Текст книги "Физрук: на своей волне 5 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Мы согласны, Владимир Петрович! – почти хором пискнули они, хлопая в ладоши, с тем восторгом, которого им так часто не хватало в жизни.

– Ну раз согласны, тогда вперёд к Аминову – называем свои габариты, – кивнул я.

Аминов, который только-только закончил записывать футболистов и баскетболистов, буквально засветился от счастья. Перспектива записывать размеры гимнасток явно пришлась пацану по душе.

Тем временем среди класса оставались лишь двое, кто не присоединился ни к одной команде. Один – Кирилл, всегда серьёзный, сосредоточенный, с внутренней готовностью брать ответственность. Второй… вернее вторая – коренастая, симпатичная девчонка, имя которой я, честно говоря, никак не мог вспомнить.

Кирилл посмотрел на меня внимательно.

– Владимир Петрович… а можно мне пойти на бокс?

Я вскинул бровь. Вопрос был серьёзный.

– Кирюха, можно-то можно. Но скажи честно – ты хоть раз на ринге стоял? – спросил я уже жёстким, тренерским голосом.

Спрашивал я не просто так. Бокс всё-таки не шутка. Футбол, баскетбол, даже хоккей с мячом – там новичок может освоиться быстро. Неловко, через ошибки, но всё-таки безопасно. В боксе же так не бывает. Там цена ошибки – синяки, сотрясения и переломы.

Я понимал, что на школьной олимпиаде пацаны, которые выходят в ринг, – это не те, кто вчера купил перчатки. Это ребята, у которых за плечами по десять лет тренировок, по сотне боёв по юношам. Это машины… И против такого неподготовленному пацану ловить нечего. Его просто размажут.

Поэтому прежде чем дать Кириллу добро, я должен был услышать что-то весомее простого «хочу».

И пацан сказал.

– Я занимался боксом до тринадцати, Владимир Петрович, – признался он. – У меня даже разряд есть… и боёв десять–одиннадцать любительских. Просто потом… как-то стало не до того, – Кирилл тяжело выдохнул. – Но тренер тогда говорил, что у меня есть потенциал, и бросать неправильно.

Я внимательно посмотрел на Кирилла. Теперь многое сходилось. Вот откуда у Кирилла те «боевые навыки», которые он продемонстрировал в драке в торговом центре.

– Ну раз опыт есть – попробуем тебя в боксе, – я коротко кивнул. – Считай, записан.

Борцов в классе, кроме Борзого, у меня не было. Да и Борзый сейчас отсутствовал…

Тем временем на середине спортзала осталась стоять одна-единственная девчонка. Та самая коренастая, симпатичная школьница, с упрямым выражением лица. Она почему-то не пошла ни в гимнастику, ни в другие команды и теперь выглядела так, будто сама не понимает, куда ей себя отнести.

– Так, уважаемая, – сказал я мягко, но с намёком на иронию, – у нас остались только единоборства: бокс и борьба. Поэтому добро пожаловать в команду по гимнастике. Проходи к девчатам и продиктуй свои габариты Аминову.

Девчонка вскинула подбородок так резко, что я на секунду даже опешил.

– Владимир Петрович, вообще-то я никакая не гимнастка! – возмутилась она.

Причём с такой искренней обидой, будто я не в гимнастику её определил, а, прости господи, в уборщицы спортзала.

– Да никто у нас тут не гимнастка, – развёл я руками. – У девчат такого опыта тоже нет. Но попробовать может каждая.

– Я не об этом, Владимир Петрович, – перебила она, даже шагнув вперёд и стиснув кулаки.

– А о чём? – уточнил я.

– О том, что опыт у меня как раз есть. Я вообще-то боец, – отчеканила девчонка.

Вот это уже было что-то новенькое. Я даже чуть не поперхнулся от удивления.

– В каком смысле «боец»? – переспросил я.

Ответ последовал мгновенно. Школьница рассказала, что занимается боксом уже пять лет. Что после уроков работает на автомойке и сама оплачивает тренировки.

И тут мне пришлось признать самому себе, что отношение к женскому боксу у меня было примерно таким же… Ну, как к хоккею с мячом – может, даже хуже. Старые стереотипы никуда не делись, как ни старайся от них избавиться.

В моей картине мира женщина – это всё-таки женщина. И мысль о том, что девчонке по мордасам прилетает на ринге, у меня в голове ну никак не укладывалась.

Но эта стоящая передо мной школьница была явно не из робкого десятка. Деваха расправила плечи, вскинула подбородок.

– Хотите, Владимир Петрович, я покажу вам своё мастерство? Чтобы сомнений не осталось.

Я секунду подумал, но всё же кивнул:

– Ну, валяй.

И девчонка мгновенно заняла стойку – уверенно, чётко, как человек, делавший это сотни раз. Затем выбросила перед собой серию ударов – быстрых, аккуратных, а главное – правильных.

У меня в девяностые был собственный зал, бокс я знал неплохо. И скажу честно: удар у неё был поставленный, техника чистая, скорость тоже отличная. Данные были как у нормального мужского бойца, не меньше.

Я даже поймал себя на мысли, что если бы она вышла в ринг с неподготовленным парнем, то жалко бы было парня, а не её.

– Напомни-ка мне, как тебя зовут? – спросил я наконец. – У меня память, как у птички.

Вот теперь мне действительно было важно услышать её имя. Потому что такие кадры в команду ой как нужны.

– Меня Яна зовут, – смущённо, почти по-девичьи, представилась школьница.

Её писклявый голос так резко контрастировал с тем, что я видел секунду назад, что я едва удержался от удивлённого смешка. Но скромность Яну только украшала, особенно на фоне той силы, которую она показала.

– Яна, говоришь? – я посмотрел на неё внимательнее. – Тогда объясни мне вот что… На кой-тебе всё это нужно? Бокс, удары, синяки – зачем?

Мне действительно хотелось понять, что движет девчонкой, выбравшей самый жёсткий мужской вид спорта.

– Я хочу стать профессиональным боксёром, Владимир Петрович, – сказала она, уже без тени смущения. – Как Наталья Рогозина. Она моя кумир.

Имя Рогозиной я слышал мельком, но звёзд женского бокса не отслеживал. Однако спорить тут было бессмысленно – Яна показала уровень, который гораздо убедительнее любых слов.

Правда, оставался вопрос: есть ли женский бокс на школьной олимпиаде? Хотя… после всего увиденного меня в этом мире уже мало что могло удивить.

Когда все дисциплины были разобраны и Аминов аккуратно дописал последнюю фамилию, я повернулся к классу:

– Ну что, молодёжь, по видам спорта мы с вами определились окончательно. Всем огромное спасибо за то, что откликнулись и согласились участвовать в олимпиаде.

Ребята аж сияли от счастья, когда я это говорил.

– Теперь так, – продолжил я уже деловым тоном. – Я разработаю план тренировок и скину расписание в наш общий чат. Но запомните одну важную вещь: до этого момента всё было добровольно. Согласились – молодцы. Но теперь… теперь начинается дисциплина. Есть такая поговорка: взялся за гуж – не говори, что не дюж. Теперь вы члены одной команды, а команду подводить нельзя. Тренировки – обязательные!

– Поняли, Владимир Петрович! – ответили школьники хором.

В этот момент как раз прозвенел звонок, подводя невидимую черту под «отбором».

От автора:

📖 Роман, с которого началась эпоха «обратных попаданцев».

📖 Непредсказуемый сюжет, живые герои, узнаваемая реальность и сильный литературный слог.

📖 Серия продолжает расти – уже вышел десятый том, а на первый действует большая скидка: /reader/450849/4185576

Глава 10

– Так, молодёжь, никого не задерживаю. Всем спасибо, все свободны, – объявил я окончание урока.

Ребята начали расходиться, обсуждая будущие тренировки и всё, что произошло сегодня на уроке.

Я же жестом остановил Кирилла:

– Кирюха, мне нужно будет пять минут. Подойди с пацанами в каморку ко мне.

– Конечно, Владимир Петрович, – кивнул он.

Но прежде чем поговорить с Кириллом, я подозвал к себе Аминова – у меня было для него ещё одно дело.

– Кам цу мир! – я жестом показал ученику, что хочу говорить.

Аминов подошёл быстро, почти бегом – по его лицу было видно, что он чувствует себя важной фигурой нового проекта.

– Слушаю, Владимир Петрович, – отрапортовал он.

Причём сделал это пацан так серьёзно, будто мы сейчас не в спортзале, а на построении. А он не ученик, а мой сержантик.

– Так, товарищ, – перешёл я сразу к делу, – у меня для тебя в наличии есть партийное задание. Сделай фотографию всех этих твоих каракулей… – я отвесил щелбан пальцем по листу со списками размеров, фамилий и команд, который Аминов держал в руках, – … и сразу отправь всё это добро в наш общий чат.

Пацан чуть покосился в сторону девчонок и замялся.

– Владимир Петрович… может, лучше не надо кидать это в общий чат? – потянул он.

– Это ещё почему? – спросил я, искренне не понимая, что именно его смущает в моей просьбе.

Аминов понизил голос и объяснил:

– Ну… не все девчонки хотят, чтобы их размеры весь класс видел. Это… ну, как бы не кайф для них… Они мне и с глазу на глаз не хотели размеры говорить, а тут все увидят… Ну я, конечно, вам не в праве указывать, так что смотрите сами…

Я замолчал на секунду. Вот ведь парень – соображает. Сам бы я не подумал об этом так быстро.

– Понял, – кивнул я. – Тогда скидывай всё мне в личку.

Девчонки – это, конечно, отдельная история. Вечно что-то не так, вечно им что-то не нравится в себе. Хочешь помочь – случайно наступишь на «мину» и наживёшь себе врага на ровном месте. Хорошо, что хоть Аминов догадался заранее.

– Сделаю, Владимир Петрович, – сразу согласился он. – Прямо сейчас сфоткаю и отправлю.

– Отлично, – сказал я. – Работай.

Аминов убежал выполнять поручение, а я на секунду задумался. Форма, оборудование, обувь… всё это я собирался поручить найти Ане. У моей сожительницы глаз острый, в хорошем магазине не растеряется. Да и по ценам она понимает куда лучше многих мужиков.

Нужно было отдать Ане должное – девчонка прекрасно ориентировалась во всех этих интернет-магазинах, скидках, распродажах и прочих хитростях, которые для меня всегда были тёмным лесом. Она умела находить форму, инвентарь, обувь и экипировку так, что цена выходила едва ли не вдвое меньше той, которую я видел бы в обычном магазине. Сам бы я точно переплатил.

Пусть приценится, прикинет, составит список – а там уже станет ясно, насколько глубоко мне придётся залезть в свой сберегательный «фонд».

Аминов убежал выполнять поручение, и в спортзале остались только Кирилл с пацанами, которых я и собирался задержать.

Я кивком позвал их ближе:

– Так, молодёжь, у меня есть для вас одно дельце. И, что самое приятное, думаю, оно вам даже понравится.

Кирилл усмехнулся, уверенно сложив руки за спиной:

– Да без вопросов, Владимир Петрович. Вы же знаете – если надо, мы сделаем всё, что хотите! – заверил он.

Остальные ребята синхронно кивнули. По глазам было видно, что к делу они готовы.

– У вас сейчас какой урок? – спросил я, заранее подозревая ответ.

Пацаны переглянулись, замялись.

– Э-э… – пробормотал один.

– Там что-то… – выдал другой.

Я лишь хмыкнул:

– Понятно. Ученики, блин. Ни черта вы не помните, только мои уроки знаете. Ладно, идём ко мне в каморку. Поговорим там.

Я закрыл дверь в свой маленький кабинет, который должен был стать чем-то вроде штаба. Сразу щёлкнул выключателем чайника и почувствовал, как сильно пересохло в горле. После такого урока это было неудивительно – эмоций хватило на целый день.

– Чай? Кофе будете, молодёжь? – предложил я.

– Не откажемся! – сразу откликнулись пацаны.

– Тогда вот вам чай, вот кофе, – я показал на тумбочку, где стояли банки, стаканчики и сахар. – Сообразите на всех. Не в службу, а в дружбу.

Пацаны без лишних вопросов начали приготовления. Пока они возились, я достал телефон – было самое время набрать Соню. Завуч брала трубку редко, да и то обычно после долгой паузы. Сегодня не стало исключением. Первый гудок прошёл, второй… третий…

На четвёртый я уже почти был уверен, что после визита трудовика у неё настроение ниже плинтуса и брать телефон она не собирается. Но на пятом гудке всё же раздалось:

– Алло, Владимир Петрович, я вас внимательно слушаю.

Голос у Сони был напряжённый, будто она старалась держаться, но внутри у неё явно остался ком после разговора с трудовиком.

– Всё нормально, Сонь? – спросил я.

Ответ последовал быстро, но сухо:

– Владимир Петрович, это не телефонный разговор. Давайте обсудим позже, пожалуйста.

Я усмехнулся – быстро завуч догадалась, про что я спрашиваю!

– Вот тут полностью поддерживаю. Потому что у меня тоже к тебе разговор – и тоже не телефонный. Так что, дорогая, дуй-ка прямо сейчас ко мне в штаб… то есть в спортзал. Я в каморке. Надо переговорить с глазу на глаз.

На той стороне повисла короткая пауза – слышно было, как Соня переваривает услышанное.

– Ох… работы у меня, конечно, очень много, – пробормотала она, – но я поняла вас. Если дело важное, сейчас незамедлительно подойду к вам.

Я уже по голосу понял, что Соня не одна. Когда она начинает говорить подчеркнуто официально, обращается ко мне строго по имени-отчеству – это верный признак, что рядом кто-то из коллег. В такие моменты она словно натягивает маску деловой завучихи.

– Буду через пять минуточек, – заверила она. – Ждите.

– Ожидаю, – ответил я и сбросил вызов.

Пацаны негромко переговаривались рядом, а я уже думал дальше. Не убирая мобильник, я тотчас набрал Марину.

Три гудка… четыре… тишина.

Наконец противный женский голос динамика сообщил, что абонент не абонент. Я только тогда вспомнил, как Марина сама рассказывала, что во время уроков телефон всегда в авиарежиме – иначе толку не будет.

Хорошая привычка, в общем-то. Но сейчас абсолютно бесполезная для меня. Марина была частью плана, хоть она об этом ещё и не знала. Так что, если её нет на связи, мне придётся перестраивать схему на ходу.

Бежать самому по коридорам, вылавливать её между кабинетами – не вариант. Пацанов я оставлять одних не хотел. Но запасной вариант у меня тоже был – куда же без него?

Учитель географии по прозвищу Глобус. Вот уж кто впишется в мою задумку естественно, даже слишком естественно.

Я быстро нашёл номер географа в записной книжке и нажал вызов. На втором гудке прозвучал его характерный сиплый баритон:

– Иосиф Львович вас очень внимательно слушает, – важно сообщил географ.

Настолько важно, как если бы я звонил не обычному алкашу, а в приёмную президента.

И вот в этот момент я окончательно понял, что сделал правильный выбор. Глобус подойдёт, пожалуй, даже лучше, чем Марина!

Кстати, если память мне не изменяла, у нашего географа был самый обычный кнопочный телефон. Но, несмотря на это, Глобус снял трубку быстрее всех, кого я за сегодня набирал.

А ещё впервые за всё время я узнал, как же Глобуса зовут по-настоящему – Иосиф Львович.

Я только открыл рот, чтобы поздороваться, но Львович меня опередил. Он принялся тараторить, не понимая, кто ему звонит. Видимо, мой номер у него не был записан вообще.

– Так, если это какие-то банки, брокеры, коллекторы или другие мошенники, сразу говорю – мне ничего от вас не нужно! – заговорил он скороговоркой, будто заранее готовился к подобной «обороне». – И вообще, молодые люди, разговаривать с вами у меня тоже совершенно нет времени!

Я едва удержался, чтобы не рассмеяться.

– Правильно, правильно, Иосиф Львович, – поддержал я. – Всех, кто звонит с неизвестных номеров, если они не по делу, надо сразу посылать куда подальше. Тут полностью с вами согласен. Но я как раз по делу. Это Володя, физрук.

В динамике наступила короткая пауза, после которой голос географа стал ощутимо теплее.

– А-а, здравствуй, Володя! – искренне обрадовался он. – Признаться, не узнал тебя сразу.

– Бывает, – усмехнулся я. – Слушай, Львович, я вот к чему звоню. Честно говоря, я не знаю, есть у тебя урок сейчас или нет. Но если есть – предупреди, пожалуйста, учеников, что ты ненадолго отлучишься.

На том конце послышалось лёгкое удивлённое фырканье.

– И зачем это надо? – спросил географ искренне. – Что-то у тебя случилось, Володя?

Он говорил так, будто готовился услышать от меня что угодно. Даже не так – как будто он готов был услышать ничего хорошего.

– А затем, Иосиф Львович, что я хочу тебя видеть у меня в спортзале, – сказал я. – В каморке наметилось небольшое собрание. И, между прочим, тебя уже все ждут.

Глобус мгновенно насторожился. По голосу было слышно – географ решил, что речь идёт об очередном разборе полётов в связи с его… скажем так, образом жизни.

– Это что-то серьёзное? – спросил Львович напряжённо.

– Нет, не беспокойся, – заверил я. – Тема совсем другая, лично тебя она никак не касается.

Повисла короткая пауза, за которую географ переваривал мои слова, а затем послышался вздох облегчения.

– Понял, Володя. Сейчас подойду, – пообещал он и отключился.

Я убрал телефон в карман и обернулся к пацанам. Те всё ещё возились с кипятком и сахаром, стараясь сделать всё правильно. Им, конечно, нравилось ощущать себя «старшими» в небольшом закрытом мужском кругу.

– Так, парни, у меня вопрос по существу, – сказал я. – Кружек на всех хватит?

– Да, Владимир Петрович, – ответил Кирилл, показывая мне стопку пластиковых стаканчиков, которые нашёл на тумбочке. – Тут всё есть, хватит на весь наш состав.

– Отлично. Тогда сделайте ещё две чашки чая – нам сейчас понадобятся. У нас будут гости, – попросил я.

Пацаны переглянулись. Кирилл приподнял бровь:

– А кто? Какие гости, Владимир Петрович?

Я позволил себе лёгкую улыбку, заранее понимая, какой будет реакция на мои следующие слова:

– Сейчас София Михайловна подойдёт.

Как я и ожидал, пацаны дружно вытянулись, словно по команде. На лицах появилась смесь растерянности, лёгкой паники и незаданного вопроса: «За что нам такое счастье?»

– Мымра придет… – послышался шёпот учеников.

Честно говоря, я уже давно перестал называть Соню «мымрой». Но стоило мне только упомянуть её имя, как у пацанов глаза полезли на лоб. В школе она была известна именно под этим прозвищем – и среди учеников, и среди некоторых учителей. Несправедливо, но факт: репутация у неё была жёсткая. Репутация человека, который всегда появляется не вовремя и всегда требует что-то неприятное.

Пацаны начали переглядываться. Их реакция была вполне типичной: смесь опаски, уважения и желания тихонько раствориться в стене, лишь бы не попадаться Соне на глаза.

Чтобы не дать им раздувать лишние страхи, я решил объяснить сразу:

– Так, мужики, слушайте внимательно. София Михайловна – с некоторых пор наш подельник и союзник. Так что прошу любить и жаловать. И Мымрой её не называть!

Слова дошли далеко не сразу. Пацаны словно не поверили собственным ушам.

Гена, самый прямой из моих учеников, осторожно спросил:

– Владимир Петрович… но вы же… ну… вы же с ней никогда не ладили. А сейчас что, вдруг союзник?

– Ну вот теперь ладим, – спокойно ответил я, не углубляясь в причины. – Планы изменились, понимаете? Ситуация тоже. И повторю ещё раз: Софию Михайловну прошу любить и жаловать – это наш человек.

Пацаны начали переваривать сказанное. А Гена чуть склонился ко мне и прошептал:

– Надеюсь, она нам не будет читать свои нотации…

– Гена, – вздохнул я, – если поводов для нотаций нет, то и нотаций не будет. Всё просто.

Пацан почесал затылок и нехотя признал:

– Может, вы и правы…

– А второй гость кто? – уточнил Кирилл. – Если не секрет.

– Нет, Кирилл, – заверил я, – это не секрет. К нам зайдёт ещё и Иосиф Львович.

Вот тут реакция была совершенно другой. Пацаны оживились, как только услышали имя Глобуса.

– Глобус, что ли? – переспросил Кирилл.

– Он самый, – кивнул я. – И сразу договоримся: обойдёмся без прозвищ. Для всех он здесь – Иосиф Львович.

Пацаны начали переглядываться, давя улыбки.

– Не, ну Иосиф Львович по-любому нормальный, – озвучил Гена, чуть задумавшись. – Он… ну… к людям по-людски относится.

Гена редко что-то объяснял развёрнуто, и потому его фраза прозвучала весомо. В возрасте моих пацанов «по-людски» – это самая высокая оценка взрослому.

– Вот поэтому он нам и нужен, – подтвердил я.

В этот момент в дверь раздалось три лёгких, осторожных стука. Пацаны инстинктивно подтянулись.

– Заходите, – сказал я, даже не оборачиваясь. Я был уверен, что первым явится Иосиф Львович. – У нас открыто.

Дверь скрипнула, отворилась медленно, и в проёме показалась… не седая борода географа, а вполне живая и собранная София Михайловна.

Появление завуча произвело эффект. Пацаны сразу встали из-за стола, проявляя уважение.

– Здравствуйте, София Михайловна, – произнесли они почти хором.

Мне даже было забавно наблюдать, как каждый из них пытается выглядеть приличнее, чем он есть в обычной жизни.

Правда, нельзя сказать, что сама Соня разделила этот энтузиазм. Она явилась сюда в том самом образе «мымры». На лице у неё застыла сдержанность, в глазах – настороженность. Я, честно говоря, не подумал о том, что её нужно предупредить о появлении пацанов… завуч-то ожидала совсем другого формата встречи.

Соня шагнула внутрь, оглядела стол, стаканы, пацанов, затем внимательно посмотрела на меня.

– Владимир Петрович… что здесь делают наши ученики? И… что это за чаепитие? Меня об этом никто даже не поставил в известность.

Я жестом пригласил её пройти, показывая на свободный стул.

– Спокойно, Сонечка. Только спокойно, – шепнул я, а потом громче, чтобы все слышали, добавил: – Я как раз рассказывал ребятам, что вы теперь полноценная часть нашей команды. Теперь и вам говорю то же самое: ребята – тоже в нашей команде. Один за всех, все за одного, слышали такую формулу?

Соня послушала и, как показалось, нахмурилась ещё больше.

– Владимир Петрович… – процедила она также едва слышно. – А если они расскажут всё… тем, кому не нужно рассказывать?

Что сказать, вопрос Сони был абсолютно по делу. Я бы на её месте спрашивал то же самое.

Я боковым зрением видел, как у пацанов в этот момент чуть напряглись спины – от самой идеи, что их могут посчитать «сливными бачками». Их это задело, и да, хоть Соня и говорила шёпотом, но ученики это всё-таки услышали.

– Не расскажут, – отрезал я. – Я им доверяю от и до.

Соня снова покосилась на пацанов, будто проверяла, не услышали ли они её сомнение. Взгляд у неё был именно тот, который я хорошо знал: тревожный и недоверчивый.

– Володя, – тихо прошептала она, – ты же сам понимаешь, что если здесь кто-то рот откроет, все наши планы пойдут… – она не закончила, но и так было понятно, куда именно «пойдут».

– Понимаю, – ответил я. – И именно поэтому говорю тебе, что такого не будет. Ребята проверенные и надёжные. Им можно доверять.

Соня всё же поколебалась. Я видел, как она снова вернула взгляд к пацанам. Оценивала, взвешивала и пыталась понять, где здесь подвох. Но подвоха не было. Просто завуч привыкла ожидать худшее.

Чтобы не дать ей уйти дальше в собственные опасения, я мягко взял её под локоть и подвёл к столу. Так, чтобы она почувствовала, что ситуация под контролем.

– Присаживайся, – сказал я, предлагая ей стул и улыбаясь, чтобы снять напряжение.

Соня села. Рефлекторно вернула себе строгий вид, повернулась к пацанам и произнесла сухо, с налётом официоза:

– Можете садиться, мальчики.

Пацаны подчинились сразу. Соня тут же заметила лишнюю кружку, аккуратно поставленную в стороне, и мой взгляд на часы.

– Мы… ещё кого-то ждём? – спросила завуч сдержанно. – Или можем начинать?

От автора:

Попав в 1942-й вместе с подземным объектом по изучению БПЛА, я остался один среди войны. Лишь техника будущего даёт шанс прожить новый день.

/reader/517746/4891074