Текст книги "Гордиев узел с бантиком"

Автор книги: Валентина Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

6

Ворота открылись беспрепятственно. Ключ не понадобился, поскольку автоматика с электроникой не работали. Въезжая на участок, Наталья не выдержала и с издевкой, но вроде как в никуда, заметила:

– Полный идиотизм! Как только Гельке в голову пришло установить автоматическую заборную систему для охраны древней рассыпающейся халупы и курятника, именуемого баней. Навороченная система «затворничества» не иначе как со стыда сгорела.

Динка промолчала, и я догадывалась, почему. Вскарабкавшись на сиденье, она тихо попросила меня показать место, где я наткнулась на цапку, и быстро выскочила из машины. Я немного замешкалась, уж очень не хотелось торчать под дождем. Нахохлившаяся Наташка демонстративно осталась на месте, барабаня пальцами по рулю. Ждала особого приглашения.

– Выметайся! – приветливо предложила ей я и подала пример. Не очень удачный. Поросшая кое-где мелкой травой мокрая земля, больше похожая на глину, оказалась слишком скользкой для моей обуви. Поругивая на лету свою невнимательность, благодаря которой едва не обломала лбом засохшую ветку яблони, я чудесным образом притормозила рядом с облезлым пугалом. Та к и замерла в обнимку с ним. Впрочем, не уверена, кто из нас выглядел лучше, но вместе мы смотрелись восхитительно.

Моя короткая «поездка» на ногах с дикими выкрутасами в целях сохранения равновесия имела колоссальный успех. Противоборствующие стороны разом примирились и, стоя в обнимку, пытались сдержать гомерический хохот. Богини из них никакие, а такого рода смех был присущ только божественным обитателям древнего Олимпа. Не я – Гомер это придумал. В «Илиаде» и «Одиссее». Его именем громоподобный смех и назвали.

Место, где обнаружила «лапу Чеширского кота», я нашла сразу, но из упрямства заявила, что запамятовала. Может, вспомню на обратном пути, как-никак другой ракурс. А пока желательно проверить баньку. В старую хибару, обитую вагонкой с облупившейся зеленой краской, точно не пойду. После баньки решим, к кому из соседей наведаться за информацией.

Выпалив все скороговоркой, я даже не взглянула на попутчиц. Была охота смотреть, как Наташка с девицей продолжают трястись от хохота. Причем одна другую попеременно подзаряжают. Фыркнув от негодования, я скинула скользящие туфли и отправилась к баньке босиком. Несмотря на это, ноги опасно разъезжались. Ну весь участок в глине! Соратницы опомнились и двинулись следом. Точно таким же «макаром», что несколько примирило меня с их обидным смехом. Правда, смеялись они уже над собой. Я была выше этого – благополучно достигнув верхней ступеньки крыльца, с легкой улыбкой наблюдала, как под проливным дождем, цепляясь друг за друга, они то и дело подскальзываются и шлепаются в грязь.

– Гелька с теть-Катей умные! – объявила Наташка, цепляясь руками за перила лестницы. – Только самоубийца может проживать на таком участке. Легче добраться вплавь до другого берега водоема.

– Ты не умеешь плавать, – напомнила я подруге.

– Уже научилась. Прямо по грязи. Как видишь, не утонула. Больше никуда плыть не собираюсь. Дина, желательно не хватать меня за свитер, растянется отсюда до завтра и прощай почти новая шмотка. Давай руку. Сейчас мы обретем твердую почву под ногами. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. На Ирину Санну надеятся нечего. У нее слишком высокое положение, не стоит ей спускаться с верхней ступеньки. Да и тащить ее обратно не хочется.

Я еще раз фыркнула и вошла в баньку. Чувство тревоги заставило замереть на месте. Пожалуй, это было на уровне интуиции. Никаких посторонних звуков, запахов или того хуже – присутствия живых людей… Ничего.

Наталья с Динкой ввалились следом. Динка громко позвала маму, затем бабулю. Ответом была тишина, нарушаемая только шумом дождя.

– Здесь есть кухня, – напомнила Динке Наталья. – Надо согреть воды и привести себя в порядок. Не могу же я заявиться к соседке в таком виде.

– Пока доберешься до машины, опять изваляешься в грязи, – предсказала я. – Вы сейчас похожи на куриную грудку в кляре.

– Замечательно! – ласково улыбнулась подруга. – В таком случае курьером будешь ты. И помолчи. Я не могу пререкаться с тобой, у меня тяжелая весовая категория. Все твои возражения массой задавлю. Ба-а-а… А что это с нашим ребенком?

Забившись в уголок, Динка бесшумно плакала. Слезы проложили две светлые дорожки на замурзанных щеках. Переход от былого веселья до теперешнего состояния был столь стремителен, что Наталья откровенно поразилась. Открыла рот для каких-то высказываний, да так и притормозила.

– Бедный зайчонок, – прошептала я. – Ты надеялась застать здесь маму и бабушку. Но это же хорошо, что их нет. Считай, что одно место из общего списка тайников мы исключили.

– А мы сейчас на всякий случай облазим все помещения, – ожила Наташка. – Искать так искать! Кто ищет, тот всегда найдет… Нет, продолжения не будет, займемся делом.

Динка слабо улыбнулась и кивнула.

Проверку начали со второго этажа, бездумно интересуясь друг у друга, нет ли каких изменений с прежних времен. Молчать было тягостно, а говорить нечего.

Народная мудрость, высказанная Натальей, и на сей раз не утратила своей актуальности. Правда, то, что мы обнаружили в кухне, не могло присниться и в плохом сне. С другой стороны, если вдуматься, пословица не уточняла, что именно найдет искатель. А как повезет. Вот так приключилось и с нами. Первой переступила порог кухни я и по праву первооткрывателя двери сразу увидела лежащее на полу у окна безжизненное тело женщины. Верхняя половина тела с широко раскинутыми руками и скрюченными пальцами лежала лицом вверх. Другая была вывернута на бок. Запрокинутое вверх синюшное лицо было жутким. Эту жуть придавали ему не полностью закрытые глаза и приоткрытый рот с видневшимися крупными передними зубами. Казалось, она готова вцепиться ими в каждого, кто осмелится подойти ближе. Мало того, с головы покойницы частично слетел скальп. Полуотвалившиеся лохмы залихватски нахлобучились на лоб. А самым ужасным было то, что кто-то возложил рядом с ней большой букет белых хризантем в целлофане. Они, казалось, нисколько не утратили свежести.

Сделав по инерции несколько шагов вперед, я невольно попятилась, мельком обрадовавшись, что не впала в ступор. Очень сильно было желание закрыть дверь. Я человек ответственный, не хотела, чтобы Динка увидела родную маму в таком виде. Не знаю, как выглядела Ангелина при жизни, но девушка определенно пошла не в нее. «Дитя пробирки» удалась в пробирку, вернее, в ее содержимое. Стало понятно, почему Гелька избрала именно такой способ обзавестись ребенком, и совершенно непонятно, почему Наталья считала ее красивой бабой. Из чувства противоречия самой себе?

Закрыть дверь перед Наташкиным носом мне не удалось. Вечно она сует его, куда не надо. Да еще с ехидной песенкой: «Три шаги налево, три шаги направо, шаг вперед и два назад!» Бесцеремонно оттеснив меня в сторону – на «три шаги налево», она всмотрелась в покойницу и не своим голосом сказала: «Мама!» Именно сказала, а не проорала, я ошиблась в своем предположении. Зато громко заверещала Динка, нырнувшая Наташке, пытавшейся изобразить шлагбаум, под руку и вынырнувшая прямо на меня. Я успела сделать «три шаги направо», но удержать натиск девчушки не смогла. Наталья рванулась за ней, и обе они как вкопанные встали у тела женщины.

– Шаг вперед, – дала я себе установку, но ошиблась направлением. Сбило с толку обоюдное восклицание соратниц.

– Это не мама… – безрадостно исполнили они дуэтом. Просто констатировали факт, еще не осознав благосклонность судьбы.

– Какое счастье! Это просто фрау Райнхильда, – трагическим шепотом возвестила Динка. – А что она здесь делает?

– Лежит, наверное, – подсказала я, решив подойти ближе, но с ограничением: не вылезать на передний план. – Где уложили, там и слегла.

– Прямой рейс «Вена – Баня 54–55»? – хлопая ресницами, внесла свою лепту Наталья. Вытянув шею, она пыталась разглядеть наличие кровавых следов. – Тощая какая… И малокровная. Ни одной капельки не проронила. Разве только под телом. Иностранцы все такие. Слишком расчетливые. Так. Близко не подходим, ничего не трогаем.

– Бедняжка… С нее пытались снять скальп, – подсказала я, – а это чревато обильным кровотечением.

– Это не скальп, а парик, – пояснила Динка, прижимаясь к Наташке. – У фраулихи очень короткая стрижка – под мальчика, ей не очень идет… шла…

– Ирка, держи меня!!! – в полную мощь прорезался у подруги голос. – Милый ребенок задумал упасть в обморок, я его не удержу, ей-богу уроню на фрау.

Я мигом подсуетилась и приняла Динку на себя. Вместе с ней и припечаталась к стенке.

– Уф-ф-ф… – с облегчением тряхнула руками Наташка. – Вот так и стойте. Фрау, возможно, все равно, зато мне – нет. Не хочу видеть ее в страшных снах. Господи, как бы рядышком не залечь. Ей одной на полу свободнее. Ир, похоже, крови вообще нет. Странгуляционной борозды тоже. Надо же, какой у нее красивый кулон. Кажется, изумруд. М-да… Следовательно, ее не удушили и не ограбили. Может, фрау угостили цианистым калием? Да те же щедрые ребята, которые преследовали нас на «катафалке»! Может, и не они, а те, вчерашние водоплавающие. Вчера мы с тобой в этот закуток не заглядывали.

Я усадила трясущуюся Динку в угол. По крайней мере опора с двух сторон, надежней, чем мои руки. А мне не давал покоя парик, и я решила посмотреть на него поближе. В голове роились какие-то смутные догадки. Жаль, что парик нахлобучился только на половину головы фрау, а не закрыл ее полностью. Совершенно не хотелось лицезреть синее лицо. И тут меня осенило: если приблизиться к трупу вместе с Наташкой, будет не так жутко. Надо только остановить ее хождение кругами вокруг фрау на почтительном от ее тела расстоянии.

– Следует убедиться, что женщина и в самом деле мертва. – Я постаралась быть убедительной. – Для очистки совести.

– А я что делаю? – беззлобно огрызнулась Наташка. – Хожу вот и убеждаюсь, убеждаюсь…

– Ты же медик, в глаза бы ей посмотрела. Если зрачки расширены…

– Ир, не учи ученую… немного, недоученную. Сама посмотри. А вдруг она вскочит и ка-ак…

– …спросит: «Который час?» Та к мы ей ответим. Что касается продолжительности ее спячки, то это может определить только патологоанатом. Если тебе страшно, я постою рядом.

– Спасибо, – растрогалась подруга. – Ясное дело, тебе не менее страшно. Я тоже постою рядом.

Пока Наталья, согнувшись пополам и держась за меня руками, разглядывала лицо фрау, я мыском туфли пыталась поправить на ее голове парик, чувствуя себя при этом далеко не лучшим образом. Своего рода кощунство поступать так с недавно живым человеком. Разбудив совесть и граничащее с ней чувство жалости, я все же заставила себя внимательно приглядеться к покойнице. В принципе, ничего страшного. Главное, глаза хоть и не совсем, но закрыты. Черты лица резкие, но правильные. Помнится, знакомый стоматолог, большой мастер «заговаривать зубы» в процессе их лечения, уверял, что расстояние от подбородка до носа должно соответствовать расстоянию от кончика носа до переносицы. Третья равная каждой из них часть – расстояние от переносицы до точки начала роста волос на лбу. У Райнхильды, на мой взгляд, эти пропорции были в норме, только синева ей совсем не шла. Впрочем, фрау теперь все равно.

Забыв про вцепившуюся в меня Наташку, я шагнула вперед, намереваясь сбоку всмотреться в лицо женщины. Подруга издала какой-то непонятный звук, и мы обе едва не присели. Наше поведение окончательно привело в чувство Динку, в свою очередь она взвыла. Наташка взвыла следом, но так, что я едва не оглохла. Фрау Райнхильда тоже не осталась безучастной. Веки медленно открылись, мертвые губы сомкнулись почти до конца. Мне показалось, что она улыбается…

До машины мы долетели в наикратчайший срок, а главное, без падений. Лидировала Динка, за ней неслась я, замыкала цепочку Наташка, заверявшая на бегу, что ни в коем случае нас не бросит. Пока она с нами, бояться нам нечего.

Щедро поливаемые «краткосрочными осадками», сменившими калибр на более мелкий, мы ввалились в машину и без промедления покинули участок. На выезде из садового товарищества Наташка опять дала маху – рванула в другую сторону. По привычке решила спрятаться на лесной поляне. С трудом удалось упросить ее развернуться. До поляны все равно не добраться, лесную дорогу наверняка развезло. И на сей раз прятаться нам не от кого. А фрау, и в самом деле, мертва. Мертвее не бывает. Тот факт, что она сама закрыла рот обоснован. Появилась надежда быть похороненной по всем правилам. Покойнице хотелось выглядеть прилично.

Наташка восприняла мое выступление адекватно. Просто стучала зубами. Игнорируя зеркало бокового вида, постоянно оглядывалась назад и пыталась читать молитву. Не уверена, что Господь ее понял, но мы все равно надеялись на его защиту. Зато с Динкой я намучилась. Она упорно пыталась заползти между мной и спинкой сиденья, как в норку. Не единожды я сваливалась вниз и всерьез подумывала там и остаться. Как бы не так! Оставшись без прикрытия, девица хватала меня за что придется, пыталась притянуть к себе, сделав из меня хотя бы ширму. В первую очередь Динке попадались мои волосы. Вместе с возмущением во мне росла уверенность, что к концу пути я обязательно облысею. Пришлось с визгом лупить ее по рукам. Девица оказалась с понятием и оставила волосы в покое, а вместо них принялась терзать воротник моей ветровки. Нависла реальная угроза удушения и зачем, спрашивается, тогда мне волосы? Пора было прекращать это безобразие, и я потребовала внеплановой остановки. Только момент выбрала не подходящий. Наташка прибавила газу, и мы, игнорируя знак об ограничении скорости, пулей промчались мимо поворота в злополучное товарищество.

Именно тут меня и осенила очередная догадка. Небольшой провал в памяти ликвидирован. Машинально расстегнув на ветровке молнию, я позволила Динке с меня ее стащить. Устроившись на сиденье, я буквально замуровала девицу в состоянии недвижимости. Не прошло и минуты, как она пришла в себя и попыталась от меня отделаться. И только я решила обеспечить себе неприкосновенность, выдавив из Динки клятву впредь сидеть смирно, как Наташка резко притормозила, очередной раз напугав девочку. Я опять съехала на край сиденья. И невольно вспомнила о Наташкиной боксерихе, которой уподобилась. Благодаря нервной системе подруги, оказывающей влияние на тормозную систему машины, бедная псина не единожды ныряла вниз, но (золотой характер!) никогда не обижалась.

– Остановка по требованию, – объявила подруга. – В лес не повезу, здесь кустов навалом, только особо не задерживайтесь, одной страшно. Жаль, что в легковушках подобного класса нет встроенных биотуалетов.

7

– Я больше никогда не поеду на дачу, – тоскливо выводила Динка каждый раз, когда мы пытались до нее «достучаться». Это серьезно беспокоило. Детская и юношеская психика так неустойчивы. Я корила себя за то, что взяли Динку в поездку, Наташка корила меня за то же самое, плюс за саму поездку вообще. И если в первом случае я выглядела редкостной дурой, то во втором – самой умной из троицы. А потому мне следовало отговорить Наталью и девочку от этой опасной аферы.

– Вот еду я по свободной дороге, без «хвоста», а перед глазами лежащая фрау Рая. Да ладно бы одна. За ней трое утопленников стоят, хорошо хоть лиц их не видели, – всхлипывая, жаловалась Наташка. – И под левой лопаткой у меня болит, сердце ноет.

– Это фантомные боли, – попробовала я успокоить подругу. – Люди с ампутированными конечностями продолжают ощущать в них физическую боль. У тебя тоже боль фантомная, только душевная. Без вины виноватая душа мается.

– Я больше никогда не поеду на свою дачу! – строго напомнила о себе Динка.

– И правильно, – начиная злиться, согласилась я. – Нечего тебе там делать. Не дача, а проходной двор. Твоя задача – стеречь бабушкин алмазный фонд. Господи, хоть какой бы населенный пункт попался с телефоном-автоматом. Надо о трупе в полицию сообщить. Вдруг он и вправду живой.

– О чем ты говоришь? – отвлеклась от своей темы Наташка. – Какой таксофон? Сейчас у всех мобильники. Но информировать органы стоит.

– Я больше никогда… – затянула было старую «песню» Динка и неожиданно окунулась в реальность. – Не надо полицию, я же вам говорила, там все свои, в смысле свои, но не наши, хотя вроде как наши. Вдруг маме и бабуле хуже будет?

– Хуже будет нам! – отрезала я, окончательно теряя терпение. – Пойми ты, глупенькая, фрау Райнхильда – гражданка другой страны, и она мертва… Если, конечно, не жива… чуть жива. Международный скандал! Ее труп и вечная о ней память поселились у вас в бане. Мы же, как могли, отметились многочисленными следами в этой постройке. Вчера нас на территорию вашего надела все ближайшие соседи провожали. А мокрая глина с нашими сегодняшними отпечатками – самое оно для оперативной бригады. Я очень надеюсь, что дачники не додумались запомнить номера «Шкоды». Если нас вычислят, по крайней мере, будет одно смягчающее обстоятельство: мы сами сообщили о покойнице в полицию. Между прочим, Наталья Николавна, к вам обращаюсь! Зря вы вчера не наведались на кухню. Фрау могла быть еще живее. Значит так! На всякий случай слушайте и запоминайте: во время вчерашнего наезда на чертову Гелькину дачу мы имели «счастье» видеть фрау Райнхильду очень даже живой и здоровой! И расстались с ней вполне мирно. А что нам с ней делить?

– Да? – мягко переспросила Наташка, и я ошибочно расценила эту мягкость как короткое вступление к мощному взрыву отрицательных эмоций.

Мгновенно пожалев о своей горячности (не время и не место!), я во избежание травматизма кувыркнула Динку на сиденье, припечатавшись сверху. Девица даже не пискнула – не успела. Может, привыкла?

– Сбрендили, – миролюбиво подытожила подруга. – Девушки, нам надо быть терпимей друг к другу. Вполне понятно – все на нервах. Иришка, вот приедем, смоем все следы и ты как следует выспишься. А я с тобой рядышком посижу. Дина, не бойся, все нормально. У Ирины Санны тоже фантомные душевные боли. У меня свои глюки, у Ирины свои. Это лечится, со временем пройдет. Лично я уже перед собой ничего не вижу. Сейчас заедем в магазин и ты выберешь все, чего хочется. Нам всем. Жизнь продолжается.

Я медленно выпрямилась, подняла обалдевшую Динку и немного поерзала, устраиваясь удобнее. Не стоило лезть на рожон и отстаивать свою полную вменяемость. Вполне возможно, что вчера именно фрау с недопустимой скоростью неслась на машине нам навстречу. Память четко зафиксировала «стог» волос на ее голове, как выяснилось недавно, искусственных, бледное лицо и сосредоточенный взгляд вперед. Вот только цвет парика был не таким, как сегодня. А может, он у нее не один. Куда фрау несло? Ах, да… В конечном итоге на тот свет. Сама ли она вернулась на Гелькин участок или ее привезли? Жаль, что вчера мы не заглянули в помещение, ставшее ее последним пристанищем. И почему она не улетела в свою Австрию? Помешали? Или намеренно отказалась от полета, решив предупредить Тукана о грозящей опасности? Тогда с какой стати искать его на Гелькином садовом участке?

Машина основательно подпрыгнула, что отвлекло меня от всех мыслей вообще.

– На «лежачего полицейского» наехала, – доложила Наташка. – Та к ему и надо. Пусть не нарывается. Еще один поворот, и мы у супермаркета. Иришка, ты посидишь в машине. Хвоста за нами не было, но все равно оставлять ее без присмотра нельзя. Тпру-у-у, приехали. Так! Кошелек взяла, пакет… Пакет в магазине куплю. Дина, готовься к высадке. Ириша, ключи оставляю здесь, на сиденье, если что, ори.

– А что орать-то?

– Ир, приди в себя. Да что угодно ори, хоть таблицу умножения. Лишь бы громко. А я между делом попробую изыскать возможность сообщить о покойной фрау в полицию.

Соратницы выбрались из машины и встали как вкопанные, с изумлением «любуясь» друг на друга. На каждой сплошное «ковровое» покрытие грязью, украшенное проблесками одежды через менее интенсивный слой. «Красота» необыкновенная. Я была вынуждена признать: в данный момент Динка выглядит более экзотично, нежели минувшей ночью. Наташка беспомощно оглянулась на меня и попросила подтвердить, что в таком состоянии она вела машину и не спровоцировала ни одного ДТП. Я подтвердила. Но есть шанс отличиться в универсаме. Скорее всего, их с Динкой не пропустят в торговый зал. Прекрасный повод для скандала. А если пустят, то в кассу они пройдут без очереди. Лишь бы кассирша обладала крепкой нервной системой.

Вместо того чтобы расстроиться, Наташка обрела решимость.

– Ну хватит фантазий! Думаешь, ты у нас чистенькая? С «фасада» еще ничего, а вот спина… Динка с тобой щедро поделилась. Да тебя саму ни одно домашнее животное не узнает. Кроме Ефимова. Он уже попривык к твоему обличью за время совместной жизни, никаких изменений не заметит. Как и мой суженый. Теперь они больше смотрят на себя и содержимое тарелки. Блин, прямо хоть на автомойку заезжай. Только где потом сушиться? Так, так, та-ак…

Наташка уставилась на асфальт и с силой взъерошила волосы. Загляни она в таком усовершенствованном виде в магазин, не только кассирша, весь персонал, включая охрану, поляжет. Хорошо, что сама себя не видела. Точно бы снизила самооценку. А это рождает неуверенность в своих силах.

– Ну что вы на меня уставились? Динка, живо в машину, видишь, мы привлекаем к себе внимание, – активизировалась подруга, – На фиг нам универсам? Как-нибудь доберемся до дачи, по пути есть отличный деревенский магазинчик. Там нас знают как облупленных. Имеется в виду, очищенных от грязи, незапятнанных значит. Некоторые представители местного населения иной раз туда и в худшем виде заползают. Ир, будешь нашей посланницей. Только постарайся втиснуться в туфли. Босиком не ходи, нам будет стыдно за тебя. Бедная фрау Рая! Куда только смотрит полиция! Скорее всего, оглядывается на свое недавнее прошлое – милицейское. Сама с себя берет пример. Блин, дождик не ко времени кончился, сейчас бы и ополоснулись…

Наташка трещала не хуже приснопамятной сороки – явный признак отчаянной нервозности. Кому-кому, а уж мне-то это хорошо известно. Лепит в кучу все подряд и озвучивает. А в голове тем временем зреет какое-либо решение.

Мы с Динкой давно уже сидели в машине, причем я живенько перебралась вперед. Мало ли что. Девица, если и надумает спрятаться за мою спину, в любом случае под креслом не пролезет. А верхом ей Наташка не разрешит. Нет альпинистского снаряжения.

Несколько раз я приглашала подругу в салон, но она так разговорилась сама с собой, что ей было не до нас. И не до любопытных зевак с тележками, набитыми покупками. А дальше удивила еще больше. Активно размахивая руками, направилась прямиком к складскому помещению магазина, где разгружалась машина с молочными продуктами. Я было решила бежать за ней, но вовремя опомнилась. Наталья наверняка двинулась к администрации – звонить по поводу безвыходного положения фрау Райнхильды. Экспромт – ее конек. Мое внеплановое присутствие рядышком с подругой может все испортить. Установить номер телефона, с которого звонили в полицию, – пара пустяков. А у работников магазина останутся незабываемые впечатления, очень полезные для составления фотороботов. Налет грязи – универсальный «грим», очень удачная маскировка. Лучше нам вместе не светиться. Да и одной Наташке в случае чего психиатрическую помощь не вызовут. Много чести. Выставят силами охраны на улицу и дело с концом. А вот для двоих «адинакавах с лица»…

Казалось, время застыло на месте. Вместе с ним застыла и я, напряженно вглядываясь в сторону складских ворот. Машина с изображением распрекрасной кокетки коровы и логотипом фирмы давно уже уехала, и я, нетерпеливо дергалась, все больше склоняясь к тому, чтобы бежать Наталье на выручку.

– Теть Ира-а-а… – жалобно проблеяла Динка.

– Все нормально, Диночка, Наталья знает, что делает, – глухо проронила я, в душе совершенно не веря своим словам.

– Вы не туда смотрите. Взгляните на выход из магазина. Там Наталья Николавна дерется, У какого-то парня затаренные пакеты из тележки отбирает и на нас оглядывается. Может, просит помочь? Похоже, это ограбление.

Я немедленно сменила «точку зрения». Боюсь, видок у меня был основательно дебильный. Подруга радикально преобразилась. Ушла в магазин Золушкой, а вышла… Вышла подсобной работницей универсама. Облаченная в спецовку рабочих магазина Наташка и в самом деле пыталась выхватить из тележки два полных пакета, а одетый в такую же форму мужчина, похожий на мальчонку, ей мешал, за что и подвергался насилию – Наталья его отпихивала. Будучи ниже ее на голову, да и весом поменьше, он неуклонно отступал назад. Вместе с тележкой и пакетами. Оба активно что-то лопотали. При этом подруга ухитрялась бросать тревожные взгляды в нашу сторону. Еще пара минут, и они вломятся в открытые двери универсама.

В отличие от Динки, я быстро опомнилась и все поняла правильно. Наташке удалось не только сообшить о фрау, но и отовариться. Неужели представилась женой руководителя налоговой службы? Вне сомнения, ей не хотелось демонстрировать провожатому (постороннему человеку) марку и номера своей машины. Ну и, само собой, нас. Стремительно выскочив, я перебежала на водительское место, похвалив себя за то, что не села на ключи. Мой водительский стаж после получения прав составляет пару часов. За это время я сумела виртуозно уйти от преследования профессионала [1]1
  Роман В. Андреевой «Круиз по лишним проблемам».


[Закрыть]. Чего с перепугу не сделаешь. Вот и сейчас машина завелась безропотно. Бубня себе под нос порядок действий, я включила зажигание и выжала сцепление. Потихоньку его отпуская, вдавила правую ногу в педаль скорости. Машина сноровисто взбрыкнула и заглохла. Пришлось повторить комбинацию движений, уговаривая себя не психовать, а машину – не маяться дурью. Пару скачков «Шкода» все-таки сделала, но смирилась. На первой скорости я покатила на выезд с парковочной площадки. Тем временем у Наташки, имевшей возможность исподтишка полюбоваться, как гробят ее иномарку, открылось второе дыхание. Она окончательно отвоевала свое право на переноску тяжестей. Чуть больше усилия с ее стороны, и мужчина улетел в помещение магазина. С двумя пакетами наперевес и истошным криком «Такси!!!» подруга понеслась за темно-синим «Жигуленком», выезжавшим следом за «Шкодой» и пока еще находившимся в зоне доступа возможных кинокамер.

Водитель оказался джентльменом, а может, просто решил подзаработать. Остановившись, наклонился вправо и приоткрыл дверь, пытаясь выяснить, куда несет странную женщину. Наташка с пакетами загрузилась на переднее сидение в тот момент, когда я выгрузилась из «Шкоды» и, разинув рот, в десятке метров от нее слушала ответную речь подруги:

– Вот спасибочки, молодой человек, вам все равно по пути, я знаю. Мне тут совсем рядышком, буквально, рукой подать. Вам, дама, вообще не стоит беспокоиться, – крикнула она мне, – моя проблема перевозки решена.

Переключиться на вторую скорость водитель не успел, его остановила Наташкина команда «Стоп!»

– Еще раз спасибо, я уже приехала. Вернее, за мной приехали. Или выехали? Не помню. Сколько я вам должна за пять метров?

Бедный джентльмен выдал нечто неджентльменское, из чего я сделала заключение: проходит второй вариант. Он обыкновенный человек, решивший подзаработать.

«Жигули» давно скрылись из вида, а Наташка, пристроив один из пакетов к ноге, все еще махала ему вслед рукой. Мы с Динкой нетерпеливо наблюдали за ней из машины, коротая время за предположениями о содержании пакетов. В итоге чувство голода затмило все другие чувства. Динка открыла дверь, собираясь загрузить хотя бы один из них. Глухой звук открываемой двери заставил Наташку оглянуться.

– И тебе спасибо, – удовлетворенно промурлыкала она. – Держи! – Подруга сунула на колени Динке оба пакета. – Пристрой в ноги, только осторожно. Где-то там кошелек. И есть угроза протечки. Грязную одежду не вынимай, она в отдельном пакетике. Видели бессребреника? – кивнула она в сторону скрывшихся «Жигулей». Ни за что бы за такого замуж не вышла.

Вцепившись в пакеты, Динка сноровисто обеспечивала раздел покупок на съедобное и несъедобное. А во мне зрела уверенность, что стиральный порошок и кошелек, пусть даже из натуральной кожи, я ни в коем случае есть не буду. Тем более что этот кошелек в свое время сама подарила Наталье.

– О как! – воскликнула подруга, заняв свое законное место.

Я отметила исходящее от нее благоухание. Вне сомнения, душ приняла. Сервис!

– Ну ничего нельзя поручить! Зачем ты «разложил товар, купец»? Ведь специально предупредила, что может быть протечка.

– Так я вытащила ваш кошелек, он совсем не протек. Это что, жареная курица?! Мама лучше делает.

По салону поплыл восхитительный аромат, сразу перебивший Наташкино благоухание. От него у меня голова кругом не шла.

– Причем тут мой кошелек? – надрывалась подруга. – Утечка из него закономерна и посторонних лиц не касается. За своими следите. Дай его сюда. – Наташка требовательно протянула за кошельком руку. – Мама дорогая! Осторожней с курицей! Вот она-то как раз и протекает! Блин, ну говорю же, ничего поручить нельзя!

– А Динка слушает да ест! – не обращая внимания на требование Натальи Николавны, хоть и не очень внятно, но радостно возвестила девица.

– Не расстраивайся, она потом твой кошелек оближет. На десерт, – прыснула я. – Считай, что курица условно-досрочно освободила пакет от лишней тяжести. Жалко, конечно…

– Не о чем жалеть, – все еще хмурясь, отрезала подруга. – Я две купила.