Текст книги "Фашистская Европа"
Автор книги: Валерий Шамбаров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
5. Англия и Ирландия
В Англии, как уже отмечалось, фашистские движения организовывались в рамках обостренной парламентской борьбы между консерваторами и лейбористами. После этого
«Бритиш Фашисти» и «Имперская фашистская лига» стали никому не нужны и распались. В 1929 г. на выборах снова победили лейбористы, правительство возглавил Макдональд. Однако накатил шквал мирового кризиса. Экономика зашаталась, количество безработных подскочило с 1 до 2 млн. Правительство пыталось бороться с кризисными явлениями, сокращая расходы по всем статьям, вводя строгую экономию, но ничего не получалось.
В это время заявил о себе один из членов лейбористского кабинета сэр Освальд Мосли. Он происходил из британской родовой аристократии, унаследовал титул баронета. В войну служил летчиком, но покалечил ногу при неудачной посадке. Сохранил об этом периоде самые восторженные воспоминания и заявлял, что в память о погибших товарищах надо построить «лучшую страну», «создать более благородный мир». После войны Мосли занялся политикой, примкнул к консервативной партии и в 22 года стал самым молодым депутатом парламента.
Очевидно, он принадлежал и к масонским «братствам», без этого продвинуться в британской политике было проблематично. Он выгодно женился на дочери лорда Керзона, министра иностранных дел. Гостями на свадьбе были британский король Георг V и бельгийский король Леопольд III с супругами, лидер партии консерваторов сэр Бонар Лоу. Кстати, в семейной жизни у Мосли проявились болезненные отклонения. Он вступил в кровосмесительную связь с двумя сестрами своей жены Синтии и даже с ее мачехой.
Но и в политике он повел себя весьма беспринципно. В руководстве консерваторов, старейшей и аристократической партии Англии, все было «схвачено». Ключевые фигуры прочно сидели на ведущих постах, а Мосли предстояло еще долго прозябать на заднем плане. Он заговорил, что старшее поколение не может понять молодых людей, «прошедших войну». А стало быть, не сумеет строить «лучший мир» и страну, «достойную героев». В 1924 г. Мосли перекинулся в лейбористскую партию. Здесь он и впрямь получил возможность выдвинуться – его выделяли кипучая энергия, аристократическое происхождение, организаторские таланты.
Он оказался рядом с лидером партии Рамсеем Макдональдом, прошел от лейбористов в парламент, а в 1929 г. вошел в правительство, получил пост «младшего министра» – канцлера казначейства. В политику активно включилась и жена Мосли, для Англии это было необычно. Синтия вошла в лейбористскую партию, тоже была избрана в парламент. А в 1930 г. ее муж обнародовал свою программу борьбы с кризисом, «Манифест Мосли». Многое он заимствовал у итальянцев. Настаивал на усилении государственного регулирования и контроля. Предлагал создание рабочих мест за счет государства – общественные работы, проекты по строительству дорог. Также предлагалась автаркия: развитие внутреннего рынка и производства, без закупок извне. А для руководства этими мерами намечалась коллективная диктатура – создание особого кабинета из пяти министров, который будет наделен самими широкими полномочиями и не будет подконтролен парламенту. Ясное дело, одним из пяти Мосли видел себя.
Меры казались слишком радикальными для Англии – ломать политическую систему, экономику. Если же осуществлять хотя бы часть проектов, например строительство дорог, требовались слишком большие суммы, 100 млн фунтов. А Макдональд, наоборот, настаивал на режиме экономии. Мосли с пеной у рта цеплялся за свое. Принялся резко критиковать Макдональда. Но на конференциях лейбористов большинство партии принимало сторону заслуженного Макдональда, а не молодого выскочки. Отношения портились. В итоге Мосли вышел из рядов лейбористов, в марте 1931 г. он объявил о создании «Новой партии» – предлагал ограничить демократию, расширить полномочия правительства.
Надежды строились на том, что программы Макдональда провалятся, на выборах он потерпит поражение, тут-то и всплывет наверх новый лидер с «Новой партией». Действительно, осенние выборы 1931 г. обернулись для лейбористов полным фиаско. Из 287 мест в парламенте они потеряли 200! Однако «Новая партия» вообще ничего не достигла. Англичане привыкли к устоявшимся традициям, отнеслись к непонятному образованию опасливо. Мосли не получил ни одного депутатского места. Вместо этого для борьбы с кризисом стало создаваться «национальное правительство» – с лейбористами объединились консерваторы и либералы, сформировали коалиционный кабинет. Но возглавил его тот же Макдональд.
Для Мосли это стало тяжким ударом. Он окончательно разочаровался в парламентской демократии. Посетил Италию, беседовал с Муссолини. А осенью 1932 г., вернувшись в Англию, объявил о создании «Британского союза фашистов». Доказывал, что власть парламента вообще надо ограничить, установить диктатуру. Уже не коллективную, а личную. И нетрудно догадаться, чью. Призывал бороться за сохранение Британской империи, за ее ведущее место в мире. Резко нападал на коммунистов и социалистов. Некоторые лозунги Мосли взял не из Италии, а из Германии – принялся поливать евреев, обвинял их в разъедании Британии, в экономических бедствиях. При партии формировались «Fascist Defence Force» – «Фашистские оборонительные силы», аналог штурмовых отрядов. Их одели в черные рубашки. Знамя ввели красное. На нем в белом круге изображалась молния, как на эмблеме СС. Издавалась своя газета «Блэкшет» – «Черная рубашка».
При партии был основан «Январский клуб» из симпатизирующих предпринимателей, журналистов, деятелей искусства – это позволяло получать необходимые средства. Создавались отделения «Британского союза фашистов» по разным городам, студенческая фашистская ассоциация с отделениями в Кембридже и Оксфорде, Фашистский союз рабочих. При отрядах «оборонительных сил» создали несколько казарм, транспортные подразделения для быстрой переброски в другие районы, медицинские подразделения. Численность партии Мосли достигла 40–50 тыс. человек, но… на этом остановилась. Дело в том, что «национальное правительство» из трех ведущих партий все-таки смогло преодолеть последствия кризиса. К концу 1933 г. число безработных снизилось меньше миллиона.
А главное, англичане всегда были людьми консервативными, выставляли напоказ прочность своих традиций. Могли ли они поддержать призывы рушить «святая святых» – парламентскую систему? Да они с молоком матери впитывали сказки, что их демократия самая мудрая и прогрессивная, обеспечивает им благополучие, господство над «отсталыми» странами. Партия Мосли смогла набрать значительное число голосов (19 %) только на местных выборах в Ист-Энде (Восточном Лондоне). Это был беднейший район столицы, там проживало много эмигрантов из разных стран. Для них британский культ традиций ничего не значил, эти люди потянулись к фашистам. Для партии Ист-Энд стал «своим» районом, здесь проводились массовые сборища, шествия.
Ранее упоминалось, что фашистская организация существовала в это время в соседней Ирландии – «Ассоциация армейских товарищей». Но она оставалась «проправительственной» организацией. Действовала под эгидой начальника полиции генерала О’Даффи, отряды «синерубашечников» выступали вспомогательными формированиями полиции. Охраняли официальные мероприятия правящей партии «Фине Гэл», разгоняли митинги запрещенной Ирландской республиканской армии, оппозиционной партии «Фианна Файл».
Но и здесь аукнулся кризис. Правительство не смогло с ним справиться. В 1932 г. на выборах победила эта самая партия, «Фианна Файл». О’Даффи предлагал председателю исполнительного совета доминиона (главе правительства) Косгрейву устроить переворот, послать подальше результаты выборов и не допускать к власти противников. Косгрейв отказался. Подчинился воле избирателей и сложил полномочия. Правительство возглавил Эдвард де Валера, разрешил деятельность Ирландской республиканской армии, выпустил из тюрем ее деятелей.
В таких условиях О’Даффи ушел в отставку с поста начальника полиции, целиком занялся своими «синерубашечниками». «Ассоциацию армейских товарищей» он развернул в более широкую «Национальную гвардию». В августе 1933 г. принялся готовить большой парад в честь «отцов-основателей» Ирландского государства Гриффита и Коллинза. Предполагалось массовое шествие, расползались призывы, что парад надо превратить в «марш на Дублин».
Тут уж переполошились все. Коммунисты, республиканцы, профсоюзы завопили о «фашистской угрозе», готовились к драке отряды Ирландской республиканской армии. Эдвард де Валера ухватился за благовидный предлог, что надо избежать столкновений и жертв, запретил парад. А в сентябре вообще распустил «Национальную гвардию». О’Даффи не смирился. Воссоздал организацию под новым названием, «Лига молодых». Вместе с бывшим главой правительства Косгрейвом генерал взялся переформировывать партию «Фине Гэл», отброшенную на обочину. Но их позиции слишком различались. Косгрейв рассчитывал строить солидную парламентскую партию, а О’Даффи находился под впечатлением фашистов Муссолини.
В 1934 г. они разошлись. О’Даффи принялся организовывать отдельную Национальную корпоративную партию. Причем большинство «синерубашечников» не пошло за ним, остались в составе «Фине Гэл». Но О’Даффи взялся формировать при новой партии другие военизированные отряды «зеленорубашечников». Национальная корпоративная партия откровенно брала курс на построение фашистского государства, участвовала в Международной фашистской конференции в швейцарском городе Монтре. О’Даффи выступал на этой конференции. Причем темой своего доклада выбрал отношение к евреям. Доказывал, что антисемитские лозунги вредны для фашистских движений, что они используются провокаторами для дискредитации фашистских идей.
Но его «зеленорубашечники» так и не доросли до уровня «синерубашечников». Они не имели серьезной поддержки общественных сил и финансирования и не оставили заметного следа в политической жизни Ирландии. Партия и ее отряды были целиком завязаны на фигуре О’Даффи. Когда он по состоянию здоровья отошел от дел, сошло на нет и его движение.
Ну а в Англии «Британский союз фашистов» вдруг «споткнулся». Конечно, это было не случайно. Всем ведущим политическим партиям требовалось, чтобы он «споткнулся». 7 июня 1934 г. Мосли организовал грандиозный митинг в лондонском зале «Олимпия», собрал 12 тыс. человек. Но начались провокации. Группы людей из различных антифашистских организаций, проникшие на митинг, скандировали соответствующие лозунги, выкрикивали едкие замечания в адрес Мосли. Перекричать его не могли – его речь усиливали 24 динамика. Но охрана «чернорубашечников» бросалась бить провокаторов. Мосли это явно нравилось. Он прерывал выступление, наблюдая сам и позволяя окружающим полюбоваться на свою «силу».
«Чернорубашечники» разошлись, доставалось не только кричавшим, но и их соседям. Хотя именно этого ждали противники Мосли! Рядом с «Олимпией» было развернуто несколько медицинских пунктов. В один обратились 70 пострадавших (действительных или мнимых). В другой – 20–30. В больнице насчитали поменьше, к ним обратилось 10 пострадавших. На фашистов гневно обрушились «главные калибры» британской прессы – «Дейли Телеграф», «Манчестер Гардиан», «Дейли Геральд» и др. Как парламентские партии, так и коммунисты принялись раздувать возмущение. По разным городам прошли антифашистские митинги. Самый массовый собрался 9 сентября 1934 г. в Гайд-парке. Насчитали 100 тыс. человек. Фашисты тоже пытались отстоять свою позицию, приехал сам Мосли. Но им не дали говорить, освистали. Мосли и его сторонники только под прикрытием полиции сумели покинуть Гайд-парк целыми и невредимыми.
В общем, репутацию партии сильно подпортили, «Январский клуб» распался, несколько магнатов объявили, что прекращают финансирование «Британского союза фашистов». Удары по партии совпали и с семейной драмой. Заболела и умерла жена Мосли Синтия – она оставалась и политической соратницей, возглавляла женское фашистское движение. Впрочем, моральные устои Мосли оставались более чем условными. Кроме романов с родственницами жены, у него уже имелась постоянная сожительница, баронесса Диана Гиннес. Когда лидер фашистов овдовел, она развелась с мужем, однако в брак любовники вступили не сразу, все-таки отдали дань светским приличиям.
Диана, как и покойная Синтия, была не только подругой Мосли в постели, но и политической единомышленницей. Она приходилась двоюродной сестрой жене Черчилля, но при этом стала поклонницей фашизма. Ее родная сестра Юнити Валькирия страстно увлеклась Гитлером, отправилась в Германию, вступила в НСДАП. Она познакомилась с самим фюрером, вошла в его ближайшее окружение. Диана тоже ездила к сестре, подружилась с Магдой Геббельс, Евой Браун. Ездил туда и Мосли, наводил мосты с нацистами. Название своей партии он подкорректировал – «Британский союз фашистов и национал-социалистов». Теперь он откровенно тянулся к немцам, искал у них поддержки. Даже вторую свадьбу сыграли в Германии. И если на первой присутствовали британский и бельгийский короли, то вторая праздновалась в доме Геббельса, а гостем был Гитлер, подарил молодоженам собственную фотографию в серебряной рамке.
Но дела британских фашистов шли не лучшим образом. После скандалов 1934 г. партия стала хиреть. Принадлежать к ней стало «не модно». Отходили студенты, интеллигенция. В Германии нацисты пугали обывателя «беспорядками», а защитниками выступали они сами, сильная власть. В Англии, наоборот, демократическая власть пугала обывателя беспорядками со стороны фашистов. Опорным районом Мосли оставались кварталы бедноты в Ист-Энде. Но здесь, среди той же бедноты и эмигрантов, обитало немало евреев. Между ними и фашистами случались стычки. Жили-то по соседству. Кто-то выпил, высказался в адрес «жидов». Или еврей выразился на «антисемитов»…
Эту атмосферу использовали для следующей провокации. На 4 октября 1936 г. партия Мосли вполне законопослушно подала заявку в мэрию Лондона, получила разрешение провести очередной марш по улицам Ист-Энда. Просто пройтись со знаменами, с оркестром. Но озаботился целый ряд еврейских общественных организаций – подняли шум, что марш пройдет через кварталы, «где проживает много евреев», а следовательно, «имеет явно провокационный характер». Пригласили к совместным действиям коммунистическую партию Великобритании, подключили профсоюзы. Операция была хорошо проплачена, газеты зазывали всех желающих «дать отпор чернорубашечникам».
Организаторы вывели на улицы чуть ли не сотню тысяч людей! А фашистов для шествия собралось всего 3 тыс.! Они, правда, упрямились, хотели все-таки пройти. Обратились к городским властям, жаловались, что их шествие официально разрешено, а их не пускают. Власти согласились, что в данном случае фашисты имеют полное право пройти. В Ист-Энд отправили почти всю лондонскую полицию, несколько тысяч конных и пеших полисменов, чтобы они под охраной провели колонну по разрешенному маршруту. Правоохранительные органы пустили в ход дубинки. Но узкая улица Кейбл-стрит оказалась перегороженной баррикадами. Полицейские пробовали расчистить проход, но собравшиеся толпы оказали сопротивление, закидывали их камнями, отбивались палками и прочими подручными предметами.
Это была красноречивая иллюстрация, чего на самом деле стоят британские фашисты! «Демократическая» полиция пытается проложить им дорогу дубинками, а «чернорубашечники» скромненько жмутся на заднем плане, под защитой «закона». Кстати, среди «чернорубашечников» было немало женщин. Куда им было лезть на баррикады и под булыжники? Но и полиция три часа кидалась в атаки, ее всякий раз отгоняли. После этого комиссар столичной полиции Филипп Гейм объявил, что марш остается только отменить. Призвал соратников Мосли расходиться. А куда им было деваться? Ждать, когда полиция уйдет, и остаться против разъяренного моря народа?
«Битва на Кейбл-стрит», как ее прозвали в прессе, ознаменовала закат британских фашистов. Она стала отличным поводом для закручивания гаек против фашистов. В ноябре 1936 г. парламент принял «Закон об общественном порядке». Запрещалось ношение партийной формы, расширялись полномочия полиции. Теперь она сама отменяла или переносила митинги, демонстрации. Из партии Мосли снова уходили активисты, она теряла спонсоров, пришлось сократить число оплачиваемых сотрудников.
И все-таки «Британский союз фашистов и национал-социалистов» не запретили. Против него не возбуждали масштабных судебных преследований, хотя могли бы, например, раскрутить обвинения в антисемитизме. А чего стоили скандалы с избиениями оппонентов в «Олимпии»! Вполне хватило бы, чтобы разогнать партию. Нет, никто не занялся столь выигрышными процессами. Полузадушенную партию сохранили… Вывод напрашивается только один. Она для чего-то была нужна. Нужна ведущим политическим силам Англии, ее финансовой и промышленной элите. Зачем?
Можно высказать и предполагаемый ответ. Взбалмошный, но недалекий Мосли не был опасен для британской элиты и государственной системы. А партию создать ему помогли. Поддержали, подпитали из «закулисы». Потому что его партия позволяла дискредитировать перед англичанами сам фашизм. Вот он какой, смотрите. Имеет ли смысл ли им увлекаться? А с другой стороны, через окружение Мосли британские спецслужбы протянули нити к Гитлеру. Подсказывали, что в Англии у него много друзей. За Англию нацисты могут не беспокоиться, она в спину не ударит. Возможно, даже станет союзницей. Это было одним звеном из разветвленных операций по подталкиванию Гитлера на восток…
6. Болгария
После отставки правительства Александра Цанкова, сумевшего навести кое-какой порядок в Болгарии, царь Борис III сохранил политическую ориентацию на Италию. Она оставалась единственной державой, от которой болгары могли ожидать реального покровительства. Царь лелеял и собственные сокровенные планы – вдруг со временем получится расквитаться за поражение в Мировой войне, отобрать у Югославии и Румынии отнятые земли, а то и округлить их. Из этих соображений в Софии по-прежнему давали пристанище фашистским структурам Внутренней Македонской революционной организации (ВМРО) Михайлова. Ну а альянс с Италией Борис III закрепил браком: женился на дочери короля Виктора Эммануила Джованне. Как полагалось болгарской царице, она перешла в православие, стала Иоанной.
Но передача власти либеральному крылу «Демократического сговора» принесла Болгарии далеко не лучшие последствия. Снова ширились коррупция, злоупотребления. Прежний премьер-министр Цанков теперь возглавил парламентскую оппозицию, выпускал газету «Лыч», доказывая необходимость сильной власти. Правда, теперь значительными полномочиями располагал царь. Многие связывали с ним надежды на улучшение. Монархистами была значительная часть офицеров, они вообще мечтали об установлении православного царства – примерно такого же, как погибшая Россия.
Хотя мечтатели забывали – в Болгарии цари были пришлыми. После ее освобождения от турок вмешалось международное сообщество и возвело на престол германскую династию. Полное имя царя звучало так: Борис Клемент Роберт Мария Пий Луи Станислав Ксавие Саксен-Кобург-Готский. Но происхождение себе мы не выбираем. Другое дело, что Борис меньше всего соответствовал идеалу «царя-батюшки». Он страдал алкоголизмом и всевозможными комплексами, был коварным и мстительным. А духовником и наперсником царя стал сектант Любомир Лулчев.
Один из болгарских священников, Петр Дынов, поездил по Америке, пообщался с местными оккультными кружками и совершенно перековался. Объявил, будто ему были видения, голоса, и на него возложена высшая миссия, «формирование новой культуры и расы», основал «Всемирное белое братство». Дынов внушал последователям, будто он сам светится: «нет такого человека в Болгарии, который светил бы сильнее меня»; сектанты заговорили о нем как о «воплощении Христа». В подобную веру Лулчев вовлек Бориса III, при дворе кучковались «дыновисты», они становились советниками царя. Кстати, царица Иоанна Лулчева невзлюбила, просила удалить от двора. Когда поняла, что это невозможно, стала просто избегать встреч с ним. В семье возникали конфликты и по поводу злоупотреблений алкоголем. В результате муж возненавидел Иоанну, за глаза называл «гадюкой». А через окружающих любимцев к нему находили дорогу карьеристы и проходимцы, отлично прикрывались темные делишки и злоупотребления.
Великая Депрессия добавила грязи в это болото. По болгарской экономике и финансам она ударила очень круто. На кризис отлично списывалось воровство. Испарялись деньги, выделенные на социальные, военные, хозяйственные программы. А положение народа ухудшалось, цены задирались. Этим воспользовались левые силы. Приходили в себя после разгромов аграрии, социал-демократы, коммунисты, объединились вокруг Демократической партии Мушанова в «Народный блок».
На выборах 1931 г. «Демократический сговор» потерпел сокрушительное поражение. В правительство дорвались новые люди и партии. Расхватывали теплые места, расставляли чиновников – совершенно некомпетентных. Зато «своих». И вдобавок спешивших воспользоваться доставшимся положением, обогатиться. Нетрудно понять, что экономическое положение совсем не улучшилось. Однако новый премьер-министр Мушанов нацелился на дальнейшее «углубление демократии», даже предоставил Софию для съезда Международного Согласия радикальных и демократических партий. Скатыванием влево не преминули воспользоваться коммунисты. Возобновили подготовку к атаке на власть.
Но безобразия и нарастающая опасность революции опять всколыхнуло правые круги. Стала оживать распущенная «Военная лига», ее возглавляли монархически настроенные генерал Златев и полковник Велчев. Один из активистов лиги, отставной подполковник и депутат парламента Кимон Георгиев, создал собственную организацию «Звено», хотя и с прежними соратниками сохранял тесную связь. К ним примыкал также монархический «Союз болгарских национальных легионов» полковника Лукова.
В Болгарии возникли и организации явно фашистского типа. Это была «Национале Задруга Фашисти» Стальского – как видно из названия, она ориентировалась на итальянские образцы. Другая ориентировалась на германские – Болгарская национал-социалистическая рабочая партия Кунцева. Хотя обе эти группировки не имели серьезной опоры и оставались малочисленными. Идеологом фашизма стал историк и социолог полковник Дурвингов, в 1932 г. он издал книгу «Дух истории болгарской нации». Исследовал и воспевал древнюю «болгарскую национальную суть», рассуждал об «исконных» болгарских землях – ведь в VIII–IX в. в состав Болгарского царства входили территории Румынии, Сербии, Албании, Македонии, Хорватии, значительная часть Греции, Венгрии, Молдавии.
Но Дурвингов наряду с националистическими теориями доказывал необходимость национализировать землю и раздать крестьянам. Это оттолкнуло от него фашистов из числа буржуазии, интеллигенции, офицерства – в Болгарии большинство из них происходило из семей зажиточных землевладельцев. Лидером крайне правых снова стал Александр Цанков. В 1932 г. он начал организовывать «Национальное социальное движение». На него обрушилась ругань с разных сторон. Демократы обвиняли его в фашизме, припоминали массовые расправы над противниками в 1923 и 1925 гг. Мелкие группировки Стальского и Кунцева, наоборот, шумели, что он масон, либерал и «ненастоящий» фашист.
Тем не менее за Цанковым были конкретные дела, политический авторитет: в Болгарии помнили, как он вытаскивал страну из революционного хаоса. В его пользу сказался и успех Гитлера в Германии. Еще до победы нацистов Цанков высказывался за сближение с ними и теперь указывал, что с немцами надо заключить союз. Это соответствовало убеждениям многих высокопоставленных политиков, армейских чинов, интеллигенции. Они помнили, как в Мировой войне сражались заодно с немцами. Кто же еще поможет переиграть результаты войны, если не немцы?
Теперь триумф Гитлера аукнулся эхом в Болгарии. Мало того, за провокацию с поджогом рейхстага германские нацисты попытались осудить лидера болгарских коммунистов Георгия Димитрова с несколькими товарищами. Правда, он блестяще оправдался. Речи в суде готовились для него лучшими специалистами в Советском Союзе. Так что Лейпцигский процесс удалось повернуть против самих нацистов, опозорить их на весь мир. Но все равно нацисты показали себя явными союзниками против болгарских коммунистов! Против международных интриг Коминтерна. Движение Цанкова разрасталось. Уже заговорили о «марше на Софию».
Но военные опередили. Они готовили переворот одновременно с движением Цанкова. Точнее, в войсках действовало несколько подпольных организаций, зачастую независимо друг от друга. В 1933 г. крупный заговор был раскрыт в гарнизонах Софии, Пловдива, Стара-Загоры, Шумена, Казанлыка, Бургаса, Варны. Демократическое правительство проявило себя весьма жестко. Прокатились аресты, 54 человека приговорили к смертной казни, еще полторы сотни – к различным срокам заключения.
Однако следствие и репрессии не задели руководителей «Звена» и «Военной лиги». 19 мая 1934 г. Кимон Георгиев с полковником Беляевым и еще рядом товарищей добились аудиенции у царя и представили ему доклад. Указывали на «моральный кризис», «глубокое разложение политических партий». Следовал вывод – спасти положение может только диктатура. На случай отказа в кармане Георгиева лежало требование об отречении Бориса. Хотя оно не понадобилось. Царь был понятливым. Фигуры военных, их решительные лица и волнение подсказали Борису то, что не высказывалось вслух. А недавний заговор в армии уже явился серьезным предупреждением. Если не эти свергнут, то другие…
Борис принял предложенную игру. Отправил в отставку правительство Мушанова, поручил Георгиеву встать у руля власти. Программа была разработана заранее. С ходу в Болгарии было введено чрезвычайное положение, временно отменялась конституция. Народное Собрание (парламент) распускалось. Вводилась цензура. Запрещались все партии и политические группировки – социалистические, демократические, но и фашистские тоже. Для своей организации «Звено» Георгиев исключения не делал, объявил, что оно самораспускается. Коммунисты и анархисты пытались протестовать, устраивать демонстрации, создавать подпольные структуры – их подавили. Полиция пошла облавами и обысками по штаб-квартирам, обнаружив немало интересного: оружие, подрывную литературу.
Силой пришлось громить и базы македонских сепаратистов ВМРО. С «особым статусом» этой организации Георгиев не посчитался. Гнезда боевиков и террористов были ликвидированы. Сближение с Гитлером Георгиев отвергал. Он поувольнял нескольких явных германофилов из правительственного аппарата и офицерского корпуса. В противовес немцам пытался улучшать отношения с Францией, Англией. Решил возродить традиционную дружбу с Россией. В 1934 г. Болгария после долгого перерыва установила дипломатические связи с СССР.
Внутри Болгарии укреплялось централизованное управление. 16 округов, на которые делилась Болгария, свели в 7 крупных областей, 2500 сельских муниципальных районов свели в 800. Таким образом значительно сокращался административный аппарат. При этом права местного самоуправления значительно урезались. Кметы – главы сельской администрации – стали не избираемыми, а назначаемыми. Отныне они подчинялись столичной администрации. А занять должность кмета мог только человек, имеющий высшее образование. С одной стороны, это должно было способствовать развитию деревни, с другой – отсекались деревенские горлопаны, да и богатеи местного уровня, приохотившиеся подминать сельские общины под себя. По всем эшелонам администрации прошла капитальная чистка – повыгоняли 6 тыс. некомпетентных чиновников, политически неблагонадежных, взяточников. В экономике повышалась роль государства. Вводилась монополия на спирт, соль, нефть, табак. За счет этого внедрялись программы по поддержке бедняков. Поощрялось развитие кооперации.
Но завершить начатые реформы правительству Георгиева было не дано. Борис III уступил ему только на время. Он затаил злобу за то, что Георгиев и Велчев фактически продиктовали ему условия. Затаил злобу за то, в какой страх его вогнали в день переворота. Он боялся и теперь, чтобы его не оттерли от реальной власти. Нет, Борис был совсем не против, чтобы в Болгарии появился свой «дуче» или «фюрер». Но стать «фюрером» загорелся сам царь! Человеком он был хитрым и держал Георгиева только для того, чтобы новый премьер-министр сделал всю черную работу и сконструировал механизм диктатуры.
А исподтишка наводились связи с другими руководителями «Военной лиги». Царь и его приближенные закинули удочки генералу Златеву. Он был убежденнейшим монархистом, но в политике разбирался слабо. Его обрабатывали – разве справедливо, что Болгарией управляет отставной подполковник, а не царь? А при царе – заслуженный генерал? Закинули удочки генералу Лукову – он был сторонником союза с Германией. Окружение Бориса III намекало: разве не лучше будет изменить внешнеполитический курс Георгиева?
Новое правительство просуществовало лишь 8 месяцев, а в январе 1935 г. Борис III неожиданно отправил в отставку Георгиева с Беляевым и назначил премьер-министром Златева. А военным министром – Лукова. Это правительство было целиком послушным государю и в феврале 1935 г. исполнило его «просьбу» – расформировало «Военную лигу», последнюю сильную политическую организацию, оставшуюся в стране. После этого Луков успешно продолжал службу, принялся готовить армию к грядущим сражениям. А образцовый монархист генерал Златев стал Борису III не нужен. Уже в апреле его тоже спровадили в отставку. Он обиделся, вообще отошел от политики.
На пост премьера царь сперва поставил свою марионетку Андрея Тошева – он ничем не выделялся, не занимал никаких высоких постов ни до, ни после этого назначения. Но эта серенькая фигура разочаровала Бориса, он ничего не умел сделать толком. Через полгода царь заменил его Георгием Кесеивановым – начальником своей личной канцелярии. Установилась диктатура Бориса III. А своими советниками он выдвигал сектантов «Всемирного Белого братства». На основе их предсказаний принимал решения, какие шаги станут для него выигрышными.
Один из руководителей прошлого переворота, Дамаян Беляев, не подчинился решению о ликвидации «Военной лиги», пытался собрать подпольные кружки и организовать новый заговор. Но его арестовали, 22 февраля 1936 г. военный суд приговорил его к смерти. Царь его все-таки помиловал – заменил казнь на пожизненное тюремное заключение.
