Текст книги "Детство человечества"

Автор книги: В. Никольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Ясно, что австралийцы вовсе не первобытны. У них была своя история. Их предки морем попали на южный материк. Потомки едва ли сразу забыли судоходство. На побережье Австралии местами обнаружены огромные скопления раковин, мусора, костей рыб и мелких (сумчатых) животных. Австралийцы были задержаны в своем развитии как оскудением австралийской природы, так и изолированностью своего материка, благодаря которой влияние более культурных островитян, а затем и европейцев было незначительным.

Наиболее примитивным среди изученных к настоящему времени австралийских племен является племя урабунна, живущее в центре австралийского материка, на берегу озера Эйр.

Урабунна ведут бродячий образ жизни: мужчины занимаются охотой, но, как и все австралийцы, за исключением туземцев полуострова Йорк, не знают лука и стрел, женщины занимаются собирательством. По всему своему культурному облику они могут быть отнесены к средней ступени дикости (они добывают огонь трением, знакомы с рыбной ловлей и т. д.).

Как изучение ирокезов позволило раскрыть строение родового общества начальной ступени варварства, так исследование наиболее примитивного из австралийских племен – урабунна – позволяет истории первобытного общества восстановить общественную организацию средней ступени дикости.

Перед нами общество, к моменту соприкосновения с ним европейцев не вышедшее из стадии каменного века, археологически датируемое ранним протонеолитом, употребляющее орудия деревянные, каменные, костяные.

Здесь наблюдается не только кооперация, но и разделение труда – основное половое, менее резко выраженное – возрастное. Мужчины занимаются звероловством и рыбной ловлей, изготовлением орудий труда, женщины – собирательством.

Урабунна вовсе не знают земледелия, даже в самой зачаточной форме.

Постоянных запасов пищи нет. Домашних животных у них нет, за исключением полудикой собаки динго.

Живут урабунна временными стоянками, а не деревнями, вынужденные в поисках пищи бродить по своей территории. Таким образом, для урабунна характерен бродячий образ жизни.

Таково производство урабунна, определяющее их общественный строй.

Точно урабунна сосчитаны не были. Известен средний размер других австралийских племен – несколько сот, самое большее 1200 человек. Все члены племени не могут жить вместе постоянно, так как нельзя обеспечить такое «большое» количество людей пищей. Поэтому повседневно соплеменники живут более мелкими постоянными объединениями – группами или ордами.

Каждая из них владеет частью племенной территории – кормовой областью, по которой и бродит в поисках пищи.

Все члены племени, а следовательно, и всех орд, его составляющих, признают себя родственниками. Близкие родственники не могут вступать в брак между собой (родители и дети, родные братья и сестры).

Это говорит о том, что у урабунна брачные отношения упорядочены. Дети братьев и дети сестер, называемые нупа (наши двоюродные братья и сестры), должны становиться супругами, которые тоже называются нупа. Ни по имени, ни фактически урабунна не знают индивидуального брака (единобрачия). Их брак – групповой, участниками брачной группы являются несколько мужчин и несколько женщин.

Муж и жена (в этой групповой «семье») должны принадлежать к двум разным половинам племени, из которых одна у урабунна называется зеленой змеей, а другая – бурой змеей.

Принадлежность к тому или другому брачному классу каждый урабунна наследует от матери, а не от отца. Отцовство в смысле родительства у урабунна неизвестно. Отцами именуются у них групповые мужья их матерей. От матерей же наследуется и принадлежность каждого урабунна к определенной, так называемой «тотемической», группе – кенгуру, змеи, водной курочки, сливового дерева и т. п. Каждая такая группа считает себя находящейся в «родстве» с данным видом животных или растений. Таким образом, на средней ступени дикости, судя по урабунна, племя состояло из большого числа групповых семей и орд, из немалого количества тотемических групп и делилось, кроме того, на два брачных класса; советские этнографы правильно придали большое значение этому делению племени на две брачные половины и предложили назвать его дуальной организацией (от латинского слова «дуалис» – двойной).

Мы видим большую сложность общественного устройства урабунна. Эта сложность предполагает длинный путь для своего развития из простейших форм. Значит, должно было существовать племя с организацией менее сложной. Могло и должно было существовать племя и без двух брачных половин, состоявшее из орд. Такое простейшее племя возникло из стадной организации. При всей необычной медленности своего развития стадо все же изменялось. Зачатки разделения труда на основе естественных различий (возраста, пола и пр.) привели, вероятно, в недрах первобытного стада, к зарождению древнейшей формы семьи: стадо обезьянолюдей с беспорядочным половым смешением (промискуитетом) изменилось в неандертальское стадо с кровнородственной семьей.

Зарождение рода

Вопрос о происхождении и развитии рода принадлежит к числу самых запутанных и трудных вопросов в науке о первобытном обществе, но на нем необходимо хоть кратко остановиться, так как без этого останется непонятным очень многое в истории первобытного человечества. В доклассовом обществе семейные и родственные отношения играли неизмеримо большую роль, чем теперь.

Несмотря на то, что ученым не приходилось непосредственно наблюдать людей, стоящих на низшей ступени дикости, можно с полной уверенностью предполагать, что первоначально у людей не было ни семьи, ни брака в настоящем смысле слова, как нет их и у животных, из мира которых выделился человек. У обезьянолюдей, возможно и у неандертальцев, отношения друг с другом имели еще полузвериный характер. Человеческие общества были столь немногочисленны, сами люди были еще столь грубы, столь духовно неразвиты, что никаких ограничений для брака у них не существовало.

Прошли целые тысячелетия, пока первобытные коллективы выросли количественно настолько, что мужчины и женщины при вступлении в брак получили возможность выбора, пока люди так или иначе заметили, (что браки между близкими, кровными родственниками дают хилое, вырождающееся потомство.

У дикарей, разумеется, никаких научных сведений не было, они не догадывались даже о причинах вредности кровосмешения и о благотворности притока свежей крови. Извилистыми путями, ощупью, в результате многовекового опыта дошли они до необходимости устранения брака между близкими родственниками.

Первоначально у людей не было семьи. Однако и тогда выращивание потомства было весьма важным делом для общества: ведь человек, по сравнению с животными, отличается очень малой плодовитостью, к тому же дети его в течение долгого времени совершенно беспомощны и требуют большого ухода. После того как матери отделяли их от себя, в древнейшем человеческом обществе они поступали на попечение всего коллектива. Прочных отношений между мужчинами и женщинами здесь не было. Дети знали только своих матерей, а отцы оставались неизвестными.

Но вот сложилось первое ограничение брака между людьми. Это было запрещение брака между людьми смежных поколений, то есть брака между родителями и детьми. Затем возникло и дальнейшее ограничение, а именно запрещение брака между братьями и сестрами. Но кто же считался здесь братьями и сестрами? Мы называем родными братьями и сестрами детей общего отца и общей матери. Но в древнейшем обществе еще не было прочного единобрачия, и потому отец оставался неизвестным. Вот почему и происхождение считалось там не по отцу, а по матери. Братьями и сестрами считались единоутробные дети одной женщины. Если бы у людей в ту пору существовал обычай называть друг друга таким же образом, как и у нас, то их именовали бы не по отцу, как теперь, а по матери: вместо обращения «Иван Михайлович» или «Мария Владимировна» там употребляли бы обращения «Иван Софьевич» или «Мария Надеждовна». Это кажется нам на первый взгляд странным, но еще немало странного и неожиданного мы узнаем, продолжая наше знакомство с жизнью первобытных людей.

Однако на запрещении браков между родными братьями и сестрами первобытные люди не остановились в своем стремлении избежать кровосмешения. Они стали все больше расширять тот круг близких родственников, брак между которыми объявлялся под запретом. Двоюродные братья и сестры, племянники и племянницы, троюродные и четвероюродные родственники и т. д. – все они постепенно охватывались запрещением вступать между собой в брак. Дикарское племя оказалось разделенным на группы по степени родства, на так называемые брачные классы. Члены этих групп не могли вступать в брак между собой, они должны были искать себе женихов или невест среди других определенных групп. Такой обычай, когда племя разделяется на группы родственников, внутри которых брак запрещен, носит в науке название экзогамии (от греческих слов «экзо» – вне и «гамос» – брак).

Боязнь кровосмешения глубоко вкоренилась в быт дикарей. Австралийцы придерживаются самой строгой экзогамии и нарушение ее карают смертью. «Никто не должен смешиваться с близкой себе кровью, надо брать жену с чужим именем (то есть из другой брачной группы) и из места, наиболее удаленного от того, где ты живешь». Вот как выразил один старик-австралиец главное правило брачных отношений у своих единоплеменников.

В течение тысячелетий культура дикарей крайне медленно, но неуклонно развивалась, техника их, как ни жалка она на наш взгляд, совершенствовалась и лучше вооружала человека на борьбу с природой. Да и сам человек крайне медленно, но неуклонно рос физически и духовно, все дальше уходя от звериного существования. Народонаселение умножалось, племена разрастались, осваивали новые территории и распадались на все большее количество групп, самостоятельно хозяйствовавших на своем участке. Эти группы по-прежнему состояли из кровных родственников, находившихся между собой в разной степени родства, которое по-прежнему считалось по матери. Общее хозяйство и совместное пребывание в этих группах позволяли лучше учитывать близость родства и устранять кровосмесительные браки. В результате племя поделилось на роды, то есть такие экзогамные группы, которые объединили всех хозяйствующих сообща близких родственников и внутри которых брак был запрещен. Мужчины и женщины одного рода должны были искать себе невесту или жениха в другом роде. Каждый род имел свое родовое имя, свой родовой герб, о котором нам еще придется говорить.

Род – это совсем не то, что семья. Семья – это общность людей, основанная на связи между лицами, находящимися в браке, и их потомством. У нас бывают семьи, где живут вместе только родители с детьми, но бывают семьи, где вместе живут и дед с бабушкой, и дяди с тетями, и племянники, двоюродные братья. Такие семьи с большим количеством домочадцев – сравнительная редкость. Но и эти семьи ничего общего не имеют с родом. В роде объединены все близкие родственники по прямой линии (то есть от родителей к детям, внукам и правнукам) и по боковой (братья и сестры, двоюродные братья и сестры, дяди и племянники и т. д.). Они и живут вместе и хозяйствуют вместе. Лишь при заключении брака женщина сама уходит в род мужа или берет его в свой род.

В родовом обществе появляется уже нечто похожее на нашу семью. В результате непрерывного расширения брачных ограничений, в результате стремления женщины покончить с унизительными и тягостными для нее старыми отношениями, при которых брак носил неустойчивый, мимолетный характер, появляется парный брак с парной семьей. Здесь уже налицо единобрачие, то есть более или менее длительный брак одной женщины с одним мужчиной. Семья здесь еще не является хозяйственной клеточкой, как у нас. Хозяйство ведется сообща целым родом, который состоит из многих семей. Это такой общественный строй, который в науке носит название родовой, или первобытной, общины.

Таким образом, у австралийских дикарей имеются три вида человеческих объединений, три вида общности, которые основаны на кровном родстве или родстве через брак. Самым большим объединением является племя, затем идет род, который, в свою очередь, состоит из парных семей.

Австралийцы совершенно не знают частной собственности. Главное их имущество – земля – принадлежит племени и роду. Мелкие вещи, орудия и сосуды они всегда носят с собой, затыкая их за волосяной пояс, обвязанный вокруг тела. Каждодневная добыча делится между всеми членами хозяйствующей сообща группы близких родственников, которая, таким образом, представляет собой своего рода домашнюю коммуну.

Лишь с трудом мы можем представить себе то значение, какое для дикаря-австралийца имеют отношения родства.

У дикарей все члены племени или рода разделены на группы, или классы, родственников. В каждом племени имеется целый ряд групп: группа отцов, группа дедов, группа матерей, группа внуков и т. д. Каждая группа обозначает ту или иную степень родства. Если какой-нибудь член племени принадлежит к группе сыновей, то он каждого члена группы отцов считает своим отцом, даже если он и не является его отцом в настоящем смысле слова. Каждая женщина, имеющая детей, считает своими сыновьями не только тех детей, которых она сама родила, но и детей всех женщин, которые вместе с ней принадлежат к одной группе и считаются ее сестрами.

Зачем дикарю надо было разбираться в этой путанице родственных отношений?

Необходимо иметь в виду, что в первобытном обществе положение отдельного человека в племени и роде определялось в первую голову его родством. От того, какое место человек занимал в сетке перекрещивающихся линий родства, зависело очень многое в его жизни. С кем можно вступить в брак, что можно и чего нельзя есть человеку, какая именно доля добычи ему полагается, какое место ему полагается в стоянке и на церемонии, – все это, как и многие другие первостепенные для дикаря вопросы, решалось в зависимости от того, какое место человек занимал в родословном древе племени. Вот почему дикари и варвары проявляли напряженный интерес к отношениям родства, тщательно отмечая их и с детства учась разбираться в них.

Некоторые ученые в своей защите капиталистического строя утверждали, что по жизни тасманийцев, австралийцев и других дикарей нельзя судить о жизни наших доисторических предков. Австралийцы, тасманийцы и другие дикарские племена являются, по утверждению этих дипломированных слуг капитализма, неполноценными, вырождающимися людьми. Они ссылаются при этом на тот факт, что некоторые из этих дикарей, вроде тасманийцев, уже вымерли, а другие – близки к полному вымиранию.

Данные науки опровергают эту ложь. Вымирание тасманийцев, австралийцев и других дикарей происходило и происходит в результате бесчеловечности европейских колонизаторов. Этнография собрала много документальных данных о кровавых подвигах того человеческого отребья, которое выполняло миссию «носителей культуры» в экзотических странах.

В Тасмании, например, английские поселенцы пристреливали дикарей, когда у них не хватало корма для сторожевых собак. То же проделывали белые поселенцы и в Австралии, и на Огненной Земле, и в других местах. Когда на заре колонизации Австралии одна группа европейцев устроила настоящую бойню среди туземцев, то даже колониальные власти не выдержали и привлекли эту группу к судебной ответственности за убийство. Но собрание белых поселенцев в Сиднее потребовало освобождения виновных на том основании, что истребление туземцев не является убийством, так как, мол, у дикарей нет души. Удивительно ли, что в Тасмании, где в 1815 году насчитывалось еще пять тысяч туземцев, в 1860 году их было уже всего шестнадцать человек? Спохватившись, английские власти приняли некоторые меры для сохранения остатков этого племени, но было уже поздно, и в 1876 году умерла последняя тасманийская женщина.

В Австралии, где в начале колонизации было пятьсот тысяч туземцев, теперь, в результате стопятидесятилетнего хозяйничания белых колонизаторов, миллионами размножались овцы и кролики, которых здесь раньше не было, но туземцы убавились до одной десятой прежнего количества. Да и эти пятьдесят-шестьдесят тысяч человек, из которых больше половины – помесь с «белыми», загнаны в бесплодную и безводную полупустыню.

Селение зулусов в Африке. В больших хижинах живут целые роды или части рода.

Разумеется, жизнь австралийцев нельзя считать во всем похожей на жизнь наших доисторических предков, когда они находились на средней ступени дикости. Отрезанные от всего остального мира, жившие в иных климатических и географических условиях, австралийцы во многом развивались иначе, чем дикари Европы конца ледникового периода. Но в основном культура тех и других обнаруживает много сходства. «Орудия дикаря обусловливают его общество совершенно в той же мере, как новейшие орудия – капиталистическое общество»[26]26
  К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXVII, стр. 391.


[Закрыть], – говорит Ф. Энгельс. Всюду у дикарей мы обнаруживаем сходные орудия для собирательства и охоты, всюду у них существует сходный общественный строй, независимо от цвета их кожи, независимо от различия в географических условиях.

Таким образом, на средней ступени дикости возникает родовое общество. На этой ступени сложилась древнейшая форма общинной собственности – коллективная собственность родичей на территорию. Орудия, украшения были в личной (трудовой), но не в частной собственности.

Учащаются военные столкновения. Борьба подразделений одних племен с подразделениями других за районы охоты, рыболовства и собирательства могла быть причиной таких войн. Племенная замкнутость и отчужденность порождали кровную месть, тоже оказывавшуюся поводом к войне.

Духовная культура на средней ступени дикости

Благодаря наличию этнографических материалов наши знания о духовной культуре средней ступени дикости значительно расширяются.

Уже самые древние люди не могли обходиться без зачаточных сведений в области зоологии, ботаники, географии, медицины и т. д. Повседневный опыт подсказывал людям правильные приемы борьбы с болезнями. Внимательное наблюдение за дикими, а потом домашними животными наталкивало их на мысль о целебном действии многих трав.

Даже у самых отсталых дикарей мы находим некоторые навыки к счету, некоторое умение ориентироваться по звездам на небосклоне; однако все это находится еще в зародышевом состоянии. Некоторые австралийские племена и до сих пор имеют только три названия для чисел: один, два, три; а дальше до десяти они употребляют только составные названия два-два – для четырех, два-три – для пяти и т. д. А выше десяти они уже не считают, а просто ерошат волосы, обозначая этим, что предметов очень много.

Немногим лучше обстоит дело и с географией. Если они хорошо знают и твердо помнят названия (ими же данные) для различных пунктов своей кормовой территории, то остальной мир за этими узкими пределами их очень мало интересует, и представления их о нем крайне смутны и подчас совершенно нелепы.

О времени дикари имеют самое смутное представление. Правда, они точно знают смену дня и ночи, замечают правильный круговорот явлений природы, так как прилет и отлет птиц, смена сезонов дождей и сухости неразрывно связаны с их хозяйством, отлично знают, когда начинают размножаться те или иные животные. Но счета времени у них нет, память о прошлом не идет дальше одного-двух поколений, отсутствует самое понятие года и т. д. и т. п.

Не было в период дикости и письма, этого закрепления на вещественном материале посредством системы постоянных символов или условных знаков тех или иных знаний. Но во всяком случае уже на средней ступени дикости существовала пиктография, означающая в переводе буквально картинопись. Знаки ее не имели постоянного устойчивого значения. Так, у туземцев Австралии изображение нескольких концентрических окружностей даже у одной и той же орды, в зависимости от надобности, обозначает то дерево (ствол в разрезе), то луковицу, то даже народное собрание (участники последних размещаются концентрически)!

Изображение животных в Волчьей пещере близ Мелитополя.

Подобное рисуночное письмо может служить лишь целям напоминания, но не передачи или сохранения определенных мыслей. Если нет участника составления пиктографической «записи» и не сохранилось воспоминания о ее примерном содержании, то ее «расшифровать», «прочесть» невозможно. Часто встречающиеся наскальные изображения ученые иногда не могут точно определить, суррогат ли это письма – пиктография – или произведение искусства.

Созданное, вероятно, позднее, чем знания, искусство, особенно изобразительное, в период дикости достигло большего развития, чем дикарские знания.

Искусство в памятниках, оставшихся от неандертальца, представлено еще крайне слабо. В Мустье и других местах найдены кусочки черной и красной минеральных красок, в ряде стоянок – каменные плитки с симметрично расположенными чашечкообразными углублениями, просверленные зубы и косточки, могущие служить украшениями. Но на средней ступени дикости создан такой замечательный памятник культуры, как пещерное искусство, включающее и живопись и скульптуру. Показательны многокрасочные фрески одной из пещер Испании (Альтамира) этого периода. Зубры стоят, ходят, бешено мчатся, падают в судорогах; скачет лошадь с жеребенком; виден кабан яростно нападающий. Находимые в особо большом количестве в СССР статуэтки женщин также очень реалистичны. Для высшей ступени дикости характерна интересная наскальная живопись бушменов (южная Африка). Недавно в районе Лены в СССР обнаружены наскальные изображения быка и лошади, относящиеся к концу ледникового периода.

Изображение животных эпохи верхнего палеолита.

Важно, что это не было искусство для искусства. Пещерные и наскальные фрески, песни, пляски, рисунки на утвари, оружии и собственном теле – все это было связано с коллективным трудом, с собирательством, охотой, все это было достоянием всего общества, во всем этом участвовали все члены коллектива.

Созданное обществом искусство отражало интересы сперва первобытных стад, потом дикарских племен и усложнялось по мере развития дикарского общества.

Это положение верно и относительно таких форм духовной культуры, как обычай, нравственность и религия.

Первобытное стадо и первобытная коммуна обуздали, по известным словам Ленина, зоологический индивидуализм периода дикости и привели к созданию обычного права и зародышевой нравственности.

В обычном праве и нравственности люди периода дикости регулировали свои отношения как посредством физического насилия, так и путем созданного известного мнения коллектива по различным вопросам жизни. С переходом от стада к первобытной общине изменяются и усложняются и обычай, и нравственность, и вся жизнь дикарей оказывается спутанной густой сетью связывающих их предписаний и запретов.

Ритуальное погребение у североамериканских индейцев.

Если для первобытного стада брак брата с сестрой «считался нравственным», то для первобытной общины такого рода брачные отношения не только считались уже аморальными, но и подвергались запрету под угрозой смерти.

Границей приложения этого обычного права и нравственности было племя. Только людей своего племени, а ранее своего стада, считали людьми.

В отличие от обычая и нравственности, религия, являющаяся противоположностью научного знания, не была присуща древнейшему человеческому обществу.

Обезьянолюди находились на дорелигиозной стадии мышления. Только у неандертальцев заметны признаки религии: погребение (древнейшее из известных науке – в Крыму, в пещере Киик-Коба), охотничья магия (колдовство) и пр. На низшей ступени дикости человек был еще крайне бессилен в борьбе с природой; недаром у неандертальцев обнаружены следы людоедства (обожженные и расколотые трубчатые кости неандертальцев в Крапине, в Югославии). На основе этого «бессилия дикаря в борьбе с природой» (Ленин) и возникли «фантастические отражения в головах людей» (Энгельс) сил природы, господствующих над людьми, кажущихся им сверхъестественными.

Не следует, однако, представлять себе дикаря индивидуально, физически бессильным. Наоборот, дикарь может быть физически достаточно ловок и силен. Бессилие дикаря в борьбе с природой было бессилием общественного человека, первобытного стада.

Так, к концу низшей ступени дикости, в позднем стаде с кровно-родственной семьей зародилась религия.

Необеспеченность жизни, бессилие в борьбе с природой создавали почву для власти религии над умами людей и на средней ступени дикости.

Колдун у североамериканских индейцев.

Яркой чертой ее был зародышевый анимизм (одухотворение природы). Рано появляется магия, а также система религиозных запретов (табу). Характерной особенностью ранней религии является тотемизм – фантастическое представление о групповом родстве людей с животными и растениями, так называемыми тотемами, о превосходстве звериного над человеческим. Магия (колдовство) столь влиятельна, что даже изобразительное искусство в ряде своих произведений оказывается у нее на службе.

Одна из наиболее известных стоянок дикаря средней ступени на Украине – это Мезинская стоянка, Черниговской обл., открытая еще в 1908 году. Небезынтересна история ее открытия. На археологический съезд, состоявшийся в 1908 году в Чернигове, были посланы и показаны на выставке кости мамонта, найденные жителями с. Мезино. При детальном их обследовании археологами были обнаружены в прилипших к костям слоях глины следы каменных орудий; это открытие натолкнуло на необходимость произвести археологические раскопки.

В течение многих лет велись раскопки и дали ценнейший материал для характеристики жизни наших древних предков, находившихся на переходной стадии от средней к высшей ступени дикости.

Стоянка находится в Черниговской области, в 30 километрах к югу от Новгорода-Северского, в нескольких десятках километров от Пушкаревской и Чулатовской стоянок, о которых говорилось выше. Поселения людей находились на правом берегу Десны, недалеко от воды. От северных ветров люди были защищены крутым обрывом, а с юга стоянка была открыта лучам южного солнца.

При раскопках было найдено большое количество костей животных. В отличие от Пушкаревской стоянки, жители которой преимущественно охотились на мамонта, здесь обнаружены очень разнообразные виды животных. Всего насчитывается 138 костей разных видов животных: мамонта, дикой лошади, мускусного овцебыка, северного оленя, волка, песца, сибирского носорога, бизона, медведя, росомахи, лисицы, зайца и др. Охотились жители Мезинской стоянки и на птиц, судя по остаткам скелета полярной совы и белой куропатки. Способы охоты и охотничьи орудия человека этого периода значительно усложнились: облава, загон на крутые обрывы, в воду, в глубокий снег и затем расправа со зверем. В одной части стоянки была большая куча нагроможденных друг на друга бивней мамонта, рогов оленей и других костей; очевидно, здесь был специальный склад материала для обработки кости. В Мезинской стоянке было найдено большое количество и кремневых орудий.

Среди роговых предметов найдены и так называемые «жезла начальника». Это – длинные пластинки из рога северного оленя с утолщенным краем, в котором просверлено круглое отверстие. Археологи. XIX в., обнаружившие такие предметы в большом количестве в Западной Европе, дали им такое название, предполагая, что это были знаки отличия начальника племени. Этнографический материал этого не подтверждает. Однако эти названия условно сохранились за такими типами предметов, которые, скорее всего, применялись для выпрямления стрел и копий, как это и делается североамериканскими индейцами; кроме того, они могли служить и для разминания ремней, которые протягивались через отверстие этих орудий.

Кроме орудий труда, в Мезине найдено и немало предметов украшения из бивня мамонта, как то: орнаментированные пластинки и неопределенной формы предметы, фигурки птиц с очень неточными формами, имеющие, очевидно, так же, как и вышеупомянутые женские фигурки, культовое значение. Наибольший интерес представляет собой широкий (в 6 см) браслет – редчайший предмет, найденный в Мезинской стоянке, говорящий о довольно развитом искусстве, так как весь он покрыт тонким, геометрическим зигзагообразным орнаментом. Фигурки неопределенной формы, по предположению многих археологов, – те же верхнепалеолитические женские фигурки. Обнаружены также и различной величины подвески из кости и ракушек, употреблявшиеся, по всей вероятности, в роли амулетов. Такие ракушки находились лишь на побережье Черного моря, отдаленного от Мезинской стоянки на 500 км. Они, может быть, свидетельствуют о межплеменном обмене, начавшемся еще в форме взаимных подарков в этот период. Найденный в культурном слое раскопок череп мускусного овцебыка с засунутыми в него двумя орнаментированными костяными предметами и несколькими кремневыми орудиями, которые очень трудно было извлечь из черепа, еще раз подтверждает наличие религиозных представлений, уже более сложных, чем у неандертальцев. Череп быка, фигурки птиц, очевидно, связаны с тотемистической формой верований.

На основании найденных в Мезине находок надо считать, что это стоянка более поздняя, чем Пушкаревская, и относится к середине или концу верхнего палеолита.

Все эти находки свидетельствуют о поселении здесь человека еще в очень давнюю пору, примерно 20 тыс. лет назад.

Человек позднейшего верхнего палеолита распространился еще шире, он продвинулся и дальше на север.

Так, его стоянки найдены на притоке Десны, реке Судости, в деревне Елисеевичи. Так, в 1935–1936 гг. были произведены археологические раскопки и найдено большое количество (до 30 особей) костей мамонта, песца, северного оленя, волка и др. Здесь обнаружен подземный ход шириной в 1–1,5 метра, стенки которого были укреплены костями мамонта.

Описанные выше жилища палеолитического времени, найденные в столь разнообразных местах нашей великой родины, проливают яркий свет на жизнь и быт наших древних предков, находившихся на высшей стадии дикости.

Окончание ледникового периода, наступление современного этапа в истории земли означало рост лесов на нашей земле и одновременно увеличение пресноводных ее бассейнов. Осваивая эти леса и воды, наши предки совершенствовали свои орудия звероловства и рыболовства.

В поисках моллюсков и рыбы (а также ставшего труднодосягаемым в лесных чащах зверя) они расселяются водными путями, которые густой паутиной покрывают неизмеримые просторы европейской и азиатской части нашей родины. Неизвестно, где и когда изобретены ими первые плоты, челны и однодеревки, облегчившие эту рыболовочно-охотничью собирательскую колонизацию. Ученые признают, что именно из северо-восточного угла СССР часть колонизационного потока перекинулась через Берингов пролив и положила начало заселению Америки, где до конца средней ступени дикости не было человека.