Текст книги "Детство человечества"

Автор книги: В. Никольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Переход к огородничеству и животноводству

В силу неравномерности исторического развития неолит в глухих местах земного шара уцелел вплоть до XIX и даже XX века.

В 1940 году было открыто в истоках реки Амазонки (северо-восток Перу) индейское племя ягуа, старые женщины которого выделывали глиняную посуду, а мужчины употребляли каменные топоры.

Наш замечательный ученый Н. Н. Миклухо-Маклай в 1871 году открыл неолитических людей, никогда до того не видевших белых. Это были новогвинейские папуасы берега Маклая, носящего это название в честь русского ученого на всех мировых географических картах.

Русский казак Вл. Атласов в самом конце XVII века открыл на Камчатке ительменов, выделывавших тогда еще глиняную посуду и каменные топоры.

Классическим образцом общества низшей ступени варварства являются ирокезы (Северная Америка), хотя французские колонисты в Канаде уже в XVI веке познакомили их со стальными топорами вместо каменных.

Сочетание всех этих источников, с учетом антропологических и фольклорных данных, позволяет первобытной истории восстановить социально-экономические отношения, характерные для низшей ступени варварства.

Общей чертой производства на этой ступени является то, что оно повсеместно дает постоянные запасы пищи.

Злаки, одомашненные людьми свайных построек в Европе: просо, полба, египетская пшеница, мелкий шестирядный ячмень, густой ячмень, пшеница, початковое просо.

Производство это варьирует в двух основных формах. С одной стороны, как, например, у ительменов, наблюдается сочетание развитых форм рыболовства, звероловства, т. е. дающих постоянные, а не случайные запасы пищи. С другой стороны, как например, у ирокезов и папуасов берега Маклая, наряду с упомянутыми отраслями производства, встречается первобытное земледелие или огородничество.

Приручение и одомашнивание животных развить? еще сравнительно слабо. Исключением являлась область трипольской культуры, центром которой было среднее Приднепровье и которая характеризуется замечательной раскрашенной посудой и сочетанием примитивного огородничества с примитивным животноводством (домашние собаки, овцы, коровы, свиньи).

Благодаря хорошей изученности этой культуры термин «трипольская» стал международным для подобных культур, обнаруженных, кроме Триполья, на Украине на правом берегу Днепра, в Румынии, Болгарии и других местах.

В местечке Триполье (на Днепре) В. В. Хвойко в 1890–1900 гг. открыл ряд памятников (так называемые глиняные площадки), от которых и пошло название «трипольской культуры». Теперь выяснилось, что трипольские так называемые «глиняные площадки» представляли остатки хижин, пол и стены которых обмазывались толстым слоем глины. Остов стен делался из столбов и прутьев, глину обжигали и раскрашивали белой, красной, желтой краской. Нередко под полом хоронили мертвых.

Погребение мертвых под жилищами довольно часто описывается этнографами и археологами. Найден ряд моделей из глины, изображающих дома, в которых жили трипольцы. Так, в селе Сушкове найдена модель даже с фигуркой женщины внутри дома, растирающей на каменной мельнице зерно.

Раскопки 1938 года в урочище Коломийщина, близ села Халепье (Киевской области), позволили установить, что в трипольских деревнях жилища были расположены двумя концентрическими кругами (31 жилище составляло внешний круг, 8 – внутренний). В центре поселения, в середине внутреннего круга (диаметром около 60 метров), оставалось незастроенное пространство, куда возможно загоняли скот.

Первобытное рыболовство.

Жилища были большей частью многоочажные. Следовательно, в них могло разместиться несколько родственных семейств.

В трипольских домах жили люди, объединенные и общим хозяйством и родством. Имелись и отдельные помещения для отдельных семей.

Жилище имело удлиненно-прямоугольную форму разной величины. Длина трипольского дома колебалась от 5 до 30 метров, ширина – от 3 до 20.

В домах на глиняном полу встречались выделанные из глины печи, столы, жертвенники и подставки для каменных мельниц.

Печение яиц у южноамериканских индейцев.

Наряду с обычными неолитическими каменными орудиями встречаются, правда очень редко, орудия из меди. Найдены окаменелые лепешки из муки и мяса, а также зерна пшеницы, ячменя и проса. Каменные полированные мотыги и хорошо ретушированные кремневые серпы свидетельствуют об огородничестве, как о главной отрасли хозяйства. Охота, рыболовство и разведение животных имели небольшое значение В ранних трипольских поселениях найдено мало костей домашних и диких животных и мало поделок из кости, но в более поздних нарастает количество костей домашних коров, свиней и овец. Это указывает на растущее значение животноводства в конце периода, однако земледелие для трипольской культуры остается преобладающим. Найдено много сотен женских статуэток из глины, причем их часто находят внутри домов на глиняных конических жертвенниках против входа.

Копчение рыбы у индейцев.

К концу трипольской культуры начинают появляться и мужские фигурки, что связано, вероятно, с все возрастающим значением мужчины и постепенным исчезновением матриархата. Имеются глиняные фигурки и домашних животных – коров, лошадей, овец, свиней и др.

Глиняная посуда очень разнообразна по форме. Она большей частью плоскодонна. Выделывались большие грушевидные сосуды, в которых хранилось зерно или держалось молоко, и маленькие чашечки. Для археологов осталось неясным назначение биноклевидных сосудов, состоящих из двух, не имеющих дна, глиняных трубок, соединенных глиняными перемычками. Посуда очень искусно расписана различными красками, в особенности черной и красной, нанесенными кистью. Орнамент чаще всего спиральный, изредка встречаются изображения человеческих лиц, животных и солнца. Это так называемая расписная керамика.

Изготовление глиняной посуды у индейцев пуэбло.

Общество трипольцев, занимавшееся огородничеством и разведением животных в своих деревнях, жило приблизительно в IV–III тысячелетии до нашей эры.

В начале трипольской культуры, когда первенствующее значение имело огородничество, главной социальной фигурой была женщина. Это был матриархат. Но с постепенным ростом животноводства, с появлением обмена, объектом которого большей частью были животные, мужчина начинает играть более важную роль, и матриархальный род перерастает в патриархальный.

Трипольская культура является одной из древнейших земледельческих культур на территории нашей родины.

Зона распространения подобной культуры довольно широка, однако нельзя выводить все эти культуры с расписной посудой из одного какого-нибудь центра. Ни переселение, ни меновые связи не могли бы привести к столь широкой зоне ее распространения.

Обычная, наиболее многочисленная, посуда украшена гребенчатым орнаментом и бороздчатым. Особенно интересен орнамент валиком и пальцевой. Это – местный, трипольский орнамент. Важно, что черепки сосудов с таким же орнаментом найдены и в других местах на трипольских площадках. Этот орнамент дает нам возможность думать, что трипольская культура в наших условиях переросла в ту культуру, которая известна как «скифская».

Медь которая встречается в трипольских стоянках, должна была проникать к ним или с Карпат или из Малой Азии (Т. Пассек).

Приготовление муки из маниоки у индейцев Бразилии.

На обширной территории Европы постепенное уменьшение влажности, высыхание леса в эпоху неолита привели к сокращению количества вод, а следовательно, и рыбы и моллюсков.

На опушках редеющих сухих лесов стали появляться первые огороды. Постепенно женщины заметили более высокую урожайность таких огородов на «огнищах», как на русском севере называют подобные выжженные места. Достаточное количество осадков в Европе делало почву ее крайне благоприятной для земледелия. Недостаток же тепла вознаграждался замечательным удобрением золой, получающейся при выжигании леса.

Яркую картину подобного типа земледелия дает Лепехин, наблюдавший ее, правда, не в эпоху неолита, но в 60-х годах XVIII в. на северо-востоке Европейской России у предков нынешних коми – зырян. «Озими их, – пишет он, – стояли среди огромных лесов, в которых они пространственные вырубают леса и, сжегши лес, на пепле сеют хлеб. Сих мест они не пашут, но выжегши лес, прямо сеют и, заборонив, совершают посев. Как для облегчения работы, так и для защиты посеянного хлеба оставляют на пашне своей несколько дерев, не вырубив которые, чтобы не вытягивали питательные из земли соки, расстоянием от корня аршина на 2, сдирают с них кору вокруг».

Замечательно, что африканские негры и южноамериканские индейцы тоже оставляют на своих огородах несрубленные деревья с ободранной корой.

«Подсекание» – вырубание деревьев, корчевание пней и выжигание места порубки – требовало напряженного и упорного труда. Экономисты, изучая развитие форм хозяйства, слишком мало останавливались на таком подсечном, или лесном, земледелии. Совсем недавно оно встречалось в нашей Сибири и сейчас еще существует в Британской Индии. Оно было известно и первобытным обществам, и не только представителям высшего варварства – ковачам железа – неграм, но и индейцам Северной и Южной Америки и папуасам острова Новая Гвинея и островитянам Меланезии и Полинезии, т. е. представителям различных ступеней низшего и среднего варварства.

Подсечное земледелие, как и земледелие вообще, отсутствовало лишь в Австралии, хотя выжигание кустарника и сухой травы для целей охоты производилось туземцами и этого материка. «Подсечно-огневое» земледелие существует во многих местах земного шара и посейчас. Это земледелие уже не исключительно женское. Немало нужно было мужских рук, чтобы «подсечь» лес, выкорчевать пни, выжечь вырубленный участок. Зато трудолюбие женщин довершило остальное: от взрыхления мотыгой плодоносного пепельного ковра до уборки урожая, далее до приготовления из него пищи. С истощением плодородия почвы мужчины производили новую вырубку, новое выжигание, а женщины переносили свои работы на новые огнища.

Общество низшей ступени варварства – расцвет материнского рода

До нас не дошли ни названия племен, первыми вступивших в варварский период истории человеческого общества, ни наименование мест их обитания, ни имена их вождей. В незапамятные времена вышла из низшего варварства Европа, оставившая нам только археологические памятники этой эпохи; нельзя указать живые общества, представляющие эту ступень в Африке; нет их и в Азии. В восточном полушарии представители низшего варварства уцелели только на островах Меланезии. Классической областью обитания племен низшего варварства оказывается Америка с ее знаменитыми ирокезами. Как указывалось выше, они благодаря исследованиям Моргана – Энгельса явились ключом к загадкам древнейшей истории цивилизованных народов Европы.

Хозяйственная деятельность ирокезов развивалась в двух направлениях. Продолжая исконные занятия своих предков, они охотились при помощи загонов на канадских оленей, ставили ловушки и капканы на дичь, ловили рыбу, собирали орехи и плоды, выкапывали съедобные коренья.

С другой стороны, они возделывали огороды: кроме маиса (кукурузы), они культивировали бобовые растения, выращивали тыкву, дыни, а также подсолнечник и табак.

Отличительной чертой ирокезского производства был его общинный характер. Все члены общества участвовали в совместном труде по обеспечению пропитанием, а также в совместной обороне от врагов. Разделение труда существовало главным образом по линии пола. Мужчины занимались охотой, рыболовством, расчищали землю для постройки жилищ, а также для посевов, вырубая лес своими топорами, некогда каменными, а главное, охраняли жилища и посевы от врагов и мстили врагам за нападение, т. е. воевали. Женщинам принадлежало главное место в основной отрасли ирокезского производства – огородничестве.

«Без женщин, – говорил один индеец французскому миссионеру, – мы были бы обречены на жалкую жизнь, так как в нашей стране именно женщины сеют, сажают, взращивают зерно и плоды и приготовляют пищу для мужчин и детей».

Организация всех видов работ у ирокезов носит определенно выраженный коллективный характер. Весной женщины выбирают энергичную пожилую женщину в качестве руководительницы работ на наступающий год. Подобным же образом и мужчины во время военных походов и путешествий, охоты подчиняются приказаниям вождей.

Отдельные роды ирокезов наладили обмен. Но он не был похож на позднейшую торговлю: запасшись продуктами, представители племени отправлялись к соседям, где делались взаимные подарки гостей хозяевам и хозяев гостям.

Основной единицей ирокезского общества являлся род. Каждое племя делилось на несколько родов, названия которым давались по наименованиям родовых тотемов – волк, медведь, черепаха и т. д.

Род выбирал сахема – родового старейшину, руководившего жизнью рода в мирное время. Поскольку господствовал материнский счет родства, сахемом мог быть лишь брат или сын родоначальницы.

Таким образом, на основе первобытно-общинного домашнего хозяйства родовой строй достигает в эту эпоху расцвета. Основной хозяйственной и общественной клеточкой, как мы видели, выступает матриархальный род. Типичны для родовых деревень наблюдавшиеся у ирокезов «большие дома», в которых часть рода живет, ведя хозяйство не отдельными– парными – семьями, а совместно со всеми близкими родственниками по материнской линии. Так вновь подтверждается более ранний характер рода, общины перед отдельной семьей. Внутри разросшегося племени образуются фратрии как объединения расчленившихся матриархальных родов. Появляются и первые союзы племен.

Частые военные столкновения между племенами сопровождались грабежами и захватом пленных, которых или убивали (иногда поедали), или усыновляли для пополнения убыли в собственных рядах.

Очень важна мысль Энгельса, что «…с наступлением варварства мы достигли такой ступени, когда приобретает значение различие в природных условиях обоих великих материков… Вследствие этого различия в природных условиях население каждого полушария идет с этих пор своим особым путем, и пограничные столбы, обозначающие отдельные ступени развития, становятся разными для каждого из обоих случаев»[30]30
  К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XVI, ч. 1, стр. 11.


[Закрыть].

Открытия Миклухо-Маклая показали нам реликтовое общество исхода низшей ступени варварства на берегу Маклая в Новой Гвинее. Здесь в силу развития межродовых мужских промыслов зарождается эквивалентный межродовой обмен. Мужчина начинает принимать более активное участие в женском огородничестве, не только очищая каменными топорами почву от леса, но и подымая целину путем вскапывания земли тяжелыми землекопалками на месте посева.

Увеличение хозяйственной роли мужчины ведет к зарождению обычая патрилокального (т. е. по месту отца) поселения супругов. Это подготовляет к переходу от материнской линии счета родства к отцовской и к наследованию имущества детьми не от матери, а от отца.

Общий подъем производительности труда укрепляет не только общинную, но и личную собственность. Накопление личных запасов создает предпосылки личного обмена. Первые зачатки индивидуального обмена, выросшего на базе получившихся излишков продукции, ведут к первым зачаткам нетрудовой частной собственности.

Наши исследователи (особенно Крашенинников и Штеллер) в 30-х гг. XVIII в. наблюдали на далекой Камчатке живых представителей ступени низшего варварства в лесной полосе. Это – ительмены (камчадалы). У них был родовой строй и, что особенно важно, с хорошо сохранившимися остатками матриархата. Хотя никаких следов даже первобытного огородничества у ительменов не обнаружено, но почетное, самостоятельное положение женщин у низших варваров могло существовать и при полном отсутствии даже самого начального земледелия.

Орудия труда (каменные и костяные) камчадалов, описанные Крашенинниковым в XVIII в., – типично неолитические. Из камня и кости делали топоры, ножи, копья, стрелы, иглы, ланцеты. Топоры у них делались из оленьей и китовой кости, также из яшмы и привязывались ремнями к кривым топорищам. Ножи они делали из горного зеленоватого или дымчатого хрусталя, остроконечные, наподобие ланцетов, и насаживали их на деревянные черенки.

Несмотря на такое сходство каменного и костяного инвентаря камчадалов с неолитическими находками нашей лесной полосы, с так называемой ямочно-гребенчатой керамикой, как раз глиняной посуды Крашенинников у них не обнаружил. Но пятидесятник Владимир Атласов[31]31
  «Сказка» пятидесятника Владимира Атласова от 10 февраля 1701 г. См. «Колониальная политика царизма на Камчатке и Чукотке в XVIII веке», изд. Инст. народов Севера, 1935.


[Закрыть], который был у камчадалов до Крашенинникова, глиняные сосуды застал. Это же подтверждают и археологические раскопки, производившиеся на Камчатке. Надо думать, что общение с русскими (и частично с японцами) вытеснило из обихода камчадалов керамику. Однако на основании сходства каменных и костяных орудий, а также и благодаря наличию керамических остатков в раскопках мы можем считать камчадалов реликтом общества, жившего на стадии низшего варварства, по своему быту и хозяйству вполне аналогичным нашим древним предкам, обитавшим в лесной полосе нашей родины. То, что осталось для нас навсегда темным в общественной жизни этих наших предков, мы можем поэтому восполнять данными из жизни тех народов, которые являлись в свое время реликтом далекого варварства.

Крашенинников очень добросовестно описывает труд, быт, религию ительменов. Мы узнаем, что труд ительменов был определенно разделен между женщиной и мужчиной: «Летнее время мужчины трудятся в ловле рыбы, в сушении ее, в перевозке от моря к своим жилищам, в припасе собакам корму, костей и кислой рыбы, а женщины между тем чистят изловленную рыбу»[32]32
  С. Крашенинников. Описание земли Камчатки, т. II, ч. VIII. СПБ. 17861, стр. 32.


[Закрыть]. Кроме того, женщины собирают разные травы, ягоды, коренья в пищу и для лекарств.

«Зимой мужчины занимаются охотой за соболями, лисицами, а женщины наибольше трудятся в сучении ниток на сети и т. д. Женщины же готовят и пищу, которая в основном состоит из рыбы, сушеной, вяленой, перемешанной часто с травами и ягодами. Так, излюбленное их блюдо – это селога. Она делается из различных кореньев и вареной рыбы. Кушанья из кислых ягод и сараны весьма приятны, потому что и кислы, и сладки, и сытны; но приготовление еды, особенно жидкой, делалось ужасно грязно, ибо баба, которая никогда свои руки не мывала, потолокши коренья в поганой чаше, разбивает оное по локоть обнаженною грязною рукою, которая потом бывает как снег бела в рассуждении тела»[33]33
  С. Крашенинников. Там же, стр. 53.


[Закрыть].

У камчадалов не было еще ни примитивного земледелия, ни скотоводства, если не считать собак, которых они держали главным образом как гужевую силу (впрягали в сани).

Горшки, приготовленные жителями Новой Гвинеи для обмена.

Камчадалы жили родами. Крашенинников указывает, например, что «всякий острожек[34]34
  Острожек – камчадальское жилище.


[Закрыть] ту реку, при которой живет, почитает за владение своего рода, и с той реки на другую никогда не переселяется… на всякой реке живут огородники, которые происходят от одного прародителя… на промыслы звериные ходят камчадалы по своим же рекам»[35]35
  С. Крашенинников. Там же, стр. 30–31.


[Закрыть].

Жили камчадалы в жилищах, состоящих из нескольких юрт и балаганов, с входом через отверстие в потолке, которое одновременно служило и окном и дымоходом. Живет в этом острожке (или по-камчадальски – в атынули) несколько семейств ближних родственников.

«Между различными племенами у камчадалов бывали неоднократные военные сталкивания; они часто между собою воевали, так что году не проходило, в котором бы сколько нибудь острожков разорено не было. Главное намерение браней их состояло в том, чтобы получить пленников, которых они в тяжкие работы употребляли…», но с вожаками враждебного племени поступали очень жестоко: «С пленниками мужского пола особенно знатнейшими удальством своим поступали они с обыкновенным всем тамошним народам бесчеловечием. Жгли, резали, кишки из живых мотали, вешали за ноги и всякие делали надругательства, торжествуя при том о победе над неприятелями…»[36]36
  Там же, стр 62.


[Закрыть].

Предки ительменов жили оседло, деревнями. Но они не знали еще земледелия, как и доисторическое население лесной полосы, оставившее после себя находимую археологами ямочно-гребенчатую керамику.

Несмотря на расовые различия и различные варианты производства папуасов и ительменов на одном и том же уровне развития производительных сил, русские ученые Миклухо-Маклай и Крашенинников открыли тот же процесс разложения матриархата. Крашенинников показывает, что у ительменов жених «отрабатывает» невесту и приводит ее в свой острожек (укрепленную деревню). Подобно тому, папуасы берега Маклая платят за невесту зачаточный выкуп (среднеазиатский калым) в виде двух глиняных горшков. Наследование у ительменов идет от отца, а не от матери. Правда, оно так мало («состоит в одной перемене платья, в топоре, в ноже, в корыте, в санках и собаках»), что «больший сын всем после отца своего владеет, а другим ничего не достается».

Это еще не патриархат, но это путь к нему. Настоящий патриархат появляется на следующей ступени культуры – на средней ступени варварства.

Отчужденность и ограниченность родовой организации характеризуют не только отдельные родовые коллективы, но и все родовое общество в целом. Поэтому в жизни людей низшей ступени варварства, например ирокезов, огромное место занимала война. Защита своих селений и угодий приводила к спорам из-за территории, что влекло месть за обиду. Военное искусство было у ирокезов высоко развито. Хорошо была поставлена служба разведчиков, применялись ложные тревоги, взаимные нападения, засады. Им были известны приемы маскировки, иногда очень искусные. Например, когда отряд приближался к неприятелю, все воины выстраивались в цепочку и шли друг за другом, причем последний засыпал следы листьями. По храбрости, мужеству и настойчивости ирокезы не знали равных, и одно их имя наводило ужас на соседей. Военнопленных ирокезы или усыновляли, или умерщвляли. Известен их варварский обычай снимания скальпа, т. е. кожи с волосами, с головы врагов. Ни одна ирокезская девушка не соглашалась стать женой ирокеза-мужчины, у которого не было скальпов. Страшным мучениям подвергались пленные враги, прежде чем их убивали. Если внутри ирокезских племен и родов наблюдалась родовая демократия с ее свободой, равенством и братством, то в межплеменных отношениях проявлялась зверская жестокость. «Трубка мира» у «костра совета» не должна вытеснять из нашей памяти ирокезских же «столба пыток» и «охоты за скальпами».

Если эта параллель правильна, то и наши предки на территории СССР в III–II тысячелетиях до н. э. жили и в районе трипольской культуры родовым строем. По мнению Татьяны Сергеевны Пассек, «трипольские коллективные жилища близки к многосемейным и многокамерным большим домам, известным по этнографическим материалам об индейцах Северной и Южной Америки»[37]37
  Т. С. Пассек. Периодизация трипольских поселений (III–II тысячелетие до н. э.). М.-Л, 1949, стр. 6.


[Закрыть]. По ее предположению, основной хозяйственной клеточкой общества, как и у ирокезов, служил матриархальный род, члены которого жили в «больших домах», каждый из которых вмещал родственников по материнской линии, сообща ведших хозяйство. Могли появиться и объединения родов – фратрии и даже союзы племен. Следовательно, на низшей ступени варварства должна была процветать родовая демократия, рамки которой не выходили за пределы племени, так как жестокая рознь, судя по ирокезам, должна была существовать между чужими родами и племенами.