании, а что-то отдать взамен найдется, хотя ничего и нет.

– Ч-что? Ха-ха-ха ха-ха, ты меня рассмешил, такой ерунды я давненько не слышала! Ха-ха-ха, ох.

Её звонкий смех раз носился по пещере, отражаясь и множась от стен, он был похож на смех моей сестры, когда она заливалась в раскате безудержного веселья.

– Незнакомец, ответь мне на вопрос. Чем я должна питаться? Я согласилась на смерть, отказавшись от мяса и с чего ты взял, что проклятье можно остановить? Сотни и сотни подобным мне, уходили в поисках лекарства от "чиу", как видишь, никаких изменений.

– Даже если так, то подыхать в лесу перспектива хреновая. Держу пари, что дорожных бандитов никто не отменял. Можно перекусить ими…

– Я тебе говорила о Катаклизмах? Тогда о каких грабителя ты говоришь?

– Ты сказала, что много лет провела в лесу.

– Забудем, подумаю над твоим предложением позже, сейчас нужно выбраться от сюда.

Она направилась к стене и ловко начала хвататься за выступ и заталкивать когти в щели, довольно быстро карабкаясь к противоположной стороне. Когда она встала на твёрдую поверхность, повернулась и махнула мне рукой, приглашая к себе.

Высоко, очень высоко, а пальцы не гнутся от холода. Если грохнусь, считай труп и никто мне не поможет. Когтей, в отличие от Аланы у меня не было, пальцы суользили по цвета стенам. То и дело попадал на цветные грибы, разрыва их, руки окрашивались и немного щипало. Ничего, доберусь. Преодолев половину расстояния, права лопатка взорвалась болью и почти помогла мне сорваться в золотую бездну.

– Ааааааа! Сука!

Я обернулся в тот момент, когда из тёмного проёма вышел Висг, с перевязанной головой, а за ним кучей повалили разномастные диодолты.

– Думаешь, меня так легко убить человек!?

Ему явно с трудом удавалось разговаривать. В руках у него был лук, на который он начал натягивать ещё одну стрелу.

– Быстрее!

Закричала девушка, а я не мог шевелиться, стрела застряла внутри и при каждом движении резала мясо внутри меня. Следующая стрела попала в бедро.

– Ааааааа!

– Карабкайся, черт возьми!

Я сделал пару маленьких шагов, собираясь прыгнуть на встречу руке, которую вытянула девушка. Висг натягивал ещё одну стрелу.

– Что, больно?

Всё зверолюды стояли на месте, в ожидании моей смерти и праздно косясь на Алану, а Висг продолжал.

– Благодаря вам, мы узнали о том, что сссуществует другая дорога к ссстолице, на этом, сспассибо.

С огромными усилиями я прыгнул, оттолкнувшись ногой, пораженной молнией.

– И досссвидания.

Во время прыжка стрела насквозь пронзила горло, я начал падать, а рука Аланы вцепилась в мою запястье, протыкая его когтями.

– Ой! Алана, прости, что о тебе я тоже не забыл!

Ещё одна стрела воткнулась в плечо девчонки, от чего та зарычала. Ну что ж… Все? Похоже, что на этот раз наверняка? Какие мы разговорчивые стали…

– Я же, ска… Ха… зал… что я… Невезуч… Хак…

Из рта вытекала кровь, мешая разговаривать.

– А ну держись! Ты меня о проклятье обещал избавить! Держись я сказала!

– Изв… Ни… Не вы… дет… Игорь… Звут.

Полетела еще одна стрела, пронзив обе наши руки насквозь и скрепив их между собой, ещё стрела, скользнувшая по шее Алане. Казалось, так может продолжаться и продолжаться, хотелось растянуть этот момент, но решив, что хватит, я ослабил хватку. Стрела переломалась пополам.

Я падал, в молчании взирая на рубиновые глаза Аланы. Капли крови с ее плеча капали мне на лицо, догоняя в падении, шум пропал, стало тихо и темно… Время растянулось, секунда превращалась в минуту, затем обратно, будто я медленно падал, с неожиданным ускорения и обратно. Звук появился а момент удара о воду, она янтарными вспышками встретила меня в свои теплые объятия, окутывая, как младенца, закрывала меня от враждебного мира, прикрывая мне глаза. Она укачивала меня, чтобы я уснул, погружая меня все глубже в свои тёплые, сверкающие золотом, воды. Эти Рубиновые глаза на фоне серого камня между сверкающими стенами.

Глава 8. Психоз

Когда обычное восприятие мира заканчивается и из глубин сознания появляется чудная, но великая сила воли? Сначала нехотя выскальзывает, тихонько таясь между извилинами мозга и постепенно показывается полностью, стесняясь, но намекая что вот оно, время то пришло! Без меня тебе никак, хозяин! Говори, что нужно делать?

И когда сила эта получает импульс с командой действовать, вступают в игру храбрость и трусость, как ангел и черт на плечах у воли, которые раскачивают её из стороны в сторону и в зависимости от тяжести происходящего настраивают баланс.

Какие факторы еще влияют на поступки человека в экстренных ситуациях? Хотя, почему в экстренных, тем или иным способом мы всегда пользуемся силой воли. Встаешь, как проснешься? Толика этой самой воли все равно присутствует даже в таком простом действии, другой разговор, просыпаться с будильником в шесть утра и ежедневно выходить на бой с леню, которая хочет окунуться обратно в теплую кровать и будет всячески пытатья договориться и надеяться на возможное перемирие. И даже если один раз миролюбиво уступить ей место, то всё – режим улетучивается вместе с хорошим настроением.

Но все это шелуха, обыденность и блеклость на фоне понастоящему тяжелых и уникальных ситуаций. Когда всемогущая лень способна превратиться в жесткую режимную деятельность во благо себе подобных. Храбрость станет непоколебимой верой, трусость поменяется местами и усилит аккуратность, прикрывая тылы не рациональным но похвальным идеям серого вещества, а сила воли обретет стальную непоколебимость.

Существует ли великое ничто? Я закрываю глаза, вокруг темнота, задерживаю дыхание и остается лишь шум. В конце концов я затыкаю уши и слышу лишь неровный ход собственной крови, спешно перегоняющейся ударами сердца. И вот, если я уничтожу остатки чувств и эмоций, вместе с заглохшим по желанию сердцем, идет ли это в зачетку смерти, остается то самое ничто или благодаря раздробленному на куски разуму я болтаюсь на границе этих гигантов, называемой жизнью?

Все события, что со мной произошли, получается… На благо? Было бы все хорошо, если не было бы все оак плохо. Энергия не бесконечна, каждый раз я преодолевал не без помощи везения трудности, неожиданно вставшие передо мной, перед моей линией жизни, ведь сейчас я даже свой путь выбирать был попросту неспособен. Организм принял происходящее за критическую ситуацию и наполнился всеми доступными ему резервами энергии, когда нужно, давал мне силы больше. Больше? – не вопрос, и боль притуплялась, а когда терпеть ее было невмоготу, он придавал воодушевление в совершенно непредсказуемые ситуации, требующие духовного подъема, повторяя и повторяя этот цикл множество подходов. Могло продолжаться вечно? Нет, конечно, когда последний рубеж был достигнут, моему организму было совершенно нечего отдать мне. Наконец, на смену воодушевлению меня догнал настигающий долгое время психоз.

– Ты долго будешь лежаааать? – где-то глубоко глубоко, там где слово глубина является лишь набором букв без смысла, а состояние описывается бесконечной петлёй, раздался нервный, протяжный, голос, который с любопытстовом ждал ответов. Или не ждал? – Истинннна в тебе? – он продолжал, а я слушал. – Посмотррри! Три! Ха-хе? – Три что? Зачем он мешает мне? Но я же не пытаюсь его заткнуть, верно? – А ты совсем не разговорчив стал, дааа, я погляжу совсем довела жизнь. Стоп стоп! Какая жизнь? Ты же умер! Ха-хе.

Его слова слетали и пропадали в мраке очень быстро и незаметно, так, что я помнил последние слова но не мог запомнить первые. Новые идеи, глупые домыслы и банальные вопросы лились от Гласа неиссякаемым потоком, который я был не способен остановить.

Я не помнил конец, но точно знал начало каждого предложения. Спустя время я точно мог определить когда и какое предложение будет следующим, но смысл был так же скрыт.

Почему же скрыт? От того что он быстро говорит?

– Ха-хе. Ну вот, наконец… Туда? – произнес Глас.

Может быть его нужно попросить быть помедленнее?

Попроси – в моих мыслях возникла еще одна. Тоже моя.

– Медленнее.

После того, как я четко сформулировал мысль, Глас затих.

– Чего ты лежишь? Ха-хе. – слышал я уже свой обычный голос.

Я разговариваю сам с собой. Мой мозг в попытках пробудить себя пытается поговорить, жаль, но собеседник у него здесь один.

– Как тебя зовут?

– Я не знаю.

– Как твоё имя?

– Не знаю. Игорь?

Боль иголками прошила сознание, оставив одну надоедливую, она как заноза тонкой нитью торчала из меня, доставляя неудобства.

– Как твоё имя? – этот голос принадлежал уже не мне. Кто-то иной, непрошенный вторгся в разум, сразу после того, как я осознал сам себя, сквозь непроглядную тучу крутящихся мыслей. Я разговаривал с ним.

– Игорь.

– Это имя пусто, как и ты.

И иглы пронзили вновь, оставив еще одну к первой, теперь их было две.

– Как твоё имя?

– Игорь.

– Нет!

Мне казалось, что я был похож на шар, сгусток из плотно прилегающих друг к другу нитей разнообразных цветов. Из этого шара торчала ровно тысяча девятьсот иголок, от чего я был похож на достойного дикобраза. Да, я считал каждую, я мог почувствовать любую иглу проходящую сквозь меня, все они причиняли боль и дискомфорт. С каждой иглой мне задавали вопросы, на которые я отвечал, мой собеседник очень хотел узнать моё имя, но сейчас, я уже и сам забыл как меня зовут. Игорь или нет, какая разница, если после ответа игл добавится на одну больше.

Череда вопросов длилась долго, они не одинаковы, но очень похожи по смыслу. После тысячи я перестал ощущать время, как оно есть, существовал лишь вопрос и ответ. Неважно, что я скажу, в любом случае спасения не ждало, я пытался разговаривать с ним, кричал, просил заткнуться, отвечать вопросом на вопрос – результат был тот же, а когда я начал наугад называть чужие имена сознание заполнял рой здоровенных мух, которые царапали мое естество тысячами и тысячами острых лапок, пробуя хоботами на вкус клубок в котором я находился, ужасное чувство, будто в черепной коробке завелись паразиты.

Тысяча девятьсот первой иглы не последовало. Вместе с неожиданно исчезнувшими орудиями пыток я почувствовал чистоту и легкость тела с разумом. Тела?

Сознание вернулось в тело быстро, я даже не понял в какой момент я смог шевелить головой. На глазах лежала какая-то влажная тряпка, тело по шею укутано чем-то рыхлым, боли в руках, шее и ноге не было, оставалась лишь фантомная боль.

Я попытался пошевелиться. С небольшими усилиями я смог вытащить руку и снял с глаз тряпку, в небольшом квадратном зале освещенным все теми же грибами в поле зрения бросалась неподвижная статуя какого-то человекоподобного животного с головой ящерицы и телом обезьяны, каменная голова была направлена в мою сторону, а в руке он держал длинное, дугообразное копье с двумя острыми наконечниками.

Наконец, после осмотра подобия комнаты я вернулся к своему освобождению, тело было укутано в рыхлый песок теплого, желтого цвета. Свободной рукой я начал отгребать песок освобождая вторую, затем перешел к груди и ногам, через пять минут я стоял возле статуи переводя взгляд с копья на голову и не определив вероятной опасности попытался дотронуться.

– Жалкий! – меня скрутило судорогой, конечности начали выгибаться в неестественные положения. Я закричал, голос продолжил. – Ничтожный! – Правое плечо хрустнуло, на голову низвергнулось давление, будто кто-то медленно кладёт огромный валую плюща её в тонкий блин.

– Ааааа! Сссстой! Помогите….! – я кричал, пока мог.

Левый глаз залило кровавыми пятнами и он взорвался как маленький шарик с водой, параллельно начала хрустеть спина в позвонках.

– Ты ничтожный, самый жалкий из своего рода, абсолютный ноль, непознавший и крупицы знаний. Это звучит, как вызов и принимаю его. – голос шипел и плевал.

Моё сознание мигнуло. Я вновь лежал укутанный в песок. В этот раз я не торопился совершать необдуманые поступки, тело было легким, я вновь не чувствовал дискомфорта и все органы на положенных местах, постараюсь сосредоточиться и подумать.

Вся моя беда в этой ящерице, именно эта статуя причинила мне столько неудобств, часами тыча в меня иглами и ломая тело в попытках узнать моё имя. Что не так с именем? Если уж он вторгается ко мне в голову, почему бы ему не прочитать мои мысли, я же не вру, черт возьми!

В голове снова начал возникать голос, второй, один в один схожий с моим, он истерически вопил и показывал мне всевозможные способы моего убийства. Картинка разрыва сердца, сгорание заживо, в одном из образов из моего рта выползла змея и укусила в шею. Все это время я наблюдал, несмотря на то, что чувствовал себя в роли ведущего. Двойственные ощущения, когда смеешься и плачешь над самим собой, одновременно выжидая окончания представления.

– Ха-хе. – неожиданно произнес я вслух и образы отступили.

– И что это было?

Вернемся к нашим воробьям… Пока я лежу в теплом песочке, меня не трогают внешние раздражители, сколько у меня времени неизвестно, но это подходящий случай обдумать ситуацию. В голове нарисовалась последовательная картинка: я упал в озеро, некто меня вытащил, уложил в песок скорой помощи и решил поковыряться в мозгах. Там соответственно ничего не нашёл, кроме полного сумбура в переполненных усталостью мозгами, тем не менее он меня не убил, а вновь искалечив уложил в песок нерадивого подопытного. Я вспоснил взгляд рубиновых глаз Аланы, которые сверкая продолжали мой полёт. Интересно, как она сейчас, её поймали или ей удалось скрыться от кровожадных собратьев? Я тяжело вздохнул и вернулся к мысленному образу статуи. Попытаться найти в нем помощи? А чем ящерица поможет? Домой он меня наверняка отправить не в силах…

– Ааааааа.! – меня вновь накрыло волной издевательств. Сердце сжалось, будто шершавая рука сдавила его изнутри, в любой момент с готовностью сжаться в кулак.

– Каааак ты смееешь! Соизмерять силы!? Когда ничтожнее и слабее тебя разумного невозможно даже вообразить! – голос взорвался, но быстро перешёл к обыному тону, который я слышал без сознания извне.

Мне стало страшно, жутко, как никогда. Апатия поглотила всего меня заплескивая с головой, я начал задыхаться и плакать, не в силах сопротивляться гнету. Одним словом ящер мог разрушить мою личность, сейчас я верил в это так же, как верил в то, что я не выживу здесь. Все это время мне везло. Удача кинула мне монету, которую я умудрился потерять!

– ТЕПЕРЬ ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ?

Ещё одна волна холода разнеслась по телу, казалось конечности отсохли и сжались под властным давлением.

– Д…Да… – мои губы тряслись.

– Я дам тебе шанс. Ты червь, но именно это задело моё погребённое любопытство. К тому же… тебя не успела коснуться длань Алуйны. Я научу тебя. Научу тебя быть мои рабом и подопытной жабой.

– Ч…Что я должен делать…?

Был ли это мой шанс на спасение или же своей трусостью я оттянул свою смерть – знает лишь время. Я не был подготовлен к такому напору. Что мне оставалось ему ответить – не нужно меня учить? Сказать, подожди секунду, я подумаю?.. Да и будь я готов, мне бы этого не хватило, существо передо мной за гранью моего понимания возможностей. Вариант ответа был один, им я и воспользовался. В исходный час после моего согласия, я вновь отключился от мира и в третий раз очнулся в песке, с тех пор мой странный учитель начал моё странное обучение неизвестным наукам, если они таковыми являлись.

День не ждал, пока я осознавал подходящий к концу цикл – завершалась неделя, переходящая в месяц. Сколько их было – не знаю, месяц может быть пол года, после чистки мозгов я попросту терял сознание.

Я бы назвал это ежедневной экзекуцией, вроде бы меня не нагружали физически, не заставляли разбираться в цветных настенных грибах или тех или иных описаний существ с картинками, как в азбуке. За четыре месяца моего пребывания в пещере – мне казалось что четыре… ящерица с телом обезьяны больше со мной не разговаривала, судя по всему считая меня недостойным.

Я больше походил на игрушку для опытов, только в качестве материала выступала мозговая деятельность: мысли, эмоции и сопутствующие воспоминания пережитой жизни проливались круговоротом в глазах. Казалось бы всё, мой путь закончен в пещере, но всё начиналось повторно – будто за сутки я переживал свою жизнь ещё раз, только быстрее. Вроде бы одно и тоже, но в каждом своём рождении я узнавал что-то новое – добавлялись новые картинки и отпечатки жизненной линии, надувая и так распухшую голову.

В какой-то момент я начал лишь наблюдать, изменить поступки в пережитом уже невозможно – момент давно упущен. Потому я просто оглядывался своими же глазами в те точки куда основной взгляд никогда не направлен – я был увлечён лишь периферийностью зрения.

Ошибки, правильные поступки, цинизм, лицемерие, злость или же пунктуальность… Все человеческие обличия настолько исписаны этими чертами характера, что становилось не интересно, ибо видел я почти буквально надписи на лицах.

В диалогах с мамой можно было проявлять чуть больше открытых чувств. Тогда мы виделись бы чаще. Отец в последнюю встречу чувствовал себя немного растроенным от моего утреннего прогула. Он хотел поговорить о сестре и возможности хоть как-то помириться, но я забыл о его просьбе. Сестра в телефонных разговорах искала опору во мне, моральной поддержки, чтобы я был действительно братом и не только лишь кровным. В свою очередь я несколько смущался в диалогах с ней, скорее завершая вызов, после стыдясь своего отношения. Почему я не видел такие важные мелочи, пока меня не тыкнули в них носом?

Всё это множество людей, с которыми я пересекался в периоды жизни: с кем-то один раз, кто-то становился знакомым. Сейчас я понимал, что большинство из них были заранее настроены с пассивно агрессией по отношению ко мне и не выражали своих прямых чувств из-за созданных миром устоев. Разумеется существовали и те, кто тянулся ко мне, но я сам не замечал, как начинал пользоваться чужим добродушием, упуская здоровые, крепкие узы дружбы. Противно? Да. Соответственно не без приятных знакомств тоже не обходилось, в которых обе стороны не искали подвоха или выгоды друг в друге. Например, мои прошлые отношения. Девчонка действительна не совершала ничего криминального и для неё было большим ударом моё вопиющее нежелание слушать и понимать, но уже поздно. Кончится ли это?

Я прожил себя несколько сотен раз, когда очнувшись не почувствовал навязчивого погружения в самого себя.

– Что ты понял?

Вот так сразу? Я должен был что-то понять купаясь в запертой ловушке времени прожитой жизни? Я молчал.

– Ты выжил лишь потому, что тебе всё происходящее казалось сказкой. Ожидал когда эта тяжёлая небылица развеется, да? Я даже удивляюсь твоему везению, червяк…

– А как я должен отреагировать на происходящую вокруг меня катострофу, которая разрушила всё то, что я любил, знал и понимал!!!? – вспылил я и тут же вжался в песок, пугаясь своих эмоций в отношении обезьяньей ящерицы.

– Хр-хр-хр… Глупец! Это реальность!

– Я не понимаю и надеюсь на обратное.

– Велика же сила грёз… – раздалось задумчиво в пещере. Голос продолжил. – Твой разум настолько незащищён от внешних воздействий, что отказывается принимать единственную и безоговорочную истину. Почему ты выжил – загадка. Никто даже не пользовался твоей слабостью! Один даже бескорыстно помогал тебе! Приняли слабость за силу ничего не разглядев? – этот вопрос он посвятил сам себе. – Это тоже возможно…. Покопаться бы в мозгааах… Неинтересно! Ничего нового я там не найду! Хм…