Текст книги "Служба королю (СИ)"

Автор книги: Валентин Юрьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Благодарю тебя, дочка! Это лучшее, что может услышать отец! Суха муха..! Пойдём, я рад буду принять такого "колдуна" у себя в гостях. Ну, не обижайся, какой ты "воин"? для меня ты всё равно просто девочка.

Обратный путь проходил неторопливо и больше был похож на парадный выезд принцессы, отряд проходил небольшие поселения, клановые крепости и везде маленькую спасительницу встречали все жители, оставляя её гостить на день – два, а известие о её движении бежало далеко впереди, как всегда, обрастая немыслимыми слухами, так что встречающие искали глазами богатыршу громадного роста в полной воинской амуниции, и не замечали ни хрупкую девочку в потёртой домашней одежде, ни пары кинжалов за её спиной, мало ли, кто идёт с отрядом.

И только потом, за столом, слушая рассказ своей потерянной родственницы и её подруг по несчастью о реальных событиях, начинали понимать, насколько там было страшно и одиноко бороться безо всякой надежды на помощь. Женщины не скрывали, того, что сами полностью растерялись и не смогли ничем помочь девочке, кроме как в последний день, когда таскали камни и ранили своих же спасителей.

И была эта реальность такой понятной, что воины в согласии качали головами, зная цену настоящему геройству, мальчики начинали играть в войну со связанными руками, а женщины обвешивали девочку своими украшениями.

Дольше всего прожили в Клане Дикой Кошки, но, уважая стремление остальных бывших пленниц скорее попасть домой, воины оставили дома раненого, упавшего на камни, и отправились провожать церемонию дальше и никто не скучал в этом маленьком походе, слушая рассказы Канчен-Ты о приключениях отряда из клана Сурка, о походе с принцем в Паучий Замок и дольше всех эти рассказы готов был слушать маленький Фарлин, который, конечно же, увязался с отцом.

Мэтр Хатакр, как и его подчинённые, тоже любил слушать сказки о подвигах детей и был уверен, что всё это просто легенды, родившиеся в юных головах маленьких мечтателей. Победить вартаков, может быть, и можно, если учесть, что отряд разведчиков перед Посвящением натаскивают во всех кланах одинаково строго и в него попадают лучшие мальчики, в год, когда они становятся взрослыми. А вартаки хоть и опасны, но это же сброд. Но хассаны! Чушь! Да не простые нищие крестьяне, а наёмники с оружием, стреляющим дальше пращей острыми дротиками! Чушь! Этого не может быть! Сказки!

Однако, попытки поймать рассказчицу на несовпадениях, всегда заканчивались неудачами. Она объясняла всё толково и с такими мелкими деталями, что уличить её было нереально. Тем более, что все её любили и не собирались ловить на обмане. Но поверить, что один мальчик смог поймать здоровых воинов в ловушку, мэтр Хатакр тоже не мог.

В один из дней пути, проходившего через небольшое ущелье, передние воины натолкнулись на невидимую стенку, больно ударившись, кто лбом, кто чем. Сунулись назад, там такая же стена, как прозрачный лёд, только не холодная. А потом все оказались запертыми по одному в невидимых клетках и это было бы очень страшно, если бы не рассказы Канчен-Ты, которая сейчас вдруг закричала: "Не бойтесь, это он!!! Уберите оружие, это он, Мроган!"

Однако никого не было видно в ущелье. Дальше началось совсем несуразное, Канчен-Та, за ней Фарлин, а потом все оставшиеся женщины, взлетали в воздух и перелетали вперёд, несмотря на то, что девочка кричала: "Мроган, это свои!! Перестань!". Но испуганные женщины тоже кричали, воины пытались переорать друг друга и всё это смешивалось в один громкий неразличимый вопль.

И только, когда последние "спасённые" оказались освобождены от соседства воинов, прямо из скалы рядом с пленёнными мужчинами появились два юноши в новеньких воинских костюмах, которых никогда не видели в Клане Дикой Кошки.

Серая, под цвет камней, тонкая кожа вспучивалась прокладками защиты, за спиной висели невиданные кожаные мешки, защитные шлемы с выпуклыми рёбрами, откинуты. Оружие оставалось в карманах мешков.

На предплечьях каждого виднелось столько нашивок, что трудно было прочитать все, и, если им верить, то перед отрядом стояло два кларона из соседнего королевства, имеющие право свободного прохода как в Гарвии, так и в Сарпании.

Такого чуда воины не видели никогда и всё представление в целом так потрясло их, что на всякий случай, они убрали оружие и встали на колено, кроме мэтра Хатакра, который сохранил своё мужество и просто преклонил голову, а из кучки спасённых на шею необычным воинам уже бросилась Канчен-Та, целуя каждого из них с громкими криками.

После поцелуев оба кларона подошли к мэтру:

– Кларон Мроган, Клан Сурка!

– Кларон Кайтар, Клан Сурка!

– Прошу простить нас за это нападение, но мы ничего не знали о спасении Канчен-Ты и решили, что вы и есть похитители, а форму ведь можно и заменить, правда? С кем имею честь..?

– Мэтр Хатакр, Клан огня! Суха муха..! Честно говоря, вы напугали нас, ребята, простите… Кларон!

– Не утруждайтесь, мэтр, за спасение моей невесты я готов Вас на руках носить. Так что плюньте на церемонии. Мы же сейчас на Вашей территории, это мы у вас в гостях, так что вы и распоряжайтесь! И, прошу вас, поднимите воинов, нам эти церемонии уже во, где!

– Так Вы…

– Ты!

– Так ты и есть тот самый Мроган, о котором ходят легенды?

– То, что меня зовут Мроган, это точно, так назвал меня папа, мэтр Крориган, а насчёт легенд я не знаю, мы только вернулись и некогда было слушать, сразу побежали искать эту колючку. Тем более, что она попала в беду по нашей вине – говоря эти слова, Мишка крепко прижимал к себе своё счастье, чуть не потерянное так глупо.

– Но во всех селениях уже знают, что мы идём. Суха муха..!

– Возможно, что это наша ошибка, мэтр, мы бежали по следам и не заходили в селения, наоборот, обходили их. Как мы поняли, у вас дома дерьмо завелось, нам не впервой бить предателей, но сначала нужно было спасти девочку. Ведь над ней уже пытались надругаться, прямо около её клана!

– Ну, со своим мы уже разобрались. Беда какая! А вы как?

– Добежали до трупов на тропе, их уже жрут пауки, но так и не поняли, кто их там убил, потом были ещё трупы, а следы пошли в эту сторону. Женщины убегали, а потом их настиг отряд мужчин и они пошли вместе. Мы решили, что это вы их и увели, хотя, обувь иритская, короче, запутались! Простите ещё раз! Мы не знали, что вы – спасители!

– Как раз не так, Мроган. Это она всех вывела. Суха муха..!

– Этого ещё не хватает! Мэтр, давайте сядем, отдохнём и поговорим, если Вы не очень спешите.

– Здесь же стенка!

– Да нет, я давно снял её!

– Вот, беда какая!

Дальше опять началось непонятное. Прямо на камнях выросла скамья, покрытая тканью, но очень скользкая на ощупь, напротив неё другая, такая же и кларон сделал приглашающий жест, снял свой рюкзак и на вопрос, "можно ли?", пустил его по кругу, объясняя, что в нём к чему, а воины рассматривали невиданную одежду и странные нашивки и необычных мальчишек, которые, хоть и имели суровый вид, но оказались обычными, улыбчивыми парнями.

В это же время и стол появился, похожий на прямоугольный камень, и еда нашлась в корзинах, и прошел по рукам бурдючок с согревающим. После длинной путаной беседы, все, наконец, поняли, кто, в чем запутался, кто кого спасал и почему всем так дорога простая девочка Канчен-Та, и почему так льнёт к ней, как к сестре мэтрол Фарлин, готовый заплакать от того, что теперь, скорее всего, приключение закончится и надо будет расставаться и топать домой, где скучно сидеть под крышей с матерью и ждать возвращения отца.

Было, о чём поговорить в этот день всем, кто спрятался в тени ущелья от лучей Сияющего. Сказки становились реальностью. Легендарный живой Мроган катал всех желающих на простой циновке и показывал другие чудеса. Кайтар демонстрировал тайны владения пращой и выходил один, без оружия, бороться против двоих взрослых воинов с кинжалами, после чего все поняли, почему эта парочка вдвоём, без страха, отправилась в опасный поиск и победила бы торговцев, если бы это раньше не сделала худенькая девочка и не закончили они сами.

В ущелье решили и остаться на ночь. Мишка уверил всех, что завтра они пойдут быстрее. Чудеса не кончались. В сумраке возникли из ничего светильники, на одном из которых жарили еду. Когда вдоль ущелья подул прохладный вечерний ветер, вокруг стола появились защитные стенки, драпированные тканью и никто не мог поверить, что все эти предметы берутся просто из воздуха. А драпировка – это фантом, обманка, чтобы они не стукались лбами в прозрачный, но твёрдый воздух.

Увидев, что эти его фокусы всех так потрясают, Мишка, развлекаясь, рядом с каждым иритом посадил его же примитивный, но похожий портрет, сквозь который можно было просунуть руку, это выглядело совершенно невероятно.

Ни воины, ни их мэтр не могли понять, с какой стати юный волшебник так легко открывает свои секреты, рассказывает столько интересного, ничего не скрывая? Откуда им было знать, что после душной и вонючей атмосферы Дворца, в которой хозяйничали жадность и вельможная спесь, они с Пашкой никак не могут надышаться простой искренностью новых друзей, даже не замечающих своей душевной чистоты, бескорыстия и готовности жертвовать собой не ради золота.

Мишку просто до слёз растрогал юный Фарлин, смело прыгавший ночью на виду врагов, когда всё тело его содрогалось от страха, и ему он готов был и подарить всё, что угодно и рассказать всё сокровенное, но ничего достойного с собой не было в наспех закиданном рюкзаке, поэтому Мишка рассказывал.

И эти ночные рассказы были ещё страшнее, чем легенды в устах девочки, потому что там, где она видела только то, что происходило, Мишка знал, как это делалось, и где был самый большой страх, прошедший мимо неё.

Он честно рассказал, как его самого чуть не убили вартаки после битвы на реке, и о том ужасе, который он испытал, понимая, как его сейчас будут убивать. А для наглядности рассказа запрятал самого себя, как тогда, в прозрачную защиту и воины лупили по ней ногами, чтобы практически показать, как оно было!

И не сказка, а живой мальчик сидел перед ними. И в его рассказе пережитый ужас передался слушателям и женщины плакали, а воины качали головами, соглашаясь с тем, что это так и могло быть.

Говорили и мужчины. Содержимое бурдючка развязало языки и юные клароны узнали, что не всё спокойно на границе с Хассанией, вот и торговцы сколько лет ходили и никто не знает, чем они торгуют и сколько добрых иритов уволокли они в плен, в рабство, а воинов на границе не хватает.

Мишке раньше и в голову не приходило, что по-разному живут кланы, хоть и союзничают между собой, но, если их Клан Сурка славен тем, что забрался высоко в горы и живёт там сурово, но защищен от нападений с юга, то другие постоянно готовы к бою и нередко подлые отряды врагов тайно переходят в долину и грабят всех беспощадно.

А короли не очень-то помогают друг другу и не хватает у иритов сильной руки, такой, чтобы объединить воинов всех кланов и один раз установить мир на этой земле. Или, хотя бы, понастроить крепостей для защиты, чтобы прекратить эти тайные набеги.

И они перечисляли, какие поселения были сожжены дочиста и пальцев на руках не хватило, чтобы сосчитать их. У юных кларонов в дуже закипал дерзкий и яркий огонь злости, смешанной с желанием совершить что-нибудь по-настоящему стоящее. Не считать же подвигом победу над сумасшедшей красавицей, которая сама же себя и убила.

Оказалось, что вся здешняя территория живёт двумя большими общинами. Кланы своими крепостями стоят вдоль границы и они всегда дают воинов, тренируют их, обучают и воюют. И платят кровью своих мужей и детей. А поселения земледельцев за это обеспечивают их едой и одеждой, хотя иногда и вместе они идут на защиту, когда совсем уж невмоготу становится.

Конечно, горы – природная граница – защищают от набегов, но здоровому мужику ничего не стоит перейти по перевалам туда, куда надо и появиться неожиданно. А хассаны – хитрые и злые, но воины умелые. И оружие у них – не чета праще.

Есть, конечно, в Сарпании и настоящие крепости, так что большие войска не идут вглубь королевства, но края издёргали ужасно. Прибегут, награбят и умчатся. И ведь, стараются не жечь поселение дотла! Как дойного аргака, чтобы ещё раз попользоваться. Только тех, кто сильно сопротивляется, сжигают совсем, и в этом особая сложность. Защитишь кого-то, накажешь врага, а через год, глядишь, пустошь на этом месте, ни камня родового, ни погоста.

Никаким колдовством – думал Мишка – не защитишь целую страну. Надо как-то по-особенному. А как? Ничего даже в голову не приходило, кроме знаменитой Китайской Стены. Только строили её в другом мире, где она и была знаменита, причем, добрую сотню лет и загубили на эту стройку столько китайцев, что лучше было бы войском решить эту проблему.

Стали считать, сколько в королевстве, а потом и у иритов, воинов, если три короля объединятся. Пальцев не хватало, считали камнями и камушками, отрядами и армиями. А сколько у хассанов? Потому что если бить, так до самого корня, чтобы навсегда. Посчитали крепости у врагов. Слабовато. Можно всё своё войско оставить неживыми в чужих землях. А если враг не примет бой? Ещё глупее, пробегаешь за ним, сам голодный останешься, свои же поля потопчешь, а толку – шиш!

А если войско долго на границе с Хассанией простоит, то с другой стороны Иллирия, считается, что мир с ней, а на деле ещё непонятно, кому она первому помогать будет? Получалось по-всему, что надо бы строить крепости вдоль хребта и налаживать своих ребят каждый год, чтобы там учились, а не у своих же вымпелы таскали.

Но это же возможно, если только три короля вместе возьмутся. А сейчас владыки только и думают о том, как из-под соседа трон выбить, и, если бы не горы, которые делят иритов на куски, давно бы передрались друг с другом.

Говоря эти крамольные слова, мужчины с опаской поглядывали на парней, кто знает, за какие заслуги они имеют свои чины и каким местом их зарабатывали. Но свежая память о Гирбате Богатом не оставила ничего доброго в душах кларонов и они горячо включились в дискуссию.

И ощутили от этой тёплой беседы прикосновение к очень большому и важному делу, такому, как сохранение жизни всей этой большой территории. И виделись им в разговоре дети, смеющиеся во дворах домов, чистые зеленые лужайки в жарких лучах Сияющего, как хорошо!

– Дурни вы все! Суха муха! Чем ты народ крепче защитишь, тем ему хуже будет!

– Почему, мэтр?

– Потому что лучше будет только королю. Суха муха. Если она с одной стороны – как бы, защита, вроде стены, то с другой, как бы та же стена и есть! Ишь, беда какая! Оно ведь, легче своих давить, когда снаружи покой и паррядок!

До этой речи он долго молчал, не вступая в прения. Теперь язык мэтра Хатакра настолько же заплетался, насколько позволял оценить мудрость того, что он произнёс. Эта антимонархическая речь могла быть произнесена только в полевых условиях с малознакомыми иритами.

– Им ведь чего подавай? Дворцы вместо крепостей! Чтобы в шелках восточных щеголять друг перед другом. А то, что мы с камнями против дротиков воюем, так им нас. ть! Ишь, беда какая!

– А почему же у хассанов дротики? У них же тоже король?

– У их не король! У их пдишахх! Суха муха! Ничуть не лучше!.. Фарлин, ты чего здесь? Иди к мамке спать!! Рано тебе ещё! А дротики, птмушт они грабят всех подряд, а совести пррр, нету, беда какая! Кого хочешь про-да-дут!

– А почему народу-то хуже?

– Вот, дурни, суха муха! Пока он, король, то есть, слава ему, сам боится, народ ему нужен. А если некого бояться, значит дави!! Один солдат пошёл на войну…..

Как и полагалось, беседа закончилась песней про солдата, мэтра уложили и постепенно все улеглись спать, кроме двух влюблённых, которым и ночи бы не хватило, чтобы рассказать друг другу все свои приключения. А, поскольку охрану не выставили, они и выполнили её роль, а потом Мишка остался один, держа на руке свою найденную потерю с клятвой в душе никогда с ней не расставаться.

Она заснула мгновенно, начав говорить что-то сбивчиво– несуразное и он, смеясь, понял это, и держал её лёгкие плечи, и чувствуя в себе огромную силу, впитывал в себя её запах и тепло и думал. Пашка, молодец, догадался еще раньше, накрыть их спальным мешком, а свой поделил с мальчиком Фарлином. И наступила полная тишина.

ПОСЕЛЕНИЕ БРОД

Утром все двинулись вперед с хорошим настроением, сегодня должны были дойти до маленького поселения Брод, где маленькую толпу ждало очередное гостеприимство, хорошая еда и отдых, а главное, встреча одной из пяти оставшихся женщин со своими родными и возможное разоблачение предателя, если он уже благоразумно не сбежал.

Весна, сияние Светила, птицы и даже мухи разных видов вызывали на всех лицах благодушие и веселье. Идти было и так нетрудно, но Мишка, как и обещал, облегчил его тем, что всем желающим заговорил подошвы обуви, которые начали взлетать при каждом шаге.

Неизвестно, насколько это ускорило передвижение, но нелепые порою скачки вызвали такие взрывы смеха, что отряд не только останавливался, но даже частично валился на траву, что, впрочем, тоже было очень приятно в этой нетронутой долине.

Клароны шли солидно рядом с мэтром Хатакром и обсуждали тему, которую затронули вчера вечером, и которая одним уже намозолила всё, что можно до тошноты, а другим была внове и потому очень любопытна. Большинство воинов вытягивало любопытные уши, чтобы не потерять ни слова, так что основной костяк отряда шёл монолитно, шаг в шаг.

Как всегда, молодость рубила сплеча и легко решала то, над чем ломались и рубились головы десятков поколений. Простой, казалось бы вопрос, почему у воинов – пращи, а у хассанов – оружие с дротиками, вызвал целую бурю эмоций:

– Я не понимаю! Если вы тут год за годом в стычках, значит, должны быть обвешаны дротиками, как кухня сушеным чесноком! Если стычек много, значит враги оружие теряют, остаётся только подобрать. И побеждать ещё больше. И ещё больше подбирать!

– Ты, парень не кипятись на каждом слове! Тебе кажется так, суха муха, а на деле всё не совсем. Ты его, врага, возьми сначала! Это же не армия, не война, это удар и отскок. Только пока я камень раскручиваю, он уже жахнул и удрал, суха муха! Больно я ему нужен! Ему девок надо помоложе, да корзины с зерном. Чтобы продать. Даже мяса не возьмут, на кой оно? Стухнет по пути.

– Значит надо сесть на хвост и гнать, пусть отскакивает.

– А он станет на месте стоять, что ли? Пока тебя два хассана будут выматывать по горам, двадцать два начнут в долине хозяйничать, да над дураками смеяться. Ишь, беда какая!

– А сами не пробовали сделать?

– А из чего?.. Нет, мастерили, конечно, суха муха! Помню, ещё дед мой жилы аргачьи тянул, из лозы остов связывал, натягивал, и дротики делал сам, из прутьев, из камня концы рубил, суха муха! Да разве ж в одиночку можно это? Это миром делается, так чтобы мастер на месте сидел, железа' ковал! А дед, чуть что, уже побежал, и летом и зимой, так уж сложилось!

– Если так говорить, так хассаны давно бы вас всех положили в горах!

– Ах, ты, дурень молодой, суха муха! "Если так говорить"!! А как тебе ещё говорить? Уж как есть. А дальше ты понять должон, суха муха! Хотели бы они победить, давно бы двинулись армией, как саранча, всех бы смели. Только зачем? У вас в клане, разве убивают аргаков? Им дают пастбище получше, суха муха, водички чистой попить, шкуру помыть. Так? А когда время придёт – башку долой! Ишь, беда какая!

– Ну, вы же не аргаки, отец!

– А кто знает? Бодаемся рогом, точно, как животные, без толку. Ишь, беда какая!

– А тогда какой смысл на вас нападать? Совсем уж не пойму. Выгоднее идти на Дворец, трясти вашего короля, у него и девок полно и золото вместо зерна, так?

– Так, да не совсем. Ты всё хочешь двумя цветами мазать, чёрно, да бело, а мир – то вон, он какой, суха муха! Хассанам ходить во Дворец не надо, король с падишахом давно уж договорились, после Болотной Войны ещё, оттуда и так приходят караваны с данью, с девками и с золотом. Ишь, беда какая!

– С какими девками?

– С такими вот, как эти, только помоложе, да почище. Чего ты вылупился?! С нашими! С нашими девками, прости, Сияющий!

– Да ты что, отец, и вы отдаёте дочерей?

– Мы не отдаём! Клан – это сила, суха муха! А вот они отдают – он кивает на женщин, весело прыгающих на новом развлечении – плачут, а отдают, подумаешь, одну в год! Вот и не знаешь, кто хуже, хассаны или свои? А ты говоришь, оружие, суха муха! Оружие разве что решает?

– Ну, как же не решает, если армия сильнее, так, может и не надо дани отдавать?!

– Так я ж тебе и говорил, если бы все королевства соединились, может, и была бы армия, а если бы короли, да торгаши оружия прикупили…суха муха! Чего зря молоть? Да наши три короля передерутся между собой раньше, чем в поле выйдут, прости, Сияющий! Им важно, кто командовать будет, кому слава достанется, у кого перьев на шляпе больше и можно ли соседа надуть потихоньку, но благородно!

– Ты, кларон, не кипятись, Муха, гля, правду говорит – это не вытерпел один из простых воинов – Мы как-то с иллиритскими ходили вместе, а командир был от них. Так они, гля, наших вперёд себя поставили, кормили хуже животных, а потом, гля, сожгли три мирных селения и начали орать, что это – великая победа! Тьфу! срам один! Нагрузились барахлом и ушли, а мы, гля, потом еле домой дошли, сколько раненых не вернулось! Жратвы никакой, хассаны наседают, и раненых тащить, прости, Сияющий! Уж мы, гля, потом жаловались, а кларон наш сказал "Политика такая, дурни!" Вот уж точно, дурни.

– Ну и что делать надо?

– По хорошему? По хорошему, гля, надо крепости ставить – раз! Войско собрать и по харе им треснуть пару раз – это два! И королевство надо одно, чтобы не вразнобой, гля, это три! Чтобы в нём границы охранялись, кордоны с башнями чтобы строились, а девки наши чтобы детей рожали прости, Сияющий! Вот тогда можно и про оружие говорить.

– А чего про него говорить, суха муха? Оружие – оно только продолжение руки. Ты сделаешь длинное, а хассан ещё длиннее, умельцы всегда найдутся! Ты железо прикуёшь, а он – ядом смажет! И так во веки веков! Ишь, беда какая! Оружие в этом разговоре – самая последняя вещь!

– А что же – первая?

– Прости, парень, не знаю, как сказать, по-умному. Ишь, беда какая! Правда жизни! Вот, что всего важнее! Такая правда, чтобы была она одинаковой и для селянина, и для воина, и для короля! И если кто не по правде, чтобы жизнь его учила, суха муха!

– Ну, а если я – сам – оружие! Я сейчас могу один победить десяток. А если я таких воинов научу, соберу отряд и мы начнём ходить по границе?

– Дурррак ты молодой! Я ж тебе говорю, оружие – ничто! Ты десяток обучишь, а одного из них золотом сманят, предаст он тебя, уйдёт к хассанам, там свой десяток обучит. Тоже на тоже и получится. А откуда ты знаешь, может у них и сейчас есть посильней тебя?

– Есть. Знаю. Намного сильней, ты прав, отец.

– Ну, вот, суха муха! Так он возьмёт и десять десятков против тебя пошлёт!

– Ладно тебе, старшой, развоевался! Сейчас ручей будет, давайте полдничать.

И они стали отдыхать, прислушиваясь к радостному визгу женщин, которых отпустили помыться, согрели остатки еды, которой уже мало оставалось, поели, а Мишка всё думал и ворочал мозгами, начиная понимать, что есть в жизни особые проблемы, против них не поставишь защитную стенку, пока не был облит ледяной водой руками Канчен-Ты, которая увела его в мир совсем других грёз своим весельем и простой девичьей болтовнёй.

Дальше пошли почему-то молча, видимо, мозги уже пресытились размышлениями и крутились сами по себе. День начинал клониться к вечеру и местная селянка уже прыгала от радости и показывала всем знакомые места, когда впереди показался дым.

Такой дым мог произвести только хороший пожар или большая куча сжигаемого весной мусора, так что на всякий случай все пошли быстрее. Прекратился смех в предчувствии чего-то нехорошего.

Мишка взлетел повыше и понял, что же произошло, гораздо раньше других. Характерные фигуры хассанов, их луки, горящий дом и одинокая фигура селянина, закрывавшая его телом, напомнили ему кадры кино про фашистов.

Не теряя зря времени, он погнал своего летучего коня вперед и, приблизившись на доступное для колдовства расстояние, сразу начал упаковывать вражьих воинов привычными уже движениями, а потом спустился к мужику и увидел то, что сначала скрыла высокая зелень.

Не дом защищал селянин. Пылающее строение уже было обречено. Он закрывал маленькое тело в грязно-белой рубахе, из которого страшно торчала несуразно большая стрела.

Селянин увидел Мишку только потому, что его появление с неба и одежда казались сверхестественными, может быть, он решил, что это сам Сияющий спустился, чтобы воскресить его сына, но такого чуда Мишка сотворить не мог. Он взял селянина за руку и подвёл к кучке хассанов, которые пытались выбраться из непонятного прозрачного плена, и только спросил: "Кто?", хотя и сам теперь увидел одного из завоевателей, ещё державшего лук наизготовку, у остальных они были за спиной.

И когда вялая рука мужика показала, убийца начал хватать ртом воздух, не в силах даже шевельнуться, потому что теперь плотный слой залил его как муху в смоле. Подбежавший отряд увидел выпученные глаза мёртвого уже хассана и мужика, который бил его, вот только не попадал по морде с выпученными глазами, здоровые крестьянские кулаки молотили по невидимой преграде, разбивая свои суставы.

Остальные хассаны стояли на коленях, поняв, что сила, с которой они встретились не поддастся их лукам и ножам. Пашка, единственный зритель, оставшийся трезвым на этой страшной сцене, собирал оружие, которое они добровольно поднимали кверху, а женщины кинулись к мальчику, хотя и видели, что помощь ему уже не нужна.

Потом селянка подошла к мужику и стала что-то говорить, видимо, хорошо зная его, гладить по плечам и голове, пока окровавленные кулаки не повисли безвольно, и потихоньку увела в сторону от страшного места. Селение начало заполняться непонятно откуда появившимися иритами, выползавшими из своих укрытий. Увидев, что опасности больше нет, они бросились тушить никому не нужный теперь остов сгоревшего дома, печально голося в стороне.

К воинам подошел скадр, голова селения, удрученный случившимся, но ещё более удивившийся невиданной команде, скрутившей хорошо вооруженный отряд за несколько вздохов. Много печалей ложилось на его седую голову из-за вмешательства гостей и теперь надо было срочно решать, что делать с незванными союзниками, которые завтра уйдут, оставив его наедине с одной и той же бедой, приходящей внезапно.

После пропажи молодой селянки, он решил, что боги взяли своё и оставят в покое маленькое мирное селение. Не оставили. Он видел, что выстрел был случайным. Хассан хотел только напугать мужика и не заметил, что за ним стоит ребёнок.

Кровь взята чужеземцами за кровь, по справедливости, но здесь, в долине этот закон не очень-то действовал и если грабителей сейчас отпустить, то они вряд ли будут вспоминать законы, а скорее всего уже через несколько дней приведут силу помощнее.

Мишка с неприязнью смотрел на мучения взрослого мужика, метавшегося в своих сомнениях и явно не радовавшегося даже возвращению девушки. Если бы не разговор по дороге, он давно бы сорвался на грубость, но сейчас пытался понять глубину противоречий, терзавших старика и хоть как то понять его.

В стороне о всех рыдал совершенно потерянный отец мальчика, у которого, оказывается, в прошлый набег увели жену, поэтому некому было спрятать мальца и они вдруг оказались крайними и отец, защищая малыша, сам же и спровоцировал роковой выстрел.

Рядом, наоборот, радостно, обнимали селянку, "Хоть кому-то – радость" – подумал Мишка, а сам внимательно смотрел на подходивших и увидел то, что другие попросту не искали в толпе – метнувшийся в сторону зад. Кто ещё мог так внезапно дёргаться и с чего бы? Некому, кроме того, кто знал свою вину и думал, что она надёжно скрыта. Предатель внешне ничем не отличался от десятков пахарей, но увидев возвращённую селянку, метнулся вбок.

Два воина из отряда Мухи быстро выволокли обмякшее и вспотевшее от страха тело на общее позорище и вокруг него сразу образовалась пустота, как около заразного дурной болезнью, взгляд селянки и её плевок сразу всё объяснили и теперь к одной беде добавилась вторая.

Мишка приказал воинам обыскать и связать хассанов, вскоре кучка оружия пополнилась небольшими воровскими ножами и мешками со скарбом. Предатель так и стоял неподвижно, всем было не до него, пока жители разбирали дымящиеся остатки дома и выносили из него чудом уцелевшее барахло, а потом хоронили малыша и Мишка впервые увидел, как тело не обкладывают камнями, а закапывают в кожаном мешке.

Потом появились столы и начались готовиться поминки, к страдальцу уже льнула пришедшая селянка и дело явно складывалось, мужик был молод, силён, жизнь для него продолжалась. Оживился и скадр в понятном для него деле.

Поэтому военный совет кларонов, мэтра и скадра прошел в бодром темпе. Думать было особенно-то нечего, хассанов, пойманных на месте, надо было вести в столицу, как рабов короля, предателя – туда же на суд и казнь или в рабство. А от стола уже вкусно пахло едой и жизнь вступала в свои права, вытесняя иритские.

Скадр попробовал выразить предложение отпустить грабителей, за что Мишка хотел ему въехать в морду, но довод был простой как лом: королю не нужны рабы из соседнего государства, это чревато осложнениями, и он их просто продаст родственникам. А, значит, в скором времени надо ждать гостей. Вот этих самых, что сейчас связаны и сидят смирно, зная, что их скоро отпустят. Пускай без оружия, без вещей, но на свободу.

Мишке это положение очень не понравилось. Но принимать решение убивать безоружных он ещё не умел. К тому же, убийство около поселения в любой форме навлечёт сюда беду. А им и так уже хватит по горло.

Решение подсказал Пашка, причем, только тогда, когда скадр удалился. Убить, как гадин, сказал он. Их же оружием, чтобы запутать тех, кто будет искать или случайно найдёт трупы. А чтобы не мучила совесть, он готов драться со всеми подряд. Такое предложение смутило даже видавшее всякое мэтра Хатакра, которого совесть и так бы не мучила. Но мысль ему понравилась.

Уйти в Хассанию и там устроить честный турнир! Это здорово!

Так и решили и тихонько объявили это решение воинам, среди которых нашлось немало охотников реально отомстить врагам, за которыми они и так всю жизнь гонялись. Кровь мальчика потрясла их.

Дальше действие пошло как по писаному сценарию. У предателя не оказалось ни семьи, ни друзей и вступиться за него не захотела ни одна женщина, даже вдовы, которым пригодился бы самый завалященький мужичонка, плевали в него, проходя мимо. Поэтому суд не понадобился, мужика просто связали вместе с хассанами и теперь он на всё оставшееся время пути становился их рабом и мог вкусить участь тех, кого сам подло продавал.