Текст книги "Деньги миледи"
Автор книги: Уильям Уилки Коллинз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 4
На звон, обмирая от страха, выбежала из своей скромной кухоньки опрятная девочка-служанка. Мисс Пинк, оглушенная лаем, успела лишь произнести: «Какая невоспитанная собака!» – когда в прихожей что-то с грохотом посыпалось на пол и стремительно приближающееся клацанье когтей по клеенке возвестило о вторжении Тобби. Пролетев мимо служанки, вошедшей доложить о леди Лидьяр, он одним гигантским прыжком с порога рванулся к Изабелле и наверняка повалил бы ее на пол, не окажись у нее за спиной стул. Вскочив к ней на руки, преданный пес на радостях чуть не задушил девушку. Он заливался лаем, визжал, потом, снова скатившись на пол, кругами носился по комнате и каждый раз, пробегая мимо колен мисс Пинк, устрашающе оскаливал все свои клыки и рычал. Наконец он угомонился, забрался опять на руки к Изабелле, свесил подрагивающий язык и, лениво помахивая хвостом, глядел на мисс Пинк, словно вопрошая, как ей нравится собачка в ее гостиной.
– Надеюсь, мой пес не очень обеспокоил вас, мадам? – сказала леди Лидьяр, сходя с коврика у двери, где она терпеливо дожидалась, покуда улягутся собачьи страсти.
Мисс Пинк, дрожа от страха и негодования, ответила на вежливый вопрос леди Лидьяр чопорным поклоном и словами, в коих гостье надлежало услышать полный достоинства упрек.
– Собака вашей милости, кажется, не очень хорошо выдрессирована, – заметила бывшая содержательница благородного пансиона.
– Не… выдрессирована? – переспросила леди Лидьяр, словно впервые слыша такое выражение. – Думаю, вам не часто приходилось иметь дело с животными, мадам. – Она повернулась к Изабелле и с нежностью привлекла ее к себе. – Ну, поцелуй меня, милая! Господи, как же я скучала по тебе! – Она снова обернулась к мисс Пинк. – Вам это, может быть, неизвестно, мадам, но мой пес беззаветно предан вашей племяннице. Кто-то из великих – не припомню сейчас, кто именно, – говорил, что на свете нет ничего трогательнее и бескорыстнее собачьей любви. – Оглянувшись, она заметила в гостиной адвоката. – А, мистер Трой! Какая приятная неожиданность! Без Изабеллы в моем доме стало так тоскливо – я не могла больше откладывать поездку. Вам, мисс Пинк, надо просто немного привыкнуть к Тобби, и тогда вы обязательно поймете и полюбите его. Как Изабелла – уж она-то его и любит, и понимает. Правда, милая? Девочка моя, ты плохо выглядишь. Как только лошади отдохнут, мы вместе поедем домой. Мы ведь с тобой не можем друг без друга!
Излив чувства, проговорив положенные приветствия и защитив Тобби – все это почти на одном дыхании, – леди Лидьяр опустилась на стул рядом с Изабеллой и раскрыла висевший на поясе большой зеленый веер.
– Вы не представляете, мисс Пинк, как все мы, толстухи, страдаем от жары! – пожаловалась она, усердно обмахиваясь веером.
Мисс Пинк скромно потупилась. «Толстухи»! Уж если ее милости непременно понадобилось заводить разговор о собственных телесах, то зачем при этом употреблять такие вульгарные выражения?
– Не хотите ли чего-нибудь освежающего? – жеманно спросила она. – Чашечку чаю?
Леди Лидьяр решительно замотала головой.
– Стакан воды?
Это предложение радушной хозяйки ее милость отвергла с нескрываемым отвращением.
– Пива у вас нет? – осведомилась она.
– Прошу прощения, ваша милость… – боясь, не ослышалась ли она, проговорила мисс Пинк. – Как вы сказали? Пива?
Леди Лидьяр неистово размахивала веером.
– Ну да, пива. Разумеется, пива!
Мисс Пинк с выражением непреодолимой брезгливости на лице поднялась и позвонила в колокольчик.
– Сусанна, – сказала она, когда в дверях появилась служанка. – У вас там, на кухне, нет пива?
– Есть, мисс.
– Стакан пива для леди Лидьяр, – с усилием выговорила мисс Пинк.
– Лучше кувшин! – крикнула ее милость вдогонку выходящей служанке. – Люблю, знаете ли, сама сдувать пену, – пояснила она, обернувшись к мисс Пинк. – Или, если Изабелла дома, то иногда пену мне сдувает она – правда, милая?
С той минуты, когда леди Лидьяр спокойно сообщила о намерении увезти Изабеллу с собой, мисс Пинк ждала лишь удобного момента, чтобы заявить собственные права на племянницу. Сейчас этот самый момент наступил.
– Ваша милость, надеюсь, извинит меня, если я замечу, что дом Изабеллы находится здесь, под этой скромной крышей, – сказала она. – Я, конечно, ценю ваше доброе отношение к моей племяннице, но, пока ее будут унижать всякого рода недостойными подозрениями, она никуда отсюда не уедет.
Леди Лидьяр сердито захлопнула веер.
– Вы глубоко заблуждаетесь, мисс Пинк. Допускаю, что вы не хотели меня обидеть, но как же можно говорить, что я или кто-то другой в моем доме подозревает в чем-то вашу племянницу?
В этом месте мистер Трой, до сих пор слушавший молча, решил вклиниться в спор, пока последний не вылился в перебранку. Благодаря своей наблюдательности и знанию некоторых особенностей характера леди Лидьяр он без труда догадался, что происходит в эти минуты в душе его клиентки. Она ехала сюда, испытывая ревность – возможно, неосознанную – к мисс Пинк как своей предшественнице в сердце Изабеллы и законной опекунше девушки в сложившихся обстоятельствах. Неприязнь хозяйки дома к ее драгоценному Тобби только подлила масла в огонь. Леди Лидьяр испытывала мстительное удовольствие, шокируя благовоспитанную бывшую наставницу своим поведением, и теперь готова была на любую крайность, лишь бы решить щекотливый вопрос отъезда Изабеллы в свою пользу. Поэтому в интересах Изабеллы – не говоря уж о прочих веских причинах – следовало немедленно помирить двух женщин. С таким похвальным намерением мистер Трой и позволил себе вступить в разговор.
– Простите, леди Лидьяр, – начал он, – но перед самым вашим приездом мы с мисс Пинк уже достаточно подробно обсудили этот вопрос. Думаю, теперь лучше не ворошить понапрасну былое, а устремить наши взоры к будущему. Ведь все мы равно уверены в абсолютной честности мисс Изабеллы и печемся о восстановлении ее доброго имени.
Весьма сомнительно, что адвокату удалось бы умиротворить почтенных дам одним словесным воздействием, но в тот момент, когда он кончил говорить, подоспело мощное подкрепление в виде холодного пива. Леди Лидьяр схватила кувшин и дрожащей от волнения рукой наполнила себе стакан. Мисс Пинк, с одной стороны, очень опасалась за свой ковер, с другой – никак не могла прийти в себя при виде вдовы пэра, распивающей пиво не хуже прачки, а потому позабыла резкие слова, готовые сорваться с языка перед тем, как в разговор вмешался мистер Трой.
– Слабовато! – объявила леди Лидьяр, ставя на стол пустой стакан (замечание относилось к крепости пива). – Зато очень освежает. Как зовут служанку? Сусанна? Сусанна, ты спасла мне жизнь: я умирала от жажды. Кувшин можешь пока оставить: думаю, до отъезда я его прикончу.
Мистер Трой, следивший за выражением лица мисс Пинк, счел нелишним еще раз переменить тему.
– Ваша милость, а заметили вы по дороге старинное селеньице неподалеку отсюда? – обратился он к леди Лидьяр. – Художники уверяют, что это одно из живописнейших местечек в Англии.
– Не знаю, я только заметила, что это чрезвычайно грязное местечко, – отвечала леди Лидьяр, все еще желая досадить мисс Пинк. – Художники могут говорить что угодно, а по мне – нечем тут восхищаться, когда невежественные крестьяне живут в прогнивших домишках в окружении нечистот. Впрочем, в местных пейзажах есть, кажется, своя неповторимость: они замечательно унылы.
До сих пор Изабелла довольствовалась тем, что удерживала на коленях Тобби. Она, как и мистер Трой, время от времени взглядывала на мисс Пинк и теперь почувствовала, что ее долг перед тетушкой – вступиться за местную округу.
– Ах, миледи, зачем вы так говорите? – возразила она. – Здесь у нас хорошо, настоящее приволье! А если подняться на холм и взглянуть вниз – кругом такая красота!
Ответ леди Лидьяр был маленьким шедевром благодушного презрения.
– Фу, Изабелла, фу! – сказала она, потрепав девушку по щеке.
– Ваша милость, видимо, не находит утешения в красоте природы, – с сочувственной улыбкой заметила мисс Пинк. – С годами наше зрение слабеет…
– …и мы перестаем разглагольствовать о природных красотах, – подхватила леди Лидьяр. – Терпеть не могу захолустья! Мне подавай Лондон и общество со всеми его развлечениями.
– Ну, полно, леди Лидьяр! Вы несправедливы к деревне! – примирительно сказал мистер Трой. – И в сельской местности общества предостаточно, да еще и не менее избранного, чем в Лондоне.
– Как, например, в нашей местности, – вставила мисс Пинк. – Ваша милость, конечно, может этого и не знать, но у нас тут кругом, куда ни обернись, живут люди сплошь знатные и порядочные. Взять хотя бы достопочтенного мистера Гардимана…
Леди Лидьяр, начавшая уже было наполнять второй стакан, вдруг отставила кувшин с пивом.
– О ком это вы только что говорили, мисс Пинк?
– Я говорила о нашем соседе, достопочтенном мистере Альфреде Гардимане.
– Это, часом, не тот Гардиман, который занимается разведением жеребцов?
– Мистер Гардиман – достойнейший человек и владелец знаменитой племенной фермы, – поправила мисс Пинк, недовольная грубой формой, в которую леди Лидьяр облекла свой вопрос.
– И что, вы знакомы? Он у вас бывает? – вдруг забеспокоилась вдова.
– Я имела удовольствие познакомиться с мистером Гардиманом на последней выставке цветов, – отвечала мисс Пинк, – но он пока еще не удостоил меня визитом.
Леди Лидьяр вздохнула с видимым облегчением.
– Я знала, что ферма Гардимана находится где-то в вашем графстве, – сказала она, – но понятия не имела, что это может оказаться так близко от Саут-Мордена. Сколько от вас до него? Миль десять – двенадцать?
– Не более трех, – отвечала мисс Пинк. – Мы почитаем мистера Гардимана одним из наших ближайших соседей.
Леди Лидьяр опять разволновалась и подозрительно оглянулась на Изабеллу. Девушка сидела, так низко склонив голову, что едва не зарывалась лицом в грубую собачью шерсть. С виду, во всяком случае, она была совершенно поглощена своим любимцем. Леди Лидьяр легонько подтолкнула ее ручкой зеленого веера.
– Изабелла, выведи-ка Тобби в сад, – сказала она. – Боюсь, он не выдержит и скоро опять начнет носиться по комнате. Мисс Пинк это вряд ли понравится. А вы, мистер Трой, будьте любезны, помогите Изабелле присмотреть за Тобби – он ведь у нас плохо выдрессирован.
Мистер Трой без особой охоты поднялся и последовал за Изабеллой. «Непременно разбранятся», – думал он, затворяя за собой дверь.
– Не знаете, в чем тут дело? – спросил он, поравнявшись с Изабеллой в прихожей. – Отчего такое повышенное внимание к мистеру Гардиману?
Его спутница смущенно зарделась. Она прекрасно поняла, чем вызвано неожиданное беспокойство леди Лидьяр: слишком уж открыто Гардиман восхищался приемной дочерью ее милости. Скажи она об этом мистеру Трою, он под благовидным предлогом или вовсе без такового, разумеется, тотчас вернулся бы в гостиную. Но Изабелла, как истинная представительница своего пола, ответила уклончиво:
– Ах, право, не знаю.
И адвокат смирился.
Между тем разговор двух дам в гостиной начался в манере, которая, вне всяких сомнений, удивила бы мистера Троя: обе молчали. На сей раз, в виде исключения, леди Лидьяр решила сперва обдумать свои слова, а потом уже говорить. Мисс Пинк же, со своей стороны, не понимая, что ее милости угодно, ждала объяснений; однако довольно скоро ее скудное терпение иссякло, и, не в силах противостоять любопытству, она заговорила первой.
– Вы хотели сообщить мне что-то наедине? – спросила она.
Леди Лидьяр еще не додумала свою мысль до конца, поэтому, сказав «да», снова замолчала.
– Что-нибудь насчет моей племянницы? – не унималась мисс Пинк.
Стряхнув размышления, леди Лидьяр обернулась к хозяйке и заговорила, как обычно, напрямик:
– Да, насчет племянницы, мадам. На днях мистер Гардиман был у меня в гостях и видел Изабеллу.
– Вот как! – сказала мисс Пинк, слушавшая с учтивым вниманием, но покамест без малейшего интереса.
– Постойте, это не все, мадам. Мистер Гардиман в полном восторге от Изабеллы – он сам об этом распространялся.
Мисс Пинк ждала, вежливо склонив набок голову. Лицо ее не выражало ничего, кроме разве сдержанного удовлетворения.
Леди Лидьяр продолжала.
– Вы и я, – сказала она, – ко многому относимся по-разному. Однако в одном мы с вами все же сходимся: мы обе искренне желаем Изабелле добра. Поэтому-то я позволю себе заметить, что, пока Изабелла находится здесь, вам, мисс Пинк, крайне нежелательно поддерживать дружеские связи с вашим ближайшим соседом мистером Гардиманом.
Сознавая лежащую на ней ответственность, леди Лидьяр незаметно для себя начала говорить и держаться сообразно со своим высоким званием. Мисс Пийк же, заметив перемену, тотчас приписала ее высокомерию гостьи, которая, как ей показалось, желает принизить Изабеллу и одновременно намекнуть на скромное общественное положение ее тетушки.
– Не могу взять в толк, что ваша милость имеет в виду, – холодно сказала она.
Леди Лидьяр в свою очередь взглянула на мисс Пинк с нескрываемым изумлением.
– Как, разве я не говорила вам, что мистеру Гардиману приглянулась ваша племянница? – спросила она.
– Что же в этом удивительного? – возразила мисс Пинк. – Изабелла унаследовала многие достоинства своей покойной матушки, и если мистер Гардиман проявляет к ней интерес – что ж, это только подтверждает его хороший вкус.
От удивления глаза леди Лидьяр раскрывались все шире и шире.
– Дорогуша вы моя! – воскликнула она. – Вам что же, неизвестно, что интерес мужчины – это, как говорится, только цветочки?! Ягодки пойдут, когда он в нее влюбится!
– Я слышала об этом, – сказала мисс Пинк.
– Ах, слышали! – передразнила леди Лидьяр. – Ну так я вам скажу, что вы скоро увидите – стоит только мистеру Гардиману добраться до вашей племянницы. Подкараульте их как-нибудь вдвоем, мадам, – полюбуетесь тогда, как он будет ее обхаживать!
– Не вижу ничего дурного в том, чтобы мистер Гардиман оказывал Изабелле знаки внимания – в известных пределах, разумеется, и испросив прежде на то моего позволения.
– Нет, эта женщина не в своем уме! – вскричала леди Лидьяр. – Мисс Пинк, неужто вы взаправду допускаете мысль, что Альфред Гардиман намерен жениться на Изабелле – что это вообще возможно?
Такого даже мисс Пинк, при всей ее благовоспитанности, стерпеть не могла. Она с негодованием поднялась.
– Леди Лидьяр, вы понимаете, что прозвучавший вопрос оскорбителен как для моей племянницы, так и лично для меня?
– А вы-то понимаете, кто такой мистер Гардиман?! – вопросом на вопрос отвечала ее милость. – Или вы судите о нем по роду деятельности, которому он из прихоти пожелал себя посвятить? В таком случае должна вам сообщить, что отец Альфреда Гардимана, согласно книге пэров, один из старейших английских баронов, а мать состоит в родстве, хотя и не кровном, с королевским семейством из дома Вюртембергов.
Мисс Пинк стойко приняла эти устрашающие сведения, ни на шаг не отступив от своих первоначальных позиций.
– Девушка из хорошей английской семьи составит достойную партию любому, кто пожелает на ней жениться, – сказала она. – Позвольте вам сообщить, что мать Изабеллы была дочерью священника…
– …а отец аптекарем в захолустном городишке, – закончила леди Лидьяр.
– Отец Изабеллы, – назидательно сказала мисс Пинк, – занимал почетную должность на благородном поприще врачевания. Изабелла благородная девица в самом полном смысле этого слова; и если вы, леди Лидьяр, намерены мне хоть словом противоречить, я буду вынуждена просить вас покинуть комнату.
Последние слова произвели на гостью действие, которого мисс Пинк явно не ожидала: они заставили ее милость вспомнить свой ранг. И, как всегда в таких случаях, леди Лидьяр тотчас поднялась над собственными чудачествами. Теперь она глядела на мисс Пинк со спокойной уверенностью и снисходительностью великосветской дамы.
– Для блага Изабеллы и для очистки совести я все же скажу еще два слова, прежде чем избавить вас, мисс Пинк, от своего присутствия, – ответила она. – Думаю, вы согласитесь, принимая во внимание мои лета и мои возможности, что мне должно быть известно не меньше вашего о нравах и обычаях нынешнего общества. Я не оспариваю врожденных добродетелей вашей племянницы и не имею ни малейшего желания обидеть вас, мадам, но повторяю: положение мистера Гардимана в обществе совершенно исключает для него саму мысль о браке с Изабеллой. Вы поступите разумно, если позаботитесь, чтобы у него не было возможности беседовать с нею наедине. А коль скоро он все-таки ваш ближайший сосед, то вы поступите еще разумнее, позволив Изабелле хотя бы временно вернуться под мой кров. Надеюсь, вы обдумаете это на досуге и сообщите мне о вашем решении. Прошу простить, если я чем-то обидела вас. Всего хорошего.
Кивнув на прощанье, она направилась к двери. Мисс Пинк и тут не ударила в грязь лицом и постаралась перещеголять гостью любезностью.
– Прежде чем вы уйдете, леди Лидьяр, я тоже хотела бы извиниться перед вами за излишнюю резкость тона, – сказала она. – Позвольте мне послать за вашей каретой.
– Благодарю, мисс Пинк. Моя карета совсем рядом, на постоялом дворе. С удовольствием пройдусь пешком. Мистер Трой, я уверена, не откажется меня проводить. – И, кивнув еще раз, она спокойно последовала к выходу.
Дверь в дальнем конце прихожей, ведущая в небольшой садик за домом, была отворена. Выйдя, леди Лидьяр обнаружила, что Тобби привольно катается по клумбам мисс Пинк, а мистер Трой с Изабеллой озабоченно совещаются о чем-то на садовой дорожке. Леди Лидьяр заговорила с адвокатом.
– Моих лошадей сейчас кормят на постоялом дворе, – сказала она. – Проводите меня до деревни, мистер Трой, а я за это отвезу вас в Лондон. Мне как раз нужно с вами кое о чем посоветоваться.
– С величайшим удовольствием, леди Лидьяр. Но полагаю, я должен прежде попрощаться с мисс Пинк?
– Только один совет, мистер Трой: смотрите не ущемите ненароком ее чувства собственной важности. И еще одно словечко, строго между нами: мисс Пинк дура.
Едва адвокат ушел, леди Лидьяр обняла Изабеллу.
– О чем это вы с мистером Троем так увлеченно беседовали? – спросила она.
– Мы говорили о том, как отыскать вора, миледи, – погрустнев, отвечала Изабелла. – Видимо, это гораздо труднее, чем я думала. Я стараюсь быть терпеливой и не терять надежду, но не так-то просто сознавать, что внешне все оборачивается против меня, и ждать день за днем, когда же наконец преступник будет найден и с меня спадут ложные подозрения.
– Милая ты моя деточка! – сказала леди Лидьяр. – Знаешь, после всего этого ты стала мне еще дороже. Не отчаивайся, Изабелла. С усердием мистера Троя да с моими-то возможностями вору недолго еще осталось гулять. Если в ближайшее время ты ко мне не вернешься, я сама опять приеду тебя навестить. Тетка твоя, правда, видеть меня не может – ну да плевала я на нее! – заметила леди Лидьяр, снова выказывая малоприятную сторону своей натуры. – Послушай-ка, Изабелла. Я вовсе не хочу настраивать тебя против мисс Пинк, но, право, я больше верю в твой здравый смысл, чем в ее. Сейчас мистер Гардиман уехал по своим делам во Францию, но скоро он вернется, и очень возможно, что вы с ним встретитесь. Тогда, прошу тебя, девочка, держи его на известном расстоянии – вежливо, разумеется. Ну, будет тебе, не красней! Я же ни в чем тебя не виню, просто даю добрый совет. В твоем положении следует вести себя как можно осторожнее. А-а, вот и мистер Трой! Изабелла, тебе придется проводить нас до ворот, иначе Тобби ни за что от тебя не отвяжется, я ведь у него на втором месте, а больше всех на свете он любит, конечно, тебя. Да благословит тебя Господь, доченька! Как бы мне хотелось, чтобы ты сейчас вернулась со мною в Лондон! Ну, мистер Трой, как вы поладили с мисс Пинк? Не обидели случайно эту благородную даму? (Бррр! Какое мерзкое словечко!) Или, напротив, она вас расцеловала на прощание?
Мистер Трой загадочно улыбнулся и переменил тему, предпочитая умолчать о характере своей краткой беседы с хозяйкой дома. Между тем мисс Пинк не только уверила его, что ее милость – самая невоспитанная женщина из всех, с кем ей до сих пор приходилось иметь дело, но также обвинила леди Лидьяр в том, что та поколебала ее доверие к родной английской аристократии. «Впервые в жизни, – заявила мисс Пинк, – начинаю понимать, что в требованиях республиканцев что-то есть; я склонна даже признать, что конституция Соединенных Штатов не лишена определенных преимуществ!»
