Текст книги "Сын дракона (ЛП)"

Автор книги: Т.С. Джойс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Она не должна так сильно чувствовать что-то к кому-то так быстро. Ей следовало бы усомниться в этом и убежать, но он был здесь, выслушивал её, заботился о ней, желая быть частью её распорядка дня. Не то чтобы она избегала одиночества. Она ловила каждое слово Вира, потому что каждое казалось важным. Как вся остальная её жизнь, была размытой, но когда она и Вир были вместе в её голове, он был нарисован в тончайшем фокусе, и всё остальное могло бы сгореть дотла, как бы ей ни хотелось.

Головная боль вернулась с удвоенной силой, и она вздрогнула, когда Вир сказал:

«Я не могу получить тебя. Из-за того, кем я являюсь, где я нахожусь и из-за всей этой неразберихи в моей жизни, ты не можешь быть со мной».

– Почему нет?

«Потому что я потеряю дракона, и даже если часть меня выживет, буду ли я действительно жив? Я больше никогда не буду летать, никогда не прикоснусь к облакам. Я буду привязан к земле и потеряю большую часть себя, и я видел это. Я видел, что происходит, когда оборотни теряют своих зверей. Оттуда не возвращаются. Обычно они всё равно умоляют о смерти. Даже если я переживу это и смогу пригласить тебя на свидание, когда выйду… я бы не поступил так с тобой».

– Даже если это то, чего я хочу?

«Желание и потребности совсем разные вещи, когда ты рядом с таким мужчиной, как я, Рия. Ты можешь желать меня, но тебе нужно больше, чем всё, что я смог бы тебе отдать».

– Вир…

«Что-то происходит. Эммет злится. Он в своей комнате наблюдения кричит кому-то по телефону, что заключенных больше нельзя доставлять на нижние уровни. Ты можешь узнать, что происходит?»

– Да. Я возьму тебя с собой. – Рия выскочила за дверь, но в коридоре было пусто и слишком тихо. Какого черта?

Она мчалась по выложенному плиткой коридору, её черные туфли цокали по выложенному плиткой полу при каждом торопливом шаге. Она прошла мимо столовой на верхнем уровне, но группы заключенных, которые должны были сейчас есть, нигде не было видно. Подносы были оставлены на месте, еда наполовину съедена, чашки опрокинуты, с края одного из столов капала вода. Единственным оставшимся человеком был один из кухонных работников по имени Юлисс.

– Что происходит? – спросила она.

Старик даже не взглянул на нее, просто продолжал подметать беспорядок, который, должно быть, устроил один из заключенных перед уходом.

– Привозят новых заключенных, – сказал он скучающим голосом.

– Они блокируют всё учреждение каждый раз, когда появляются новые заключенные?

– Неа.

Она стояла в открытом дверном проеме, выжидая несколько секунд, прежде чем разозлиться и рявкнуть:

– Юлесс! Что происходит?

Вздохнув, он оперся на метлу и уставился на нее.

– Нокс Фуллер и Торрен Тейлор здесь.

Рия отключилась. Она успела прочитать до трёх, пока она просто стояла с открытым ртом.

– Т-та… команда? Они сделали это?

– Ага. Команда красного дракона будет в том же здании, что и он, и все сходят от этого с ума. А теперь, если вы меня извините, я подметаю тут овощи, потому что это то, чем я занимаюсь. Я убираю за взрослыми мужиками, как будто они трехсотфунтовые малыши. Я ненавижу свою жизнь. Хорошего дня.

Верно.

– Ладно, увидимся позже, Юлисс. Вы делаете хорошую работу. – Рия быстро ушла, продолжая свой путь по длинному заброшенному коридору. Она подождала, пока камера не отвернулась, прежде чем прошептать:

«Вир».

«Ага? Я здесь. Что происходит? Ты закрыла меня. Всё плохо?»

Она тяжело дышала, пробежав на своих чертовых высоких каблуках к зарешеченному окну. Она посмотрела на прилегающую территорию. Все было покрыто скошенной травой, заборами из колючей проволоки и вышками охраны с десятком орудий, направленных на белый транспортный фургон.

По крайней мере, двадцать охранников окружили двух мужчин, выходивших из фургона. Первый был блондином с пронзительными голубыми глазами и аккуратной бородой. Он хохотал, как сумасшедший, а затем в мгновение ока стал серьёзным и дернулся к одному из охранников, который отшатнулся. Мужчина снова рассмеялся. Даже отсюда, с её менее чувствительным человеческим слухом, она могла ясно разобрать его голос.

– Ты бы видел, как глупо выглядело твоё лицо, чувак! Оно как раз подходило к твоим глупо выглядящим волосам. – Он был сложен как качок. О, она провела своё исследование. Он был полусумасшедшим гризли-оборотнем-одиночкой и единственным сыном проклятого медведя, Клинтона Фуллера. Он был монстром, когда оборачивался, и был известен тем, что дрался со всеми. Перед ней, никто иной, как Нокс Фуллер.

Другой мужчина следовал прямо за ним, в наручниках, как и блондин, одетый в соответствующий коричневый тюремный костюм, его шея и руки были полностью покрыты татуировками. Он был выше другого, гораздо шире в плечах, с черными как смоль волосами, короткой бородой и сверкающими зелеными глазами. На его лице появилась ухмылка, как будто его позабавила болтовня Нокса. Торрен Тейлор, он же Хавок, он же новый Конг – самый большой, самый крутой и скандальный оборотень из существующих. Он также был полностью предан своему лучшему другу и альфе.

– Святое дерьмо, – прошептала она.

«Что?» – спросил Вир.

«Ты бы хотел увидеть это. Они сделали это».

«Кто?»

«Сыны зверей здесь».

Её встретила ошеломленная тишина.

«Вир, – пробормотала она, наблюдая, как охранники провожают двух великанов в тюрьму. – Твоя команда пришла за тобой».

Глава 8

Вир не мог дышать. Он не мог дышать, не мог ясно мыслить, не мог отвести взгляд от своего отражения в двустороннем зеркальном стекле. Он выглядел ужасно, но в его глазах он увидел то, что начал чувствовать только недавно, когда появилась Рия, – надежду.

Они здесь? Торрен? Нокс? Удалось ли Неваде и Кендис попасть в женскую часть в западном крыле тюрьмы?

Моя команда, моя команда.

Дракон сжался внутри него, и это было незнакомое чувство. Это отчаяние монстра, но он никогда раньше не был в таком отчаянии.

Только в ярости.

Они здесь. Он судорожно вздохнул и закрыл глаза, потянулся к ним мысленно, но их там не было, как Рийи. Он не видел Торрена и Нокса шесть месяцев и потерял с ними связь. Если бы он мог просто увидеть их лицом к лицу, он мог бы восстановить разорванную связь, но сейчас между ними было слишком много стен.

Дракон снова корчился, согнув Вира пополам, и вот он – гнев. Он был зол, что его отрезали от его людей.

Торрен, Торрен, Торрен. Нокс. Чёрт, он хочет уйти. Ему нужно. Нужно их увидеть.

«Я просто хочу их увидеть».

«Я знаю». – Рия. Она всё ещё здесь, всё ещё в его голове, а он в её.

Он забылся на мгновение.

«Я посмотрю, что я могу сделать, хорошо? – сказала она тихо. – Я собираюсь поговорить с охранниками прямо сейчас и посмотреть, что я смогу узнать».

«Спроси, как они сюда попали. Спроси, что они сделали, чтобы сюда загреметь. И какие сроки они получили? Невада и Кэндис на женской стороне? Бл*ть. Рия, я чувствую себя нехорошо…»

«Вир, ты должен успокоиться. Я чувствую, как ты злишься, чувствую дракона, а сейчас ты не можешь этого сделать. Садись на кровать».

Он процедил: «Я не какая-то собака, которой ты можешь приказать…»

«Сядь».

Его рычание сотрясало комнату и сотрясло стены. На него посыпались осколки бетона, замигали лампочки. Он терял контроль.

«Спокойное дыхание», – прошептала Рия. Должно быть, она ходит там, где были люди, потому что реже и тише шепчет.

Его тело согнулось, и он упал на колени по пути к кровати. Дерьмо!

«Вир, послушай…»

«Где ты? Мне нужно… мне нужна…» Ты. Он хотел бы сказать эту последнюю часть, но он не мог втянуть её в это. Не тогда, когда он уже был на полпути в ад. Он не мог потащить её за собой. Она заслужила хорошую жизнь.

«Малыш, остановись. Всё в порядке. Я иду в уборную… проверяю кабинки… я одна. Я только что назвала тебя малышом».

Её тон прозвучал потрясённо, и Вир выдохнул: «Мне нравится. Мне нравится. Я малыш. Бл*, Рия, послушай. Тебе нужно покинуть это здание».

«Боже мой. Вир, я к тебе спускаюсь».

«Нет! – громко закричал он. – Уходи. Пожалуйста!»

«Я не уйду. Тебе нужно остановить оборот. Прекрати, или ты подвергнешь меня опасности».

«Рия», – прорычал он нечеловеческим голосом. Он уже чувствовал резкую боль от царапающих крыльев, готовых вырваться из его спины. Он чувствовал, как его поджигатель умоляет, чтобы его освободили. Чувствовал жгучее пламя, которое вот-вот вырвется из его горла. Эммет назвал это место адом, но он ошибался. Ад обитал внутри Вира. И прямо сейчас у него были серьезные проблемы с удержанием демонов внутри.

Он чувствовал её приближение. Она бежала к лифтам. Она сунула свою карточку безопасности так быстро, как только могла, к каждому считывателю. Он слышал эхо её каблуков. Быстрее и быстрее. Нет, нет, нет.

«Рия, пожалуйста, остановись! Прошло слишком много времени. Я просто хочу их увидеть». Он был в бреду от боли, корчась на земле, пытаясь заставить дракона вернуться внутрь. Был хаос, поскольку охранники окружили его. Жгучая боль, когда в него кололи чертовы лекарства, чтобы попытаться подавить дракона. Тепло струилось по его губам к подбородку. Капает и капает. Больной. Тошнота, и Рия снова увидит его таким. Но что ещё хуже, она увидит красного дракона, и если она переживет эту встречу, она уже никогда не посмотрит на него, как прежде.

Пожалуйста, умолял он дракона. Позволь мне обнимать хоть ещё чуть-чуть. Позволь мне защитить её. Он не мог думать. Все болело. Кто-то пел. Рия?

Она пела слова «Baby Got Back» (прим. Пер. Певец Sir Mix-a-Lot). И она на самом деле неплохо читала рэп. Если бы его тело не горело прямо сейчас, он бы рассмеялся.

Она действительно пришла за ним. Глупая женщина не понимала, в какой опасности она находится. Это сооружение не могло удержать красного дракона. Ох, охранники думали, что могут его сдержать, но они были так чертовски неправы, что это было полное безумие. Люди здесь ещё дышали из-за монументальных усилий, которые он приложил, чтобы сохранить некое подобие контроля над своей злой стороной.

И да, он полностью верил, что красный дракон был злым. Он ничего не чувствовал. Ему было всё равно. Им управляет голод и месть. Вот и всё. Вот и всё. Голод. Месть. Вир очень заботился о нескольких людях, но красный дракон буквально ни о ком не заботился

До Рии.

Ты причинишь ей боль. Вир стиснул зубы и зажмурил глаза, когда его крылья вырвались из тела. Е*ать. Остановись. Остановись или ты убьешь её, а потом вернёшься к тому, что около тебя ничего и никого не останется.

Рёв вырвался из его тела, сотрясая его в припадке и сотрясая комнату. Посыпался ещё куски бетона, и все лампы над ним погасли. А потом вспыхнул огонь, обжегший его горло и осветивший камеру, которая не могла удержать его монстра.

И когда дракон вырывал из него клетку за клеткой, завладевая его разумом, как черный яд… Вир снова погрузился во тьму.

Глава 9

– С дороги! – Рия закричала на охранников, блокирующих двери в камеру Вира.

– Он не останавливается, леди! И это место не создано для такого оборотня!

Рия с трудом сопротивлялась желанию щелкнуть пальцами и швырнуть придурков в стену силой, которая пульсировала в ней. Ей нужно было продолжать петь. Сохраняй спокойствие, сохраняй спокойствие, Вир.

Раздался оглушительный рёв, сотрясший землю под ногами. Дерьмо. Она опаздывает. Она протиснулась между ними и вставила карту в считывающее устройство.

– Мерсер! Нет!

– Отъе*ись, Эммет. Если я не остановлю его, то кто? Только не твои чертовы лекарства! Посмотри, что хорошего они сделали!

Лицо Эммета было красным, пока он нависал над ней, его рука была прижата к двери.

– Я могу это сделать, – умоляла она.

Эммитт покачал головой и сунул кожаный мешочек ей на грудь.

– Это не проверенное лекарство, и у нас есть только одна доза, но она должна быть более мощной, чем до этого использовались. Это может убить дракона. Убей его, пока он не убил всех здесь.

Рию затошнило. Ей хотелось выблевать всё, а затем раздавить Эммета своей силой, но у неё не было времени на проявление своего гнева. Она должна была попасть туда. Она оттолкнула руку Эммета от двери и открыла её, и то, что она увидела, привело её в ужас.

Лампочки вспыхивали и гасли, вибрируя от волн силы. Вир всё ещё был частично человеком, но у него были массивные, кроваво-красные, изорванные и изодранные драконьи крылья, тянущиеся из его спины. Его лицо было искажено яростью и страданием, с него капала кровь. Он запрокинул голову назад и изверг огонь в смотровые окна на противоположной стороне камеры. Его глаза были совершенно пустыми, как будто он полностью отключился. Но она понимала, какую боль он должен был испытать, чтобы быть наполовину измененным и всё ещё бороться за то, чтобы его кожа оставалась такой. Огонь и магма, вытекающая из человеческого горла, должно быть, это адская агония. Её сердце разбилось. Он сломался, вот так просто. В этот момент она поняла, что любит его. Она знала, что сделает всё, чтобы уменьшить его боль.

Слёзы текли по её лицу, Рия побежала прямо к нему. Он взмахнул крыльями, когти на концах выцарапали глубокие ямки в бетонных стенах, когда он повернулся к ней, его глаза сияли серебром с удлиненными зрачками. Этот дракон точно не выглядел полумертвым.

Испуганная, но решительная, Рия двигала ногами быстрее. Она услышала щелчок поджигателя в его груди, но проигнорировала его, потому что должна была ему доверять. Она должна была верить, что Вир не сожжет её. Что его дракон оставит её в живых. И если она повернется, чтобы побежать, ей все равно будет гораздо больнее.

Почти дошла. Почти.

Быстрее. Её ноги горели, но, схватив кожаный мешочек, она прыгнула на последние несколько футов и врезалась в него как раз в тот момент, когда он открыл рот, полный острых как бритва зубов. На его коже были слабые чешуйки, и он покраснел, и она была так напугана, но она обвилась вокруг него и держалась изо всех сил.

Когда дракон взревел, голова Рии зазвенела от его громких звуков.

– Послушай. Послушай, – умоляла она дрожащим голосом. – Это я. Это Рия. И ты сказал, что не можешь быть со мной, но ты можешь. Вир. Красный Дракон, посмотрите.

Его руки сжались вокруг неё. Слишком туго, и его ногти впились ей в спину. Слишком резко. Он собирался раздавить её.

– Смотри! – закричала она, изо всех сил пытаясь вытащить шприц из мешочка. – Это может убить дракона. Хочешь, я убью его?

– Вырубите его сейчас же! – Эммет закричал под мигающими лампами, и раздался лязг оружия. Десятки винтовок щелкали, металл о металл, когда их взводили и заряжали. Здесь должно быть сорок охранников, готовых покончить с Виром. Готовые прикончить её только за то, что она мешает.

Лицо Вира исказилось от ярости, но он больше не давил её.

– Нет, – выпалил он. – Не убивай меня.

Рука Вира легла ей на затылок, как будто он пытался защитить её, когда выстрелил огненным шаром в самую плотную толпу охранников. Они отскочили в сторону, и стены сотряслись от силы взрыва. Кожа Вира горела. Очень горячий, слишком.

– Убей его, или я отдаю приказ! – Эммитт закричал из-за двери. У него тоже была направлена на них ​​мощная винтовка.

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Она не могла. Она не могла убить его. Он просил её не делать этого. Одна доза. Один укол. Непроверенный. С горящими глазами Рия откинулась назад и прошептала:

– Притворись… а потом спаси меня.

Зрачки дракона сузились, а ярость на лице Вира испарилась, словно задуваемое пламя. Его место заняло замешательство. И когда она воткнула иглу ему в шею, он закричал:

– Нет!

Но Вир был в безопасности от неё. Она не могла навредить ему, чтобы спасти себя. Она изо всех сил заблокировала обзор охранников и вонзила иглу себе в руку, не более чем в дюйме от его шеи.

– Притворись, – взмолилась она.

И когда она опустошила этот шприц в себя, Вир дернулся.

От него исходил долгий низкий рокот, когда всё его тело напряглось. С тихим всхлипом Рия вырвала из себя пустой шприц и бросила его на пол.

– Она сделала это! – крикнул Эммет. – Отходи. Дай им место, отойди от него!

– Что ты наделала? – прохрипел Вир.

– Ты мой, и я не смогу причинить тебе боль. Останови оборот. Пожалуйста. Спрячь то, что я сделала или я не смогу здесь остаться.

«Проклятье. Чёрт. Нет. Рия». – Вир рухнул на колени.

С головокружением, она поправила рукав своей белой блузки и отползла от Вира, когда его тело сотрясалось от силы. Воздух был тяжелый, полный дыма, и становилось плохо видно, но Вир смотрел на неё, встретился с ней взглядом и стиснул зубы. Он стоял на коленях. Он ударил кулаками по бетонному полу, а агония забурлила в его глазах. Его крылья растянулись во всю длину комнаты, его ноздри раздувались, когда он тяжело дышал, и каждый мускул на его обнаженном торсе дрожал от напряжения.

– Пой, – пробормотал он. Он закатил глаза и закрыл глаза, и она продолжила с того места, где остановилась в «Baby Got Back», но мягко, едва шевеля губами, слова почти царапали воспаленное горло. От дыма ей захотелось закашляться, но она сдержалась, чтобы продолжить песню.

И медленно, медленно Вир сложил крылья и втянул их обратно в своё тело. Выражение боли на его лице было душераздирающим. Багровый цвет покинул его кожу, чешуя потускнела, и когда он стиснул зубы от боли, они потеряли свою остроту бритвы и снова превратились в тупые человеческие зубы. Его лицо смягчилось, скрывая резкие углы, и, дрожа всем телом, он испустил измученный вздох, расслабился на согнутых ногах, открыл глаза и посмотрел на неё сверху вниз.

«Тебе нужно идти домой. Я уже здесь, Рия. Тебе будет плохо от этого укола. Тебе нужно идти. Пей как можно больше воды. Позвони моей маме. Окажи себе первую помощь у себя дома. Я хочу, чтобы кто-то был с тобой, пока всё не закончится».

– Что закончится? – прошептала она.

Но стража бросилась к Виру, так что он не смог ей ответить. Они скрутили ему руки за спину и потащили прочь. А потом и её забрали.

Вдали от мужчины, благодаря которому она чувствовала себя в безопасности. От человека, который достаточно заботился о ней, чтобы остановить Красного Дракона во время оборота.

– Пока что не закончится? – спросила она громче.

Взгляд Вира был затравленным, пока он наблюдал за ней, пока её не вытащили за дверь. Он не ответил, даже мысленно.

И когда её снова охватило головокружение, она вообще не чувствовала его в своей голове.

Сбитая с толку, она смотрела, как охранники бегают туда-сюда с оружием на плечах, она сосредоточилась на своём лице. Её кровь кипела, леденела, кипела, а потом снова леденела, и она сглатывала снова и снова, чтобы её не вырвало. Вир был прав. Ей нужно было домой. Прямо сейчас.

– Извините, – пробормотала она, пытаясь вырвать руку из неумолимой хватки охранника.

Когда она подняла голову, это был оборотень, от которого Вир велел ей держаться подальше. Хэнк Бьютт. Он хмуро смотрел на внутреннюю часть её бицепса.

– Пахнет кровью, – сказал он пустым голосом. – Похоже тоже укололись.

Действительно, на рукаве её белой шелковой блузки была единственная красная капля, которой она укололась шприцем.

– Отпусти меня, придурок, – сказала она, вырываясь из его хватки. Уходя, она посмотрела через плечо, просто чтобы убедиться, что он не следует за ней. Он стоял посреди толкучки охраны, наблюдая, как она уходит, подозрительно нахмурившись и склонив голову набок. Его глаза сузились до светящихся голубых щелочек, и по её рукам пробежали мурашки. О, он точно понял.

Заставив себя смотреть, куда идет, она отвернулась от зверя и ускорила шаг. Боже, как бы она хотела сорвать эти туфли и сбежать. Она бросилась к мусорному баку и её повело. Она чувствовала себя ужасно, плохо соображала, голова раскалывалась, но не потому, что там был Вир. А из-за наркотика, бегущего по её венам. У неё были заклинания для этого. Она не практиковала их годами, но отчаянные времена, отчаянные меры. Ей просто нужно было вернуться домой к книгам заклинаний.

Она заставила себя улыбнуться, кивнула охранникам на стоянке, а затем забралась в свой внедорожник и нащупала в бардачке одноразовый телефон. Она набрала номер телефона и со стоном вылетела с парковки.

– Они там? – спросила Клара.

– К-кто? – Рия слабо заикалась.

– Нокс и Торрен. Рия, ты в порядке?

– Нет. Нет я не в порядке. Я приняла наркотик, который должны были дать Виру, но я не могла причинить ему вред. Я не могла причинить ему боль, и теперь я не чувствую… Клара, я скоро потеряю сознание.

Она не собиралась делать этого подольше. На длинном участке дороги за пределами территории тюрьмы она в спешке остановилась, так как её кожа стала уже липкой, а желудок скрутило новой волной тошноты.

– Рия, припаркуй машину, пожалуйста.

Она попыталась сообразить достаточно ясно, чтобы припарковаться, но её рука работала неправильно.

– Я не могу.

– Рия, ты можешь, дорогая. Припаркуйся, а потом можно спать. Я уже вызываю помощь для тебя. – В телефоне были помехи, и Клара приглушенным голосом сказала кому-то: – Пришлите девочек. Рия нуждается в помощи прямо сейчас. Немедленно. Мне плевать. Пришлите их сейчас же.

Клара сказала хрипло, а затем более чистым голосом:

– Рия, ты припарковалась?

– Думаю, да, – прошептала она, прижимаясь к сиденью. – Скажи Виру, что я сожалею. Скажи Виру, что мне жаль.

– Ты не сделала ничего плохого, и завтра ты сможешь сказать ему всё, что захочешь. Всё будет хорошо.

– Он ушёл.

Плечи Рии опустились, и к горлу подступили всхлипы.

– Я его не чувствую.

Клара всё ещё что-то говорила, но Рия не могла понять, что она говорит. И когда края её зрения разрушились, она глубоко вздохнула, и тогда Рия снова оказалась в темноте.

Глава 10

– Она сильно потеет, – пробормотал незнакомый женский голос.

– Должно быть, это из-за того лекарства или наркотика. Я не думаю, что это дерьмо было создано для людей.

Раздалось безрадостное фырканье.

– Ты действительно думаешь, что она человек? От неё за верстка несёт магией.

– Что?

– Ага. Разве ты не чувствуешь этот горький запах? От неё разит им. Заметь… куча магии разлетается, даже когда она спит. Представь, что здесь будет, когда она проснётся. Зверская ведьма.

– Она выглядит мертвой.

– Дай ей еще воды. Клара сказала, что нам нужно вымыть из неё это дерьмо.

– Но её уже стошнило раз десять, вот и всё. Я чувствую себя как в одном из тех фильмов, понимаешь? Как в колледже, где подружки держат волосы сзади, пока пьяные блюют…

– Хорошо, давай поговорим о чём-нибудь другом. Ты доводишь меня до тошноты.

– Это ребенок вызывает у тебя тошноту, а не я. Маленькая горилла делает тебя зеленой. Иии! Я уже не могу дождаться, чтобы обнять его.

Еще одно фырканье.

– Это она. Я в этом уверена. И перестань на меня глазеть. Я даже не думаю, что смогу справиться с маленьким Конгом. Её отец уже занят с обеими руками.

– И он в тюрьме.

– Как и Нокс!

– Да, я действительно гордилась им за все члены, которые он успел нарисовать по всему городу всего за одну ночь. Если и существует рекорд по рисованию членов, то Нокс одержал первенство. Я ездила, считала их. Я нашла восемьдесят четыре. Восемьдесят четыре, Кендис. И это были только те, что я смогла найти. Странно конечно, но я им горжусь. Боже, наша жизнь такая странная.

– Ага!

– Хотела бы, и я добиться успеха.

– При аресте? Все, что ты сделала, это выпивала бутылку дешевого вина и купалась нагишом в общественном бассейне. За это ты никогда не получишь больше, чем одну ночь в вытрезвителе.

– Однако я чувствовала себя очень круто, когда делала это.

Наступила пауза, а затем раздалось два хохота. Один из голосов сказал:

– Проверь ещё раз её пульс. Мы почти закончили, но она выглядит очень плохо.

Теплые кончики пальцев прижались к шее Рии.

– Она всё ещё с нами.

Когда Рия попыталась и не смогла открыть глаза, незнакомка пробормотала добрым голосом:

– Бедняжка.

– Невада, не обижай меня. Она будет в порядке.

– Я имею в виду не только эти наркотики, Кендис. Я имею в виду, она та самая, верно?

Был печальный вздох.

– Ага. Бистон говорит, что это она, значит, так и есть.

– Я думаю, тогда мы должны стать её подругами. Думаю, мы ей будем нужны.

Наступила долгая пауза.

Почему Рия не могла открыть глаза? Почему она не могла двигаться? Кто-то убрал волосы с её лица и баюкал её голову, как будто она была желанной и хрупкой.

Приглушенным шепотом другая незнакомка сказала:

– Я тоже думаю, что мы ей понадобимся.

А потом Рия снова оказалась в темноте.

Глава 11

Вир не чувствовал ее.

«Рия?» – спросил в пятидесятый раз, наверное.

Тишина.

Он не мог связаться с ней. Там, где раньше была их связь, была только пустота, и теперь он был по-настоящему один, в клетке под названием «подземелье». Это место было построено для драконов. Об этом не знал никто, кроме Вира и стражи. Это была тщательно охраняемая тайна тюрьмы. Пока жизнь продолжалась далеко наверху, а заключенные работали, ели, занимались спортом, проводили время во дворе, дрались, мылись, спали… Вир только что умер. Снова.

Он пролежал здесь несколько часов после оборота в человека, не в силах даже сесть. Каждые три недели в течение шести месяцев его опускали на самый нижний уровень тюрьмы и заставляли оборачиваться, и после этого всегда было одно и то же. Ему пришлось принят галлон лекарств и наркотиков, которыми его напичкали. Его кровь была жидкой лавой, пока он лежал на боку, свернувшись калачиком, на бетонном полу. Это место было похоже на пещеру, намного больше, чем его камера, чтобы дать Красному Дракону пространство для движения, но оно было узким с одной стороны и длинным с другой, поэтому у него никогда не было достаточно места, чтобы удобно растянуться и расправить крылья. Так он сидел часами, изрыгая огонь, не в силах пошевелиться, чувствуя себя в ловушке, испытывая клаустрофобию и скучая по небу. И, скучая по небу, он имел в виду пронзительную, до мозга костей, до глубины души тоску по чему-то, что он никогда больше не увидит и не коснётся. Вместо этого Красный Дракон сидел в клетке из металла и бетона, сжигая себя собственным огнем, пока не вырубится или не сдастся и не исчезнет в шкуре Вира. И на все более и более длительные промежутки времени дракон полностью уходил, и оставался только человек по имени Вир. СМИ называли его сыном дракона, но наследие Деймона закончилось в тот день, когда Красный Дракон не смог обернуться в Вира после оборота.

Этот было плохо. Это было худшее, что могло случится. Слишком много лекарств, слишком мало времени на оборот, и дракон сдался быстрее, чем когда-либо. А теперь он пролежал здесь по крайней мере три часа и всё ещё не чувствовал дракона.

И была царапина. Он тяжело приземлился, когда обернулся, и его предплечье было покрыто бетонной крошкой. Царапина всё ещё кровила, несколько часов спустя, и даже немного не зажила. Это был очень плохой знак.

Горящее изнутри тело, Вир трижды стукнул боком о бетон и стиснул зубы, желая, чтобы дракон затолкал ему в горло разъяренный рык, но в ответ была только тишина.

Перед ним послышался скребущий звук. Возможно, крысы. Дракон не ел пепла со времен Чада, но даже крысы не будили монстра. Эммет и новый IESA точно знали, что делали. Они задержали Красного Дракона. Подчинили его. Он потерпел поражение, и в этот момент он ненавидел мир, в котором родился. Он ненавидел то, что он был сыном Деймона. Ненавидел, что ему не удалось лучше контролировать дракона. Папа всегда говорил, что тот недостаточно старался, но был далеко не прав. Вир посвятил свою жизнь тому, чтобы научиться оборачиваться только каждые три недели. Чтобы вовремя остановить оборот, когда выйдет из себя от гнева. Папа не понимал. У него никогда такого не было. Красный Дракон не был похож на монстра Деймона. Дракон Вира был совершенно из другой категории.

И теперь он застрял в какой-то лаборатории сумасшедших ученых новых IESA стоявших над ним, создающих ещё одного Красного Дракона. Прощай, мир, если у них когда-нибудь это получится. У них хранился дьявол в шприце, и они даже не осознавали этого.

«Рия?»

Тишина.

Боже, он хотел, чтобы она была здесь с ним. Тело Вира снова содрогнулось, и ещё одна волна огня пронзила его вены. Что, если она умерла? Что, если тот укол, который она вколола себе, убил её? Она была человеком. Сука. Сука. Он обхватил руками живот и сжался в плотный клубок, чтобы облегчить боль.

Может, поэтому он её не чувствует.

Может быть, она действительно ушла, и если Рия, этот прекрасный маяк надежды, умерла, он больше не хотел бороться.

Весь мир говорил, что без него лучше, так в какой момент он решил их послушать? Все думали, что он плохой, так что, возможно, пришло время признать, что он плохой. Может быть, он злой.

Царапанье где-то наверху становилось всё громче. Вир бросил усталый взгляд на высокий потолок, а затем заставил себя встать на четвереньки. По крайней мере, крысы означали, что он был не один, когда сделает то, что должен был сделать раньше. Три тяжелых вдоха спустя, он, спотыкаясь, поднялся на ноги и направился к единственной комнате наблюдения с двусторонним стеклом, потому что должен был увидеть то, что подозревал.

Он смотрел в землю, когда приближался. В другом конце комнаты горел единственный свет, синий, и он отбрасывал на комнату тусклые тени, похожие на лунный свет. Всегда в темноте. Существо тьмы. Все ошибались в нем. Он любил солнечный свет. Больше всего он любил летать над облаками при дневном свете. Дракон чувствовал себя там свободным, чувствовал себя хорошо, чувствовал себя целым.

«Рия?»

Тишина.

Он остановился перед зеркальным стеклом и, выровняв дыхание, посмотрел на своё измождённое лицо. Его сердце ушло в пятки. Он никогда не забудет этот момент – это момент, когда трещина в его каменном сердце стала необъятной.

Теперь оба драконьих глаза застыли на его человеческом лице. Красный Дракон мертв. Рия пыталась спасти его, приняв то лекарство, и посмотрите, что всё равно произошло.

Вир вдохнул и испустил мучительный крик так долго и громко, как только мог. Такой уродливый, совершенно человеческий крик. И когда оно сжалось у него в горле, он сжал кулак и ударил им по зеркалу, прямо в своё отражение. Стекло потрескалось, как паутина, исказив его отвратительное лицо. Отлично. Он никогда больше не посмотрит в другое зеркало. Он не мог, потому что теперь в его глазах была смерть.

Вир повернулся и прислонился к каменной стене, холодная и влажная спина скользила вниз. Он ударился об стену головой и подумал, каково это плакать. Он никогда не делал этого раньше, но если и было время выразить эту эмоцию, то сейчас отличный момент начать, когда он оплакивал смерть самой важной части себя.

Теперь он был вообще ничем.

Звук металла о металл был скрипучим, и Вир посмотрел вверх, откуда доносился звук. Крысы были чертовски решительны в этих стенах. Он потянулся, но не почувствовал охранников в комнате наблюдения. Обычно они оставляли его в покое, когда он выздоравливал. Какой опасности он теперь подвергается? Конечно, у него всё ещё были силы от матери, но они этого не знали. Всё, что они знали, это то, что дракон был самым слабым сразу после принудительного оборота. Что-то огромное упало с потолка, слишком быстро соскальзывая по веревке, и Вир в шоке уставился на знакомое лицо, пробормотавшее: «Мать е*аных пирожков», когда он тяжело приземлился на ноги на бетонный пол.