Текст книги "Неповторимое. Книга 7"

Автор книги: Валентин Варенников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Но принципиально и особенно морально народ к войне был подготовлен. В целом нападение Германии для нас неожиданностью не было. И это очень важно. Вероятность агрессий Гитлера не опровергалась, наоборот, она витала и была на слуху. Конечно, сам факт нападения, его характер – были коварными и вероломными: без объявления войны, не дезавуировав заключенный договор, на рассвете (даже в ночь) в воскресенье. То есть нападение было совершено по-бандитски. Вот это было неожиданностью.

Для страны начальный период войны сложился трагично по многим причинам. И хотя триумфального шествия у немецко-фашистского командования не получилось, а оборона Ленинграда и битва за Москву сорвали план молниеносной войны и развеяли миф о непобедимости немецких войск, все-таки первый, т. е. начальный, период войны затянулся на год – до оборонительного сражения наших войск под Сталинградом.

С позиций Третьего рейха, Россия должна была развалиться уже от первых ударов танковых клиньев с одновременной массированной бомбардировкой тысяч самолетов. Но как считали в то время гитлеровцы (хотя и не все), что, мол, суровая зима и «чудо» спасли Россию от краха еще в 1941 году. Фактически немцы под Москвой получили такой урок, что опомнились лишь к лету. Поэтому, понимая, что ни с Москвой, ни с Ленинградом у них ничего не получится, Гитлер перестроился. Сосредоточив основные усилия на юге нашей страны в летней кампании 1942 года, немецкое командование решило отсечь центр России от всех питательных коммуникаций Дона, Кубани, Кавказа и выйти к Волге. Затем ударом с юга и запада разгромить Красную Армию, овладеть главными жизнеобеспечивающими районами страны и поставить советский народ перед фактом поражения.

Гитлеровское командование рассуждало правильно, когда говорило о «чуде». Но это чудо заключалось в блестящих способностях руководства нашей страны, наших полководцев и в мужестве и героизме воинов армии и флота, а также в таланте организаторов оборонного производства. Оно выражалось в массовом самоотверженном труде советских людей, отдававших все для фронта, для победы. Это чудо, наконец, выражалось в мощной мобилизующей и организующей силе Коммунистической партии и исключительных возможностях советской социалистической системы. Все это чудо-факты.

Поэтому был обеспечен невиданный итог: Красная Армия и страна в целом в результате ударов немецко-фашистских войск не только не развалились, а, наоборот, окрепли. Их возможности, боевая способность войск из месяца в месяц возрастали. Действительно, у нас в войну весь народ был как один человек.

На примере нашей 8-й Гвардейской Сталинградской армии (бывшей 62-й армии) можно проследить тяжелую, но твердую и уверенную поступь всех наших Вооруженных Сил в годы Великой Отечественной войны. Конечно, каждая армия или дивизия не могли принимать участие во всех знаменательных сражениях и битвах. Это относится и к нашей армии и нашей дивизии. Но их боевой путь героический: Сталинградская битва; битва за Днепр и захват плацдарма в районе Днепропетровска (пос. Войсковое); сражение за Правобережную Украину, освобождение городов Павлодара, Лозовой, Кривого Рога, Одессы и форсирование рек – Южный Буг, Ингулец, Днестр; переброска армии с Юго-Западного направления на Западное (с 3-го Украинского в 1-й Белорусский фронт) и наступление по югу Белоруссии, разгром немецко-фашистских оккупантов на Правобережной Польше и захват плацдарма на Висле южнее Варшавы (район Магнушева); прорыв обороны немцев на Висле, полное освобождение Польши и захват плацдарма на Одере (в районе Кюстрина); прорыв последнего и самого мощного оборонительного рубежа немцев на Зееловских высотах, штурм и овладение Берлином.

Разумеется, это убедительная «визитная карточка» 8-й Гвардейской армии и нашей 35-й Гвардейской стрелковой дивизии. А вся Великая Отечественная война и разгром фашистской Германии, а также разгром милитаристской Японии и их сателлитов – несомненно, составляют основу и главное содержание Второй мировой войны и являются решающим вкладом в достижение Победы.

Конечно, большое значение в разгроме немецко-фашистской коалиции в Европе и войск японских милитаристов в Юго-Восточной Азии имели операции, проводимые Вооруженными Силами и народами союзных с нами государств – США, Англии, Франции, Китая, а также партизанами других стран и движением Сопротивления. И это нашими народами и официальными органами оценивалось и оценивается по достоинству. Так же, как отдается должное героическому югославскому народу и его Народно-освободительной армии, которая на протяжении всей войны наносила удары по фашистским войскам. В самоотверженной борьбе плечом к плечу с Советской Армией сражались Войско Польское, Чехословацкая армия. Мы никогда не забудем и останутся навечно в истории мужественные действия антифашистов-патриотов Албании, Болгарии, Венгрии, Италии, Румынии.

Мы высоко ценим также помощь боевой техникой, вооружением, материальными средствами, которые оказывали нам союзники в годы войны. И. Сталин в телеграмме Ф. Рузвельту благодарил его от имени Советского правительства за выделение беспроцентного займа на сумму один миллиард долларов на оплату поставок вооружения и сырьевых материалов Советскому Союзу (хотя они и составляли около трех процентов от всей потребности). Благодарил также за то, что платежи по займу должны начаться спустя 5 лет после окончания войны и производиться в течение 10 лет, т. е. материально-техническая помощь оказывалась не бесплатно. (См. «Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентом США и премьер-министрами Великобритании», том 2, стр. 13.)

Но, возможно, и эта помощь оказывалась потому, что Сталин внушил лидерам США и Англии уверенность в то, что Советский Союз непобедим. В послании Рузвельту от 03.10.41 г. он пишет: «…Я не сомневаюсь в конечной победе над Гитлером…» (там же, стр. 11).

И все-таки решающую роль в достижении Победы в годы Второй мировой войны сыграл Советский Союз, и основная тяжесть войны легла на плечи советского народа. Основной ущерб – потери в людях и материальных ценностях – понес Советский Союз, потому что главный стратегический удар враг наносил по нашей стране и основные силы гитлеровской коалиции были сосредоточены на Восточном фронте, т. е. против нашей страны. Но и разгром гитлеровской Германии, как и Квантунской армии Японии, был осуществлен именно Советским Союзом. Отсюда вывод: именно Советский Союз внес основной вклад в достижение Победы.

Это историческая истина.

Однако неоспоримым фактом является и то, что реакционная западная пропаганда и примкнувшая к ним нынешняя российская «демократическая» пропаганда, выражающая интересы компрадорской буржуазии, всячески стараются принизить роль Советского Союза в достижении победы и одновременно превознести роль США и Англии. Причем эти проявления из года в год нарастают. А в некоторых школьных и вузовских учебниках по истории вообще все изуродовано и поставлено с ног на голову. Совершенно непонятно, почему за это не несут ответственность соответствующие министерства и ведомства (в т. ч. Госбезопасности) России?

Конечно, это кощунство, но давайте, читатель, мысленно представим, что во Второй мировой войне Германия, захватив в течение 1939–1941 годов почти всю Европу, нанесла затем поражение и Советскому Союзу и он капитулировал (я пишу эти слова с трудом, насилуя себя, так как представить наше поражение просто невозможно). Какова бы в этом случае была судьба Англии? Кстати, до сего времени англичане так и не опубликовали, с какой целью к ним в свое время прилетал второй после Гитлера человек фашистской партии Гесс? А что могло максимум через год ожидать США? Да и каким бы был мир в целом? Точнее – чей бы он был? Тем более если учесть, что Германия разрабатывала ядерное оружие и успешно продвигалась в своей программе по производству «Фау». О чем пишет Черчилль Сталину в телеграмме от 19.07.44 г.: «Район… где производятся эксперименты (немцами. – Автор) с запуском больших ракет находится северо-восточнее Дебице (даются координаты) между Краковом и Львовом… Было бы помощью с Вашей стороны, если бы Вы смогли захватить какие-либо данные, которые можно будет получить… и чтобы кто-нибудь из наших людей мог приехать и ознакомиться с ними» («Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании», том 1, стр. 242).

Наступление наших, советских войск разрушило планы Гитлера. А если бы мы не наступали, а наоборот? Человеконенавистнические планы Гитлера были бы осуществлены. И США ожидала бы такая же участь, что и Англию.

Никто в мире не способен был разгромить гитлеров-скую Германию и поставить ее на колени. Это сделал Советский Союз!

С этими мыслями мы были и на Параде Победы, который состоялся 24 июня 1945 года на Красной площади в Москве. С этими же мыслями наше поколение выступает и сегодня и всегда, вечно их будут нести с собой наши потомки.

После победного мая сорок пятого нашему руководству, конечно, надо было совместно с союзниками предпринимать конкретные шаги по послевоенному устройству мира, как это предусматривалось соглашениями на конференции в Тегеране и Ялте, а позже и Потсдамской конференции, которая состоялась уже в июле 1945 года.

Но не все происходило так радужно, как казалось внешне. Шла тяжелая закулисная игра наших прежних союзников против нас с целью не только, возможно, отыграть больше в свою пользу, но и нанести максимальный ущерб Советскому Союзу и его Вооруженным Силам. Об этом свидетельствуют многие факты, которые имели место уже даже на заключительном этапе войны в Европе. Приведу только два примера.

Первый. После тяжелого для наших союзников поражения в декабре 1944 года в Арденнах, где они понесли значительные потери от немцев и вынуждены были просить Сталина о возможно быстром (досрочном) переходе советских войск в наступление с рубежа реки Вислы, спецслужбы США одновременно начали усиленный поиск контактов с командованием немецко-фашистских войск на различных фронтах в Европе. Естественно, это было замечено нашей агентурной разведкой. В феврале и особенно в марте 1945 года нашей разведке и, следовательно, нашему руководству стало ясно, что на итальянском направлении Даллес (ЦРУ США) необходимый контакт нашел. Немецкий генерал Вольф прибыл в Бёрн (Швейцария), где и имел с ним встречу. Об этом главнокомандующий союзными войсками на Средиземноморском театре военных действий английский фельдмаршал Александер немедленно сообщил в Лондон.

Английские дипломаты, то ли понимая, что «шила в мешке не утаишь», то ли просто по недоразумению, делают интересный шаг – 12 марта 1945 года посол Англии в СССР посылает копию телеграммы Александера Молотову. В телеграмме сообщалось, что генерал Вольф прибыл в Швейцарию для обсуждения вопроса о капитуляции германских войск в Северной Италии и что «Бюро стратегических служб» (т. е. разведка) англо-американских войск этого района «продолжает переговоры с Вольфом». Таким образом, они «открывают карты».

Не трудно понять, чем это может кончиться – немецкие дивизии снимаются с Итальянского фронта и срочно перебрасываются на Восточный фронт против русских, которые к этому времени вышли на Одер. Тем самым усиливается немецкая группировка войск против 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, нацеленных на Берлин. Одновременно на этом направлении открывается полная свобода для стремительного продвижения англо-американских войск. Создаются благоприятные условия последним для овладения Берлином первыми.

В тот же день, т. е. 12 марта 1945 года, Молотов официальным письмом английскому послу в СССР сообщает, что, в соответствии с союзническими обязательствами, Советское правительство хотело бы, чтобы в этих переговорах принимали участие советские офицеры. Посол тянет три дня и только 15 марта сообщает, что английское правительство отказывает представителям советского командования в праве на участие в переговорах в Бёрне.

Намерение Советского Союза было однозначно – коль начались такие переговоры, то мы обязаны добиваться полной капитуляции и разоружения этой группировки немецких войск в Северной Италии, чтобы они не могли быть переброшены на Восточный фронт. В то же время наши союзники не намерены были идти по этому пути и не спешили решить вопрос о нашем участии.

Учитывая сложившуюся ситуацию, Молотов 16 марта 1945 года направляет английскому послу в СССР письмо, в котором указывает, что отказ английского правительства в праве на участие советских представителей в переговорах в Бёрне явился для Советского правительства совершенно неожиданным и непонятным (хотя, разумеется, нашему правительству было понятно, что союзники крайне не заинтересованы в нашем участии. – Автор) с точки зрения союзнических отношений между СССР и Англией.

«Ввиду этого, – говорилось далее в письме, – Советское правительство считает невозможным дать свое согласие на переговоры британских и американских представителей с представителями германского командующего в Бёрне и настаивает на том, чтобы уже начатые переговоры в Бёрне были прекращены.

Советское правительство настаивает, кроме того, чтобы и впредь была исключена возможность ведения сепаратных переговоров одной или двух держав с немецкими представителями без участия третьей союзной державы» (см.: «Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентом США и премьер-министрами Великобритании», том 1, стр. 402–403).

После того, как дипломаты Англии стали выкручиваться и выгораживать свое руководство и в противоречие телеграмме Александера начали утверждать, что это-де были «предварительные встречи» перед возможными переговорами, Молотов послал им еще одно разгромное письмо, в котором говорилось, что «Советское правительства в данном деле (т. е. в переговорах союзников в Бёрне с немецким генералом Вольфом. – Автор) видит не недоразумение, а нечто худшее». «Из Вашего письма от 12 марта, – напоминает Молотов послу Англии в Советском Союзе, – как и приложенной к нему телеграммы от 11 марта фельд-маршала Александера Объединенному штабу, видно, что германский генерал Вольф и сопровождающие его лица прибыли в Бёрн для ведения с представителями англо-американского командования переговоров… Когда Советское правительство заявило о необходимости участия в этих переговорах представителей Советского военного командования, Советское правительство получило в этом отказ.

Таким образом, в Бёрне в течение двух недель за спиной Советского Союза, несущего на себе основную тяжесть войны против Германии, ведутся переговоры представителями германского военного командования с одной стороны, и представителями английского и американского командования – с другой. Советское правительство считает это совершенно недопустимым и настаивает на своем заявлении, изложенном в моем письме от 16 марта сего года» (там же, стр. 403).

То есть Советское правительство потребовало, чтобы переговоры в Бёрне были немедленно прекращены. Но поскольку руководители Англии и США занимали по этому вопросу вихляющую позицию, а одновременно с этой проблемой очень остро стоял вопрос о Польше и польском правительстве, в эту дискуссию включается «главный калибр» советской политики Сталин. Он пишет президенту США следующее:

« ^{Лично, строго секретно.}

От маршала И. В. Сталина Президенту господину Рузвельту

Получил Ваше послание по вопросу о переговорах в Бёрне.

Вы совершенно правы, что в связи с историей о переговорах англоамериканского командования с немецким командованием где-то в Бёрне или в другом месте «создалась теперь атмосфера достойных сожаления опасений и недоверия».

Вы утверждаете, что никаких переговоров не было еще. Надо полагать, что Вас не информировали полностью. Что касается моих военных коллег, то они, на основании имеющихся у них данных, не сомневаются в том, что переговоры были и они закончились соглашением с немцами, в силу которого немецкий командующий на Западном фронте маршал Кессельринг согласился открыть второй фронт и пропустить на восток англо-американские войска, а англо-американцы обещались за это облегчить для немцев условия перемирия.

Я думаю, что мои коллеги близки к истине. В противном случае был бы непонятен тот факт, что англо-американцы отказались допустить в Бёрн представителей Советского командования для участия в переговорах с немцами.

Мне непонятно также молчание англичан, которые предоставили Вам вести переписку со мной по этому неприятному вопросу, а сами продолжают молчать, хотя известно, что инициатива во всей этой истории с переговорами в Бёрне принадлежит англичанам.

Я понимаю, что известные плюсы для англо-американских войск имеются в результате этих сепаратных переговоров в Бёрне или где-то в другом месте, поскольку англо-американские войска получают возможность продвигаться в глубь Германии почти без всякого сопротивления со стороны немцев, но почему надо было скрывать это от русских и почему не предупредили об этом своих союзников – русских?

И вот получается, что в данную минуту немцы на Западном фронте на деле прекратили войну против Англии и Америки. Вместе с тем немцы продолжают войну с Россией – союзницей Англии и США.

Понятно, что такая ситуация никак не может служить делу сохранения и укрепления доверия между нашими странами.

Я уже писал Вам в предыдущем послании и считаю нужным повторить здесь, что я лично и мои коллеги ни в коем случае не пошли бы на такой рискованный шаг, сознавая, что минутная выгода, какая бы она ни была, бледнеет перед принципиальной выгодой по сохранению и укреплению доверия между союзниками.

И. Сталин

3 апреля 1945 года».

Уже 5 апреля 1945 года Рузвельт присылает ответное письмо и, конечно, стараясь сохранить «свое лицо», хочет убедить Сталина, что никаких переговоров не было (спрашивается, а что же в Бёрне делала группа немецкого генерала Вольфа и представители Англии и США две недели? – Автор). Но в конце своего послания президент США сетует на информаторов Сталина, которые якобы неправильно описали все события в Бёрне.

В этот же день, 5 апреля, Сталину присылает письмо и премьер-министр Англии. При этом Черчилль информирует, что он получил от Рузвельта копию письма и полностью разделяет все в нем изложенное, а также проявляет солидарность по поводу последней фразы президента(т. е. о том, что информаторы Сталина исказили факты).

В связи с этим Сталин в очередном письме 7 апреля наносит сокрушительный удар, соблюдая при этом такт и уважение к другой стороне. Нашим современным правителям целесообразно поучиться у Сталина и как надо защищать интересы нашей страны, и как культурно, но и беспощадно можно и нужно «умыть» соответствующую сторону, если она старается увильнуть от честного признания своей ошибки. Мало того, что послание Сталина Рузвельту было жестким, убедительным и совершенно не дающим малейшего шанса оправдаться, оно вдобавок опирается еще на один пример недобросовестного действия командования союзных войск в Европе (первый пример уже назван – это сепаратные переговоры в Бёрне) – речь идет о ложной информации начальника штаба армии США генерала армии Маршалла, которую он выдал нашему Генеральному штабу СССР.

7 апреля Сталин посылает также письма Рузвельту и Черчиллю по поводу Польши, в которых логически «раздевает» послов США и Англии в Москве по польскому вопросу (разумеется – это «козлы отпущения») и говорит о том, что польскому народу нельзя насильно навязывать правительство извне, так как это оскорбит народ Польши.

Можно представить, каким было воздействие послания Сталина, – целую неделю (!) ни от Рузвельта, ни от Черчилля не поступило ни одного письма, что совершенно было не в их характере и не соответствовало тем военно-политическим событиям, которые происходили в мире.

Все-таки Сталин заставил союзников прекратить переговоры с немцами в Бёрне.

Лишь 13 апреля президент США Ф. Рузвельт, зная, что ударная группировка группы фронтов Советской Армии должна со дня на день перейти в последнее решающее наступление, пишет Сталину:

« ^{Лично и строго секретно.}

Для маршала Сталина от президента Рузвельта

Благодарю Вас за ваше искреннее пояснение советской точки зрения в отношении бёрнского инцидента, который, как сейчас представляется, поблек и отошел в прошлое, не принеся какой-либо пользы.

Во всяком случае, не должно быть взаимного недоверия, и незначительные недоразумения такого характера не должны возникать в будущем. Я уверен, что, когда наши армии установят контакт в Германии и объединятся в полностью координированном наступлении, нацистские армии распадутся».

Это письмо в Москве было получено 13 апреля. А вечером в тот же день из Вашингтона пришла тяжелая весть – умер Ф. Рузвельт. Это была большая утрата для всех народов планеты, для дела мира на земле. Он был на три года моложе Сталина и на 8 лет моложе Черчилля. Ему было всего 63 года.

Сталин в своей телеграмме от 13 апреля 1945 года уже президенту США Трумэну выразил от имени Правительства СССР и себя лично глубокое соболезнование правительству и народу США по случаю безвременной кончины президента Рузвельта. «…Американский народ и объединенные нации потеряли в лице Франклина Рузвельта величайшего политика мирового масштаба и глашатая организации мира и безопасности после войны. Правительство Советского Союза выражает свое искреннее сочувствие американскому народу в его тяжелой утрате и свою уверенность, что политика сотрудничества между великими державами, взявшими на себя основное бремя войны против общего врага, будет укрепляться и впредь».

Выражая уверенность в добрых отношениях, Сталин, конечно, понимал, что объединяющая союзников идея борьбы против общего врага уже утрачивается. Наступает не менее сложное время послевоенного устройства мира, и оно будет проходить в условиях «холодной войны».

Небезызвестный Форрестол, будучи еще морским министром, писал в марте 1945 года, что президент Рузвельт выражал тревогу по поводу того, что «англичане очень хотели бы, чтобы США в любое время начали войну против России», и если, мол, следовать британским планам, то надо идти к войне. Этим, видно, и объясняется особая позиция Рузвельта в отношении СССР, когда касалось острых проблем (например, польский вопрос). Он всегда избегал острых американо-английских акций, хотя Черчилль часто и подталкивал Рузвельта к этому шагу. Форрестол не разделял этих взглядов своего президента и был на стороне Черчилля.

В то же время было ясно, что любой президент США, каким бы умным он ни был, вынужден отражать интересы господствующего класса. А если он перестает это делать, его убирают. Не был исключением и президент Рузвельт. Не будем развивать эту мысль в отношении его, но совершенно неопровержимым доказательством именно такого принципа американской «демократии» является трагическая гибель Д. Кеннеди. Это была самая яркая демонстрация американской сути и жизни, в том числе и власти: президент всего лишь инструмент, а хозяин тот, у кого капитал.

Говоря о событиях тех лет, конечно, очень важно отметить Парад Победы, проведенный в Москве 24 июня 1945 года. Я счастлив, что мне было доверено принимать участие в этом историческом событии. И вдвойне счастлив, что довелось командовать почетным караулом и принимать Знамя Победы, которое было доставлено самолетом из Берлина в Москву.

А Вторая мировая война еще не закончилась.

Выполнив свои союзнические обязательства перед США и Англией в части вступления в войну с Японией (что было определено Крымской конференцией в феврале 1945 года) и разгромив в течение августа 1945 года милитаристскую Японию, Советский Союз наконец-то перешел к мирной жизни.

Но этот переход проходил в архисложной обстановке. Перед страной встали другие, кроме восстановления народного хозяйства, проблемы, которые потребовали и от руководства, и от народа исключительно напряженного труда и больших материальных и финансовых затрат.

Конкретно речь идет о следующем.

Атомная бомбардировка японских городов Хиросимы и Нагасаки фактически была акцией не только против Японии, тем более не против ее вооруженных сил, но и мерой устрашения по отношению к Советскому Союзу. В мире это тоже понимали все. В первую очередь – Сталин и руководство нашего государства.

Появление и применение ядерного оружия наложило отпечаток на всю нашу дальнейшую жизнь. Поэтому на эту тему необходимо поговорить особо, тем более что Советскому Союзу теперь приходилось решать задачу по созданию своего ядерного оружия еще более ускоренными темпами.

Встреча в Потсдаме глав трех стран-победительниц первоначально намечалась на июнь 1945 года, т. е. сразу после Парада Победы в Москве. Конечно, общая ситуация в этом случае выдвигала на первый план Советский Союз. Но это было не в интересах США. Следовало выдержать паузу между Парадом Победы в Москве и встречей глав государств-союзников, чтобы все «остыло». Отнесение даты начала конференции в Потсдаме на вторую половину июля 1945 года диктовалось и другой, более важной для США (точнее, лично для Трумэна) причиной.

Когда ему было доложено, что подрыв ядерного устройства назначен на 16 июля, он всячески стал настаивать, чтобы Потсдамскую конференцию открыть в этот день, видимо, для того, чтобы «поразить» этим сообщением Сталина и всю советскую делегацию. Но он просчитался – его «стратегия» не достигла цели. Информацию о появлении ядерного оружия в США Сталин воспринял весьма спокойно. Даже несколько весело.

Дело в том, что проблема создания ядерного оружия постоянно была в поле зрения Сталина. Он занимался ею лично. История же этого вопроса в Советском Союзе и США выглядела приблизительно так.

Еще в 1938 году два молодых советских ученыхЮ. Б. Харитон и Я. В. Зельдович в журнале экспериментальной и теоретической физики поместили две публикации: «К вопросу о цепном распаде основного изотопа урана» и «О цепном распаде урана под воздействием медленных нейтронов». Это была первая в мире ласточка в области перспектив цепной реакции урана. Вообще впервые было объявлено о возможности существования цепной реакции деления урана-235. И это стало основой разработки атомного оружия.

Естественно, сообщение стало достоянием ученого мира, в том числе США и Германии, где в связи с этим форсированно велись необходимые работы. Летом 1942 года американцы уже создали конкретную программу, а в конце того же года в Лос-Аламосе (штат Нью-Мексико) в горах Хемес создается Центр исследований атомной энергии и применения ее в ядерном оружии. Здесь были в последующем созданы и первые атомные бомбы.

У нас в начале 1943 года (фактически сразу после Сталинградской битвы) Государственный комитет обороны принимает решение о создании первого официального органа при Академии наук СССР, который обязан был заниматься только атомной тематикой применительно к военным целям. Естественно, наша стратегическая разведка следила за тем, что делается в этой области в США и Германии.

16 июля 1945 года американцы у себя на полигоне подорвали первую атомную бомбу. 24 июля Трумэн на Потсдамской конференции сообщил тет-а-тет о появлении в США атомного оружия Сталину. Спокойная реакция Сталина на эту информацию озадачила и Трумэна, и Черчилля, который узнал о реакции Сталина позже. Однако Сталин в этот же день позвонил из Потсдама в Москву и приказал максимально форсировать работы в ядерной области.

После атомной бомбардировки авиацией США японских городов в августе 1945 года в СССР создается Комитет по применению атомной энергии в военных целях. Председателем комитета назначается Л. П. Берия. В состав комитета вошли такие видные фигуры, как Н. А. Вознесенский, М. Г. Первухин. Этот орган подчинялся Государственному комитету обороны СССР, т. е. непосредственно Сталину. Для организации работы и других мероприятий в этой области в этом же году учреждается Первое Главное управление под руководством наркома боеприпасов СССР генерал-полковника Б. А. Ванникова (с 1939 года он был наркомом оборонной промышленности). Затем создается Всероссийский федеральный ядерный центр с Конструкторским бюро – для непосредственной работы над созданием атомной бомбы. Начальником КБ стал П. М. Зернов, главным конструктором – Ю. Б. Харитон.

В мае 1946 года Сталин утверждает план развертывания работ КБ по созданию атомной бомбы, а уже в июне того же года – сроки наземных испытаний ядерного оружия: плутониевой бомбы – 1 января 1948 года; урановой бомбы – 1 июля 1948 года. 29 августа 1949 года (т. е. с некоторым опозданием от намеченного срока) на Семипалатинском полигоне произведен взрыв первой ядерной бомбы РДС-1 мощностью 22 килотонны. А в 1953 году у нас было проведено первое испытание (взрыв) термоядерной бомбы (в США ее испытали в 1954 году).

Некоторые доморощенные критики пытаются обвинить Сталина в близорукости. Что, мол, если бы он сразу взялся за создание ядерного оружия (имеется в виду с 1939 года), то мы бы так не пострадали в годы Великой Отечественной войны. Конечно, это заблуждение. Во-первых, атомное оружие за 2–3 года создать невозможно. На это, как показала жизнь, потребовалось почти десятилетие. Во-вторых, одной-двумя атомными бомбами опытного образца проблему с войной не решишь – необходимо массовое производство, а это в свою очередь требует создания целой отрасли в промышленности с соответствующими предприятиями: добывающими и перерабатывающими сырье в обогащенную массу (оружейный уран), производящими ядерные боеприпасы. В-третьих, требовалось создать целую структуру для надежного хранения и обслуживания ядерных боеприпасов, необходимую технику и инструментарий для обслуживания и применения ядерного оружия соответствующими войсками. В-четвертых, необходимо было подготовить инженерно-технические и командно-штабные кадры, способные правильно организовать подготовку к применению и само применение ядерных боеприпасов, а также эксплуатацию всей техники, поставленной на обслуживание ядерных боеприпасов. Наконец, в-пятых, с появлением такого вида оружия требовались и соответствующая теория, и регламентирующие документы, обеспечивающие умелое его применение.

Конечно, последние две-три задачи могли решаться параллельно с первыми и дополнительного времени не требовали, но в необходимости организации этого процесса они, конечно, нуждались.

Вот все то, что касается чисто ядерного оружия. Однако страна еще до войны нуждалась в доведении индустриализации до того уровня, который бы позволял создавать в необходимых количествах обычное, но современное оружие и боевую технику. Враг, имея именно такое оружие, мог напасть уже завтра. Страна нуждалась в строительстве и подготовке Вооруженных Сил и обороны в целом (в том числе в подготовке театров военных действий, инфраструктуры). Отдельно и остро стоял вопрос о подготовке офицерских кадров и мобилизационного резерва. Особо важно было создать необходимые стратегические запасы материальных средств для обеспечения большой войны и т. д. Это далеко не полный перечень того, что надо было сделать руководству страны до войны и за что нес личную ответственность перед народом Сталин.