Текст книги "Солянка-2 (СИ)"

Автор книги: Тимур Сытников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Я покосился на охранника, после чего нажал пальцем на нужное место на бумаге. Говорить о том, свидетелем чего я стал в парикмахерской, я не стал. Во всяком случае, у меня ведь не спрашивали, стал ли я свидетелем применения насилия к другому пациенту. И не являлось ли подобное применение силы оправданным, я тоже не знал. Поэтому я промолчал, делая вид, что мне нечего сказать по этому вопросу. Вернув бумажку директору, я выжидающе посмотрел на него. Взамен он протянул мне еще несколько листков.

– Вот, возьмите, почитаете на досуге. Там правила поведения пациентов, права и обязанности. Так же, там есть график работы учреждения. У вас остались ко мне вопросы, пациент Пятый?

– Да, простите, не спросил вашего имени? У меня прям какая-то сильная рассеянность, все элементарное вылетает из головы.

– Ничего, это нормально. Поверьте, скоро это пройдет. Меня зовут Футц. Директор Футц. На этом, прошу прощения, закончим нашу встречу. Мы еще не раз увидимся, если у вас будут вопросы по прибыванию, всегда рад помочь.

– Спасибо.

Я поднялся, сжимая в руках листки, охранник указал мне на дверь, и я пошел на выход. Мы вышли в коридор, где нас поджидал второй охранник. Вид у него был раздраженный и в тоже время какой-то понурый. Бывший со мной охранник спросил у него.

– Ну что там? Сильно бухтел? Обошлось?

– Да куда там…сказал, что потребует от директора моего перевода во внешний периметр охраны. Орал, как неадекватный. Главное орет, я из-за тебя десять минут потерял. Главное, орать на меня, он время не тратит, ага. Ладно, пойдем, а то еще выползет из своего логова.

– Куда его отправим? Директор ничего не сказал.

– Ну раз не сказал, то кинем в карантин, посидит ночь, а завтра пусть с ним другая смена разбирается.

Меня повели через очередные двери, только на этот раз, обстановка резко поменялась. Коридор, куда меня завели, имел две перегородки из металлической решетки с дверьми из таких же решеток. Между перегородками коридор имел небольшое ответвление в виде отдельной комнаты, которая была закрыта дверью, но имела большое окно, которое выходило в коридор, там был расположен пункт охраны, где находилось трое охранников. На паре столов стояли мониторы, за изображением на которых и наблюдала пара охранников. В отдельной загородке сидел третий охранник, как я понял, именно он отвечал за дистанционное открывание замков на дверях.

Мы подошли к первой перегородки и остановились. Сидевший на пульте охранник открыл нам дверь и мы прошли внутрь. Дверь за нами закрылась, но вторую дверь нам никто не спешил открывать. Один из охранников поднялся из-за стола и вышел в коридор. Он подошел к нам, попутно внимательно меня разглядывая. Один из бывших со мной охранников протянул ему лист бумаги, который тот взял и принялся внимательно читать.

– Новое поступление, вне плана. Кодовый номер Пятый. С завтрашнего дня на общем режиме. Определим пока в карантин, а завтра пусть заселяется.

Читавший бумажку охранник кивнул, после чего повернувшись ко мне, указал на стену.

– Лицом к стене, руками уперся в стену, ноги на ширине плеч.

– Да мы его проверили…

– Да мне вообще плевать, проверили вы его или нет, у меня тут свой порядок.

Я подошел к стене и выполнил указание, после чего меня быстро обыскали. Не найдя нечего, охранник вернул бумажку и ушел на свой пост. Дверь на пост открывалась так же через пульт, отчего ему пару секунд пришлось ждать, прежде, чем сидевший за пультом охранник открыл ему дверь. Охранник прошел внутрь и закрыл за собой дверь. Через окно, которое было защищено решеткой, мы увидели, как он подошел к сидевшему за пультом и принялся ему что-то рассказывать. Мы же стояли перед второй коридорной дверью и ждали.

Пауза затянулась, наконец сидевший за монитором охранник повернулся и что-то сказал болтавшим. Вслед за этим, раздался щелчок и дверь открылась. Мы прошли внутрь, один из сопровождавших меня охранников злобно пробормотал.

– Вечно у них пульт барахлит. Лучше бы ремонтом занялись, вместо того, чтобы болтать.

Коридор закончился небольшой площадкой, с которой расходилось две лестницы. Одна шла наверх, а другая ввела вниз. Оба проходы были так же перекрыты решетками и дверьми с магнитными замками. Сверху висела камера видео наблюдения. Охранник помахал рукой и дверь на лестницу вниз открылась. Мы спустились на два длинных пролета и вновь оказались перед еще одной дверью. За ней была площадка, с которой было два прохода, на лестницу, которая вела еще ниже, а так же в коридор, и которые тоже были перекрыты дверьми. У меня промелькнула мысль, что если и планировать побег отсюда, то точно не через этот путь. С такой массой дверей, прорваться быстро не выйдет.

Охранник вновь помахал рукой на камеру и дверь открылась. Это натолкнуло меня на раздумья, поскольку либо охрана на пункте наблюдения слабо следила за происходящим и таким образом приходилось привлекать внимание, либо взмахи рукой были условными сигналами. Было странно, что охрана не использует радиостанции. Это меня немного удивило, но развить мысль и обдумать, я не успел. Мы прошли еще через одну дверь и оказались в коридоре, который оканчивался тупиком. В коридоре было четыре двери, все они были металлическим, закрытые на массивные засовы и дополнительные замки. На дверях были также небольшие заслонки, которые выполняли роль окошек для передач, а так же глазки для наблюдения.

Мы подошли к одной из камер, на двери которой была табличка с номером, один из охранников взмахнул рукой на камеру, после чего нажал на кнопку громкой связи, которая была расположена на стене.

– Откройте 6701.

Пришлось ждать секунд пять, прежде чем замок щелкнул. Охранник сдвинул запоры и открыл дверь в камеру. Второй охранник не сильно подтолкнул меня внутрь, после чего дверь закрылась. Я слышал шум затворов и щелчок замка за спиной, но меня в данный момент больше интересовала камера, в которую я попал. Она была небольшой, с расчетом, судя по количеству кроватей всего на двух человек. Кровати были с металлической сеткой, поверх которой, лежали свернутые матрасы. Так же отдельно лежали свернутые одеяла.

Помимо кроватей, в камере был небольшой стол, два стула, а так же тумбочка с двумя отсеками. Слева от входа, была небольшая душевая кабинка, а с правой стороны санузел, скрытый за небольшой перегородкой. Я прошел по камере, пространство было небольшим, всего пять-шесть шагов. Оглянувшись, я заметил в углу, под потолком, небольшую видеокамеру. Впрочем, я сделал вид, что не замечаю ее. Рядом с ней, были расположены электронные часы.

Раскатав матрас по кровати, я развернул одеяло. Внутри обнаружилась небольшая подушка. Видимо простыни пациентам не полагались. Пациентам? Мысли закрутились, но я пресек их. Обдумаю все позже, пока нужно продолжать осматриваться. Расстелив кровать, я прошел к столу и сел на стул. Положив перед собой листки, я принялся изучать все написанное. Начал я с прав и обязанностей пациентов. И как оказалось, прав у пациентов было не так уж и много. Они, как и обязанности, сводились к одному, к выполнению требований администрации центра. Я отложил листок в сторону, после чего принялся изучать график работы центра. Ничего интересного не обнаружилось, три приема пищи, восемь часов на работу, десять на сон, все остальное отводилось личному времени или неким лечебным процедурам.

Я вернулся к кровати, положил листки на тумбочку, после чего сняв верхнюю одежду и разувшись, лег на кровать. Закутавшись в одеяло, я повернулся на бок и закрыл глаза. Некоторое время я прислушивался, ожидая, не заявятся ли охранники. Все таки, сейчас по распорядку не было время сна. Но было тихо, никто не пришел, а я вспомнил, что жизнь по общему распорядку у меня начинается только завтра. Поэтому я с наслаждением вытянул ноги и подтянул подушку поближе.

После всех ночевок, которые проходили где попало, у меня сейчас был максимальный уровень комфорта. Я сделал вид, что сплю, а сам тем временем погрузился в свои мысли. Их было много и они делились на два лагеря. Первый лагерь, самый многочисленный утверждал, что я попал совершенно не в центр реабилитации, другой лагерь, впрочем, стоял на тех позициях, что пока очень мало данных, чтобы утверждать подобное.

Я начал перебирать все те странности, которых я совершенно не мог понять. Первое это конечно заявление о том, что я являюсь бывшим наркоманом. Перебрав в памяти все разговоры, мне не удалось вспомнить не одного упоминания, что «проснувшиеся», это наркоманы. Тогда зачем руководству центра утверждать подобное? Ну скажем, чтобы было проще удерживать всех «пациентов». Но тут же в памяти всплыло, как мне рассказывали о том, что в центре реабилитации и впрямь удерживают некоторое время пациентов. Пока они не придут в себя. Это вновь спутывало мои мысли. Я вновь вспомнил подвал в зоне, свое пробуждение.

Холодный и сырой подвал, лежащий на полу труп, надпись на стене. Затем в подвал приходит группа Первого. Короткое знакомство, а после меня проверяют. Первый предлагает подобрать мне предметы с трупа и говорит, что не может это сделать сам. Почему? В чем причина? Что ему мешает? Потом мне кратко рассказывают о других проснувшихся. Никто даже не упоминает о наркотиках. Хотя, скрывать этого нет смысла.

Я перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Тем временем, в голове продолжали проплывать картинки воспоминаний. Вот мы ужинаем, все в том же подвале. Пятая дает мне инструкцию, как и что употреблять в пищу. Она просит оставить ей некоторые продукты из рациона, которые она сможет забрать позже, когда пройдет некий срок. Откуда этот срок берется? На что это похоже?

Это похоже на галлюцинации сумасшедшего или бред наркомана. Я вспомнил слова доктора о том, что у наркоманов, которые сидят на микроделите, просыпается тяга к путешествиям и приключениям. Что, если мне все события, которые происходили со мной в зоне, это всего лишь бред наркомана? Хорошо, предположим, что момент пробуждения в подвале, это мой бред, в который я поверил. Тогда выходит, что все остальное, что происходило со мной в зоне, тоже бред. Не было никакой зоны, не было нападения на пропускной пункт.

А что тогда было? Пробуждение в лесу сектора? Тогда откуда у меня взялись чертежи? Или нет, пробуждение было, когда уже зарыл рюкзак. Ведь утром я не проверял чертежи, я просто сложил все остальные вещи в рюкзак и спрятал его. Тогда почему, все спокойно восприняли мой рассказ о том, что на меня напали бродяги? Сочли бредом наркомана?

Я вновь перевернулся, ища удобную позу. Все мои мысли привели к тому, что мне перестало быть комфортно. Но тут ко мне пришло решение этой проблемы. Мне нужен был доступ в информационную сеть. Даже в той, насколько я ее помнил, бедной на информацию сеть, новостей про микроделит и его последствия, должно быть полно. Нужно будет попросить предоставить мне такой доступ. А вот если администрация откажется, то это будет весьма знаковым показателем.

Внезапно раздался лязг со стороны двери и я резко обернулся, притворно щурясь, будто проснулся. Окошко на двери было открыто и на меня смотрел пациент учреждения. Он поднял бумажку, что-то прочитал на ней, а потом вновь посмотрел на меня.

– Пятый? Ужин брать будешь?

– Буду.

Я поднялся и направился к дверям. За спиной пациента стоял и откровенно скучал охранник.

– Сегодня есть набор за один балл лояльности, а так же за полтора. Стандартный сегодня дешевле, всего ноль пять балла. Что брать будешь?

– А в чем разница?

– Понятия не имею, я всего лишь разносчик. Так что, что брать будешь?

– Ну давай за один балл.

Разносчик протянул мне листок, я взял его и увидел, что там написан мой номер, а так же пара скупых строк. Одна из которых гласила, что мой баланс баллов лояльности равен двум сотням. Вторая указывала, что затребованный мною ужин стоит один балл, после чего мне предлагали подтвердить покупку. Я приложил палец, по листку пробежала волна света, а затем счет моих баллов уменьшился на единицу. Разносчик забрал листок, после чего протянул мне небольшой запечатанный пластиковый контейнер.

– Остатки сдашь утром, когда будешь получать завтрак.

После этого окошко захлопнулось, оставив меня одного. Я повертел контейнер в руках, он был небольшим и чем-то напоминал мне те сухпайки, которые я нашел в своем рюкзаке после пробуждения. Пару секунд я смотрел на него, после чего отправился ужинать.

Глава 11

Из сна меня вырвал громкий вой сирены. Я поднял голову и посмотрел на часы, они показывали семь часов утра. Вой сирены затих, после чего громкий голос объявил: «Встать, заправить кровати.». Я поднялся с кровати, после чего задумался, какие здесь правила заправки кроватей, не придал ничего лучше, кроме как завернуть все так же, как и было раньше. После чего пошел умываться. Умывальник поразил меня еще накануне, когда умывался перед сном. Он был электронным и запросил с меня одну десятую балла лояльности за один сеанс умывания.

Из интереса я потом сходил в душевую кабинку, сеанс помывки стоил половину балла, а вот туалет был практически бесплатным и требовал всего лишь одну сотую балла. Закончив с умыванием, я вернулся к столу и уселся на стул. Согласно распорядку, до восьми часов утра, у меня должен был быть завтрак и утренние процедуры. Ждать пришлось недолго, вскоре окошко на двери открылось и в нем возник вчерашний разносчик еды. Он вновь смотрел на список и не поворачиваясь громко прочитал.

– Пятый, прием таблеток. Две таблетки мизитропазикола, одна таблетка сузпензата. Подходим, принимаем.

После этого, разносчик поставил на откинутое окошко небольшую пробирку. Подойдя ближе, я увидел, что внутри нее находится три таблетки. Разносчик отодвинулся в сторону, вместо него к окошку подошел охранник. Он указал на пробирку, после чего властным голосом потребовал.

– Закидываешь таблетки в рот, глотаешь, открываешь рот и показываешь мне. Понятно?

Я кивнул, после чего взяв пробирку, высыпал таблетки в рот. Они были невероятно горькие и тут же высушили весь рот. С огромным трудом я их проглотил, хотя не был уверен в том, что они не застряли посреди горла. С трудом разжав зубы, я показал охраннику рот. Тот внимательно осмотрел его, после чего кивнул и отошел в сторону. К окну вновь вернулся разносчик.

– Пятый, завтрак брать будешь? Сегодня есть пайки по баллу, а так же стандартные, за две десятые балла.

Я хотел взять за один балл, вчерашний паек оказался вкусным. Но затем передумал, поскольку вспомнил, что баллами тут приходиться рассчитываться буквально за все. Поэтому, я взял стандартный, решив, что пока не выясню, как тут можно получать эти баллы, то буду на режиме экономии. Мне вновь дали пластиковый контейнер, забрали старый, после чего окно захлопнулось. Взглянув на часы, я увидел, что до окончания завтрака у меня осталось полчаса. Далее, по распорядку, у меня должен был быть развод на работу. Я быстро направился к столу, чтобы успеть покушать.

У меня совершенно неожиданно поднялось настроение. Все проблемы и опасения ушли. В голове скользили счастливые мысли о том, что все у меня хорошо. Скоро я научусь зарабатывать баллы, выплачу долг, а потом пройду тест на самостоятельность и адекватность. Ну а после этого, я выйду отсюда, совершенно здоровым членом общества. Только в этот раз, я не повторю прежних ошибок, я не буду больше употреблять наркотики…что?

Я замер на секунду и обнаружил, что погруженный в свои радужные мысли, я успел съесть завтрак, убрать мусор и теперь стою напротив входа, ожидая, когда меня поведут на работу. При этом, я широко улыбаюсь. Я пробежал глазами по камере, при этом не пряча улыбку. А затем попытался разобраться, что со мною происходит. А со мной и впрямь происходило странное. Меня просто переполняло радостное настроение, попутно хотелось что-то делать, трудиться не покладая рук, до полного изнеможения.

И лишь где-то в глубине меня, оставался небольшой островок сознания, который за всем этим наблюдал с огромным интересом. Пару минут я продолжал оценивать свое состояние, оно оставалось все таким же восторженным, после чего я пришел к мысли, что таблеточки оказались явно не простыми. Я попытался успокоится, но бесполезно. Более того, я понял, что постепенно, практически потерял над собой контроль.

Теперь я мог лишь наблюдать за тем, как дверь в камеру открылась, а затем в камеру вошли двое охранников. Они быстро обыскали меня, после чего вывели в коридор. Я шел словно на автомате, так же на автомате выполнял все их требования. Мы вышли на лестницу, спустились на пять этажей вниз. Каждый пролет, как и раньше, был отгорожен дверью, которая открывалась из другого места. Поэтому, нам приходилось задерживаться. Я пытался вернуть контроль над телом и оглядеться, но без успешно.

Поняв, что пока длится эта странная эйфория, мне не удастся ничего сделать, я успокоился и занялся исключительно наблюдением. Впрочем, наблюдать выходило плохо. Тот болванчик, который захватил мое тело, совершенно не крутил головой, а смотрел строго на дорогу перед собой. Тем не менее, мне удалось разглядеть, что мы в итоге повернули в небольшой коридор, который вывел нас в огромный цех.

Кругом работали неизвестные мне агрегаты, было довольно шумно. Краем глаза, я видел, что вокруг суетятся такие же пациенты, как и я. Пару раз, мне удалось увидеть не только обрывки, но и полностью этих людей. Они совершенно не обращали на нас внимания, полностью поглощенные своей работой. Из этого я сделал вывод, что они, так же как и я, под действием подобных веществ, которые содержались в проглоченных мною таблетках. Можно было бы сказать, что они и впрямь поглощены своей работой и без всяких препаратов. Если бы только не тот стеклянный замерший взгляд и та счастливая улыбка, которая не сходила с их лиц. Совсем как у меня.

Мы прошли цех, вновь оказались на лестнице, затем еще пара этажей вниз, новый коридор, а затем меня завели в небольшую комнату. В комнате была установлена лента, по которой двигались какие-то непонятные детали. По центру комнаты, стоял небольшой станок, возле которого стоял пациент. Он смотрел на ленту, дожидаясь, пока деталь не поравняется с ним. После этого, он дергал ручку на станке, лента замирала. Далее, от станка выдвигались два манипулятора, которые подхватывали деталь. Оторвав ее от ленты, они проворачивали ее, переводя в нужное положение. Из станка выезжала колба, в которой находилась странная серебристая субстанция. На определенном расстоянии колба останавливалась, после чего распыляла на деталь определенное количество субстанции.

Дождавшись окончания распыления, пациент вновь дергал рычаг. Деталь возвращалась на место и лента вновь приходила в движение. У меня промелькнула мысль, что эта работа абсолютна бессмысленная. Автоматический станок или робот, справились бы точно так же, а то и лучше. Тем не менее, тут трудился именно человек.

Тем временем, охранник повернувшись ко мне лицом, давал мне инструкцию, как и что я должен делать. Болванчик, который управлял моим телом, внимательно слушал, временами кивая головой. Я вдруг понял, что отвлекся и пропустил часть из того, что мне говорили. Но как оказалось, все, что мне рассказывал охранник, сохранилось в памяти. Там все сохранилось дословно, причем, всю инструкция я мог видеть, словно она была записана в книге.

Охранник закончил говорить и потребовал от меня подтвердить, что я все понял. И вот тут меня ожидал небольшой сюрприз. Болванчик, который управлял телом, оказался не способен разговаривать. Он тряс головой, но охранник требовал устного ответа. Тогда я попытался заговорить и неожиданно для меня, у меня получилось заговорить. Я подтвердил свое понимание, охранник кивнул в ответ, после чего указал мне на место возле станка. Болванчик в виде меня, тут же двинулся к рабочему месту и ухватив рычаг, принялся управлять станком.

А я погрузился в размышления, насколько правильно я сделал, что ответил. Было ли то, что я могу говорить нормальным или все таки, говорить должен был болванчик? Я мысленно глубоко вздохнул, поскольку устал от таких вопросов, на которые не мог получить ответа. Охранники ушли, а затем потянулись долгие часы скуки. Мне совершенно нечем было заняться, тело мне не подчинялось, а перегонять по сотому кругу одни те же мысли, мне банально надоело.

К довершению всех бед, у меня начался чесаться нос. Управлявшему телу болванчику, было плевать на такую мелочь, он был полностью поглощен рычагами. А вот для меня, это стало жутким кошмаром. Я пытался, хоть на секунду перехватить управление рукой, но тщетно. Через час я понял, что если так будет продолжаться и дальше, то я попросту сойду с ума. Чтобы хоть как-то отвлечься, я принялся петь. Песня была на простой мотивчик, ее я слышал когда просматривал новости в информационной сети. Отчасти это помогало забыть о зудящем носу, да и время тянулось иначе.

Пропев песенку раз сорок, я принялся ее переиначивать, пытаясь подобрать другие слова и ритм. На некоторое время, я и вовсе забыл о носе. Подобрав слова, я перепел песенку на новый лад и тут опять вернулось ощущение зуда. Я рассердился на свою беспомощность и неожиданно для себя оторвал руку от рычага и почесал надоевший нос. Болванчик, который как раз в этот момент ждал подхода детали, задергался, но теперь рука не слушалась его. Он повернулся и дернул рычаг другой рукой, после чего принялся массировать непослушную руку.

В первый раз за все время, в нашем общем сознании с болванчиком, появилось отчаяние. Я почесал нос еще раз, хоть он и не чесался, но сделал это больше про запас, а потом вновь вернул руку под контроль болванчика. Отчаяние пропало и он принялся энергично дергать рычагами далее. Я же немного поразмыслил над тем, что позволило мне получить контроль над рукой. Вывод был простым, моя личная злость перебивала ту эйфорию, позволяя получить контроль над телом.

Я решил попробовать еще раз. Разозлиться просто так, на ровном месте, оказалось сложнее, чем я думал. Но через полчаса попыток, мне удалось вновь захватить контроль над рукой. Почесав нос, чтобы зафиксировать достижение, я вновь вернул контроль над телом болванчику. Восстанавливать полный контроль над телом, мне не хотелось. Тогда бы пришлось самостоятельно дергать рычаги, а мне этого не хотелось. Вместо этого, я принялся заниматься тем, что брал под контроль ту или иную часть тела, а затем отпускал.

Вскоре я уже умел делать это практически моментально. Тем более, было похоже на то, что действие таблеток постепенно шло на спад. Эйфория спадала, болванчик дергал рычаги не так восторженно. Более того, контроль над телом у него становился все слабее и слабее. В какой-то момент, я почувствовал, как падаю от того, что ноги начали подкашиваться. Пришлось срочно брать их под контроль, чтобы не упасть.

Я задумался, а не стоило ли мне упасть и показать, что действие таблеток закончилось? Нет, плохой вариант, тогда мне могут увеличить дозу. Следовало действовать наоборот, показать, что та доза, которую мне выдают, даже избыточна. Поэтому, я напрягся и усилием воли взял все свое тело под контроль. Болванчик сжался и остался где-то на задворках сознания, откуда с радостью наблюдал, как теперь я дергаю рычагами.

Вместе с контролем над телом, вернулись и все те ощущения, которые испытывал организм. Я почувствовал сильнейшую усталость. Руки от непривычной работы болели, каждое движение давалось с трудом. Бросив взгляд на руки, я увидел, как ладони покрывают мозоли, причем в некоторых местах ладони были стерты до крови. Конечно, с той регенерацией, которой я обладал, это была мелочь, но все же было довольно неприятно.

За спиной раздался звук захлопнувшийся двери и лишь усилием воли я заставил себя не оборачиваться. Я услышал легкий скрип, словно кто-то совсем рядом со мной прокатил тележку. Я же старательно делал вид, что до конца увлечен рычагами. Наконец-то за спиной раздался голос.

– Эй, кончай работать. Обед!

Я не отреагировал и продолжил дергать рычаги. Все таки, мое имя никто не назвал, а значит по логике болванчика, никто не отменял работу. За спиной кто-то выругался, после чего на мое плечо легла чья-та рука и встряхнула меня.

– Как там тебя? Пятый! Закончить работу и идти обедать!

Я отпустил рычаги, выпрямился и повернулся. Перед мною стоял охранник, а чуть поодаль стоял уже знакомый мне разносчик с тележкой, на которой были расставлены пластиковые контейнеры. Я двинулся к тележке, стараясь, чтобы шаги мои были твердыми и четкими, хотя ноги основательно затекли за то время, пока я стоял на месте.

Подойдя к тележке вплотную, я остановился и уставился на разносчика. Я понимал, что возможно делаю ошибку, но по-прежнему старался играть роль болванчика. Но судя по реакции охранника и разносчика, в моем поведении не было ничего необычного. Они стояли напротив меня, разглядывая мое лицо с застывшим взглядом. Первым заговорил охранник.

– Эка его расколбасило. А вроде здоровый парень, на него доза даже маловата была.

– Может притворяется?

– Ты дурак? Те, у кого доза раньше времени спадает, обычно с ног валяться. А этот, глянь, стоит как солдатик оловянный. Ладно, корми его. И из дозы одну таблетку мизита убери, а то до вечера не отойдет, будет потом в камере скулить, на работу проситься.

– Не думаю, что Гренуа одобрит такое…

– Ты его тут видишь?

– Кого?

– Коня моего! Ты что, сам таблеток пережрал? Профессора Гренуа тут видишь?

– Нет!

– Ну тогда и не спорь со мной! Иначе займешь место этого убогого, а его на твое место поставлю. Профессор в космосе, не ему вой этого идиота слушать, а мне. Черт, ненавижу, когда они выть начинают. Даже бить бесполезно. Ты его бьешь, а он радуется. Ну чего замер? Давай ему пайку уже и пошли дальше, еще два этажа обходить.

Разносчик засуетился, после чего открыл коробку, в которой было три отсека. В первом лежали пробирки, а два других отсека были забиты таблетками. Разносчик взял пробирку, после чего кинул в нее по одной таблетке разного вида и протянул мне. Стоявший рядом охранник скомандовал.

– Принять лекарство!

Я протянул руку, взял пробирку и высыпал в рот таблетки. Невероятным усилием воли, мне удалось удержаться от гримасы, когда таблетки встали в глотке. Разносчик вручил мне контейнер, затем протянул листок. В дело снова вступил охранник.

– Пятый, распишись за получение обеда. После чего приступаешь к приему пищи, двадцать минут отдыха, а потом возвращаешься к работе.

Таблетки уже действовали, а потому команды охранника выполнял не я, а болванчик. Я вновь пребывал на уже привычных мне задворках сознания, обдумывая то, о чем говорили охранник с разносчиком. Первой мыслью было то, что передо мною вновь разыгрывают спектакль. Охранник, который сам решает и так смело отменяет решения профессора, который явно стоит намного выше этого охранника по рангу. Такое возможно? Ну а почему бы и нет? Можно вспомнить, как охранники в первый раз вели меня на разговор к профессору и опоздали на десять минут.

Видимо, профессор хоть и пользовался властью, но не был тут главной фигурой и безусловным авторитетом. И чем далее дело обстояло от его кабинета, тем более саботировались его приказы. И правда ведь, профессор далеко, в космосе ему не слышно тех, кто под действием наркотика, которым тут пичкали пациентов, воет посреди камеры. А охранник в коридоре слышит и ему не нравится. Может спать мешает, кто знает, или книгу читать.

Болванчик тем временем, ткнул пальцем в листок бумаги, я успел заметить, как у меня со счета списалось два балла лояльности. Затем болванчик сел на пол, положил на колени контейнер и принялся обедать. Я же продолжал думать над теми таблетками, которыми тут пичкают пациентов. Было непонятно, зачем тогда весь остальной спектакль со всеми этими баллами и рассказами о бывших наркоманах. Немного поразмышляв, я пришел к мысли, что наверное это как-то связано с побочными эффектами.

Наркотик и впрямь был невероятно сильным, контроль над телом и разумом терялся практически полностью. Наверняка это приводило к постепенному или очень скорому разрушению личности, на выходе получая существо, которое является человеком лишь формально. Без памяти, эмоций и тому подобного…это было очень знакомо и по описанию полностью подходило под действие микроделита

Глава 12

– Лицом к стене! Руками уперлись в стенку, ноги на ширине плеч!

Охранник не кричал, а говорил будничным и уставшим голосом. Его напарник с скучающим лицом стоял напротив нас и вертел в руках дубинку, пытаясь хоть так себя развлечь. Я и еще трое других пациентов развернулись и выполнили требование охранника. Он прошел мимо нас, а затем открыл дверь камеры. Пациенты стояли безмолвно и не шевелясь, я так же старательно подражал их поведению.

Собственно, проблема с тем, как себя вести, когда закончится моя рабочая смена, разрешилась легко. Охранники пришли с группой других пациентов. Один из них, который должен был меня менять, был радостным и энергичным. Другие же, были хмурыми и выглядели весьма подавленными. Я тут же принял такой же истощенный вид, не выдавая, что у меня вполне сохранился интерес к происходящему. Впрочем, особо притворяться мне не пришлось, я и впрямь чувствовал сильную усталость.

Нас повели через цех, теперь я мог осторожно осматриваться. По всей видимости, работа в цеху шла круглыми сутками. Я попытался понять, что именно тут производят, но так и не смог. Детали были разнообразные и не складывались у меня в целую картину. При этом, цех был действительно очень большим. Прежде, чем мы свернули на лестницу, я успел насчитать около сорока линии конвейера, которые расходились в разные стороны. Сложно было удержаться от соблазна повертеть шеей, приходилось ограничиваться небольшими поворотами головы.

На лестнице, охранник вновь взмахнул рукой перед видеокамерой, на этот раз я смог заметить, его условный жест. Это были два выставленных пальца, остальные пальцы были сжаты. Перед следующей дверью, он показал уже пять пальцев. Мы спустились на пару этажей ниже, лестница уходила еще ниже, но мы повернули в коридор. Прежде чем нас повернули к стене, я успел насчитать около десятка тюремных камер.

– Заходим по одному! Первый пошел!

Я стоял самым последним, а потому, когда до меня дошла очередь, я уже мог оценить поведение остальных пациентов, которые зашли в камеру раньше. Все они тут же попадали на кровати, при этом, никто не разговаривал. Я прошел к свободной кровати и лег. Все лежали с закрытыми глазами, потому и мне пришлось прикрыть глаза. Дверь в камеру захлопнулась, после чего в камере воцарилась тишина. Правда, эту тишину слегка разбавлял гул от работающих цехов. Я попытался определить направление, откуда шел гул, но у меня ничего не вышло. Гул доносился с разных направлений, иногда затихая, а затем вновь появляясь.