Текст книги "Ельцин"

Автор книги: Тимоти Колтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

На следующий день Ельцин отправился в испанский город Кордова, где ему предстояло выступить на симпозиуме. Из Кордовы делегация вылетела в Барселону на специально выделенном шестиместном самолете. В полете у самолета обнаружились неполадки в двигателе и электропроводке, из-за чего пришлось вернуться в аэропорт Кордовы; посадка оказалась жесткой. У Ельцина произошло смещение межпозвонкового диска и онемение ног и ступней. 30 апреля в Барселоне ему сделали операцию, которая длилась три часа. Через два дня он уже был на ногах и 5 мая прилетел в Москву, где его встречала толпа с плакатами: «Ельцина в президенты!» Никогда не склонный нянчиться со своими болезнями, 7 мая Ельцин выступил на собрании прогрессивно настроенных депутатов в курортном городке Приозерске на Карельском перешейке. Они со Львом Сухановым уединились в небольшом павильоне и на двоих выпили литр армянского коньяка (в ту пору любимого напитка Ельцина), после чего присоединились к общему банкету [672]672
  Журналист Владимир Мезенцев, интервью с автором, 26 сентября 2001. Мезенцев работал с Ельциным до этого мероприятия и присутствовал на нем.


[Закрыть]. Если бы Ельцина оперировали в советской больнице, он оказался бы прикованным к постели на несколько недель и вполне мог проиграть борьбу за председательский пост в российском парламенте.

Только 16 мая Горбачев назвал своего кандидата: им стал Александр Власов, заурядный аппаратчик, недавно выдвинутый на место главы Правительства РСФСР, прежде занимаемое Воротниковым. В пользу Власова Горбачев выступил 23 мая и тут же уехал в Канаду и США, что в сложившейся ситуации было грубой ошибкой. Ни он, ни представители ЦК, посланные выкручивать руки депутатам, и подумать не могли о провале – «как полагал и Николай II в канун революции», говоря словами Георгия Шахназарова [673]673
  Шахназаров Г.С вождями и без них. М.: ВАГРИУС, 2001. С. 367.


[Закрыть]. Но неофициальные опросы показывали, что поддержка Власова будет слабой, и тот отступил, оставив единственным соперником Ельцина Ивана Полозкова, первого секретаря Краснодарского крайкома КПСС, близкого по своей позиции к Егору Лигачеву. Впрочем, даже он для Горбачева был привлекательнее, чем Ельцин.

Многое зависело от вступительной речи, произнесенной Ельциным перед депутатами 25 мая. Он и его команда полночи работали над текстом, внося заключительные штрихи. Обнаружив с утра, что лента в пишущей машинке пропала, помощники встревожились, подумав, что кто-то из противников мог прочесть текст и украсть у Ельцина основные идеи – «тогда ему делать на трибуне уже нечего» [674]674
  Мезенцев В.Окруженцы // Рабочая трибуна. 1995. 7 апреля. Ч. 9.


[Закрыть]. Тревога оказалась ложной. Депутаты шли из гостиницы «Россия» в Кремль через строй пикетчиков с плакатами в поддержку Ельцина. В своем выступлении он признал, что отношение к нему со стороны депутатов различно, призвал к «диалогу с разными политическими силами» и к компромиссу с Горбачевым. В первом туре голосования, результаты которого стали известны утром 26 мая, он набрал 497 голосов, а Полозков 473. 27 мая он набрал 503 голоса, а рейтинг Полозкова снизился до 458. Во вторник 29 мая, когда в игру вновь вступил Власов, Ельцин затаив дыхание ждал конца третьего раунда. Он набрал 535 голосов, опередив Власова на 68 голосов и набрав на четыре голоса больше, чем требуемые 50 % плюс один голос [675]675
  Незначительные кандидаты набрали в первом раунде 32 голоса, а в третьем – 11. Остальные депутаты, не учтенные при данном голосовании, проголосовали против всех.


[Закрыть]. Неприятные новости Горбачев узнал над Атлантикой по пути в Оттаву. Впоследствии он говорил, что ему следовало убеждать депутатов голосовать за Ельцина. Тогда результат был бы обратным, людям хотелось поступить ему наперекор: «Самостоятельность хотели показать» [676]676
  Будберг А.Проигравший победитель: Михаилу Горбачеву – 75 // Московский комсомолец. 2006. 3 марта.


[Закрыть]. Независимость от власти в 1990 году действительно была духом времени, и Ельцин это искусно использовал.

С приятным чувством, оставшимся после напряженной борьбы и висевшей на волоске победы, Ельцин въехал в российский Белый дом – новый сверкающий небоскреб из мрамора и гранита недалеко от американского посольства, на набережной реки Москвы, – где располагалась законодательная и исполнительная власть РСФСР. Просторный кабинет Ельцина, прежде принадлежавший Виталию Воротникову, размещался на пятом этаже, подняться туда можно было на отдельном лифте. На новой должности Ельцин имел право сформировать небольшой секретариат и взять на оплачиваемую работу Александра Коржакова, а также своих помощников из провинции – Валерия Борцова, Валентину Ланцеву и спичрайтеров из УПИ. Некоторые из них жили буквально на чемоданах, разместившись в гостиницах, загородных общежитиях и даже на вокзалах [677]677
  Телохранитель и доверенное лицо Ельцина, Коржаков, получал зарплату в трех кооперативных фирмах. Первый пресс-секретарь Ланцева впервые получила зарплату в феврале 1991 года. Ни Ланцева, ни Борцов, которые писали речи для Ельцина до 1995 года, до 1991 года не имели московской прописки. Интервью автора с Ланцевой, 9 июля 2001, Борцовым, 11 июня 2001, и Мезенцевым. См. также: Мезенцев В.Окруженцы // Рабочая трибуна. 1995. 28 марта. Ч. 3.


[Закрыть]. Возглавить группу Ельцин предложил Виктору Илюшину, аппаратчику из Свердловской области, который работал с ним и в Московском горкоме. По переработанной Конституции РСФСР, Ельцину, как Председателю Верховного Совета, предстояло назвать кандидатов на пост главы правительства республики. 15 июня 1990 года первым премьер-министром Ельцина был утвержден Иван Силаев, один из вице-премьеров Рыжкова, бывший министр авиационной промышленности СССР. Вместе с Ельциным они выдвинули кандидатуры на министерские посты и обеспечили им поддержку парламента. Зам Ельцина по комитету Съезда народных депутатов СССР Михаил Бочаров, сыгравший большую роль в его избрании на пост председателя российского парламента, полагал, что пост премьера будет предложен ему. Бочаров был активным членом Межрегиональной группы и во время выборов сопредседателей занял шестое место, то есть вполне мог бы войти в руководство. Он был главным каналом связи между «Демократической Россией» и первым Съездом народных депутатов России, выполняя эту работу, пока Ельцин находился в отпуске. По версии Бочарова, сначала Ельцин предложил стать премьер-министром ему, но потом, когда тот показал ему список предполагаемых членов кабинета, снял свое предложение. Бочаров добавляет, что был момент, когда Ельцин собирался сам стать премьер-министром, а ему предлагал возглавить парламент. Позже Бочаров превратится в одного из самых яростных критиков Ельцина – первого из множества обиженных претендентов на высокие посты [678]678
  Михаил Бочаров, интервью с автором, 19 октября 2000.


[Закрыть].

Собственный триумф и консервативные настроения, царившие в правящей партии, еще больше отдалили Ельцина от коммунистического братства. 19 июня Компартия РСФСР избрала своим первым секретарем Ивана Полозкова, бесталанного аппаратного динозавра. Кандидат Ельцина, политический центрист Олег Лобов, занял во время голосования второе место. Лобов, приехавший из Свердловска в Москву в 1987 году, в 1989-м был направлен в Армению вторым секретарем республиканского ЦК и не являлся официальным делегатом на съезде российской партии. Если бы он чуть лучше подготовился и победил, Ельцин мог бы попытаться прийти к соглашению [679]679
  Делегаты «посчитали, что, если отдадут ему [Лобову] голоса, это будет как бы смычка партии с Ельциным». Прокофьев Ю.До и после запрета КПСС первый секретарь МГК КПСС вспоминает. М.: Алгоритм, 2005. С. 218.


[Закрыть]. Ельцин уже заявлял, что, будучи избранным на пост руководителя российского съезда, он должен сохранять беспристрастность – то есть выйти из партии или временно приостановить свое членство в ней. На XXVIII съезде КПСС, который состоялся в начале июля, он призвал к превращению партии в «Партию Демократического Социализма» или в «Союз Демократических Сил», который занял бы свое место в многопартийной демократической системе. Ельцин прямо указал на тех, кто не был способен порвать с «аппаратной партией» прошлого: «Тот, кто думает о каких-то иных вариантах, пусть посмотрит на судьбу компартий в странах Восточной Европы. Оторвались от народа, не поняли свою роль – и оказались на обочине» [680]680
  XXVIII съезд Коммунистической партии Советского Союза: Стенографический отчет. В 2 т. М.: Политиздат, 1991. Т. 1. С. 472–475.


[Закрыть].

Горбачев не клюнул на приманку. Ельцин вместе с Гавриилом Поповым и московскими либералами обсуждал коллективное письмо о выходе из партии. Переговоры об этом велись в подмосковном лесу рядом с дачей Попова, чтобы сбить с толку ищеек КГБ [681]681
  Интервью автора с Гавриилом Поповым, 1 июня 2001, и Сергеем Станкевичем, 29 мая 2001.


[Закрыть]. Но, как обычно, Ельцин поступил по-своему. Он «буквально измотал своих спичрайтеров», требуя снова и снова переписывать свои замечания, и репетировал «все детали решающего момента – как он поднимется на трибуну, как покинет зал после выступления, через какую дверь пойдет» [682]682
  Батурин Ю. и др.Эпоха Ельцина. С. 93. См. также: Суханов Л.Три года. С. 338–339.


[Закрыть]. 12 июля он попросил у Горбачева слова, поднялся на трибуну съезда и заявил, что выходит из партии. Пуповина была перерезана через 29 лет. «С учетом перехода общества на многопартийность, – сказал он, – я не смогу выполнять только решения КПСС» [683]683
  В первоначальном проекте заявления содержался призыв к парламентским лидерам и президенту Горбачеву последовать его примеру. Копия с личными исправлениями Ельцина приводится в книге: Хинштейн А.Ельцин, Кремль: история болезни. М.: ОЛМА, 2006. С. 543; документ был получен от вдовы Льва Суханова.


[Закрыть]. После этого он двинулся прочь из зала Кремлевского дворца съездов по центральному проходу под крики и свистки с мест. Советское телевидение передавало трансляцию съезда с задержкой. Когда показывали его заявление, Ельцин вышел из своего кабинета в Белом доме в коридор, чтобы увидеть себя на единственном большом экране, установленном в здании. «Его лицо было напряжено; казалось, он не замечает ничего и никого вокруг… Все его внимание было обращено на экран. Реакция окружающих, в основном симпатизировавших этому шагу, его не интересовала: ему важно было увидеть себя со стороны. Как только картинка сменилась, он так же молча, ни на кого не глядя и ни с кем не здороваясь и не прощаясь, вернулся в кабинет. То был, несомненно, один из главных переломов в его жизни» [684]684
  Шейнис В.Взлет и падение парламента: переломные годы в российской политике, 1985–1993. М.: Московский центр Карнеги, Фонд ИНДЕМ, 2005. С. 357.


[Закрыть]. Похоже, Ельцин оставил свой партбилет в зале заседаний, поскольку члены семьи больше его не видели (медали советского периода Ельцин бережно хранил); не нашли партбилета и в его личных документах в 2007 году [685]685
  Наина Ельцина, личное сообщение автору, 29 июля 2007.


[Закрыть].

Тем вечером помощник и наперсник Горбачева, Анатолий Черняев, написал ему записку о «музыкальном моменте» Ельцина: «Вы зубами рвали, чтобы сохранить за собой пост генсека партии, Ельцин плюнул ей в лицо и пошел делать дело, которое вам надлежало делать» [686]686
  Черняев А.1991 год: дневник помощника Президента СССР. М.: Терра, 1997. С. 37.


[Закрыть]. На том же съезде люди, принимавшие самое активное участие в борьбе с Ельциным, – Егор Лигачев, Николай Рыжков, Виталий Воротников и Лев Зайков, который в 1988 году объявил, что время Ельцина кончилось, – были выведены из состава Политбюро. Коммунистической партии Советского Союза оставалось жить всего 13 месяцев.

Группа Горбачева воспринимала «российскую идею» Ельцина как дымовую завесу, маскирующую его стремление к власти. «Вдруг он российским патриотом стал, – язвительно заметил на одном майском заседании Политбюро Вадим Медведев, – хотя никогда и не вспоминал о России до этого. Это… нечестная политическая игра». «Почему Ельцин подхватил этот вопрос? – спросил Горбачев на том же заседании. – Все подхватывает, чтобы сыграть. Использовать для того, чтобы пробраться к власти в России. И через Россию взорвать и КПСС, и страну» [687]687
  Стенограмма заседания Политбюро. 1990. 3 мая. (Архив Волкогонова). С. 516, 533.


[Закрыть].

Хотя оппортунизм сыграл здесь свою роль, Ельцин не превратился в политического экстремиста, и этим дело не исчерпывалось. Он не впервые задумался о первенстве России внутри СССР. Еще в Свердловске он размышлял о России как о нелюбимой приемной дочери Советского Союза и разрабатывал планы придания ей нового статуса и передачи определенной власти регионам. Хотя до выборов 1990 года права россиян не были для него приоритетными, в первом же выступлении на Съезде народных депутатов СССР в мае 1989 года он поддержал необходимость «территориального суверенитета», «экономической и финансовой самостоятельности» всех советских республик, одобрительно отозвавшись о предложении Латвии [688]688
  Первый съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989 г.: Стенографический отчет. В 6 т. М.: Издание Верховного Совета СССР, 1989. Т. 2. С. 48.


[Закрыть]. К этому времени, несмотря на резкую критику со стороны Медведева и Горбачева, пытавшихся скрыть этот факт, «российские» настроения уже пользовались популярностью среди элиты РСФСР. Отчасти их возникновение было вызвано распространением националистической заразы в Прибалтике и других республиках, отчасти они объяснялись недовольством по поводу принятого 26 апреля 1990 года решения Съезда народных депутатов СССР, которое уравнивало в правах 15 «союзных» республик СССР и около 30 «автономных» республик, этнических регионов, расположенных на территориях союзных республик, преимущественно в России. «Ни одно другое действие не могло лучше подчеркнуть утверждение Ельцина о том, что Центр игнорирует и подавляет Россию и что России нужен сильный лидер и право отменять на своей территории действие союзных законов» [689]689
  Hough J. F.Democratization and Revolution. P. 385. См. также: Walker E. W.Dissolution: Sovereignty and the Breakup of the Soviet Union. Lanham, Md.: Rowman and Littlefield, 2003.


[Закрыть]. Боевым кличем России стала декларация, принятая съездом 12 июня 1990 года. Она провозглашала «суверенитет» России, то есть право на национальное самоопределение, территориальную целостность и примат российских законов над союзными (как только будет принята новая советская конституция или заключено федеративное соглашение) [690]690
  В большинстве рассказов последняя деталь опущена. Съезд фактически отверг поправку, которая немедленно ввела бы положение о примате. Stewart G. E.SIC TRANSIT: Democratization, Suverenizatsiia, and Boris Yeltsin in the Breakup of the Soviet Union // Ph.D. diss., Harvard University, 1995. P. 272–273. Но когда постановление вошло в силу, оно напоминало «теорию аннулирования» о праве любого штата США не признать на своей территории действие федеральных законов, предложенную Джоном Калхуном в 1820-х и 1830-х годах.


[Закрыть]. Декларация получила почти полную поддержку депутатов, даже Воротникова и коммунистов. При поименном голосовании 907 человек проголосовали за, 13 – против и 9 воздержались. Ельцин в интервью со мной вспоминал то голосование и последовавшую за ним оглушительную овацию как кульминацию своей работы в Москве. «Для меня… вообще у всех, кто присутствовал в зале, это был момент ликования» [691]691
  Борис Ельцин, первое интервью с автором, 15 июля 2001.


[Закрыть]. Джинна выпустили из бутылки. В ноябре 1988 года манифест приняла Эстония, следом за ней – еще пять союзных республик, а остальные сделали это до конца 1990 года (последней о своем суверенитете в декабре 1990 года объявила Киргизия).

Открытие счетов РСФСР подлило масла в огонь негодования, издавна испытываемого в России по поводу экономических условий советского федерализма. Премьер-министр Силаев убедился, что на протяжении семидесяти лет Центр бессовестно обкрадывал Россию. Он был шокирован тем, что РСФСР субсидировала в союзный бюджет 46 млрд рублей (около 30 млрд долларов по официальному обменному курсу). При поддержке Ельцина Силаев старался в 1991 году ограничить эту цифру 10 млрд рублей и передать данную сумму братским республикам через контролируемый Россией счет, а также собрать долги потребительскими товарами [692]692
  Иван Силаев, интервью с автором, 25 января 2001. Были достигнуты соглашения с Литвой и Киргизией, но в целом процесс затормозился.


[Закрыть]. Когда разговор пошел о рыночных ценах, стало ясно, что колоссальные российские запасы углеводородов и минералов – это горшок с золотом, который нужно защищать от Центра и от более бедных советских республик. И Ельцин выказал сочувствие новым – независимым от официальных профсоюзов – рабочим организациям, возникшим в 1989 году в угледобывающей (и не только) промышленности России и Украины и возглавившим забастовочное движение с требованием установления рабочего контроля над предприятиями.

Во время трехнедельной поездки по регионам России в августе 1990 года (летал он регулярными рейсами «Аэрофлота») ельцинский популизм достиг своего пика. В башкирском Стерлитамаке его выступление, на которое можно было попасть только по приглашениям, проходило в Доме культуры содово-цементного комбината.

«Глядя на то, как умело Ельцин обращается с толпой, становилось ясно, почему местные власти так стремились заручиться его покровительством… Ельцин только начал говорить, как помощник прервал его, сказав, что громкоговорители на улице не работают и что тысячи людей, собравшихся на площади, начинают волноваться.

Через несколько минут Ельцин бросил элиту, собравшуюся в душном зале, и через окно вылез на низкий козырек над входом. Прием ему был оказан потрясающий. Он сорвал пиджак и к восторгу толпы недовольно гримасничал, пока техники не протянули ему микрофон.

„Что ж, думаю, это мероприятие можно было организовать и получше“, – сказал он, сурово взглянув на смущенных организаторов» [693]693
  Keller B.Boris Yeltsin Taking Power // New York Times. 1990. September 23.


[Закрыть].

Во время нескольких остановок Ельцина окружала такая плотная масса доброжелателей, что ему приходилось запрыгивать в трамвай или грузовик, чтобы выбраться. В поселке Раифа близ столицы Татарии Казани, где Ельцин прожил пять лет до войны, он отправился купаться в местном озере, а потом подарил свои полосатые плавки хозяевам, которые превратили этот подарок в центральный элемент «одной из главных легенд поселка», раз в год предъявляемый на всеобщее обозрение [694]694
  Трусы Ельцина // http://www.channel4.ru/content/200205/10/112.trus.html.


[Закрыть].

Говоря с национальными меньшинствами, Ельцин пользовался антимосковскими настроениями. Писателям в Казани он сказал, что если бы был татарином, то боролся бы за «самостоятельность Татарской республики». Приехав 5 августа в Казанский государственный университет, он был встречен пикетчиками с плакатами «Азатлык» (то есть «свобода» на татарском языке), и именно тогда он обратился к татарам со своим знаменитым призывом «брать столько суверенитета, сколько сможете проглотить». В столице Башкирии Уфе он перефразировал этот призыв: «Мы говорим башкирскому народу: „Возьмите ту долю власти, которую сами сможете проглотить!“» [695]695
  Литвин А.Ельцины в Казани. Казань: Айбат, 2004. С. 70–71; Логинов B.Союз можно было сохранить. С. 165–166.


[Закрыть]Броскую фразу придумал новый советник по вопросам национальностей, этнограф и социолог Галина Старовойтова. Фраза вполне соответствовала взглядам Ельцина на этот вопрос, и он пользовался ей с большим успехом. Во время той же поездки он критически отозвался по поводу того, во что обходится россиянам статус СССР как супердержавы. «Благотворительность начинается дома, – заявил он. – И Россия не будет помогать другим государствам, а также поддерживать оборону СССР, оплачивать космические программы и помощь зарубежным странам» [696]696
  Yeltsin Continues Russian Tour to Bashkir ASSR / FBIS-SOV-90–156, 1990. August 13. P. 82.


[Закрыть].

Трения между Россией и СССР дошли в 1990–1991 годах до предела не в результате разногласий по какому-то одному вопросу, а скорее вследствие действия множества взаимосвязанных факторов. Для бунтаря Ельцина децентрализация власти была необходимым условием проведения политической и экономической реформы. Он собирался стать первым избранным главой Российского государства и ускорить темп экономических перемен, доведя их до логического завершения, которое в его понимании более не укладывалось в прокрустово ложе марксистской теории: «Я считаю, в мире нет как того капитализма, о котором говорили классики, так нет и того социализма, о котором они говорили… Я не за тот социализм, который социализм ради социализма. Я за то, чтобы народу жилось хорошо» [697]697
  Доброхотов Л.Горбачев – Ельцин. С. 198.


[Закрыть]. Прелюдией к рыночным реформам должен был стать антикризисный пакет мер, направленных на преодоление дефицита. Необходимо было заставить советских и иностранных потребителей платить России справедливую цену за топливо и сырье. Только самоуправление позволило бы правительству республики идти этим путем.

Горбачев высказался о взаимосвязи между децентрализацией власти и изменениями в политике и экономике с большей степенью выразительности, чем Ельцин. Игра в суверенитет, заявил он в мае 1990 года, направлена на уничтожение государственного социализма (коммунизма) как идеологии и социальной модели. «По сути, в нем содержится попытка отлучить Россию от социализма… Автор программы… как бы одним росчерком пера хочет нас пригласить, чтобы мы распрощались с социалистическим выбором 1917 года» [698]698
  Там же. С. 194.


[Закрыть]. Защищая центральную власть, Горбачев видел себя не только продолжателем дела социальных преобразований в духе освященной временем и не подлежащей пересмотру советской доктрины, но и защитником конституционной стабильности.

Сделало ли все это конфронтацию неизбежной? Высокопоставленные участники игры боялись этого и пытались уговорить Горбачева кооптировать Ельцина, посулив ему солидную политическую должность. Александр Яковлев и Георгий Шахназаров, который раньше умолял Горбачева отправить Ельцина за границу, считали, что после выборов в РСФСР Ельцину следует предложить пост вице-президента СССР. Горбачев отказался, сказав, что Ельцин со своим ненасытным честолюбием никогда не согласится [699]699
  Шахназаров Г.С вождями и без них. С. 373; Александр Яковлев, первое интервью с автором, 9 июня 2000. Яковлев сказал, что в разговоре с ним Горбачев сначала принял идею вице-президентства, но после разговора с членами Политбюро выступил резко против.


[Закрыть]. В декабре 1990 года он назначил на эту должность Геннадия Янаева, бывшего комсомольского работника, которому, как ему казалось, можно доверять; в августе 1991 года Янаев станет одним из руководителей заговора с целью свержения Горбачева. Хотя Ельцин отверг бы предложение стать вице-президентом (как он впоследствии упомянул в интервью со мной, оно снизило бы его статус до «личного помощника Горбачева»), он наверняка рассмотрел бы вопрос о более жирном куске – например, о должности председателя Совета министров СССР, если бы такое предложение поступило в 1989 году. Но после того, как он возглавил РСФСР, говорить больше было не о чем [700]700
  Борис Ельцин, второе интервью с автором, 9 февраля 2002.


[Закрыть].

Общую почву можно было найти скорее в конкретных политических шагах, чем в распределении постов. Идеи Ельцина об экономических и социоэкономических переменах оставались весьма приблизительными. Несколько месяцев он поддерживал разрозненный план, предложенный экономистами Игорем Нитом и Павлом Медведевым, заключавшийся в том, чтобы для мотивации работников выпустить собственную валюту, которую они назвали «красными деньгами». Внедрение этого плана в аграрном секторе раскололо кабинет Силаева, и была найдена более подходящая альтернатива. Программа экономических реформ «Пятьсот дней» давала последний шанс для сотрудничества с Центром. Разработанная в период с февраля по август 1990 года группой экономистов во главе со Станиславом Шаталиным и Евгением Ясиным из горбачевского лагеря и Григорием Явлинским из лагеря Ельцина, эта программа призывала Россию и Советский Союз более решительно двигаться к рыночной гармонизации экономической деятельности. За полтора года планировалось полностью устранить контроль над ценами, начать приватизацию собственности (для обозначения этого процесса использовался эвфемизм «разгосударствление»), устранить союзные промышленные министерства и передать регулятивные функции «межреспубликанскому экономическому комитету», образованному после заключения «договора об экономическом союзе». Эта программа, как в августе заявлял Ельцин митингующим в Поволжье и на Урале, должна была за два года стабилизировать экономику и в третий год привести к росту и повышению уровня жизни. 11 сентября Верховный Совет России принял программу, но Горбачев струсил. 16 октября он объявил, что не будет утверждать программу «Пятьсот дней», заявив, что она обессиливает союзное правительство. Ельцин возразил, что Россия будет проводить реформы отдельно, что было воспринято кремлевскими консерваторами как очередное подтверждение того, что сотрудничать с ним невозможно [701]701
  На заседании Политбюро через несколько часов после выступления Ельцина руководитель аппарата президента Валерий Болдин заявил, что «надо расстаться с иллюзиями в отношении Ельцина. Он никогда не будет работать вместе с нами. Человек не вполне здоровый и видит себя только в конфронтации». Премьер-министр Рыжков сказал, что Ельцина интересует только власть и что он не успокоится, пока не займет место Горбачева. В Политбюро ЦК КПСС… / Сост. А. Черняев и др. М.: Горбачев-фонд, 2006. С. 618–619.


[Закрыть]. Явлинский, раздосадованный поведением Горбачева, а в некоторой степени – и Ельцина, ушел с поста вице-премьера РСФСР. Через год в личной беседе с вдовой Андрея Сахарова Еленой Боннэр Ельцин скажет: «В другой раз дурачком не буду!» [702]702
  Елена Боннэр, интервью с автором, 13 марта 2001. Ельцин сказал это, когда Боннэр стояла рядом с ним на балконе Белого дома в августе 1991 года, после того как был подавлен путч. За несколько месяцев до этого она говорила ему, что Горбачев, отклонив план «Пятьсот дней», заставил его выглядеть глупо.


[Закрыть]

Горбачев пошел на попятную не только в экономике. Он расширил круг президентских полномочий, назначил на ключевые посты непримиримых противников реформ (например, премьера Рыжкова Горбачев заменил министром финансов Валентином Павловым), использовал войска против националистов в странах Балтии и на Кавказе. Проводя консультации по вопросу нового Союзного договора, о необходимости которого он заявил 11 июня 1990 года, за день до провозглашения суверенитета России, Горбачев ни в чем не уступил республикам.

В ноябре 1990 года Ельцин посетил Киев, где он выступал перед парламентом и на равных общался с украинскими официальными лицами. 19 ноября Ельцин и его партнер по переговорам Леонид Кравчук подписали договор о сотрудничестве на ближайшие десять лет. По договору признавались существующие границы, что закрепляло права Украины на Крымский полуостров, в 1954 году выведенный Хрущевым из состава РСФСР и переданный Украине. В Крыму, населенном преимущественно русскоговорящими, была расположена база Черноморского флота СССР. По словам известного националиста Вячеслава Чорновила, Ельцин «привнес в переговоры очень конструктивную ноту», поддержав перспективу большей автономии Украины от Москвы без разрыва тесных связей с Россией [703]703
  Чорновил В.Ельцин внес очень конструктивный момент в политическую реальность Украины // За вильну Украину (украиноязычная газета, Львов). 1990. 23 ноября. Ссылка предоставлена Романом Шпорлуком. Несмотря на полное признание границ, Чорновил говорил, что отношение Ельцина к проблеме Крыма вызывало у него беспокойство.


[Закрыть]. Через месяц Россия, Украина, Белоруссия и Казахстан (пятая и четвертая по значимости союзные республики) сформировали «совет четырех» и начали работать над собственным договором в противовес горбачевскому. В январе 1991 года советские войска устроили показательное подавление протестных выступлений в Литве и Латвии. В перестрелках возле телевизионных башен в Вильнюсе и в Риге погибло двадцать человек. Озабоченный тем, что подобные действия пагубно скажутся на демократизации, Ельцин сурово их осудил и обратился к русским солдатам в прибалтийских гарнизонах с призывом не совершать «неправильных шагов». Анатолий Черняев в сохранившемся у него черновике письма Горбачеву пеняет ему: «Вы начали процесс возвращения страны в цивилизацию, но он уперся в Вашу же установку о „едином и неделимом“. Мне и другим Вашим товарищам Вы не раз говорили, что русские никому не простят „развала империи“. А вот Ельцин от имени России это нахально делает. И мало кто из русских против этого протестует» [704]704
  Черняев А. С.1991 год. С. 76.


[Закрыть]. 19 февраля Ельцин впервые заговорил публично об отставке Горбачева. Горбачев же сказал помощникам, что «песенка Ельцина спета» и что время работает против него [705]705
  Брутенц К.Несбывшееся: неравнодушные заметки о перестройке. М.: Международные отношения, 2005. С. 108.


[Закрыть].

Еще одна проблема была связана с правом России действовать на внешнеполитической арене. Госсекретарь США Джеймс Бейкер, находившийся в Москве 14–16 марта 1991 года, отказался встретиться с Ельциным частным образом, после чего Ельцин отклонил приглашение на званый обед в посольстве. Посол Джек Мэтлок счел его поведение «мелочным и обреченным на провал» [706]706
  Matlock J. F., Jr.Autopsy on an Empire. N. Y.: Random House, 1995. P. 488.


[Закрыть]. В середине апреля Ельцина довольно холодно принимали в Европейском парламенте в Страсбурге, откуда он уехал через несколько дней; не смог он добиться и того, чтобы президент Франсуа Миттеран встретился с ним в Елисейском дворце [707]707
  В Страсбург Ельцина пригласила парижская организация «Международный политический форум», связанная с христианско-демократическими партиями Европы. Когда он приехал в аэропорт, то ошибочно решил, что официальные лица, которые прибыли встречать другого человека, встречают именно его. Мэр города, Кэтрин Траутман, поняла, в чем дело, и на следующий день организовала ужин с местными чиновниками и бизнесменами. «Достойное поведение Ельцина произвело впечатление на этих людей». Когда стало ясно, что Ельцину не позволят принять участие в ассамблее, он покинул Страсбург. Элен Каррер д’Энкоссе, французский ученый и парламентарий, интервью с автором, 11 сентября 2007.


[Закрыть]. После визита во Францию Ельцин снова штурмовал США. Через Мэтлока он сообщил о своем желании повторно посетить Вашингтон и быть должным образом принятым президентом. В Америку он отправился незадолго до принятия присяги на посту российского президента, но всего лишь по приглашению сенаторов Роберта Доула и Джорджа Митчелла, а вовсе не президента Буша. Принимая Ельцина в Розовом саду 20 июня, Буш всячески подчеркивал свои отношения с советским правительством и упоминал Горбачева чаще, чем Ельцина. Страсбург и Вашингтон напомнили о том, «что Запад смотрит только на Горбачева» [708]708
  Morrison J.Boris Yeltsin: From Bolshevik to Democrat. N. Y.: Dutton, 1991. P. 252.


[Закрыть].

Это было верно относительно большинства западных лидеров, но не всех: Маргарет Тэтчер стала искренней поклонницей Ельцина с первой их встречи, и ее преемник, Джон Мейджор, разделял ее точку зрения. К ним присоединился Ричард Никсон, 37-й президент США. Никсон приехал в Москву сразу после Бейкера и встретился с Ельциным. Сотрудники неверно проинформировали Ельцина о семейной истории его гостя – сказали, что дед Никсона некоторое время жил в Екатеринбурге, в то время как на самом деле дед Никсона никогда не выезжал за пределы Соединенных Штатов. Фразу Ельцина Никсон выслушал спокойно, промолчал, а потом перешел к обсуждению текущей политической ситуации [709]709
  Simes D. K.After the Collapse: Russia Seeks Its Place as a Great Power. N. Y.: Simon and Schuster, 1999. P. 89.


[Закрыть]. Никсону, который обсуждал будущее коммунизма и капитализма еще в июле 1959 года во время прославленных «кухонных дебатов» с Никитой Хрущевым, увиденное и услышанное в 1991 году понравилось. Вернувшись в Нью-Джерси, он сказал помощнице, что поездка в Россию преподнесла ему один сюрприз. «Какой же?» – спросила она.

Никсон поднял палец: «Одно слово – Ельцин».

Прошло несколько долгих минут, прежде чем он продолжил: «Черт побери этих репортеров! Их послушать, так можно подумать, что Ельцин – некомпетентный, бесчестный дурак. Единственная причина, по которой журналисты так ужасно к нему относятся, – это его острые углы. В нем нет горбачевского лоска и утонченности». Никсона слегка передернуло, поскольку это описание в такой же степени относилось к нему самому. «Он работает и вдохновляет людей, несмотря на то, что пишет о нем западная пресса».

Неповиновение Ельцина напоминало Никсону его самого. «Этот парень обладает огромной политической привлекательностью. Он обладает потенциалом великого революционера. Он умеет заряжать людей и перетягивает на свою сторону даже молчаливое большинство, – сказал Никсон, делая параллель еще более явной. – Он – очень прямой человек. Он смотрит вам прямо в глаза и абсолютно убежден, что у коммунизма больше нет будущего. Для Соединенных Штатов Ельцин однозначно полезнее, чем Горбачев. Но я не думаю, что он хочет получить его работу».

«Вы хотите сказать, что он не хочет возглавить Советский Союз, а хочет руководить независимой Россией?»

«Верно, потому что он знает, что у Советского Союза нет будущего. Никакого… Если будущее есть у России, то это Ельцин» [710]710
  Crowley M.Nixon in Winter. N. Y.: Random House, 1998. P. 43. Другому помощнику Никсон говорил ( Simes D. K.After the Collapse. Р. 89), что Горбачева можно было бы назвать «Уолл-стрит», а Ельцина – «Мэйн-стрит». В последней своей книге (Beyond Peace. N. Y.: Random House, 1994. Р. 45) Никсон писал, что Горбачев лучше подходил для «салонов», а Ельцин – для «общих комнат».


[Закрыть].

Об этом Никсон говорил на встрече с президентом Бушем и в своих интервью, а также не раз писал в статьях.

Во время июньского визита Ельцина в Вашингтон американцы получили возможность оценить его способность сразу переходить к главному. На одном ужине он начал произносить подготовленную речь, но через две минуты передал текст переводчику, чтобы тот прочел ее по-английски. «Это вдвое сократило время выступления, и, когда оно кончилось, присутствующие устроили ему восторженную овацию стоя» [711]711
  Quayle D.Standing Firm: A Vice-Presidential Memoir. N. Y.: Harper-Collins, 1994. P. 171.


[Закрыть]. Штатные аналитики американской разведки с этого момента начали относиться к Ельцину с уважением. В секретном отчете, распространенном среди государственных учреждений 1 июня советским отделом Центрального разведывательного управления, утверждалось, что правительство и пресса уделяют слишком много внимания выходкам Ельцина, его сильному желанию власти, отношениям с Горбачевым и тактике – «его сказочная персона и выдающаяся политическая одиссея к этому располагают». Но подобная картина является далеко не полной, и настало время признать это. «В противовес стереотипу, у Ельцина есть цели, которые он настойчиво преследует, и стратегия их достижения. Это очень важно не только потому, что цели определяют его действия, но еще и потому, что они в общих чертах отражают российскую демократическую альтернативу имперскому авторитаризму традиционалистов». Особое впечатление на аналитиков ЦРУ произвела способность Ельцина поддерживать движение к переменам в советском обществе и его «тонкое восприятие взаимозависимости целей» [712]712
  CIA, Directorate of Intelligence. Yeltsin’s Political Objectives / SOV 91–10026X, June 1991. Р. 1, 7; рассекреченный вариант, найден на сайте http://www.foia.cia.gov.browse_docs.asp? В отчете говорилось о том, что Ельцин осознает многоступенчатую взаимосвязь целей и анализа. Он, например, понимал, что «никто не сможет обеспечить процветание России без а) избавления от имперского груза, б) рыночных реформ в экономике и в) сокращения военных расходов». Он сознавал также, что «невозможно построить рыночную экономику, если а) не избавиться от сталинской системы и не создать климат легальности, б) не урезать военно-промышленный комплекс, в) мирным образом не решить социальные проблемы и г) не начать экономическое сотрудничество с Западом». Ему было ясно, что «невозможно решить социальные проблемы мирным образом, а) не устранив тоталитарные структуры, б) не решив национальные конфликты и в) не улучшив условия жизни».


[Закрыть].

Свое положение в парламенте Ельцин рассматривал как ступеньку к российскому президентству. Большинство его соратников были более заинтересованы в законодательной деятельности и принимали менее активное участие в политике в отношении советского Центра. Даже Владимир Исаков, председатель Совета Республики (одной из двух палат российского Верховного Совета), профессор юриспруденции из Свердловска, политический центрист, был обеспокоен склонностью Ельцина действовать в одиночку. Ельцин выслушивал советы, в принципе соглашался, а потом поступал так, «словно разговора никогда не было» [713]713
  Владимир Исаков, интервью с автором, 4 июня 2001. См. также: Исаков В. Б.Председатель Совета Республики: парламентские дневники, 1990–1991. М.: Палея, 1996.


[Закрыть]. В феврале – марте 1991 года взаимная вежливость в группе исчезла, и бурные сессии Верховного Совета и съезда сопровождались проельцинскими уличными демонстрациями, в которых принимало участие до 300 тысяч человек. К местам демонстраций стягивались солдаты и милиция. Спасение Ельцина заключалось в том, чтобы заставить законодателей вынести вопрос об учреждении поста президента на всесоюзный референдум, который 17 марта должен был определить будущее СССР. 70 % российских участников высказались за сохранение союза, и 71 % поддержал идею прямых выборов Президента России. Пройдя по самой грани, Ельцин убедил парламент назначить выборы на 12 июня, годовщину принятия декларации о суверенитете, еще до того, как были согласованы президентские полномочия, что предстояло сделать 24 мая, всего за три недели до выборов. Фракция «Коммунисты за демократию», возглавляемая усатым героем афганской войны, летчиком-полковником Александром Руцким, обеспечила необходимое количество голосов.