Текст книги "Материалы по истории песни Великой Отечественной войны"
Автор книги: В. Крупянская
Соавторы: С. Минц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)
Песня о Герое Советского Союза, трижды орденоносце Л. М. Доваторе. Получил звание генерал-майора за рейд в тыл врага с 23 августа по 3 сентября 1941 г. Сражался на подступах к Москве. Погиб 19 декабря 1941 г.
(Текст опубликован в сб. «Фронтовой фольклор», № 6).
Есть сведения еще об одной песне о генерале Доваторе, бытовавшей в среде красноармейцев. К сожалению, указавший на это старший лейтенант Лексаков смог сообщить лишь ее первые две строки:
Из-за леса, леса конница идет,
Сам Доватор, наш любимый, в бой ведет...
(Из письма старшего лейтенанта Лексакова от 30 августа 1945 г., адресованного в Институт этнографии АН СССР).
Видимо, песня возникла на основе дореволюционной казачьей песни. В годы гражданской войны эта песня пелась как песня красной конницы.
Из лесов, из-за суровых темных гор
Наша конница несется на простор,
На просторе хочет силушку собрать,
Чтоб последнюю буржуям битву дать.
Крикнул грозный клич Буденный удалой:
Эй, товарищи лихие, все за мной!
(См. текст, опубликованный в сб. «Фронтовая песня», М.– Л., 1938, стр. 139).
22
ПЕСНЯ О САДЫКОВЕ
Над лесом качаются выстрелов вспышки,
И отзвук летит по заре...
Теперь он далеко, лежит и не слышит
Раската родных батарей.
Гром канонады,
Местью великой
Падай на вражеский сброд!
Он с нами, он с нами,
Полковник Садыков,
И снова нас в бой он ведет,
И снова, как прежде, привстав у орудий,
Он скажет ребятам своим:
«А ну, батарейцы, доколе враг будет
Ходить по просторам чужим?»
Логово вражье Смертью истыкав,
Родине славу вернем!
Запомним завет твой,
Полковник Садыков:
«С врагом говорят лишь огнем».
Раскаты орудий слышны на рассвете,
Их отзвуку внемлет земля.
Любимое имя на грозном лафете
Напишем, как клятву, друзья!
Гром канонады,
Местью великой
Падай на вражеский сброд!
Он с нами, он с нами,
Полковник Садыков,
Он с нами на Запад идет.
Песня о погибшем в боях за Родину полковнике Шаги Хатыновиче Садыкове сложена красноармейцем А. А. Лисиным. Пользовалась популярностью в частях, где служил Садыков. Музыка – старшего лейтенанта Мунтяна.
Песня о Садыкове входила в литературно-музыкальный монтаж «Весенние шаги», составленный А. А. Лисиным. По сообщению автора, монтаж был им написан в апреле 1943 г., после мартовских наступательных боев. Впервые исполнялся в день 1 Мая в лесной землянке. Монтаж был сделан на местном материале и имел большой успех. Песня вошла в песенный репертуар бойцов стрелковой части, которой командовал полковник Садыков.
(Текст опубликован в сб. «Фронтовой фольклор», № 15).
Тем же автором к дню 23-летия Татарской АССР сложено письмо в стихах «Трудящимся орденоносной Татарии», в котором полковнику Садыкову посвящены следующие строки:
От тебя, Татарстан, мы не скроем
Негасимую боль свою:
Смертью храброго, смертью героя
Пал полковник Садыков в бою.
Мы не сразу поверили вести:
Разве может навеки уйти
Тот, с которым мы встретили вместе
Столько черных недель на пути?
Сколько раз мы в беду попадали,—
Не опишешь спокойным пером,
И всегда его рядом видали
Под суровым солдатским шатром.
С теплой шуткой, приветливым словом
Он военной дорогой шагал,
И, забыв про усталость, мы снова
Поднимались и шли на врага.
В день тот черная смерть бушевала,
Куролесила непутем,—
Он стоял перед огненным валом
На командном посту своем.
Здесь его и настигло, в долине...
Накренился, без крика упал.
Так широко он руки раскинул,
Будто землю собой прикрывал.
...Ходит тихая песнь над лесами —
О полковнике песню поем.
Только – нет, никакими стихами
Рассказать мы не в силах о нем.
Но враги его силу почуют:
Батареи готовы в поход,
Понесут они ненависть злую —
От расплаты никто не уйдет!
А. А. Лисин работал в годы войны сотрудником редакции фронтовой газеты «За победу»; гражданская его профессия – преподаватель русской литературы. Стихи начал писать на фронте. За литературные монтажи, стихи и песни награжден орденом Красной Звезды.
23
ПЕСНЯ О ЧЕРНЯХОВСКОМ
Скрылись за тучами звездные блестки,
Ветер тоскует в напевах своих:
В битве с врагами погиб Черняховский,
Воин – любимец орлиной семьи.
Тяжко постичь все солдатское горе,
Трудно поверить в нежданную весть.
Ой, всколыхнись же, безмерное море
Гнева народа и правая месть
Быль о твоих беспримерных походах
Детям расскажет родимая мать,
Гордое имя любимца народа
Будут с любовью они повторять.
Всходит заря над усталой землею,
Дышит прохладой простор голубой...
Вечная слава родному герою!
Бессмертья огонь пусть горит над тобой.
Песня на смерть командующего 3-м Белорусским фронтом И. Д. Черняховского. (Погиб 19 февраля 1945 г. под Кенигсбергом, на передовой).
Песня сложена Г. И. Фроловским 20 февраля 1945 г. в г. Растенбурге, в Восточной Пруссии. Музыка М. Нейда. (Исполнялась солистами ансамбля 3-го Белорусского фронта).
(Архив Гос. лит. музея).
24
ПЕСНЯ О СНАЙПЕРЕ АЛЕКСАНДРЕ МОЗОВЦЕ
Молодой, красивый, статный,
Красной Армии боец,
Славный парень, воин знатный,
Снайпер Саша Мозовец.
Припев:
Ой ты, Саша, гордость наша,
Твоя дружба дорога,
Посоветуй, друг наш Саша,
Как вернее бить врага.
Он свою винтовку любит,
Как подругу бережет,
Что ни выстрел – гаду крышка,
Ну, а снайперу – почет.
Припев.
Получил награду снайпер,
Взял винтовку, поднялся,
Перед матерью-отчизной
Мстить врагу он поклялся,
Припев.
В сердце ненависть святая
Ко двуногому зверью:
«Сколько раз увижу гада,
Столько раз его убью!»
Припев.
Много гадов уничтожил,—
Много дела впереди.
Он недаром с честью носит
Красный орден на груди.
Александр Никифорович Мозовец – прославленный снайпер, награжденный орденом «Красной звезды». Из личной беседы с А. Н. Мозовцом в феврале 1947 г. выяснились некоторые подробности создания и бытования данной песни.
Песня сложилась в дивизионном ансамбле ко дню годовщины дивизии в августе 1942 г., и впервые была исполнена ансамблем на торжественном заседании. Вторично эту песню в исполнении ансамбля А. Мозовец слышал на снайперском слете. Позже на вечерах ее неоднократно исполнял полковой баянист. В мае 1943 г. «Песня о снайпере Александре Мозовце» была напечатана в газете «Красноармейская правда». Имя автора песни осталось неизвестным. Сам А. Мозовец предполагает, что она складывалась коллективно в дивизионном ансамбле.
Публикуемый текст записал майор Д. И. Романенко на Западном фронте в 1943 г.
(Текст опубликован в сб. «Фронтовой фольклор», № 16).
25
ПЕСНЯ СНАЙПЕРОВ
Ночью на границе Умолкают птицы
В тучах прячется луна,
Ветер полем бродит,—
Снайпера выходят
Истреблять заклятого врага.
Припев:
Эх, бей, винтовка,
Боевая,
Снайпера готовы в бой.
Я с тобой,
Моя родная,
Буду мстить за край родной
И, укрывшись мятым,
Пыльным маскхалатом,
Притаился он в кустах,—
Снайпер тихо дышит,
Каждый шорох слышит,
Вот он показался, злобный враг.
Припев.
До врага лишь метры,
Снайпер незаметно
Перекрестье ставит в цель.
Он врага отметит:
«Триста сорок третий!»
И возьмет другого на прицел.
Припев.
Песня о Герое Советского Союза гвардии старшине Николае Ильине. Сам сталинградец, он защищал родной город. На его боевом счету числилось 494 гитлеровца, к моменту написания песни – 343. Н. Ильин погиб в 1943 г. во время Белгородско-Курской битвы.
Автор песни—гвардии старший лейтенант И. Н. Кривохатский. По его сообщению, песня написана им в июне 1943 г.– в день второй годовщины 7-й гвардейской армии, в с. Заводцы Курской обл., и в этот же день впервые исполнялась коллективом художественной самодеятельности. Автор музыки – баянист красноармейского ансамбля Кузьма Щеглов. Песня, дающая обобщенный образ героя-снайпера, прошла по всем армейским подразделениям и часто связывалась с именем какого-либо выдающегося снайпера. Так, например, она пелась и о Петре Гончарове, герое Сталинграда, ученике Н. Ильина.
Ночью на границе Умолкают птицы,
В тучах прячется луна,
Ветер полем бродит,—
Гончаров выходит
Истреблять заклятого врага.
В остальном текст оставался без изменения. Цифра боевого счета изменялась.
Запись В. Ю. Крупянской 10 мая 1947 г.
(Архив Института этнографии АН СССР).
5 В. Ю. Крупянская и С. И. Минп
26
Он был рожден для светлой жизни,
Ему короткий выпал век.
Он отдал все своей Отчизне —
Все, чем прекрасен человек:
Свои мечты, свою отвагу,
Свою сыновнюю любовь,—
Всей жизни юношеской благо,
И если б мог – отдал бы вновь.
Припев:
Шумит, звенит трава на поле бранном,
Настали в мире мирные года,
И светлый, смелый образ Тонияна В
сердцах танкистов будет жить всегда.
В бою, усталости не зная,
Своим огнем врагов разил И, сам от ран изнемогая,
Друзей упавших выносил.
Вот он в последний раз поднялся,
Последний шаг, прощальный взмах...
Он на земле чужой остался,
С зарей победною в глазах.
Припев.
Проходят дни потоком быстрым,
И юность новая цветет,
О храбром сталинском танкисте
Пусть слава вечная растет.
От Ленинграда до Севана З
а дружной чашей круговой
Услышим голос Тонияна,
Увидим взгляд его живой.
Припев.
Песня о лейтенанте Вартане Тонияне, командире самоходной установки Самоходного артиллерийского Белостокского Краснознаменного ордена Кутузова полка. Песня сложена поэтом М. Рудерманом.
Вартан Тониян, 1922 г. рождения, кандидат в члены ВКП(б). На войну ушел добровольцем, прямо со школьной скамьи. За боевые заслуги был награжден орденом Отечественной войны II степени, орденом «Красная Звезда» и медалью «За отвагу».
13 февраля 1945 г. в Восточной Пруссии во время боев за местечко Фраймарк вражеским снарядом было подбито самоходное орудие Тонияна. Раненный, Тониян бросился спасать тяжело раненных товарищей. Под пулеметным огнем противника он оттащил от горящей машины своих трех боевых друзей. Истекая кровью, он полз за четвертым. Ему удалось взвалить его на плечи, но очередь вражеского пулемета сразила его. В кармане гимнастерки убитого юноши было обнаружено письмо с 31 подписью. Это письмо его товарищей по школе. «Дорогой друг Володя (так звали Вартана его товарищи), в этот знаменательный день, когда ты уходишь от нас защищать нашу Родину от фашистов, коллектив нашего 10-го «А» класса выражает тебе чувства дружбы и уважения, как хорошему товарищу и комсомольцу. Будь тверд, вынослив, дисциплинирован, таким, как тебя воспитала школа. Будь предан нашей горячо любимой Родине, не страшись отдать за нее жизнь».
В армии В. Тониян пользовался большим авторитетом и любовью, был, по словам его знавших, душой полка. Публикуемая песня была широко распространена в полку, где служил В. Тониян.
(Архив Института этнографии АН СССР).
27
ПЕСНЯ О МАТРОСОВЕ
Шумел валдайский темный бор,
Метель кружилась над полями,
И ветрам злым наперекор
Парил орел за облаками.
Шел полк вперед в горячий бой,
Шел по снегам глухой Ловати,
И у Чернушки под горой,
То было дело на закате.
Там впереди два дота вряд,
Смерть затаив в пустых глазницах,
В лесу безмолвные стоят,—
Обходит их и зверь и птица.
Матросов ринулся вперед,
На вражий стан пошел с отвагой,
За русский доблестный народ
Он сделал два последних шага...
«Прощай, родная сторона,
Тебя любил я всею силой»,—
Сказал и скрылся в валунах.
Метель героя поглотила...
Шумел валдайский темный бор,
Угрюмой тьмою принакрытый.
Ревела буря в дебрях гор
Да плакал ветер под ракитой.
Автор песни – гвардии сержант Василий Золотов. «Как рядовой боец,– сообщает В. Золотов,– сражаясь в гвардейской части им. А. Матросова, близко знал его лично. Песня, написанная мной о нем, поется на нашем фронте». (Из письма, адресованного в Гос. лит. музей, 5 февраля 1945 г.). В. Золотов окончил литературный факультет Педагогического института в Москве; стихи начал писать на войне; печатался в армейских и фронтовых газетах.
Подвиг А. Матросова неоднократно воспет в песнях и стихах фронтовиков. Так, например, в книге «Герой Советского Союза гвардии рядовой Александр Матросов»
(М. Госполитиздат, 1943) приводятся строфы песни, сложенной на фронте после смерти А. Матросова:
И когда тяжело нам будет,
Враг захочет нас вспять повернуть,
Вспомним мы, как Матросов грудью
Проложил нам к победе путь.
И друзей, и старых и новых,
Враг не сможет упорства сломить.
Мы в любую минуту готовы
Твой бессмертный бросок повторить.
Публикуемая песня («Шумел валдайский темный бор») поется на мотив «Ермака». Народная песня «Ермак» («Ревела буря, дождь шумел»), в основе которой лежит текст думы К. Ф. Рылеева «Смерть Ермака», в годы Великой Отечественной войны пользовалась исключительной популярностью на фронте. Песни фронтовиков на мотив «Ермака» сохраняли всегда ритмический строй рылеевской «Думы», тему гибели героя и в большинстве случаев первые строки запева, в котором картина мятущейся природы создает соответствующий фон для изображения героического подвига. «Песня о Матросове» типична в этом отношении.
Особенно показательны первая и последняя строфы этой песни, чрезвычайно близкие к тексту Рылеева:
Ревела буря, дождь шумел;
Во мраке молния блистала,
И беспрерывно гром гремел,
И ветры в дебрях бушевали.
Сержант П. Ф. Кротов использует думу «Ермак» в стихотворении, в котором описывает свои переживания во время боя:
Гремела буря, дождь шумел,
Во мраке с визгом рвались мины,
Тогда на бой солдат я вел
За землю и за дом свой милый.
Я шел, живой и невредим,
Не брала вражеская пуля.
Я шел и верил – победим... и т. д.
(Архив Института этнографии АН СССР, ноябрь 1945 г.).
Среди брянских партизан на мотив «Ермака» пелась песня на слова поэта Софронова «Шумел сурово Брянский лес», дающая то же сопоставление суровой природы и подвига человека. Смотри первую и последнюю строфу этой песни:
Шумел сурово брянский лес,
Спускались темные туманы,
И сосны слышали окрест,
Как шли...
Как шли на немцев партизаны.
(П. Афонин, Шумел сурово брянский лес, Брянск, 1947, стр. 39).
Песня «Ермак» вызвала и ряд юмористических песен-па родий, одна из которых – Ревели танки, гром гремел;
Врагу по шее крепко дали...1
пользовалась особой популярностью на фронте.
1 Архив Института этнографии АН СССР.
28
ПЕСНЯ О СУРКОВЕ
На высотах крутых, на донском берегу,
Когда день уж совсем догорал,
За кирпичной стеной коммунист молодой
Вражий натиск один отражал.
Ошалелых врагов пулей меткой косил,
И десятки их падали разом.
Пулемет раскален, сердце тоже горит,
Смотрит смерть немигающим глазом...
Эй, товарищ боец, подыми пулемет,
Из него ведь стрелял сам Сурков!
Крепко в руки возьми, беспощадно рази
Нашей Родины смертных врагов.
Песня записана В. Ю. Крупянской от лейтенанта М. С. Каримова. По его сообщению, песня сложена в 1942 г. на Южном фронте бойцами противотанкового взвода, где служил коммунист В. В. Сурков. Пелась на мотив песни о гибели Чапаева («По Уралу свинцовые хлещут дожди», муз. А. Новикова).
(Архив Гос. лит. музея).
29
Красноармеец молодой,
На разведку, боевой,
Э-эх, красный герой,
На разведку, боевой!
На разведку он ходил,
Сам собой не дорожил.
Темна ночка, нету звезд,
Ехал вражеский разъезд,
Парень спрятаться хотел,
В чистом поле не успел,
В чистом поле не успел,
На него разъезд насел.
Тут разъезд его схватил
И к допросу приступил:
«Ты скажи, скажи нам, враг,
Сколько есть, у вас солдат?
Сколько конных на скаку,
Сколько пеших на ходу?
Если скажешь, наградим,
И отправим в часть к своим.
Коль не скажешь, наградим —
Смертной казни предадим».
Красноармеец все молчал,—
Штык стальной в груди торчал.
Записала В. Ю. Крупянская на хуторе Суворовском в 1945 г. (Песня была очень популярна в годы Великой Отечественной войны).
(Архив Института этнографии АН СССР).
Близкий к данному тексту вариант сообщил красноармеец М. И. Орликов в 1943 г. (Опубликован в сб. «Фронтовой фольклор», № 18).
Фронтовые варианты этой песни восходят к песне о герое-красноармейце, сложившейся в эпоху гражданской войны (см. тексты в газете «Рабочий», Минск, 12 декабря 1936 г.; в книгах: В. Сидельников. Красноармейский фольклор, М., 1938, № 45; А. Гуревич. Фольклор Восточной Сибири, Иркутск, 1938, № 128; «Воронежский фольклор», Воронеж, 1940, № 2, стр. 124).
В основе этой песни лежит старая казачья или солдатская песня, текст которой установить не удалось.
В советских вариантах этой песни дан яркий образ бойца Советской Армии, преданного и верного Родине и своему солдатскому долгу.
30
Во степях, да во донецких
Боец раненый лежал.
Кровь текла из свежей раны
На истоптанный песок.
А над ним кружился ворон,
Чуя лакомый кусок.
«Ворон-птица, ворон-птица,
Что ж ты вьешься надо мной?
Ты добычи не добьешься —
Я боец еще живой.
Ты лети-ка, отнеси-ка
Родной маменьке привет,
А жене моей любимой
Платок, кровью облитой.
И скажи, что умер честно
За советскую страну,
За советскую державу,
За советскую звезду».
Песня записана в октябре 1944 г. Е. И. Василенко на хуторе Суворовском, Нижне-Чирского р-на, Сталинградской области, от хора девушек.
(Материалы Сталинградской экспедиции 1944 г., Архив Института этнографии АН СССР).
Вариант этой песни записан в п. Бытошь Дятьковского района Брянской обл.:
Под ракитою зеленой Красный командир лежал,
На груди его высокой Орден боевой блистал...
По свидетельству бывшей партизанки-разведчицы А. С. Харчевников ой, уроженки с. Фошня Жуковского р-на Брянской обл., песня «Тыне вейся, черный ворон» была любимейшей песней их отряда.
(Материалы Брянской экспедиции 1945 г., Архив Института этнографии АН СССР).
Публикуемый текст возник на основе старой солдатско-казачьей .песни (см. аналогичные варианты в сборниках: «Сборник солдатских, казацких и матросских песен» Н. X. Бесселя – Е. К. Альбрехта, 1886 г., № 69, стр. 49; А. И. М я к у т и н. Песни оренбургских казаков, 1904, стр. 74—77; «Фольклор Дона и Кубани», 1938, № 32;
«Песни гребенских казаков», 1946, № 151; А. П. Георгиевский. Фольклор Приморья, 1929, Русские на Дальнем Востоке, вып, IV).
В основе фольклорных текстов лежит стихотворение малоизвестного поэта первой половины XIX в. Н. Веревкина, написанное им в 1831 г.; впервые опубликовано в «Русском инвалиде» 8 сентября 1831 г., и в том же году издано лубочной картинкой (см. С. А. Клепиков. Лубок, ч. I – Русская песня, 1939, стр. 116, № 101). Подлинник лубка хранится в Архиве Гос. лит. музея.
Указаний на последующие издания этого лубка не имеется.
В устной передаче сохранились лишь два первые куплета стихотворения Веревкина.
Под зеленою ракитой
Русский на поле лежал
И к груди, штыком пробитой,
Медный крест свой прижимал.
Кровь лилась из свежей раны
На истоптанный песок,
И уже слетались враны,
Чуя лакомый кусок... и т. д.
Ура-патриотическая часть стихотворения отпала, и песня развивает тему гибели героя в традиционных для народной лирики образах: предсмертное обращение героя к отцу-матери, к жене, изображение смерти, как брака:
...Здесь сосватала меня шашка востра,
Обвенчала меня свинцова пуля,
Принимала меня мать-сыра земля,
Обнимала гробова доска.
(Из сб. Мякутина «Песни Оренбургских казаков», Оренбург, 1904, стр. 76—77).
Песня пользовалась популярностью в народной среде, особенно в казачьей. Есть даже предположение, что она сложилась среди казаков; например, гребенцы считают ее своей, указывают событие, послужившее основой ее создания (гибель храброго казака в бою с турками), называют даже автора – адъютанта П. Л. Ушенкина (см. сб. «Песни гребенских казаков», комментарий и текст № 151).
Большое распространение песня получила в эпоху гражданской войны. Народное предание связывает ее с именем Чапаева как его любимую песню.
Для данного песенного сюжета в советское время характерен глубокий патриотизм: гибель героя интерпретируется как беззаветное служение Родине.
31
Воет ветер за снежной пургой.
Растяни-ка гармошку, браток,
И споем, как под Нарвой-рекой
Умирал молодой паренек.
Он любил свою мать и подругу,
Край родимый свой крепко любил.
Темной ночью в холодную вьюгу
Вместе с ротою в бой уходил.
Злая пуля врага просвистела
И сразила на смерть паренька,
Только вьюга тоскливо пропела
Над холодною сталью штыка.
«Знаю я, что фашистская свора
Никогда не воротится вновь,
Знаю я, что отплатите скоро
За мою за горячую кровь.
Вы скажите, ребята, любимой,
Что я честно сражался в бою,
Вы скажите мамаше родимой,
Что погиб за отчизну свою».
Лейся, песня, за снежной пургою
И лети ты в родной городок.
Расскажи, как под Нарвой-рекою
Молодой умирал паренек.
Сообщил фронтовик И. Науменко со следующим примечанием: «Эта песня списана из случайно найденной записной книжки. Запись была произведена карандашом и неразборчиво, с некоторыми неверными словами. А поэтому я сделал некоторую переработку. Эта песня, как видно, была записана в феврале или марте 1944 г. Автор неизвестен. И. Науменко».
(Архив Гос. лит. музея).
32
ЗА СТРАНУ СОВЕТСКУЮ
На границе Западной за страну Советскую
С людоедом Гитлером вспыхнул жаркий бой,
И из шахты угольной через степь донецкую
Вышел в бой за Родину парень молодой.
Наступили жаркие дни – бои упорные,
В жизни парня сделали поворот крутой.
И за села мирные, города спаленные
Мстить дал клятву грозную парень молодой.
Как-то ночью темною немцы парня встретили,
На бойца-разведчика, налетев ордой.
И с винтовкой верною, и в руках с гранатою
Тут вступил в неравный бой парень молодой.
До зари с полуночи длилась схватка жаркая,
Кровь лилась горячая на курган седой.
Пусть в степи над трупами кружит ворон, каркая,
Пусть фашистам помнится парень молодой.
Их двенадцать срезала пуля молодецкая,
А с тремя последними штык окончил бой.
Так за степь донецкую, за страну Советскую
Бьет врагов-захватчиков парень молодой.
Из альбома Валентины Романовой, школьницы 10-го класса станицы Нижне-Чир-ской, Сталинградской области. По словам В. Романовой, песня пелась в станице в 1943 г.
(Материалы Сталинградской экспедиции 1944 г., Архив Института этнографии АН СССР).
Сложена на мотив песни «Спят курганы темные» (сл. Б. Ласкина, муз. Н. Богословского) из кинофильма «Большая жизнь» (1-я серия). Публикуемая песня является как бы продолжением поэтической биографии молодого шахтера, что подчеркнуто следующей строкой:
И из шахты угольной через степь донецкую Вышел в бой за Родину парень молодой...
Того же типа и песня «Спят бойцы уставшие», опубликованная в сб. М. Г. Ки-тайник «Уральский фольклор», Свердлгиз, 1949, стр. 109, № 96. В ней повествуется о «парне молодом» – разведчике, проникшем в тыл врага и забросавшем гранатами вражий грузовик.
В партизанской среде на тот же мотив сложилась песня о боевом подвиге партизанского отряда.
33
ЛЕТЧИК МОЛОДОЙ
Спят курганы темные, битвой опаленные,
Дым пожарищ стелется по степи родной.
Сизокрылым соколом в синеву высокую
Взмыл на истребителе парень молодой.
Русские селения ждут освобождения,
Ждет свободы девушка в стороне чужой.
За обиды жгучие ненависть кипучая.
На земле и в воздухе сердце кличет в бой.
За огни-пожаршца и за смерть товарищей,
И за слезы девушки, милой и родной,
Мстит на истребителе врагу-разорителю
Сын великой Родины, летчик молодой.
Записано 3. Н. Яковлевой от И. П. Литвина в с. Ново-Московском, Октябрьского р-на, Челябинской области.
(Материалы экспедиции Челябинского педагогического института 1947 г. под руковод. В. Е. Гусева, Архив Гос. лит. музея).
34
ПАРЕНЬ С ВАСИЛЬЕВСКОГО ОСТРОВА
Не раз его встречали вы
Вечернею порой
С гармошкой над причалами,
Над светлою Невой.
Идет вечерним городом,
Улыбки шлет друзьям,
А то вдруг с переборами
Пройдется по ладам.
Кольнет частушкой острою,
Веселый баянист
С Васильевского острова,
С завода «Металлист».
Любил он кареокую
Девчоночку свою,
Еще любил широкую
И светлую Неву.
Любил цеха просторные,
В работе первым был,
Пел песни он задорные
И город свой любил.
Ходил в рубашке шелковой
Веселый баянист
С Васильевского острова,
С завода «Металлист».
Но вот войной нагрянула
Фашистская орда,
Он защищать отправился
Поля и города.
Ходил в атаки грозные
Веселый баянист
С Васильевского острова,
С завода «Металлист».
В бою, навылет раненный,
Скомандовав: «Вперед!
За Родину, за Сталина!»—
Упал на пулемет.
А в лазарете утром он,
Едва набравшись сил,
Баян свой перламутровый
С улыбкой попросил.
И заиграл походную
Веселый баянист
С Васильевского острова
С завода «Металлист».
Ему все удивляются,
Сестрицы сбились с ног,
То песней заливается,
То просится в свой полк.
Однажды утром раненых
Полковник навестил.
«Откуда ты, отчаянный?»
Он ласково спросил.
Ему ответил с гордостью
Веселый баянист:
«С Васильевского острова,
С завода «Металлист».
Сообщил В. С. Родионов, записавший эту песню в 1943 г. на Ленинградском фронте.
(Архив Гос. лит. музея).
Аналогичный текст, взятый из записной книжки лейтенанта-танкиста Ашибокова, опубликован в сб. «Фронтовой фольклор», № 35. По свидетельству лейтенанта Ашибокова, эту песню он услыхал впервые в феврале 1942 г. от танкистов на Волховском фронте, где она пользовалась большой популярностью.
Другая публикация этой песни – в сборнике «Песни белорусских партизан», изд. ЦК КП(б) Белоруссии. Вариант, мало отличающийся от публикуемого, под названием «Веселый гармонист», записала в 1943 г. студентка Загорского учительского института Н. Ф. Капитонова от лейтенанта-летчика Валерия Виноградова, на станции Вязьма-Брянская, Московско-Киевской ж. д.
(Архив Гос. лит. музея).
В. Кирпотин в своей статье «Черноморский фольклор» («Краснофлотец», 1944, № 23—24) указывает, что в Севастополе, во время осады стала популярной ленинградская песня «Его встречали часто мы закатною порой»; текст этот опубликован В. Кирпотиным в названной статье.
Автор песни не установлен. По свидетельству многих фронтовиков, песня пелась на мотив «Живет моя отрада».
35
ПЕСЕНКА РАЗВЕДЧИКОВ
Мы все – молодые ребята,
Нам Родина счастье дала.
Любимые наши девчата
Услышат про наши дела.
Мы смерти в бою не страшимся,
И если умрет кто из нас,
Пусть знает родная Отчизна:
Погиб, выполняя приказ.
Мы знаем, что близко победа
Так пусть же скорее придет.
Бандит не запутает следа:
Разведчик без промаха бьет.
Пелась на мотив «Иду по знакомой дорожке». Г. Гридова-Владимирвцева. Автор публикуемого текста – В. С. Родионов. Песня бытовала на Ленинградском фронте в 1943 г.
(Архив Гос. лит. музея).
В. С. Родионов, фронтовик, ст. сержант, 1925 г. рождения, член ВЛКСМ. Окончил неполную среднюю школу. Работал на автозаводе. В годы Великой Отечественной войны был разведчиком, бронебойщиком и пулеметчиком. Автор многочисленных стихов и песен; печатался во фронтовых газетах.
36
Тучи над городом встали,
В воздухе пахнет грозой,
За далекой за Нарвской заставой
Парень идет молодой.
Далека ты, путь-дорога,
Выйди, милая, встречай,
Вновь зовет боевая тревога,
Ты мне счастья пожелай.
Снова, как в прежние годы,
Ветер нам дует в лицо,
Встают под знамена заводы
Сотнями тысяч бойцов.
Далека ты, путь-дорога,
Впереди победа нас ждет,
Нас зовет боевая тревога,
Час расплаты настает.
Ярость в сердцах закипает,
Мужество крепнет в рядах,
Грозная сила сверкает
В сомкнутых к бою штыках.
Далека ты, путь-дорога,
К Ленинграду рвется враг,
Нас зовет боевая тревога,
Плещет в небе алый стяг.
Тучи над городом встали,
В воздухе пахнет грозой,
Дни испытаний настали,
Грянул решительный бой.
Враг у нашего порога,
Уничтожим его без следа
И закажем к нам путь-дорогу
Всем фашистам навсегда.
Песня широко бытовала во время блокады Ленинграда в боевых отрядах ленинградской молодежи. Напечатана в газете «Комсомольская правда» 26 сентября 1941 г., № 227.
Тот же текст, только с утерей последних шести строк, сообщила в 1944 г. О. А. Попова – воспитательница детского сада при судостроительном заводе в Красной слободе Сталинграда.
(Архив Института этнографии АН СССР).
Автор песни – П. Арманд, который, находясь в рядах защитников Ленинграда, в 1941 г. переделал песню «Тучи над городом встали», ранее созданную им для кинофильма «Человек с ружьем».
О популярности песни П. Арманда свидетельствуют, например, следующие строки стихотворения В. Чайки, посвященного комсомольцам – защитникам Сталинграда:
...Мы его дружно певали
Тихой вечерней порой:
«Тучи над городом встали,
В воздухе пахнет грозой...»
Песне и юности рады,
Шли мы веселой гурьбой,
Часто казалось нам: рядом
Парень идет молодой.
Свидетельством широкой известности песни Арманда может служить и стихотворение пограничника В. Д. Лебедева, присланное в августе 1945 г. из Заполярья и являющееся ее оригинальной переделкой:
Тучи над сопками встали,
В воздухе пахнет пургой,
На далекой норвежской границе,
Русский стоит часовой.
Не грусти, моя подруга,
Выйди, выйди на крыльцо,
Письмоносец идет по дороге,
Для тебя он несет письмецо.
Кончились дни боевые,
Годы страданий ушли,
Со Сталинским мудрым приказом
Мы к славной победе пришли.
Интересны переделки песни «Тучи над городом», записанные от русских девушек, заключенных в немецких лагерях.
(Материалы Сталинградской экспедиции 1944 г., Архив Института этнографии АН СССР).
Мотив опасности, которая угрожает родному городу, звучащий в первоначальной редакции песни П. Арманда «Тучи над городом встали», обусловил, несомненно, то обстоятельство, что все новые тексты, созданные на основе этой песни, связываются с именами городов-героев: Ленинграда, Севастополя, Сталинграда. См. ниже публикуемые тексты.
37
Тучи над городом встали,
Бьется о берег прибой,
Там за Сухарною балкой
Шел жаркий и яростный бой.
Широко, безбрежно море,
И грозна морская волна,
И большое матросское горе
Не забуду никогда.
Крепче прижму бескозырку,
Крепче сожму автомат,
Радостно к сердцу прижму я
Верный матросский бушлат.
И клянусь тебе, товарищ,
Что не струшу я в бою,
Что сквозь дым и пламя пожарищ
В город снова я вернусь.
Тихо колышется тополь,
Сердцу тревожно в груди.
Жди нас, родной Севастополь,
Встреча с тобой впереди.
Будешь ты нами гордиться
Вспомнят с тобой нас друзья,
И тебя я, морская столица,
Не забуду никогда.
Гы не плачь, волна морская,
Не шуми, морской прибой,
К прощаюсь с тобой ненадолго,
До свиданья, город мой!
Сообщил гв. старшина, командир взвода автоматчиков, моряк А. А. Макаров.
Автор песни неизвестен. По словам А. Макарова, она родилась во время обороны Севастополя и особое распространение имела среди моряков, боровшихся под Севастополем, Одессой, Новороссийском осенью 1942 г.
Лирическая тема песни П. Арманда – прощанье бойца Красной Гвардии с милой– приобретает в настоящей песне совершенно иную трактовку: моряк-севастополец прощается с родным городом. Обращение к милой заменено обращением к боевому товарищу, к «морской столице» – Севастополю, к морю.
Текст опубликован в сб. «Фронтовой фольклор», № 12.
Текст, близкий к публикуемому, помещен в сб. «Советский фольклор Чкаловской области», Чкалов, 1947, стр. 81, № 12, с указанием, что песня записана в 1944 г. со слов моряка – участника обороны Севастополя К. М. Быкова. В этом варианте разработка темы прощания с городом насыщена конкретными деталями, например:
