Текст книги "Генерал «красной армии»"

Автор книги: Тони О'Нил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

В то время кровоточащие черепа не вызывали особого удивления. Несколько раз моей голове тоже хорошо доставалось от кирпича или бутылки, и в таких случаях местные полицейские всегда говорили нам: «Проваливайте и зашивайте свои тыквы, когда вернетесь в Манчестер!» Тем не менее мы сумели извлечь определенную выгоду из такого к себе отношения. Особенно когда звучало бессмертное слово «Проваливайте!». По крайней мере, оно спасло многих «красных» от ареста.

* * *

Еще одним местом, куда я любил ездить, был Сток [155]155
  Полное название этого города – Сток-он-Трент. Расположен в графстве Стаффордшир.


[Закрыть]. Он находился в часе езды от Южного Манчестера, и для наших парней это было хорошей загородной прогулкой, потому что там всегда удавалось покуражиться или даже устроить нечто похуже, когда обе стороны сходились в драке. Поначалу фанаты «Юнайтед» занимали свою трибуну, а потом одни и те же лица – Джефф Льюис, Панчо, Большой Дэйв из Уоррингтона – оказывались за воротами. Позднее, когда ввели жесткое разделение и продажу билетов по секторам, порядки изменились, и «Юнайтед» смирился со своим присутствием в указанном месте. Однако вернемся к нашей встрече со «Сток-Сити» в 1977 году.

Мы проходили под железнодорожным мостом, когда местные неожиданно напали на нас сзади. Любому, кто успел понюхать пороху, хорошо известно, насколько тяжело биться, когда ты не знаешь, сколько всего врагов напало на тебя и где они еще прячутся. Нам повезло, что мы не развалились, а добежали до утла, развернулись и контратаковали. Но они все-таки добились своего, и у некоторых из нас были сильно разбиты губы.

Но все это сущая ерунда по сравнению с тем, что произошло, когда мы собрались около нашей трибуны в ожидании броска в сторону «Стока». Кое-кто из «красных» успел за последние полчаса подраться несколько раз, и начало общей битвы было не за горами. Кроме того, наши действия привлекли внимание обычных болел «Стока», способных почесать кулаки с кем угодно.

Оглядываясь назад, можно с уверенностью сказать, что сложилась типичная для «Юнайтед» картина: повсюду разгуливали парни с красно-белыми шарфами на запястьях, головах и вокруг пояса. Здесь также сновали скинхеды в джинсах, закатанных таким образом, чтобы были видны вишнево-красные ботинки «Доктор Мартене». Добавим к ним людей в белых плащах, испещренных надписями, и волосатиков – настоящее смешение стилей. Короче говоря, перекресток футбольной моды. От некоторых одеяний просто передергивало, но всех нас объединяла одна цель: отправиться на вражеский сектор и захватить его.

Гул постепенно нарастал и вскоре превратился в рев. Сначала мы шли обычным шагом, затем ускорились и наконец побежали по дороге вдоль главной трибуны. Начались боевые действия – по крайней мере, в нашем понимании, – и такое происходило по всей стране бессчетное количество раз. Люди на улице благоразумно расступались – они понимали, что лучше отойти, – и нас уже ничто не могло остановить. Как только «красные» добрались до трибуны «Стока», атака последовала незамедлительно. Они стали отбиваться, но мы загнали их за угол, воспользовавшись численным преимуществом. Все вступили в ближний бой, а поскольку я, как всегда, находился в первом ряду, то получил несколько ударов от каждой из сторон. Впрочем, мне было на это наплевать, так как адреналин уже взял верх и я ничего не чувствовал.

«Сток» медленно пятился, потому что все больше и больше фанатов «Юнайтед» прибывало из-за угла. Но тут вмешалась кавалерия в виде нескольких копов на лошадях. Кавалеристы размахивали дубинками, и вслед за ними появились полицейские с собаками. В такой ситуации победить было невозможно, и мы отступили, довольные тем, что успели показать себя во всей красе. Воспользовавшись недолгим замешательством, некоторые наши парни просочились на трибуну «Стока», причем помогли им в этом… цвета: обе команды были красно-белыми. Мне не удалось сделать то же самое, но зато я оказался на территории стадиона [156]156
  В описываемое время «Сток-Сити» выступал на стадионе «Виктория Граунд», способном принять более 50 тысяч болельщиков. Он был построен в 1878 году. После перехода к сидячим местам его официальная вместимость, к удивлению многих, возросла и составила 56 000 зрителей. В 1997 году клуб переехал на новую арену – «Британния Стэдиум» (28 383 места).


[Закрыть], когда перескочил через турникеты вместе с другими.

Внутри мы увидели картину, не говорящую в пользу тех, кто проник на трибуну «Стока». «Красные» собрались в верхнем углу и вскоре начали драться, однако их было явно недостаточно, чтобы удержаться на занятой позиции. Наших довольно быстро вытеснили вниз, за ворота, где им пришлось отбиваться от огромной толпы врагов. Подобное случилось со мной самим в один из прошлых приездов, когда я вместе с дружками был вынужден перелезть через забор и бежать без оглядки.

На этот раз нам оставалось лишь разочарованно наблюдать, как на протяжении почти всего первого тайма на трибуне «Стока» взмывали кулаки. Бездействие было невыносимым, так как все сгорали от желания участвовать в драке на чужой территории. Ведь за этим сюда и приехали! Во втором тайме мы вышли за пределы стадиона и убивали время в томительном ожидании и надежде, что либо «Сток» замутит какую-нибудь историю, либо мы сами заварим кашу. За 20 минут до конца игры к нам присоединились другие фанаты «Юнайтед», и я обнародовал свой план: «Ладно, подождем еще немного, соберем всех, а затем попытаемся прорваться к ним. Надо сделать этих ублюдков!»

Подошло еще несколько парней, и, когда до конца матча оставалось 10 минут, мы тронулись с места. Двигались не спеша, молча, стараясь не привлекать внимания, но, обогнув угол, наткнулись на кучку местных, которых сразу загнали обратно на их трибуну через открытые ворота. Я побежал вслед за ними и успел раздать несколько пинков, но когда оглянулся, за мной почти никого не было.

Вскоре я понял, почему так получилось. Прямо передо мной на ступенях лестницы стояла толпа хулиганов «Стока» – и они бросились в атаку. Вступать в драку с сотнями, когда вас человек десять, равносильно самоубийству. Кроме того, невозможно сдержать бегущих вниз, а те, кто находился сзади, уже слиняли. Поэтому мне не оставалось ничего иного, как повернуться и помчаться изо всех сил по улице, причем ближайшие преследователи висели у меня буквально на пятках. Я должен был добежать до ворот раньше их, и, слава Богу, успел, хотя какой-то огромный, жирный свин попросту дышал мне в спину. Срубить этот хвост не представлялось возможным, потому что моб «Стока» разрастался по ходу забега, и я совершал немыслимые балетные па, уворачиваясь от ботинок. В такой ситуации, наверное, побывали все, задавая себе вопрос: «Ну, почему я?» Не так ли?

Казалось, еще пара метров – и я окажусь в безопасности, присоединившись ко всем остальным. В то же время внутренний голос сообщал, что у нас нет нужного числа людей для отпора. Слишком уж небольшим мобом располагал «Юнайтед».

Но вот на что я совершенно не рассчитывал, так это на момент, который выбрали наши бойцы для контратаки, когда за моей спиной находился чуть ли не весь «Сток». Меня можно было сравнить с куском ветчины в сэндвиче. Как только обе стороны схлестнулись в месиве кулаков и ботинок, я немедленно огреб от обоих мобов. Жирная скотина, что гналась за мной, думаю, тоже залепила мне в бок, потому что позднее я обнаружил на теле огромную гематому. Хорошо поносившись по морю людей, как пробка во время шторма, я с боем пробился наружу и с огромным облегчением перешел к пассивному наблюдению за происходящим.

Глава 10
Максимум безопасности

В конце 1970-х наше противостояние со скаузерами можно было охарактеризовать одним словом: ненависть. Частично из-за того, что они могли по-хвастаться кое-какими успехами, а мы нет. Когда нам удавалось поквитаться с ними, это придавало игре особый шарм. В 1979 году мы играли с «Ливерпулем» в полуфинале Кубка Англии на «Мэйн Роуд». Что происходило тогда на поле, для меня покрыто туманом, потому что они привезли с собой «фирму» и в тот день состоялось великое множество стычек. Если мне не изменяет память, матч закончился со счетом 2:2 [157]157
  Счет указан верно. Матч состоялся 31 марта 1979 года.


[Закрыть], и в среду [158]158
  4 апреля 1979 года.


[Закрыть] на «Гудисоне» должна была состояться переигровка.

Мы отправились туда на обычном поезде огромным мобом, в состав которого вошли практически все известные мне люди. Никто не посмел прыгнуть на нас до игры. «Юнайтед» выиграл со счетом 1:0 и вышел на «Арсенал» в финале. Все понимали, что после матча кое-кто захочет пролить нашу кровь. По окончании игры мы отправились в так называемый «тамбур», в котором удерживают гостей перед выходом. Фез и некоторые другие пришли к выводу, что нужно немного задержаться здесь в ожидании подходящего момента. Я же был готов выйти наружу и сразу наброситься на врага, однако на улице стояла темень и царила полная неопределенность. Поэтому мы остались в «тамбуре» – сотни парней с обычного поезда. Тем временем скаузеры вовсю шуршали за стенами стадиона, напоминая о своем присутствии.

Мы постояли пару минут, а затем вывалили всей толпой наружу, оказавшись позади них. Они двигались по Стэнли-парк вниз, в направлении Скотти-роуд. Пока «Юнайтед» спускался туда же, скаузеры прятались на боковых улицах, и хотя наши заполонили всю дорогу, в воздухе витала угроза. Мы знали, что все начнется на перекрестке. Полиции там не было никакой, поэтому мы заняли оба тротуара и настраивали себя на то, что может начаться резня.

Так как «крысы» не могли остановить наше шествие к Скотти-роуд, они расположились в самом низу. Похоже, нас встречали тысячи местных, но мы сохранили инерцию движения и атаковали с ходу лишив соперника шансов. Скаузеры лишь успели увидеть, как огромная волна хлынула на них сверху. Внезапно вся четырехполосная трасса оказалась забита спасающимися бегством врагами. Мы помчались за ними. Скаузеры разбежались, и «красная армия» вступила в центр города торжественным маршем победившего моба.

Десять дней спустя «Юнайтед» должен был играть с ними на «Энфилде» в чемпионате. Мы наняли автобус с намерением провести ночь в Блэкпуле после матча. Салон трещал по швам, так как в него залезли все психи разом. Через 20 минут после выезда из города автобус замер на месте из-за перегрузки. Какие-то предприимчивые ребята тут же воспользовались этой паузой. Они мигом залезли в располагавшуюся над пабом квартиру его хозяина и извлекли оттуда драгоценностей примерно на 900 фунтов. В результате нас отвезли в полицейский участок в Сэлфорде, и мы пропустили игру, хотя в Блэкпул все-таки доехали.

Когда наступила глубокая ночь и выпивка закончилась, было решено найти какой-нибудь клуб. И некоторые из нас зашли в заведение Брайана Лондона [159]159
  Наст, имя: Брайан Сидни Харпер (род. в 1943 г.) – знаменитый английский боксер-тяжеловес 1960-х годов по прозвищу Британский бульдог. Двукратный чемпион стран Британского Содружества, участник двух боев за звание чемпиона мира.


[Закрыть] под названием «007». Собралось человек двадцать, и тут меня озарило: здесь были скаузеры – значит, драка не заставит себя долго ждать. Опершись на деревянную стойку и пропустив пару пинт хорошего пивка, я стоял рядом с диджеем и чувствовал, что атмосфера накаляется. Это ощущал не только я, но и все присутствовавшие. Мы стояли по одну сторону, они – по другую, и только несколько танцующих «пташек» между нами. Кто-то должен был сделать первый шаг, и я запел про «Уэмбли»:

– Que sera, sera… [160]160
  Удостоенная премии «Оскар» песня из фильма Альфреда Хичкока «Человек, который слишком много знал» (1956), исполненная Дорис Дэй. В ее переделанном варианте появилась строчка «Мы едем на “Уэмбли”», благодаря чему песня обрела популярность среди фанатов клубов, выходящих в следующий раунд Кубка Англии, финал которого по традиции проводится на «Уэмбли».


[Закрыть]

За мной стали подпевать другие. Но не успели мы закончить первый куплет, как в меня запустили бокалом. Уворачиваясь от него, я скрылся за стойкой, и весь клуб взорвался. Кружки, стаканы, столы, стулья летали над танцполом, а я смеялся, стоя на карачках, потому что стал причиной этого бомбометания. Кулачного боя не было, только артобстрел.

В конце стойки находилась дверь. Я решил направиться туда и высунулся из-за угла, чтобы посмотреть, летают ли еще снаряды. А затем попытался пробраться к выходу, потому что драться все-таки лучше на улице. Но не успел я сделать и двух шагов, как – бац! – и пинтовый бокал ударил меня прямо в лоб, куда мне уже заезжали три месяца назад. Я рухнул без сознания на пол, и кто-то оттащил меня в сторону. Пока скаузеры поднимались по лестнице к выходу, в бар вошли остальные наши парни. В результате драка вспыхнула еще и в фойе, а затем на лестнице. Скаузеров прессовали по полной программе, но в это время меня везли в больницу «Виктория» зашивать башку.

Когда я подошел к автобусу, чтобы отправиться домой: моя голова была покрыта спекшейся кровью, а изо лба торчали нитки. Я сел впереди, меня мутило, но все, что я услышал от своих дружков, так это: «Заткнись и не скули! С тобой все в порядке!» Просто им удалось хорошо подраться, и они радовались, не обращая внимания на мои проблемы.

На следующий день в газете «News of the World» Брайан Лондон выразил свое негодование: «Мой клуб разгромлен. Если они так уж хотят подраться – пусть выйдут на ринг против меня, и я разделаюсь с ними в одиночку!» Мы долго обсуждали, следует ли вернуться и навалять ему, но, должно быть, что-то нас отвлекло, потому что мы никуда не поехали.

Бокал попал мне в ту же самую точку, в которую угодил предыдущий. Что касается той истории, то дело было в центре города в субботу вечером.

Где-то в районе 9 часов мы сидели вчетвером в баре, болтая о том о сем. Здесь также находилась одна компания, вся при туфлях и костюмах с галстуками, в общем какая-то холостяцкая вечеринка или типа того. Вдруг, ни с то ни с сего, наши соседи начали драться между собой. Причем нас это никак не касалось. Охранники бегали взад-вперед, а мы не вмешивались, пока один из этих придурков не ударил меня по лицу Странно, я вообще-то бездействовал и молчал, потому что их возня не имела никакого отношения к футболу, а уж ко мне – тем более. Скорее всего, тот чел находился в пьяном угаре и не ведал, что творил, хотя в руке у него была пивная кружка. Недолго думая, я заехал ему с правой, отразил встречный удар и оттолкнул, однако он устоял на ногах, замахнулся и запустил мне прямо в лоб кружкой, разбив ее вдребезги.

Я рухнул, как подкошенный, кровь потекла рекой. Вскоре о происшествии узнали все наши парни, мирно попивавшие свой «Портленд» в округе.

– О’Нилу заехали кружкой по башке!

На зов откликнулись многие, хотя ребятам было известно лишь то, что виновата некая компания в пиджаках и галстуках. Поэтому «красные» принялись избивать всех, кто соответствовал такому описанию, по всей территории Пиккадилли. Прибыв на место, они обнаружили тех самых ребят и кого-то из них выбросили через окно. Я тут ни при чем, таков уж «Юнайтед».

* * *

На финал Кубка Англии отправилась огромная толпа наших парней. Следует отдать «гунерам» [161]161
  Оскорбительное прозвище фанатов лондонского «Арсенала», введенное в обиход вместо официального – «Канониры». Оно представляет собой игру слов: Gunners («канониры») и Goonies («тупицы», «болваны»). Но, несмотря на это, болельщики «Арсенала» свыклись с ним и сами стали именовать себя «гунерами».


[Закрыть] должное. В 10.30 я с удивлением обнаружил на Ковент-Гарден [162]162
  Район в центре Лондона, названный по имени существовавшего здесь в ХIХ веке рынка. Занят преимущественно торговыми и развлекательными заведениями.


[Закрыть] их небольшой моб, появившийся из-за угла. В его составе было несколько черных, и мы могли легко размазать их по асфальту, если бы они не убежали. Некоторые из наших погнались за ними, но за углом наткнулись на фургон молочника с настежь распахнутой задней дверью. Понятно, что «гунеры» уже успели подсуетиться – в нас полетели бутылки и ящики. Затем мы снова обратили их в бегство. Догнать «гунеров» не удалось, но эта маленькая победа задала тон всему дню и хорошо взбодрила «Юнайтед».

Мы сели в метро, чтобы ехать на «Уэмбли», и весь поезд, от первого вагона до последнего, был забит нашими громилами. По дороге меня посетила безумная идея, что стоит, наверное, сойти на «Уилсдене» [163]163
  Название территории, входящей в состав лондонского района Брент. Населена преимущественно ирландцами. Станция метро, на которой высадились фанаты «Юнайтед», называется «Уилсден Грин».


[Закрыть], потому что там могут ошиваться «гунеры».

Мы вышли и продолжили свой путь через торговый центр – целый поезд пьяных в жопу хулиганов и воров. Все мысли о фанатах «Арсенала» моментально испарились, так как это место являлось настоящим раем для любителей легкой наживы. Для начала стоило присмотреть подходящую ювелирную лавку – старый северо-западный трюк. Я все еще хотел подраться, однако фанаты «Юнайтед» были заняты совершенно другим делом. Повсюду слышался звон стекла, люди перегибались через прилавки и кассы и выбегали наружу бог знает с чем в руках. Я глазам своим не верил.

От «Уилсдена» до «Уэмбли» путь не близкий. К тому времени, когда мы добрались туда, я сильно выдохся, а к концу игры устал еще больше. Все пребывали в диком депрессняке из-за результата, особенно потому что мы сумели фантастическим образом сравнять счет, но их Алан Сандерленд забил на последней минуте [164]164
  За пять минут до конца игры «Юнайтед» проигрывал «Арсеналу» со счетом 2:0, однако Тэлбот и Стэплтон сумели забить два мяча с интервалом в две минуты (на 86—88-й). Правда, это не спасло команду от поражения.


[Закрыть].

Обсуждать такой результат мне не хотелось, поэтому я быстро свалил со стадиона, отправившись в то самое место, где состоялась наша утренняя драка. Мне казалось, что фанаты «Юнайтед» тоже придут сюда, но они так и не появились. Я сидел на перилах, уставившись в одну точку, как вдруг из-за угла выскочило примерно 350 «гунеров». Они ни за кем не гнались, просто высыпали толпой из метро. Вот ведь гниды! Я оказался в нужное время в нужном месте, но в полном одиночестве и бессильно слушал, как эти твари горланят свои песни! Злость просто клокотала во мне.

К 1979 году многие из наших самых отчаянных бойцов сошли со сцены. Когда-то парни из таких мест, как Халл, предпочитали болеть за «Юнайтед», игнорируя команды своих родных городов, потому что жаждали приключений, но поскольку истинных фанов становилось все меньше и меньше, эти отряды «красной армии» саморасформировались. Мы все еще являлись мишенью для органов власти, в то время как другие «фирмы» копы оставили в покое, позволяя им расти и накачивать мышцы.

Подобная ситуация сказалась на мне самым драматическим образом. Я был арестован за грабеж, мошенничество с кредитными картами и насильственные действия, осуществленные вне стен ночного клуба. О последнем обвинении следует рассказать особо. Мы встретились с друзьями в одном из пабов Бенчила в пятницу вечером, выпили по несколько кружек пива и решили зайти в клуб в Олтринчеме. Нам было известно, что такой визит мог завершиться крупными неприятностями, потому что мы находились за пределами родного Уизеншо, а это всегда означало беду. Где-то в глубине души мы догадывались, чем дело закончится. Поначалу, впрочем, все было тихо-мирно, вечерок выдался очень хороший, мы славно посидели, и по пьяни никто не думал о том, что некоторые местные жители сгорают от желания подраться с «этими самыми из Уизеншо». Когда мы вышли на улицу, нас уже ждали. Началась драка, но мы их быстро отпрессовали и продолжили свой путь домой. Придя в себя, они пустились в погоню, но снова были избиты, а мы – арестованы. Причем повязали только нас, а их вообще не тронули. В те времена, если в каком-то районе города или в его центре возникали неприятности, полиция всегда задерживала людей со стороны. Поэтому, покидая Уизеншо, мы заранее настраивались на встречу с копами.

Шесть месяцев я провел в Ризли, в камере предварительного заключения, которая располагалась в бараке для малолетних преступников. Они арестовали шестерых из восьми наших, но мы, по крайней мере, содержались в одном месте. Мне впаяли пять с половиной лет! Когда прозвучал приговор, я отказывался верить своим ушам. Пять лет за насильственные действия и телесные повреждения – чересчур много, даже с учетом отягчающего обстоятельства. Я не сделал ничего настолько плохого, чтобы получить такой срок! В моей голове стучало: я должен видеть «Юнайтед», вы не можете со мной так поступить!

Как выяснилось дальше, тяжкими телесными повреждениями дело не ограничивалось. Мне добавили срок за мошенничество с кредитными картами и грабеж. Обвинение относилось к краже жалованья из компании «Смитс и Криспс». Подкараулив чувака с деньгами, я выхватил его сумку и побежал обратно в свой район с 2600 фунтами. Когда прибыла полиция, кто-то из соседей сообщил, что видел меня вылезающим из угнанной машины. Что же касается кредитной карты, то я вообще не понимал, что делал. У меня в тот момент просто крыша поехала. В общем, пришлось отсидеть.

* * *

Меня отвезли на такси из здания Суда присяжных на Минсхалл-стрит в Манчестере в тюрьму Уолтон в Ливерпуле. В Уолтон отправляли тех, кто получил больше пяти лет, что считалось длительным заключением. Да, признаю, я был 21-летним футбольным хулиганом, но ведь не закоренелым же преступником! Для меня тюрьма пока являлась вражеской территорией.

При входе в Уолтон сразу возникла ассоциация с Алькатрасом, то есть с местом для настоящих монстров. Первым, кого я увидел, был брат боксера Джона Конте [165]165
  Джон Конте (род. в 1951 г.) – легендарный ливерпульский боксер-средневес, чемпион мира по версии WBC 1974 года. По мере роста своих спортивных достижений Конте превращался в героя светских хроник благодаря бесконечным кутежам и романам со знаменитыми красавицами. Это обстоятельство и погубило его боксерскую карьеру. Тем не менее Конте присутствует на обложке альбома Пола Маккартни «Band On The Run» среди выдающихся певцов, актеров и журналистов.


[Закрыть], свирепого вида полукровка. В коридорах и камерах еле-еле пробивался тусклый желтый свет, и выглядело все просто ужасно. Уолтон был построен в викторианскую эпоху. Раньше там стояли виселицы, сконструированные Пьер-пойнтом [166]166
  Альберт Пьерпойнт (1905—1992) – едва ли не самый знаменитый английский палач, представитель одной из трех семей официальных вешателей.


[Закрыть]. Последняя такая экзекуция состоялась в 1964 году. Тюрьма была рассчитана на 900 человек, но народу там всегда сидело гораздо больше, что указывало на постоянную нехватку персонала.

Меня на 13 месяцев направили в крыло «Н» – единственное место на всем северо-западе Англии, где содержались заключенные с длительными сроками. Здесь царил самый свирепый из всех возможных режимов. Никаких излишеств и пребывание в камере 23 часа в сутки. Если начинал накрапывать дождь, то часовая прогулка отменялась, а если и не отменялась, то все ходили по кругу друг за другом. Так могло продолжаться 10 или 11 дней подряд за исключением тех случаев, когда тебя и еще троих выводили в столовую два раза в день. Надзиратели были самым жестким образом настроены против заключенных. Вот так и катились дни: я выливал помои, мыл посуду, ходил кругами, гадил в камере – ужас!

В том крыле я оказался самым молодым и, когда дверь открывали, выбегал и носился взад-вперед. Здесь содержались матерые преступники и отъявленные злодеи, но с ними у меня не возникло никаких проблем. Я видел Джона Моллоя, который проходил по делу об убийстве мальчика-разносчика газет, Карла Бриджуотера [167]167
  Имеется в виду убийство мальчика-разносчика газет, который случайно застал врасплох банду грабителей на ферме в графстве Стаффордшир в сентябре 1978 года. По этому делу проходили 4 человека, и все они были приговорены к различным срокам заключения. Патрик Моллой (а не Джон, как ошибочно указывает автор) получил 12 лет и умер в тюрьме от сердечного приступа в 1981 году.


[Закрыть]. Еще там был юный Барри Мак-Ки – скаузер-полукровка, сумевший вырваться из-под стражи и сбежать на автобусе во время следствия. Настоящий характер! Много лет спустя я встретил его в тюрьме Садберри, где он отбывал пожизненный срок. Самым главным был Томми Камерфорд по прозвищу Такер – легендарный контрабандист и продавец наркотиков – героина, кокаина, марихуаны. Он привозил свой товар из-за границы. Этот толстенный скаузер, владевший пабом на Док-роуд, рассказывал очень забавные истории. Ему было насрать на все. Даже охранники смотрели на него как на главного, несмотря на его показную веселость.

Я видел, как надзиратели вышибали дух из человека, как людей волочили по металлической лестнице, а их головы бились о ступеньки. В нашем крыле располагался блок одиночных камер, куда водворяли за серьезные нарушения. Попавших туда регулярно уродовали, и все об этом знали. В то же время ты понимал, кем являешься и где пребываешь. Заключенный может приспособиться к любой ситуации, у него вырабатывается устойчивость. Ты учишься принимать то, что происходит вокруг, и в результате справляешься с обстоятельствами. Я всегда предпочитал эту систему правилам, которые сложились позже, когда зеки стали скулить по любому поводу. Теперь они постоянно жалуются, что к ним не приходит почта, что нет телефона. В мои времена, если ты раскрывал рот, тебя просто мордовали. И ты ни о чем не просил.

Корешам по отсидке очень нравились мои рассказы о футболе. Они думали, что я – псих из совершенно иного мира. Они являлись настоящими криминальными личностями, а я был попросту футбольным хулиганом, хотя и получил срок за уголовные преступления. Среди них, кстати, оказался чувак, который изготавливал поддельные билеты на финал Кубка Англии 1976 года. Однако в постоянное общение здесь никто не вступал. Я заходил в чужую камеру только один или два раза.

Никакой свободы. Двери всегда были закрыты. Злость закипала, конечно, но не по отношению друг к другу.

Через 13 месяцев меня перевели в настоящий дурдом, известный, как тюрьма Уэйкфилд, в которую отовсюду сгоняли самых бешеных. Я был окружен убийцами, сексуальными маньяками, извращенцами и психопатами всех мастей. Незадолго до моего прибытия серийный убийца Роберт Модели [168]168
  Роберт Модели (род. в 1953 г.) – серийный убийца, известный в Великобритании под кличкой «Ганнибал-Каннибал» (а не «британский Ганнибал Лектер», как указывает автор). В 1974 году получил пожизненный срок за убийство педофила. В 1977 году, находясь в госпитале тюрьмы Бродмур, вместе со своим сокамерником заманил к себе и замучил до смерти еще одного педофила, после чего охранники обнаружили труп жертвы с раскроенным черепом и частично отсутствующими мозгами. В результате он был переведен в тюрьму Уэйкфилд, где в 1978 году действительно убил двух заключенных в течение одного дня. В настоящее время отбывает свой срок там же.


[Закрыть], названный впоследствии британским Ганнибалом Лектером, зверски убил двух заключенных. Используя самодельный нож, Модели вскрыл череп одной из жертв и съел его мозги. Можете себе представить, насколько я был счастлив, узнав, что он еще находится там, причем в одном со мной блоке, пусть и в одиночке. Эту историю мне рассказали сразу же по прибытии.

Изо всех сил я изображал из себя футбольного отморозка, живущего по принципу «я снесу башку любому, кто вздумает ко мне пристать». Вроде бы сработало. В то же время мне приходилось вовсю «крутиться» – приторговывать табаком и даже учиться на курсах закройщиков. Закончив их, я начал шить костюмы и даже сконструировал настоящее пальто. Это было единственным способом не сойти с ума.

К счастью, я сидел в одноместной камере, но мне все время хотелось с кем-то поговорить: ведь совсем молодой был еще. Большинство заключенных составляли сексуальные маньяки и извращенцы. Это были самые страшные преступники в стране! Но никакого особого насилия не происходило. Я познакомился с двумя бывшими солдатами, которые кого-то убили, а труп выбросили в озеро где-то в Стаффорде. Их звали Джимми и Мака. Когда наступал уик-энд, мы бегали вокруг глинистого футбольного поля, нарезая по 40 кругов, что также помогало не сойти с ума.

Однажды мне влепили 28 дней карцера за отмывание денег и роль «табачного барона». И я впервые был предоставлен самому себе по-настоящему. Каждое утро открывалась дверь, и необходимо было быстро вскочить с места. Начальник тюрьмы спрашивал: «Все в порядке?» – и, не дожидаясь ответа, закрывал дверь. То же самое происходило, когда появлялся доктор.

Однако самое ужасное заключалось в том, что я пропускал футбольные матчи. Это был период начала так называемой эпохи «казуалов» – як ней еще вернусь позже. Динозавров прошлого стали заменять новые лица, но у нас еще оставались бойцы из числа «бешеных», которые придерживались старого принципа: жги, ломай и убивай! Ничто не могло их остановить.

И рядовые фанаты «Юнайтед», и наши «бешеные» совместными усилиями заработали себе славу во время крупномасштабной битвы на «Эйрсам Парке» в сезоне 1979/80 года. Поскольку в то время я мотал срок в тюряге Ее Величества, то, пользуясь случаем, от всей души поблагодарю фанатский журнал «Ред Иссью» [169]169
  Название ежемесячного фанатского журнала болельщиков «Манчестер Юнайтед». Выходит с февраля 1989 года. Отличается от многих подобных изданий ироническим отношением к игрокам и тренерам любимого клуба в связи с их гигантскими зарплатами и бонусами.


[Закрыть] за разрешение воспроизвести здесь отчет одного из наших парней.

Когда мы говорим о том, что кокни и «Лидс» болезненно медленно вползали на «казуальную» сцену, то можете ли вы представить, как долго в том же направлении плелся северо-восток? Поездка туда становилась в лучшем случае неприглядной. Но был и плюс: вам гарантировалась встреча с бандой мародеров всех мастей: панками, скинхедами, ребятами с пивными животами под футбольной униформой. Дикая смесь!

Перед игрой, которая никого не интересовала, велись долгие разговоры о том, как добираться. Настолько долгие, что мы решили: хрен с ним, поедем спецпоездом, потому что на обычном нужно делать пересадку в Лидсе или в Йорке. Но так как на специальном уже пару лет никто не ездил, кто-то подумал: погодите-ка, ведь мы на них больше не катаемся. Не те времена В итоге была заказана полдюжина автобусов, однако в эру отсутствия мобильников многие так и остались в неведении относительно последних изменений.

Лично я, ничего не зная об изменившихся планах, прибыл на вокзал «Виктория», чтобы присоединиться к «фирме» на борту спецпоезда, но обнаружил на перроне человек 100, не больше. Когда мы рассаживались по вагонам, прилетели двое наших. Они и поведали об автобусах, а также о том, что вроде бы всех должны были предупредить, но в любом случае ничего сделать теперь нельзя, потому что все уже уехали.

Вот так и получилось, что мы, как послушные дети, отправились на «специальном». После бесконечной поездки мы наконец-то добрались до Мидлсбро, где нас поджидали два мини-автобуса с нашими парнями. Они вроде бы слышали, что моб сначала зависнет где-то на окраине, а потом пойдет в город. Но в эру отсутствия мобильников мы не могли разыскать своих.

В результате поперлись в город. Когда идешь на «Эйрсам Парк» со станции, путь лежит прямо через центр. Особого сопротивления они нам не оказали: их было всего человек 30—40. Мы за ними даже не погнались. Однако все-таки завалились в паб на подходе к стадиону, и в течение получаса он был полностью очищен от местных, которые осознали, что к ним приехали не самые дружелюбные соперники.

Не прошло и пары минут, как какой-то фанат «Боро» сказал что-то не то в адрес кого-то в туалете и – бац! – получил по мозгам. Навстречу нам вышел его дружок и заявил, что тому парню сильно встряхнули лампочку. Вероятно, придурок тянул время в надежде обрести подкрепление. Но он ошибся – мы набросились на него без промедления В воздухе засвистели бильярдные кии, посыпались удары кулаками, наши перебрасывали местных, как мешки, через столы и стойку. Однако длительная схватка не входила в планы хозяина паба, и он вызвал полицию.

Было около двух пополудни, когда мы отправились на стадион и вскоре наткнулись на моб «Боро» в количестве 80 человек, обутых в скинхедовские ботинки «Доктор Мартене». Они смотрели на нас как на людей с другой планеты. Похоже, мы оказались здесь раньше скаузеров, явив себя местной публике в качестве первых кешлс. Но, как бы то ни было, драка все-таки состоялась. Они бились по-настоящему, эти ребята, так как в большинстве своем являлись умелыми бойцами и были гораздо старше нас. Но пусть даже наша «фирма» состояла преимущественно из молодняка, все равно мы держались по-боевому, и «Боро» быстро осознали, что ломятся в крепкую стену. Некоторые из них даже присели на жопу. Через некоторое время мы их погнали, преследуя до тех пор, пока они не испарились в конце какой-то аллеи.

Тут-то и появилась полиция. Копы сгребли нас в кучу, отвели к стадиону и загнали в угол, где мы стали объектом пристального внимания со стороны местных: «Что за наряд такой? Вы похожи на пидоров!» Мы относились к выкрикам в свой адрес с должным презрением Вокруг нас столпилось человек 300—400 «Боро», находившихся в крайнем возбуждении. Полиция, как всегда, бездействовала, но мы не тронулись с места. А у них – полный набор: панки, скинхеды, люди в «мартенсах», ватниках, в подтяжках Однако самое забавное заключалось в ином. Мы понимали, что сейчас они оскорблены отсутствием у нас клубной символики, но однажды наступит день, когда до них кое-что допрет и они станут похожими на нас.

А пока что какой-то огромный урод перешел через дорогу, чтобы предать осмеянию наш внешний вид и манеры Если бы он только видел себя в зеркале! Представьте: рост за 190, закатанные до колен джинсы, подтяжки, бритая голова, рубашка «Бен Шерман» и ярко начищенные вишнево-красные ботинки «Доктор Мартене». «У меня к вам, бля, пару слов, на х», – сказал он с таким видом как будто собирался «сделать» всех нас в одиночку. Даже копы, увидев его, рассмеялись. «Выдумаете, что вы крутые после утренней зарубы? Понаехали сюда, типа, в модных шмотках, но я так думаю, что вы выглядите как стадо пидарасов. Вы смотритесь тупо на своих причесонах, и ваше, вы – говно, потому что на вас нет символики. Мы вас запомнили. Вы приканали со станции, и мы теперь знаем, куда пилить после матча, и всех вас на обратном пути отмудохаем».