Текст книги "Сын дракона (ЛП)"

Автор книги: Т.С. Джойс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Он хотел, чтобы она вернулась. Это эгоистично. Эгоистичный монстр. Он сделает ей больно. Он причинял боль всем, с кем был близок, но хотел, чтобы она вернулась и снова подарила ему приятные воспоминания.

Когда она вышла за дверь, звук закрывающейся двери был самым отвратительным звуком, который он когда-либо слышал за свои тридцать лет на этой земле.

Потом свет погас, и он снова оказался во тьме.

Глава 3

О боже, о боже, о боже. Успокойся, Эммет наблюдает. Вир почти такой же, как я?

Хотя и не в таком масштабе. Он был намного сильнее её. Она чувствовала это. Ему казалось, что он занимает гораздо больше места, чем на самом деле, из-за силы, стекающей от него волнами. И он сказал, что может выключить звук на камерах. Мог ли? Руки так сильно тряслись. Всё её тело тряслось. Она чувствовала его там, в своём сознании, в том воспоминании, когда она подняла завесу и впустила его. Когда она потянулась к нему. Это было тайное воспоминание. Одно из тех, где она с мамой. Одно из счастливых воспоминаний. До того, как всё пошло не так.

Вир похож на меня.

Все эти годы она была одна, пряталась, тихо используя свои силы на работе. Она стала психологом, потому что может успокаивать оборотней и чувствовала, когда они меняются. Она могла точно сказать, кого ещё можно спасти.

А этот мужчина совсем не чувствовал себя достойным спасения. Даже ни на йоту. Он был тёмным и неуправляемым, а его аура была цвета грязи. Он был болен – как телом, так и головой. Едва удерживает контроль. Едва сдерживая свою ненасытную власть. О, здешние охранники понятия не имели, с чем имеют дело. Если то существо… это прекрасное, смертоносное существо… когда-нибудь вздумает, что хочет уйти, он может стереть эту тюрьму с лица земли.

Нет, он не чувствовал, что его можно спасти, но Рия не могла позволить ему исчезнуть. Нельзя позволить ему исчезнуть, нельзя позволить ему использовать этот огонь, иначе всё станет только хуже.

Он дал приказ своей команде, и теперь ей нужно былое каким-то образом передать им это видео. Несмотря ни на что, это было очень важно. Каждый инстинкт в ней подсказывал ей, что она здесь часть чего-то большого. У неё всегда были эти обострённые чувства. Например, после того, как в её жизни произошёл поворот, она могла сказать, было ли это важно. Она могла сказать, был ли тот шаг к чему-то большему. И она всю свою жизнь прыгала по этим ступеням, чтобы попасть сюда, к Виру, к человеку, у которого были такие же силы, как у неё.

Она была не одна.

И она собиралась убедиться, что он не один, так как теряет своего дракона. О, она знала, что «увядание» делало с оборотнями. Она знала статистику. Шестьдесят четыре процента из них умирали в результате этого процесса. Сколько было убито во время испытаний, из IESA, из новых IESA и из-за всех маленьких секретных правительственных фракций, которые исследовали оборотней? Она не могла позволить Виру быть очередным подопытным в статистике. Его нельзя спасти, но он не злой. Она знала зло. Она чувствовала его, и тот мужчина просто пытался сохранить контроль над чем-то настолько, ну очень бо́льшим, чем он сам.

Этот дракон внутри него… это просто чудо, что мир вообще цел, а не в дыму и пепле. Вир, человек, самый сильный мужчина, которого она когда-либо встречала. Тем не менее, СМИ втаптывают его в грязь.

Бесконтрольный.

Безответственный.

Людоед.

Опасен.

Они не понимали, что она сейчас увидела. Вир сохранил невероятную степень контроля над зверем внутри себя. Он управлял монстром три десятилетия, и никто не отдавал ему должного уважения.

– Эммет? – небрежно спросила она, сунув флешку с его интервью в карман, где он не мог его увидеть.

– Хм? – спросил он, прокручивая на своем мониторе кадры её интервью с Виром. – Блин, ну почему и на этом тоже нет звука?

Ха. Потому что у Вира было гораздо больше контроля над происходящим здесь, чем кто-либо могу подумать.

– Может быть, ваши камеры неисправны? – спросила она невинным тоном. – Эм, а сколько времени Виру прибавили к сроку за то, что он съел того охранника?

– А? – спросил Эммет, рассеянно увеличивая громкость динамиков, но безуспешно.

– Его приговор. Сколько ещё он получил за то, что съел того охранника? Номер семнадцать.

– Оу. Нет дополнительного срока.

– Почему? – спросила она, складывая документы из буфера обмена в аккуратную стопку.

Эммет бросил на неё неприятный взгляд через плечо. Вместо того чтобы ответить на её вопрос, он сказал:

– По крайней мере, у тебя есть запись интервью. Она, безусловно, будет иметь вес. Я ни черта не слышал, когда вы двое разговаривали.

– Я думаю, что мне следует делать с ним больше таких интервью. Он как будто раскрывается. Это может сделать его более послушным, когда его нужно будет переместить или… накормить. Или ещё что-то. – Почему ты выключил свет? – Это разозлило её. Отсюда она могла увидеть его фигуру из тепла, как у змеиного зрения. Мужчина был чисто красный.

– Я же говорил тебе, что он порождение тьмы. Мы пытаемся его так успокоить. Ему нравятся пещеры, поэтому мы делаем всё возможное, чтобы он не бросился на нас.

– Но он тоже человек. Вы держите человека в неведении без умственной стимуляции. Это ужасно. Я хочу, чтобы это изменилось немедленно.

– Наложено вето.

– У меня есть полномочия изменить его условия для жизни, если они не соответствуют приемлемым стандартам.

Эммет громко вздохнул, встал и щелкнул выключателем, включив свет.

– Твою задницу уволят, как только он перевозбудится и перекинется в своей камере. Он должен делать это в клетке, специально сделанной для дракона. Ты ещё не видела его превращение, поэтому не осторожна на том же уровне, что и остальные…

Эммет продолжал говорить, но она отключилась от него, так как была слишком занята, глядя на Вира, сидящего там же, где она и оставила его, на матрасе. Он не смотрел на неё, но опустил подбородок и водил рукой по бритой голове, прямо по длинному шраму.

Она готова была поспорить на то, что это сделала новая IESA, и часть её даже не хотела знать, почему они сделали ему эту операцию. Эта тюрьма была не тем, чем казалась, по крайней мере, на нижних уровнях. Это было отвратительно жестокое обращение с заключенным.

– Почему ему не прибавили срок, Эммет? – спросила она снова.

– Из-за бумажной волокиты, Мерсер. Мы все получаем большие зарплаты, чтобы работать здесь, но мы все подписали одинаковые формы о конфиденциальности и освобождении от ответственности за наши жизни. Это компромисс. У тебя нет родителей. У тебя нет семьи. У тебя нет друзей. У тебя нет привязанности к внешнему миру. Ты знаешь же это, разве нет? Потому что это одно из главных требований для получения работы здесь. Ты полностью расходный материал. Прими это сейчас, и это сделает тебя достаточно осторожной, чтобы выжить в этом месте. Номер Семнадцать, Чад, не был осторожен с монстром и его съели. Никто за пределами этого учреждения не узнает об этом факте, а добавление к приговору Вира означало бы бумажную работу. Мы должны объяснять свои действия, а эта новая лаборатория IESA, расположенная дальше по коридору? Они не позволят рассказать что-либо о наших действиях с заключёнными. Мы бы пропали без вести, до того, когда бы это случилось.

– Ты имеешь в виду, что людям не позволено знать, что здесь происходит, из-за того, как ты обращаешься с Красным Драконом. Ты же не хочешь, чтобы СМИ рассказали всем об этом.

– Ты та ещё любопытная сука, да?

– Нет, думаю, будет справедливо точно знать, во что я вляпалась.

– Ты ужасна, – сказал Эммет, упираясь задом о стол. – Знаешь, откуда я это знаю? Потому что они бы не наняли тебя, если бы у тебя была моральные принципы. И ты бы не взялась за такую ​​работу, если бы у тебя была совесть. У меня её тоже нет. Ни у кого из местных здесь её нет.

– Что сделал Чад?

Эммет пожал плечами.

– Не знаю, не обращай внимания.

– Но Вир съел его.

– Вир – монстр. Он безмозглый, и когда он проголодается, он ест. Он не мужчина. Он зверь во плоти. Спрячь свой любопытный нос поскорее, иначе ты попадешь в пасть зверя следующей. У нас осталось шесть месяцев и куча работы, чтобы снова сделать этот мир безопасным. Ты – часть отряда супергероев, о котором мир никогда не узнает и никогда не скажет тебе спасибо. Мы принимаем трудные решения, чтобы уберечь мир от таких чудовищ, как Красный Дракон. Твоя единственная задача – сделать его достаточно устойчивым, чтобы мы могли завершить свою миссию.

– Лишить его дракона?

Эммет улыбнулся, но улыбка так и не коснулась его глаз.

– Нет, дорогая. Прикончить.

Глава 4

Она сделала всё, что могла сделать, лишь бы пережить остаток рабочего дня. Она познакомилась со всеми заключенными нижнего уровня и восемью заключенными верхнего уровня. Её офис был небольшим, но практичным. Ей предстояло взяться за самые тяжелые дела и постараться облегчить всем жизнь в тюрьме оборотней. Агрессия там была зашкаливающей. Дважды она наблюдала, как две гориллы дерутся в кафетерии. Друг друга они не провоцировали, просто встретились взглядами через стол и пошли в атаку. И это повторилось, пока охранники разнимали их. Им пришлось усыпить одного из них, а другого ослабить электрошокером.

К счастью, некоторые из охранников высшего уровня были оборотнями, поэтому они были достаточно сильны, чтобы справиться с жёсткими моментами, но, чёрт возьми, она чувствовала себя здесь не в своей тарелке.

Её теория? У них не было охранников-оборотней на нижнем уровне, потому что они могли увидеть, что делает Новая IESA и их исследовательская лаборатория, чем вызовут хаос среди своего вида.

Грёбаный Эммет, и не подозревал, что именно о ней ему нужно было беспокоиться, потому что, сколько бы времени это ни заняло и сколько бы терпения здесь не потратила, она собиралась снести это здание с корнем.

И начнёт она с одного телефонного звонка.

Клара Дей взяла трубку после второго гудка.

– Ты разговариваешь по одноразовому телефону?

– Да, – пробормотала Рия.

– Где ты?

– Сижу на стоянке у кафе Федекс. У меня есть кое-что, что нужно сделать и где-то переночевать.

– Что такое?

– Видео вашего сына. Его должны увидеть члены его команды, но сначала ты должна увидеть его сама. И Клара?

– Да?

– Думаю, пришло время привлечь Деймона.

Глубокий вздох разорвал помехи на другом конце провода.

– Всё настолько плохо?

– Они убивают его.

– Что?

– Новая IESA вовлечена в это, и они не просто пытаются отобрать его дракона. Они хотят его уничтожить, а они не могут этого сделать, пока он ещё так силен, поэтому сначала убивают дракона. Во-вторых, когда он достаточно ослабнет, они смогут достать Вира.

– О боже мой, – прошептала Клара.

– Есть вещи похуже.

– Что за хрень такая, если хуже смерти моего сына? – Клара орала в трубку.

– Я посетила исследовательскую лабораторию на нижнем уровне. Они что-то делают с образцами тканей и крови, взятыми у Вира.

– Что-то, а поконкретнее?

– Я не знаю. Но была одна маленькая комната, в которую никого не пускали, кроме главного научного сотрудника, и когда мы проходили, казалось, что там работает команда из двух человек, изучающая образцы крови и тканей. А посреди комнаты стояла эта огромная канистра, освещенная красным неоновым светом, и через её окно я видела маленький пузырек с чем-то. Комната была полностью опечатана.

– Рия, ты что-нибудь там почувствовала?

– Да. Это было подавляющее чувство, но то, что они делают, просто невообразимое. И я ловила скрытое воодушевление от исследовательской группы. Даже когда они встречались со мной и разговаривали, они словно напевали от предвкушения. Что бы они ни делали, они приближаются к прорыву.

Клара замолчала, поэтому Рия подождала несколько минут, прежде чем спросить:

– Ты в порядке?

– Как он?

Рия покачала головой и уставилась на вывеску кафе, но всё, что она видела, это пустоту в глазах Вира и его застывший драконий зрачок.

– Он позвал свою команду.

– Чееерт…

– Это плохо?

– Виру не нужны люди. Он рос по-другому. Он привязался к Торрену, поэтому я всегда знала, что если он просит позвать Торрена, то у него серьезные проблемы. Однако, в этот раз он позвал всю свою команду? Он даже никогда не хотел быть Альфой.

– Что мне делать?

– Отправить видео. Отправь мне. Я возьму с собой Деймона. Я должна была сделать это с самого начала, но я давно научилась позволять ему и Виру заниматься своими собственными делами. Огонь против огня. Они оба упрямые люди и упрямые драконы. У Деймона зациклилось в голове, будто Вир отсидит год в этом месте, а потом его наказание окончится, и он пойдёт своей дорогой дальше. Вот только этого не будет. Деймон доверяет поломанной системе, чтобы попытаться сохранить спокойствие между оборотнями и людьми, но в итоге она убьёт Вира. Пора открыть моей паре глаза, насколько всё плохо на самом деле. И мы отправим видео Сынам зверей.

– А что мне потом делать?

– Рия, мне нужно, чтобы ты удержала Вира в равновесии и делала его сильным, напоминала ему о чувстве борьбы, которое в нём осталось. Я займусь делом, но мне нужно время. Будь его другом. Будь рядом с ним. Будь его недостающей командой, пока туда не прибудут Сыны зверей, а когда они там появятся, пусть он проводит с ними как можно больше времени.

– Ещё шесть месяцев в этом месте он не выдержит. Он будет мёртв задолго до того, как отбудет весь срок.

– Поняла. – Клара глубоко вдохнула и повторила: – Я поняла. Если он приблизится к краю, прежде чем я успею разобраться… Рия… вытащи оттуда моего сына. Прежде чем они убьют дракона, вытащи его. Я не смогла найти никого другого, чтобы помочь тебе… Прости. Я пыталась, и ты единственная, кого я смогла безопасно продвинуть на такую работу. Помоги ему удержать дракона. Пожалуйста.

– Я сделаю все, что в моих силах. И Клара?

– Да, милая?

Рия понизила голос до шёпота.

– Он такой же, как я.

– Я знаю. Мы с Деймоном наблюдали за тобой долгое время, Рия. Мы знали о твоих родителях. Я сожалею обо всём, что тогда произошло. Я знаю, что тебе было одиноко. Я тоже была такой, пока не нашла Деймона. Вир также борется с чувством одиночества. Ты всегда чувствовала большую ответственность, но я не могла понять, почему. И теперь у меня постоянно возникает ощущение, что ты должна была оказаться там, с ним.

Её охватило странное чувство дежавю. В последнее время она думала о том же. Словно звезды сошлись, и её путешествие могло стать легендой или закончиться грандиозной катастрофой.

Она просто ещё не знала, на какую дорогу свернёт её путь.

Глава 5

Рия плюхнулась на диван и положила контейнер мороженого с шоколадной крошкой на живот, а затем стала переключать каналы в поисках чего-нибудь интересного. Маленькая квартирка была забита коробками, которые она никогда не распакует, потому что это не её дом и никогда им не будет. У неё была проблема с этими вечными переездами. Год на её последней работе был самым долгим сроком её пребывания на одном месте с тех пор, как умерли её родители. Через несколько месяцев она забеспокоится и продолжит поиски неуловимого «дома», который всегда искала, но так и не нашла.

Она переключала каналы, пока не нашла передачу о поселенцах с Аляски, натянула одеяло на колени и зачерпнула ложку мороженого.

– Ты ещё не спишь.

Рия подпрыгнула так сильно, что с грохотом уронила ложку на ламинат. Испугавшись, она огляделась, но была одна.

– П… привет?

– Не пугайся. Я не смогу сжечь тебя отсюда, ведьма.

– В-вир? – прошептала она. Твою мать! Она крепко зажмурила глаза и сосредоточилась, захлопывая свой разум.

Он там. Вот только она не чувствовала его.

Задыхаясь, она сидела слишком испуганная, чтобы пошевелиться. Он звучал так, словно сидел прямо рядом с ней, когда говорил. Какого чёрта? Он мог проникнуть в её разум с нижних этажей тюрьмы? Раз он может такое, значит он обладал просто невероятно ужасающей силой. У неё мгновенно появилась головная боль у висков. Даже находясь далеко, он мог причинить ей боль.

Но…

Это было похоже на телефонный звонок… верно?

Вир мог поговорить с ней. Могла ли она помешать ему, как тогда, когда они стояли лицом друг к другу в тюрьме?

Медленно она расслабилась и снова открыла свой разум. Он ушёл. Она нигде не чувствовала его, а головная боль исчезла, как будто её никогда и не было. Она попыталась дотянуться до него, но ей было не за что держаться, и через несколько мгновений она морально выдохлась. Ей нужно будет использовать некоторые мамины заклинания, чтобы сделать себя сильнее, если она захочет это сделать. Она уже составляла список растений, трав и порошков, которые ей понадобятся. Книги заклинаний лежали в коробке в углу. Она не смотрела в них много лет, но, возможно, пришло время стряхнуть с них пыль.

Она больше не могла сосредоточиться на шоу. Она пыталась полчаса, но продолжала думать о Вире, и часть её желала, чтобы он вернулся. Она отреагировала так из-за страха, закрыв свой разум, и, возможно, это оттолкнуло его навсегда. Она должна была почувствовать облегчение, но вместо этого она почувствовала пустоту.

Отказавшись от посиделок перед телевизором, она встала, почистила зубы и умылась. Было ещё рано спать, но, возможно, ей удастся заставить своё тело успокоиться.

Но, лежа в постели, она думала о глазах Вира, его суровой улыбке и прямых белых зубах. Она попыталась вспомнить кадры, на которых его дракон съел того охранника, но она продолжала возвращаться к тому, как его руки упирались в тонкий материал его белой футболки, как чернила татуировки стекали по его руке к внутренней стороне локтя. Даже на пороге смерти он был великолепным мужчиной.

– Спасибо.

Она была уже в полусне, но Рия вздрогнула в постели.

– Ты вернулся.

В её голове раздался глубокий смешок.

– Я пытался оставить тебя в покое, как ты и хотела. Однако здесь чертовски скучно, поэтому я решил попробовать ещё раз. Что делаешь?

– Я лежу в кровати. И я чувствую себя сумасшедшей, разговаривая вслух сама с собой.

– Может быть, ты сумасшедшая. Может быть, я действительно не в твоей голове. Может, ты просто так сильно хочешь со мной поговорить, что всё это выдумываешь.

– Свет выключен? – она спросила.

Он мысленно пожал плечами.

– Они выключили свет сразу после того, как ты ушла. Меня наказали. Меня также заставляют ужинать в темноте. Хотя у них горят мигалки над воротами из моей камеры, вот и всё. Я, наверное, сойду с ума и буду дергаться, когда ты увидишь меня в следующий раз. Подготовься. Возможно, ты уже не подумаешь, что завтра буду выглядеть также горячо, как и сегодня.

– Я не говорила «горячо».

– Ты собиралась прикоснуться к себе, думая обо мне?

– Хватит или я снова вышвырну тебя и оставлю гнить в темноте.

– Если бы я мог, я бы подрочил на тебя. Но в комнатах наблюдения восемь взрослых парней. Это меня отрезвляет.

Рия сдержала улыбку.

– Ты бы действительно бы дрочил на меня?

– Черт, да. Ты тоже горяча.

– И такие у нас будут мысленные разговоры? Извращённые наклонности? Только не говори мне, что ты один из таких парней.

– Я абсолютно точно один из таких парней, но ладно. Давай притворимся, что нас не тянет друг к другу. На какую тему ты бы хотела поговорить со мной?

Рия улыбнулась ещё шире.

– Иногда ты говоришь странно.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты говоришь слишком формально.

– Так говорит мой папа. Мама-медведь ругается, как моряк, папа-дракон тысячелетний древний, который стал смертным только тогда, когда встретил мою маму, поэтому он вырос в другое время, где манеры были всем. Вини его в том, что он превратил меня в это.

Тем не менее, голос Вира стал мрачным и потерял острую нотку юмора, которая была у него ранее.

– Ты имеешь в виду обвинить его в том, что касается твоего дракона?

– Вини его во всем, если хочешь. Ты же психолог, да? Тюремный психолог? Ты ещё полюбишь меня. Бесконечная вереница проблем, связанных с моим отцом. Что ты делаешь? Нарисуй мне картинку.

Она хихикнула и расслабилась в постели.

– Я под разноцветными простынями, в своей двуспальной кровати, в своей квартире, полной коробок с переезда. Мне лень распаковывать их, и я не против беспорядка.

– Удар номер один. Я ненавижу беспорядок.

– На мне пижамные штаны с мультяшными тако и белая майка.

– Бюстгальтер есть или нет?

– Спортивный бюстгальтер.

– Удар номер два. Какого цвета трусики?

– Приготовься к супер каменному стояку.

– Я готов.

– Бежевый.

– А вот и третий удар. Ты убийца стояков.

– Всегда пожалуйста. Теперь тебе не нужно беспокоиться о тех восьми чуваках, которые смотрят, как ты приспосабливаешься.

Раздался ещё один смешок, низкий и мягкий, и он рефлекторно заставил её улыбнуться.

– У тебя приятный смех.

– Я не могу спать в последнее время. – Он сказал это внезапно, как будто хотел сделать это до того, как передумает.

– Почему нет?

– Я думаю, что это из-за лекарств. Или «увядания».

– Что это за увядание?

– Я слишком долго был вдали от своей команды и своих гор. Это началось как обычное кровотечение из носа, но теперь я слышу и вижу то, чего нет. Я чувствую себя плохо, даже когда в моём теле нет лекарств. Иногда я перекидываюсь, не замечая этого. Я просто… пришёл в себя и снова сжёг комнату.

– Что сделал тот охранник? Тот, которого ты съел?

– Он причинял боль маленьким девочкам. Всё время он думал об этом. Он был безжалостен, и его воспоминания были настолько громкими, что я не мог не видеть, что он сделал. Эммет говорит, что нижний уровень – это ад, а я сам дьявол, верно? Может быть. Но я здесь не один. Работа с документами означает, что им придётся признать, какого калибра охранников они здесь нанимают. И они должны были бы сделать это публично. Смена темы. Почему пионы? В твоём воспоминании у тебя в руках был букет из пионов.

Рия сглотнула от подкатившей желчи, когда он признался в том, что съел человека. Как ужасно. Она изо всех сил пыталась уловить новую тему разговора и заикалась, когда сказала:

– Эт… они были любимыми у моей мамы.

– Моя мама любит полевые цветы. Мой папа покупал ей большие букеты дорогих роз, но она никогда не была так впечатлена, как тогда, когда он вышел во двор и сорвал ей маленькие розовые полевые цветы. Она поместила их в маленький стаканчик и поддерживала их жизнь в течении двух недель.

– Звучит романтично.

– О да, мои родители заставили бы тебя блевать от их романтизма. Большинство людей не видят этого, потому что мой папа такой сдержанный. Он должен всё время держать себя в руках. Но в моём доме, взрослея, я наблюдал за ними. Раньше я думал, что когда-нибудь тоже этого захочу.

– Больше не хочешь?

– Неа. Я хочу грязные разговоры и бежевые трусики. Надень завтра какие-нибудь ещё более отвратительные, и я угадаю цвет.

– Договорились, – сказала она со смехом. – Я назову их Вир-трусики.

Удовлетворенный, сексуальный гул вибрировал в её голове.

– Хорошая девочка.

Чёрт возьми, он был очень сексуален.

– Спасибо.

– Прекрати читать мои мысли.

– Я тоже думаю, что ты сексуальна. Мне нравятся твои веснушки.

Рия прижала кончики пальцев к своей разгорячённой щеке.

– Правда?

– У тебя есть веснушки на плечах?

– Да.

– На спине?

– Да и родимое пятно. Крошечное, под моей правой лопаткой.

– Мммм. Кто знает об этом?

– Только ты. Не думаю, что кто-то обращал на это внимание раньше. Почему с тобой так легко разговаривать?

– Потому что ты сумасшедшая и на самом деле разговариваешь только сама с собой.

– Дурак.

Он снова усмехнулся. Боже, ей нравилось, когда он это делал.

– Эти чертовы мигающие лампы сведут меня с ума.

– Положи подушку на лицо.

– Уже пытаешься меня задушить?

– Нет, это заблокирует свет. Завтра я поговорю с ними о мигалках и о том, что ты остаёшься в чёртовой темноте. Мне хочется заколоть Эммета за это. Хочешь, я буду рассказывать тебе скучные истории, пока ты не устанешь? Я неплохо разбираюсь в них.

– Расслабься, женщина. Ты только что стала моей покровительницей?

– Может быть. – Она улыбнулась медленно вращающемуся потолочному вентилятору, который едва могла разглядеть в темноте. – Это полное дерьмо, вот и всё, что я им скажу. Если они собираются убить тебя, они могут попытаться сделать это в более комфортных условиях.

– Именно. Я пытался донести это до них, всё это время. На обед мне дали настоящую кашу. Хотелось бы, чтобы они ускорили процесс, но, может быть, в этом и смысл.

Она хихикнула.

– Нам не следует шутить по этому поводу. Это ужасно с нашей стороны и совсем не смешно.

– Ты права. Вместо этого давай реветь вместе. Это решает все проблемы.

Она закатила глаза и вздохнула.

– Полагаю, шутить всё же лучше. Просто чтоб ты знал, я не позволю им убить тебя.

– О, ты мой рыцарь в сияющих туфлях на шпильках?

– Ага. Я героиня в твоей истории. Не съешь меня, пока я не закончу свою работу.

– Хм. Съесть тебя, может всё же съесть тебя? – его голос стал ниже и сексуальнее. – Давай съем?

– Изврат.

– Я подожду здесь, пока ты приласкаешь себя.

– Ладно, я сейчас пойду спать.

– Ты не можешь. Ты уже сказала мне, что будешь рассказывать мне скучные истории, и ты никогда не должна нарушать обещание, данное умирающему. Это сулит тебе семь лет невезения.

– Я думала, такое случается если ты разобьешь зеркало.

– Картофель Карто-тоха. Боже, я бы буквально убил за картошку. Шесть месяцев на низкокалорийной еде, и мне до смерти скучно. И пиво. Я бы сделал ужасные вещи за пиво.

– Эй, пиво рифмуется с Виром.

– Ха. Один из членов моей команды иногда называет меня Бином, просто чтобы позлить. – Вир на несколько секунд замолчал. – Я бы также убил, чтобы снова услышать, как Нокс называет меня Биром. Я скучаю по их глупым голосам.

– Тебе нравится быть альфой?

– Нет. Я срал на это. Я не настолько заботился о том, чтобы команда сидела тише воды, чтобы мы были в безопасности. А теперь посмотри, что я сделал? Я позвал к себе свою команду. Попросил их попасть в это ужасное место, просто чтобы попытаться продлить свою жизнь. Альфы должны быть самоотверженными, а я нет. Я эгоистичное существо.

– Потому что ты хочешь жить. Это не эгоистично.

– М-м-м. Хороший альфа поставит свою команду выше себя. Но чаще всего это команда ставила меня выше. Они пытались удержать меня в равновесии, не дать мне ничего разрушить. Смена темы. Что ты ела на обед? Я серьезно, когда говорю, что еда здесь скучная, и я хочу пожить за твой счёт.

– Доставка. Куриные наггетсы, макароны под сыром и кусочки спаржи.

– Фу. Удар номер четыре.

Она фыркнула.

– Протестую. Моя кухня ещё не распакована.

– Если бы меня не было здесь, я бы помог тебе распаковать вещи.

Это было так неожиданно мило с его стороны, что она не знала, что ответить. В её животе порхали бабочки, и она поджала губы, чтобы смягчить улыбку.

– Признаюсь – я не умею распаковывать вещи, потому что никогда не задерживаюсь на одном месте достаточно долго, так какой в ​​этом смысл?

– Живёшь как скиталец?

– Наверное. Я вообще довольно неусидчива в одном месте. Ты собираешься сказать удар номер пять?

– Неа. Я хотел бы быть бродягой прямо сейчас. Ходить по этой чертовой камере – это то ещё времяпровождение.

– Что ты сейчас делаешь?

– Снял подушку с лица, перестал пытаться уснуть, я буду отжиматься, пока руки не перестанут меня держать. Твои сказки на ночь недостаточно скучны.

– Тогда я сильнее постараюсь. Говори мне каждые десять отжиманий, чтобы я могла подбодрить тебя.

– Десять.

– Уже?

– Двадцать.

– О Боже. Хорошо, лучше называй каждую сотню отжиманий, иначе я никогда не расскажу тебе сказку на ночь. Давным-давно…

Вир фыркнул.

– Жил задира, который ударил электрошокером Эммета за то, что он назвал её принцессой, и был это рогатый дракон, который…

– Нет, я хочу реальную историю. Одну о твоей жизни. Сто.

– Вперёд, Вир, так держать! – Она напрягла мозг, чтобы вспомнить. – Хорошо, дай посмотреть. Раньше у нас были персиковые деревья.

– О, хорошо, это звучит очень скучно. Кажется, я уже засыпаю.

– Невежливо. У нас был фруктовый сад за трейлером, в котором я выросла. Мне там нравилось. Мой папа был обычным. Человек без способностей, и он много работал, так что моей маме не приходилось этого делать. Она не могла работать.

– Почему нет?

– Потому что у нее были такие же силы, как у нас, но она не могла их контролировать. Она беспокоилась о незнакомцах и теряла контроль. Оборотни только что выходили на публику, и мы каждую ночь смотрели в новостях все те драки и протесты. Мои родители боялись, что кто-нибудь узнает о моей маме. Прирожденных ведьм не так много, поэтому мы были очень осторожны. У нас было немного денег, мой папа был шахтером, но нам хватало. Но когда персики вырастали, моя мама всегда набиралась смелости и продавала их на фермерском рынке. Она неделями готовилась быть среди людей, собирала травы, которые блокировали бы её силы, накладывала заклинания, которые сохраняли бы её спокойствие. Держали её в оцепенении ко всей этой дополнительной энергии рынка, или ещё от чего, я не знаю. Но мы так усердно работали, моя мама и я, собирали эти персики и загружали их в ящики, и мы ездили на нашем старом пикапе на фермерский рынок и продавали персики. Они были лучшими. Я до сих пор точно помню, какими они были на вкус. Иногда мы с мамой проголодались и устали собирать, так что мы садились и просто… объедались ими. Они были сочными, поэтому мы были покрыты липко-сладким персиковым соком. Вокруг нас всегда жужжали пчелы. Последние несколько лет моя мама делала варенье из персиков, и мы его тоже продавали. В месяцы на фермерском рынке мы могли сходить с ума в продуктовом магазине, потому что у нас были лишние деньги. Моя мама разрешала мне покупать желе, конфеты, фруктовые рулетики и дорогие хлопья.

– Что с ней случилось?

В её сознании вспыхнул взрыв. Её растопыренные пальцы, слёзы… хищники. Звери. Боль от силы, которую она не могла контролировать. Она отшатнулась от воспоминаний.

– Смена темы.

Мягкое, доисторическое рычание наполнило её голову.

– Двести.

– Ещё не устал?

– Нет. Если я не выберусь отсюда…

– Не говори так.

– Нет, дослушай. Если не выберусь, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала. Я знаю, что это грубо с моей стороны просить тебя о чем-то, когда мы едва знаем друг друга, но у меня нет связи ни с кем за пределами этого места. Я не могу связаться со своей командой. Я пробовал. По какой-то причине ты единственная, с кем я могу общаться снаружи.

– Хорошо. – Она тяжело сглотнула и свернулась на боку в клубок. – Проси.

– Если что-то случится, и я проиграю эту битву… скажи моим людям, что я был сильным, хорошо? Скажи им, что я не позволил Новой IESA и тюрьме сломить меня, даже если ты увидишь другое… бл*ть.

– В чем дело?

– Кровь из носа пошла. Подожди, я скоро вернусь. Не ложись пока спать. Я хочу пожелать спокойной ночи. Я потороплюсь.

– Поторопишься что сделать?

– Слишком много крови. Я попытаюсь привлечь внимание охранника. Всё в порядке.