Текст книги "Наследник (СИ)"

Автор книги: В. Седых

Соавторы: Александр Седых
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 4
Парагвайский ронин

Глава 4. Парагвайский ронин

На шестой день путешествия Матвей прочно застрял на железнодорожном вокзале в Омске. Пассажирский состав поставили на запасной путь, а к паровозу прицепили воинский эшелон из Забайкальского военного округа и отправили в западную сторону. Пассажирские вагоны на время превратились в гостиницу на колёсах. Сколь продолжительной будет задержка людям, никто не говорил, лишь советовали набраться терпения, а пока погулять по городу, ибо на ближайшие дни все паровозы задействованы под транспортировку срочных военных грузов. При этом граждане искренне недоумевали, почему эшелоны сплошным потоком следуют в западном направлении, ведь судя по куцым заметкам в газетах, неспокойно было, наоборот, на юго–восточной границе. По слухам, туда со стороны Китая, через монгольские степи, шла несметная орда белоказаков барона Унгерна.

Лишь Матвей понимал, что эта задержка очень надолго, и следует искать более скорый путь на Западный фронт. В кармане его шикарного костюма лежал парагвайский паспорт и собственноручно выписанное командировочное удостоверение представителя торгпредства, которые уже никак не могли ускорить его продвижение вперёд. А через пару дней должна начаться война, и тогда эти бумаги для иностранца превратятся в гири на ногах. Мечтать пристроиться с такими документами в воинский эшелон или получить спецпропуск для передвижения в сторону западной границы было глупо даже для столь наивного молодца.

Первоначальный дерзкий план юноши, успеть самостоятельно добраться до западной границы СССР и там вступить в ряды Красной армии, провалился ещё на первом этапе: уж больно огромна страна и слишком долог путь до её края. Это хорошо хоть, что, скоренько проехав на лошади Монголию, успел ещё и по железке преодолеть часть дороги по Восточной Сибири. Но теперь передвижение по железной дороге застопорилось, и следовало попытаться проникнуть в РККА на том месте, где остановила судьба – дальше сильно легче не станет. Конечно, с началом войны, могло появиться какое–то послабление для набора интернационалистов в Красную армию. Но для горячего казака каждый день дорог, а ждать соответствующего указа из центра пришлось бы явно не одну неделю. Поэтому Матвей решил идти немедля на штурм местного военкомата.

Когда жарким июньским днём Матвей подошёл к старинному кирпичному зданию с краснозвёздной вывеской, у его стен крутились гогочущие стайки молодых призывников, проходящих медицинскую комиссию. Дежурный боец у входа спросил цель визита, удивился ответу, но добросовестно направил странного посетителя на второй этаж, в комнату приёма и регистрации заявлений. Время уже перевалило за полдень, и очереди из добровольцев в коридоре не было, хотя таковой, очевидно, и до того не наблюдалось. Это Матвею стало ясно, когда он, войдя в маленькую комнату с распахнутым окном на улицу, увидел реакцию военного клерка на появление столь редкого экземпляра. Война ещё не началась, и пока бурного патриотизма молодёжь особо не проявляла: юноши являлись на призывной пункт строго по повестке.

Толстенький старший лейтенант удивлённо выслушал просьбу иностранца зачислить его в ряды РККА, ещё раз внимательно ощупал взглядом рослую фигуру в дорогом чёрном костюме, почему–то особо придирчиво рассмотрел модную шляпу с широкими полями, а затем и кожаный рюкзак, краем выглядывающий из–за плеча молодого атлета.

– Гражданин парагваец, с такими документами вы нам не годитесь, – помахивая в воздухе иностранным паспортом, вынес суровый вердикт вершитель солдатских судеб.

– Я с отличием сдал экзамены в парагвайском кадетском корпусе, – дополнительно приложил к документам аттестат с золотым гербом на обложке настырный доброволец. – Поверьте, я отлично обучен воевать.

– И с кем же вы, господин кадет, собрались тут воевать? – скептически скривился красный командир, по неведению ещё считавший, что досрочный набор молодёжи призывного возраста проводится в связи с угрозой вторжения дивизий белоказаков барона Унгерна.

– С немецко–фашистскими агрессорами, – чрезвычайно удивил ответом молодой парагвайский казак.

– Так ведь у нас с Германией заключён пакт о ненападении, – нахмурив брови, возразил провокатору старший лейтенант.

– Бумага – слабая защита от пуль, снарядов и бомб, – пожал плечами парагваец. – Следует крепить оборону опытными и умелыми бойцами.

– Молодой человек, судя по паспорту, вам едва исполнилось восемнадцать лет, – с недоверчивой ухмылкой окинул взглядом атлетическую фигуру переростка военный клерк. – Откуда опыту набраться?

– Казак готовится с детских лет к войне, – уверенно глядел прямо в глаза ещё вчерашний кадет.

– И какова, юноша, ваша воинская специализация?

– Пластун, – назвал одну из своих воинских специальностей казак, и, видя непонимание в глазах пролетарского лейтенанта, пояснил доходчивее – фронтовой разведчик.

– Ага, в рядах Красной армии только парагвайского разведчика и не хватало, – издевательски рассмеялся лейтенант.

– Я не настаиваю, – пожал плечами казак. – Зачислите хоть рядовым пехотинцем, война сама расставит всё по своим местам.

– Ишь, в разведку он захотел, – всё никак не успокоившись, зло прошипел возмущённый командир. – Твои парагвайские документы ещё надо хорошенько проверить, да и самого прощупать, как следует. Я помещаю вас под арест, гражданин Ермолаев.

– Ты, командир, сначала меня в армию прими, а уж потом командуй, – усмехнулся дерзкий парагваец. – Документы я тебе для оформления оставлю – проверяй, а завтра, утречком, приду за получением предписания для следования в воинскую часть.

– Отставить пререкания! – вскочил со стула командир и с удовольствием вынул из кобуры новенький наган. Порадовавшись, как же кстати, с этой недели весь командный состав РККА обязали повсеместно иметь личное оружие при себе.

Парагвайский казак быстро шагнул к столу, его рука метнулась вперёд, словно бросок кобры. Лейтенант даже не успел направить ствол револьвера на арестанта, как оружие было ловко выкручено из руки.

– Ай, что вы себе позволяете, гражданин! – баюкая правую кисть, взвизгнул обезоруженный командир бумажных папок.

– Беру в залог за свои документы ценную вещицу, – засовывая наган за поясной ремень, усмехнулся парагвайский разбойник. – Завтра поутру обменяемся.

– Караул! – метнувшись к двери, завопил обиженный командир.

– До свидания, – пальцами прикоснувшись к краю шляпы, элегантно поклонился посетитель и… с разбега выпрыгнул в распахнутое окно.

Лейтенант бросился к подоконнику и свесился вниз.

Из–под окна, стоящий на тротуаре парагваец помахал ему шляпой.

– Товарищи, задержите нарушителя! – сверху обратился к группе призывников командир.

Ожидающие на улице молодые парни преградили дорогу дерзкому беглецу.

Рослый казак прошёл сквозь живую преграду, действуя лишь одной левой рукой, даже не снимая с правого плеча рюкзак. Преграда завалилась на тротуар, как проломленный бульдозером штакетник. Правда, особо никто не пострадал, ибо Матвей не крушил живую стену кулаком, а лишь толкал ладонью. Однако же даже от еле заметных глазу быстрых толчков крепкие молодые парни разлетались по сторонам, как сбитые кегли.

После столь впечатляющей демонстрации силы, никто из остальных трущихся возле здания военкомата призывников больше не рискнул вставать на пути у рослого богатыря. А свесившийся через подоконник лейтенант не сразу сумел подобрать отвисшую челюсть и набрать воздуха в опустошённые лёгкие. Когда же первый шок прошёл, высокий парагваец уже скрылся за углом здания, и взывать к помощи уже было поздно, стыдно, да и… опасно.

Лейтенант, конечно же, решил немедленно доложить в органы НКВД о попытке парагвайского шпиона проникнуть в ряды Рабоче–крестьянской Красной армии. Однако упоминать в донесении о потери личного оружия посчитал пока лишним, авось при задержании кадета удастся вернуть табельный наган. В том, что наивный юноша завтра утром непременно вернётся за документами, лейтенант почти не сомневался – иначе, зачем бы тот так дерзко действовал. Было очевидно, что глупый иностранец совершенно не понимал бюрократических порядков в стране.

А пока матёрый бюрократ спешно организовывал западню для шпиона, парагваец гулял по мирному городу среди беспечных граждан, не ведающих о грядущих тёмных временах. Но Матвей не просто так слонялся по центру, юноша не слыл избалованным мотом и знал цену трудовой копейке. Модному импортному костюму парагвайского рекрута была уготована судьба сгинуть на армейском складе, поэтому казак решил переодеться в менее дорогую одёжку, а дефицитный товар выгодно сбыть.

Городской рынок к этому времени уже опустел, и люди посоветовали направиться в местную комиссионку. В ней по достоинству оценили импортные вещи, однако сразу на руки предложили дать лишь половину их истинной цены. Матвея это тоже устраивало, но возникла другая проблема: подходящей замены его гардеробу на месте не имелось, а для покупки одежды и обуви в других магазинах требовались советские деньги, запас которых у путешественника, так некстати, подошёл к концу. Обычно, Матвей частями разменивал «золотые» парагвайские рубли на советские, но сегодня на рынке все жулики–менялы уже работу окончили, а в госбанк с иностранной валютой частные лица просто так, понятное дело, не захаживают.

Матвей пожаловался на возникшие трудности, и директор комиссионки любезно предложил обменять валюту по очень «выгодному» курсу. Иностранец не стал торговаться и открыл толстый кошель. Увидев солидный «золотой запас» заезжего гостя, добрый человек возгорелся желанием помочь путешественнику с обменом более солидной суммы. Матвей понимал, что красноармейцу в форме, каковым он надеялся вскоре стать, будет уже значительно труднее разменивать парагвайские рубли на советские, поэтому из рюкзака достал к обмену всю толстую пачку банкнот с золотыми нитями.

У директора аж ручонки затряслись от вожделения помочь ближнему, однако столь значительной суммы в советских рублях для эквивалентного обмена у «альтруиста» под рукой не оказалось. Договорились встретиться поздним вечером в ресторане, возле городского парка отдыха. Место людное и безопасное. Директор, хитро подмигнув, предложил гостю принести свой «импорт» для обмена туда, где в подсобке ресторана можно будет «примерить вещи» и честно расплатиться. Деляга заверял, что его репутация без пятен, и он ведёт дела без обмана – гость может навести справки у авторитетных в городе людей. Малую часть валюты удалось разменять, не отходя от прилавка, остальную же сумму партнёр обещал обменять по ещё более выгодному курсу.

Матвей не боялся иметь дело с жуликами, он с детства крутился в злачных портовых кварталах Асунсьона. В своих силах чудо–боец был столь уверен, что незнакомые с ним дельцы могли посчитать беззаботное поведение юноши даже чересчур беспечным.

Матвей–то был согласен на «относительно честный» обмен, а вот директора комиссионки обуяла жажда наживы. Он знал, что на железнодорожной станции застряли пассажирские поезда. Очевидно, беспечный иностранец оттуда. То, что юноша не из советских граждан бросалось в глаза сразу: по стилю одежды, аристократичной осанке, манере говорить. Особого акцента в речи не чувствовалось, но говор у путника не местный, и часто использует старорежимные словечки. Желание заезжего буржуя сменить гардероб, жулик расценил, как намерение затеряться в толпе пролетариата. Наличие столь крупной суммы валюты и согласие её обменять по грабительскому курсу, говорило о не совсем честном её приобретении. Жаловаться в милицию такой странный путник не побежит. Вот и решил подпольный финансовый воротила обидеть одинокого странника, как раз для тёмных делишек у бессовестного негодяя на подкормке паслись блатные братки.

Матвей, пройдясь по магазинам, сменил буржуйский гардеробчик на дешёвые вещицы советского ширпотреба. Теперь путник, с кожаным рюкзаком за плечом, больше походил на обычного геолога, возвращающегося из таёжной экспедиции. Конечно, мог бы возникнуть диссонанс внешнего облика с документами личности, но ведь Матвей больше не собирался козырять иностранным паспортом. «Геолог» погулял до вечера по городу, а затем, к условленному часу, отправился в городской парк.

Матвей заметил, что на встречу делец пришёл с группой товарищей весьма мрачного вида. Блатные держались чуть в стороне, лишь изредка бросая косые взгляды на объект интереса. Матвей устроился в зале ресторана за дальним столиком, спиной к залу. Однако ему не надо было даже оборачиваться, чтобы колдовским взором видеть, как переглядываются подельнички. Улыбчивый директор комиссионки, подойдя к скучающему гостю, предложил угостить за свой счёт. Матвей отказался от водки, а вот дармовые кушанья потреблял охотно. В перерыве между очередными блюдами, директор увлёк клиента в подсобку.

Матвей достал из рюкзака импортный костюм, шляпу и модные туфли, а затем толстую пачку парагвайских банкнот. Директор придирчиво ощупал каждую купюру, проверяя бумагу на просвет и золотые нити, несколько раз, слюнявя пальцы, пересчитал хрустящие банкноты и только после этого вытащил из портфеля дюжину пачек советских купюр крупного достоинства, в бумажных банковских упаковках. Сильно удивился, когда иностранец, даже не разорвав ни одной ленты и не пересчитав деньги, небрежно накидал пачки в расстеленную рубашку, завязал узлом и забросил в полупустой рюкзак.

После удачной сделки партнёры вернулись в зал, ещё чуток посидели за столом, а затем директор заторопился домой, опасаясь возвращаться в совсем уж позднее время. Матвей сказал, что ему торопиться некуда и остался добивать угощение от «доброго друга».

Мрачная троица блатных весь вечер не спускала глаз со спины беспечного обжоры.

Матвей понял, что директор играет нечестно и решил проучить подлого делягу. Теперь ясно, почему тот сделал выгодное предложение при обмене валюты на советские рубли – жулик рассчитывал непременно вернуть переплаченные денежки обратно. Стала очевидна и причина щедрости гостеприимного «друга»: ведь не имело значение, кто именно будет расплачиваться за банкет – всё равно деньги в итоге уже шли из одного кармана.

Матвей, приятно удивив официанта, положил на скатерть щедрые чаевые и попросил разрешения позвонить «другу», чтобы узнать, благополучно ли тот добрался до дома. Запамятовав номер телефона, гость попросил телефонный справочник, а там уж по известной фамилии нашёл заодно и адрес. На звонок ответила жена директора комиссионки, сам «дружок» ещё не добрался до окраины города. Матвей вежливо извинился и, заверив супругу директора, что муж скоро уж должен вернуться домой, пожелал спокойной ночи.

Матвей покинул ресторан, блатная троица последовала за ним, пока держась на расстоянии. Развлекательные аттракционы в городском парке уже закрылись, аллеи опустели, лишь на центральной ещё гуляли влюблённые парочки. Матвей свернул в тупик, к одиноко стоящему уже опустевшему зданию тира. Применив гравитационное воздействие на запорный механизм, играючи снял с петель навесной замок и проник внутрь.

Преследователи разделились: один бандит остался контролировать местность, а двое прокрались к приоткрытой двери. Из тира раздавались размеренные звуки выстрелов пневматического ружья. Заглянув внутрь, бандиты увидели у стрелковой стойки тёмный силуэт спины стрелка на фоне освещённой стены с мишенями. Почему–то, светила только самая дальняя лампочка.

– Что встали на пороге, вурдалаки? Заходите, поговорим, – не оборачиваясь, обратился к бандитам странный стрелок.

Главарь шайки навёл на спину тёмного субъекта ствол револьвера и крадучись зашёл внутрь. За ним, настороженно озираясь, последовал его подельник с зажатой в ладони отточенной финкой.

– Я так понимаю, добровольцами на войну вы не пойдёте, – всё также, не оборачиваясь, неспешно перезаряжал «воздушку» стрелок и рассуждал вслух. – Может, на трудовом фронте от вас стране какой–то толк будет.

– Пусть трактор пашет, он железный, – сплюнув сквозь зубы, зло процедил главарь шайки. – Эй, ты, фраерок залётный, а ну-ка, полож ствол на стойку и задери грабарки в гору!

– А вот лишнего шуму нам не надо, – так и не обернулся странный путник и выстрелом из «воздушки» разбил единственную горящую лампочку.

Помещение тира мгновенно погрузилось во мрак.

Главарь, заранее нацелившийся в спину жертвы, нервно нажал спусковой крючок нагана. Однако выстрела не прозвучало, спущенный ударный механизм сумел лишь с большим трудом преодолеть гравитационное воздействие на взведённый курок, который очень нежно прикоснулся к капсюлю патрона.

Исправить осечку револьвера главарю было уже не суждено. Невидимая рука резким ударом по шее погрузила его сознание в кромешный мрак. В следующий миг пудовый кулак обрушился из темноты на череп второго супостата, надолго опустив шторки в его глазах.

Прошла целая минута, прежде чем в подсвеченном далёким уличным фонарём дверном проёме появилась башка третьего подельника.

Неведомая сила неожиданно дёрнула металлическую дверь, прищемив голову любопытствующего субъекта. Тело жалобно хрюкнуло и осело у порога, выронив острую финку из разжавшейся ладони.

Лишь на следующий вечер, вернувшийся смотритель обнаружил у стрелковой стойки тира связанную троицу воришек. Руки воров стягивали их брючные ремни, рты были заткнуты кляпами из лоскутов от рубашек. Блатная троица сидела, плотно прижавшись спинами, а шеи стягивала тонкая цепочка, прикованная к краю стойки. Второй её конец ранее крепился к теперь бесследно пропавшему пневматическому ружью. Из арсенала тира исчез и весь запас пуль, общим весом не менее пуда. Никакого оружия у воров при себе не оказалось, но факт кражи был налицо, да и сами тёмные личности давно числились в розыске за разбои и грабежи. Что толкнуло авторитетных воров на столь мелкую кражу, и с кем они не поделили скудную добычу – так и осталось следствием не выяснено.

Однако прежде, чем субботним вечером были обнаружены неудачливые воры, в городе произошли ещё некоторые странные события, которые, впрочем, не стали известны широкому кругу граждан.

Матвей поздней ночью проник в подвал старинного купеческого особняка на краю Омска, где проживал с семьёй директор комиссионки, и пошарил колдовским взором по стенам. Обнаруженый вмурованный в стену железный сейф не смог противостоять силе гравитационного воздействия. Матвей вспомнил рассказ отца, как тот в годы своей юности изымал неправедно добытые богатства из сейфа начальника сахалинской каторги, и решил повторить подвиг анархиста.

Экспроприатор достал из железного ящика объёмную шкатулку с золотыми монетами и драгоценными ювелирными украшениями, а также кучу пачек денег, и запихнул всё в найденный в подвале холщовый мешок. Вот только из общей кучи сокровищ он предварительно извлёк свою же пачку парагвайских рублей, которую присовокупил к обменянным в ресторане советским купюрам и отложил отдельно. Всё добытое в эту ночь богатство Матвей затолкал в изрядно разбухший кожаный рюкзак. Пневматическое ружьё, конечно, пришлось разобрать на две части. Бандитский наган и три острые финки бережливый казак поместил на самое дно рюкзака, вместе с запасом пуль для «воздушки».

Закрыв дверцу опустевшего сейфа, Матвей напрочь сломал механизм внутреннего замка, пускай теперь владелец попыхтит над его вскрытием. Затем восстановил маскировку сокровищницы и без шума покинул подвал, вновь навесив амбарный замок на входную дверь.

Удовлетворённый местью бесчестному дельцу, юный странник отправился на железнодорожную станцию, чуток подремать в купе оплаченной гостиницы на колёсах. Город жил мирной жизнью, патрули по улицам и вокзалам ещё не рыскали. Даже не верилось, что всего лишь через сутки добрый привычный мир рухнет.

Но до войны ещё было время, которое каждый сведущий человек спешил использовать с пользой. Одним из таких осведомлённых лиц являлся майор НКВД, который очень серьёзно отнёсся к доносу служащего военкомата и ранним утром лично прибыл для задержания парагвайского шпиона. Для силовой поддержки майор прихватил с собой парочку самых крепких бойцов. Парагвайские казаки формально признавались советской властью союзниками, потому брать заморского шпиона следовало бескровно, не нагнетая конфликта. Конечно, майор понимал, что арестанта всё равно придётся отдавать в руки парагвайской разведки – таков договор союзных спецслужб, однако эта неприятная процедура последует только после допроса. И пусть ничего существенного выспросить не получится, но, по добытым в ходе обыска уликам и проведённой проверки контактов шпиона с местным населением, возможно, удастся обезвредить его информаторов и пособников. Во всяком случае, в глазах начальства, результативная деятельность пойдёт майору на пользу.

Пока парочка скучающих бойца НКВД изображали в коридоре очередь у дверей кабинета, в комнате два командира попивали чаёк. Старший лейтенант уж третий стакан предложил пригубить, дрожащей рукой поставив его на стол перед хмурым майором.

– Что–то запаздывает твой заморский гость, – опустив ложечку в горячий чай, недовольно глянул на часы теряющий терпение НКВДшник. – Не явится, так мы тебе самому, лейтенант Гусев, крылья за спину завернём.

– А мне–то за что? – плюхнулся задницей на застонавший стул перепуганный работник военкомата. – Я же о происшествии сразу, куда следовало, просигнализировал.

– Надо было задержать подозрительного иностранца, – отодвинув в сторону надоевший чай, взял в руки парагвайский паспорт майор и потряс книжечкой в воздухе.

И словно откликнувшись на лёгкое колыхание воздуха от импровизированного веера, в комнате внезапно раздался грохот, как от уроненной на пол пудовой гири. Стакан на столе аж подпрыгнул от сотрясения, жалобно звякнув ложечкой о стекло.

Оба командира, повернув головы, удивлённо уставились на залетевший в распахнутое окно кожаный рюкзак, плюхнувшийся на доски пола у подоконника. Следом за ручной кладью, с улицы в окно легко впрыгнул, будто огромный серый кот, молодой владелец имущества. Гибкая фигура юноши перемахнула через подоконник, не издав ни звука, даже при касании подошв сапог досок пола шума не было, словно тело ничего не весило. Лишь после того, как ноги воздушного гимнаста распрямились в коленях, деревянные половицы запоздало скрипнули.

Майор, щёлкнув отпавшей челюстью, непроизвольно уронил книжицу паспорта на стол. У него появилось горячее желание выхватить из кобуры табельный ТТ, но холодный рассудок остановил опасное влечение мятежной души. Ибо глаза опытного оперативника заметили мелькнувшую за колыхнувшимся бортом серой куртки рукоятку нагана, всунутую за поясной ремень. Пока он будет расстёгивать кобуру и вытаскивать пистолет, ловкий парагваец успеет разрядить весь барабан револьвера. Хотя, оценив, как юноша быстро двигается, не исключён вариант, что казак просто настучит красным командирам рукояткой нагана по башке. Да эдакий здоровый детина может и кулаком огреть не слабо – вырисовывалась уйма вариантов, и все неприятные. Появилось такое чувство, будто внезапно оказался в тесной клетке один на один с грозным хищником. Толстячка–лейтенанта можно не учитывать, тот застыл с открытым ртом, словно парализованный страхом хомячок.

– Извиняюсь за вторжение, товарищи командиры, но в коридоре очередь, и, судя по свирепым рожам мордоворотов, упрашивать их пропустить кого–то в кабинет бесперспективно, – улыбнувшись, развёл руками наглый гость, но уже через мгновение сделал серьёзный вид, молодцевато щёлкнул каблуками до блеска начищенных яловых сапог и вытянулся по стойке смирно. – Товарищ майор, разрешите обратиться к товарищу старшему лейтенанту.

– Обращайтесь, – с прищуром поглядев на отлично вышколенного кадета, оценил воинскую выправку майор.

Парагваец говорил без акцента и в простой одежде выглядел по–пролетарски, разве что слишком прямая осанка выдавала кадрового военного, которому привычнее маршировать по плацу, чем горбатиться на производстве. Необычно пропорциональная атлетическая фигура и грациозные движения говорили об отличной физической подготовке спортсмена. Сильный загар, чёрные волосы и резкие черты лица указывали на южную кровь иностранца, хотя похожие черты были и у выходцев с Кавказа. Пожалуй, если бы южный гость так не выделялся почти двухметровым ростом, то, в новой простенькой одёжке, мог бы успешно затеряться в толпе советских граждан.

– Товарищ лейтенант, разрешите вам вернуть исправленный револьвер. – Казак неуловимо быстрым движением выхватил из–за пояса наган и протянул его рукояткой вперёд лейтенанту. – Исправлен заводской брак при обработке барабана: цеплялся за корпус заусенцем, пришлось чуток подточить напильником.

Гусев воровато скосил глаз на НКВДшника, а затем торопливо выхватил револьвер из ладони казака и нервно попытался запихнуть наган в застёгнутую кобуру.

Лейтенант не докладывал о передаче табельного оружия в руки парагвайского шпиона. Да и наличие боевых патронов в барабане нагана наводило майора на нехорошие мысли: заряженное оружие на ремонт не отдают.

– Так-с, что ещё у вас есть передать гражданину Гусеву? – бросил испепеляющий взгляд на скукожившегося лейтенанта НКВДшник, а затем с подозрением воззрился на тяжёлый, брякнувший железом рюкзак казака.

– Товарищи командиры, я тут маленько проявил инициативу и среди народных масс провёл сбор пожертвований для оснащения Красной армии.

Матвей повернулся к рюкзаку, закрыв его широкой спиной, и достал частично загруженный холщовый мешок.

Однако майор сумел углядеть в отражении стекла открытой рамы характерный ружейный ствол, выпирающий из рюкзака, о чём сразу же не преминул заметить.

– Не стесняйтесь, молодой человек, винтовочку тоже извлекайте на свет.

– Да это всего лишь «воздушка» в разобранном виде, – чуть отстранившись, дал взглянуть на торчавший ствол и часть приклада Матвей. – Я к ней ещё и целый пуд пулек прикупил у добрых людей.

– Каких? – нахмурил брови дознаватель.

– Частных торговцев на местном рынке, – держа непонятный груз в мешке, шагнул к столу казак. – Гражданским лицам пневматика только для баловства, а в строевой части «воздушка» хорошо послужит для обучения новобранцев, ведь боевые патроны расходовать жалко. У нас в кадетском корпусе новичков всегда сперва на пневматических ружьях тренировали. Надеюсь, командование не станет препятствовать внедрению в учебный процесс прогрессивной практики.

– А в мешке что? – не терял бдительности майор.

Матвей вывалил содержимое на стол. Поверх горки из пачек банкнот шлёпнулась увесистая шкатулка. Лейтенант еле успел её схватить, чтобы не свалилась. Крышка открывалась нажатием на кнопочку.

– Сокровища графа Монте–Кристо! – увидев золотые монеты и кучу драгоценных ювелирных украшений, не скрывал восторга молодой лейтенант.

– А мне вот на ум приходит восточная сказка про Али–Бабу и сорок разбойников, – косо посмотрел на пыльный мешок, откуда высыпались деньги и драгоценности опытный майор.

– Добрые люди у вас в городе, отзывчивые и патриотичные, – плутовски улыбнулся молодой казак. – Может, в мирное время, в чём и провинились перед законом, но зато в тяжёлую годину готовы последнюю рубаху отдать на пользу фронта.

– Какого такого фронта? – поймал шпиона на слове НКВДшник.

– Интернационального–антифашистского, – вывернулся парагваец. – Я ещё в Испании повоевать мечтал, да мал был тогда.

– Так вы, юноша, и теперь по регламенту только в осенний призыв годитесь, – взяв в руки паспорт, перелистнул странички майор. – Ведь едва восемнадцать стукнуло.

– А народ на рынке судачит, что сейчас молодёжь в армию берут, не дожидаясь осени, – проявил осведомлённость шпион.

– Пока только спортсменов, которые занимались на еженедельных курсах молодого бойца, – отложив в сторону шкатулку, возразил работник военкомата.

– Так ведь и я мастер спорта по рукопашному бою и пулевой стрельбе, – гордо приосанился молодой казак. – А военное дело нам в кадетском корпусе преподавали.

– Ну, какой ты стрелок, проверять в городских условиях не будем, – похлопывая паспортом по ладони, призадумался НКВДшник. Майора сильно смутила выходка парагвайца с кладом. Даже навскидку видно, что на такие «народные» пожертвования можно купить танк, да и ещё ворох оружия в придачу. Парень пёр напролом, так шпионы не работают. Какой смысл шпиону записываться с таким шумом в обычный стрелковый полк? Иностранный кадет будет выделяться среди новобранцев, как странствующий рыцарь среди рядовых кнехтов. Судя по тому, что казак сумел обезоружить лейтенанта – хотя поганец и не доложил о сим факте, – и, походя, раскидать на улице группу крепких ребят–призывников, парагваец действительно мастер рукопашного боя. И это, ещё не учитывая то, как иностранцу удалось в чужом городе добыть воровской общак. Свои–то трудовые денежки честный паренёк бережёт: вон, даже костюмчик дорогой продал, не пожелал даром сдать импорт на армейский склад. – А вот испытать тебя в рукопашной схватке можем немедля. Рискнёшь сразиться сразу с двумя бойцами?

– Эт с теми двумя бугаями, что в коридоре топчутся, – догадался Матвей и улыбнулся. – Ну, тогда их ещё бы как–то вооружить, чтобы схватка совсем не выглядела избиением младенцев.

– Зря задираешься парень, – нахмурился майор. – Один из них знаток французской борьбы, а второй чемпион города по боксу.

– Против настоящего мастера, им и минуту не выстоять, даже если один будет вооружён ножом, а второй винтовкой со штыком, – скрестил руки на груди молодой казак.

– Гусев, вызови по телефону начфина и бойца из караулки, да пусть с собой лишнюю винтовку со штыком прихватит. А сам займись выпиской красноармейской книжки для нашего новобранца.

– Книжку, за подписью командира, бойцу принято выдавать уже в воинской части, – возразил военкомовец.

– Так вот ты, лейтенант Гусев, и станешь командиром стрелкового взвода, в котором будет проходить службу рядовой Матвей Алексеевич Ермолаев, парагвайский доброволец, – зло усмехнулся НКВДшник и многозначительно посмотрел сначала на так и незастёгнутую кобуру с наганом, а потом на знаки воинского различия на петлице командирской гимнастёрки, пересчитывая малиновые кубики и явно удивляясь лишнему.

Лицо розовощёкого военкомовца стремительно начало бледнеть, он машинально погладил кончиками пальцев кубики на петлицах воротника и закивал головой, словно китайский болванчик. Наказание за утерю личного оружия могло не ограничиться понижением в звании и отправкой в строевую воинскую часть, тут мог светить трибунал и сибирские лагеря.

– Разрешите выполнять, товарищ майор, – дрожащей рукой взялся за телефонную трубку разжалованный лейтенант.