290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Падшие. Начало (ЛП) » Текст книги (страница 5)
Падшие. Начало (ЛП)
  • Текст добавлен: 24 ноября 2019, 16:00

Текст книги "Падшие. Начало (ЛП)"


Автор книги: Тилли Коул






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Судя по всему, теперь у Гавриила были деньги. С деньгами пришли и связи. Он должен за это держаться.

– Вы хорошо его знали? – произнес наконец Гавриил.

– Твоего деда? – спросил Миллер.

Гавриил кивнул. Миллер заерзал на сиденье. Юноша уловил в нем едва заметное беспокойство. Он удивился, почему этот вопрос причинил адвокату такие неудобства.

– Очень хорошо. Он был моим самым близким другом.

Как бы Гавриила ни терзала тревога за братьев, он не мог оставить без внимания боль другого человека. Повернувшись к Миллеру, он сказал:

– Я сочувствую Вашей утрате.

Лицо Миллера прояснилось.

– И твоей тоже, – ответил Миллер.

– Я его не знал.

Гавриил посмотрел в окно на обсаженные деревьями дороги. Все было таким зеленым. Он привык лишь к черному и серому, да еще к потёртым деревянным орудиям пыток. Гавриил не хотел спрашивать. Он злился на деда, но по слабости вдруг поймал себя на том, что говорит:

– Почему он раньше за нами не приехал?

– За нами?

Гавриил взглянул на Миллера.

– Да. За мной и моим братом. За нами.

Брови Миллера поползли к переносице.

– У нас нет никакой информации о твоем брате. Нам и твоё-то имя удалось узнать только потому, что твой дед нашел его еще до того, как несколько лет назад в базе приюта Невинных младенцев произошел системный сбой. На некоторое время вся информация о его воспитанниках была утеряна. Когда систему исправили, все имена и данные детей пришлось повторно вбивать вручную. Священники заверили правительство в том, что теперь все записи обновлены и полностью восстановлены.

«Так вот значит, как они это делали», – подумал Гавриил.

Вот как они стирали мальчиков из базы. Почему никто никогда не искал тех, кого забрали в Чистилище. А кто бы стал? Все они были сиротами. Никому не нужными. Никому не было до них никакого дела.

– У меня есть брат, – повторил Гавриил. – Младший брат. И он все еще в приюте.

Миллер казался смущенным и взволнованным.

– Тебе восемнадцать. Мы можем вытащить оттуда твоего брата, сделав тебя его опекуном.

Гавриил почувствовал, как сдавившие его грудь тиски немного ослабли. Но теперь это касалось не только Михаила.

– Братьев.

– Что?

– Братьев, – повторил Гавриил.

Миллер нахмурился.

– Братьев?

Гавриил услышал, как в голосе Миллера растёт замешательство.

– Ты упомянул только об одном. Сколько у тебя братьев?

– Шесть, – сказал Гавриил и прочел на лице Миллера удивление. – У меня шесть братьев.

Гавриил выдохнул, представив себе Вару, Уриила, Селу, Дила, Рафаила и Михаила.

– И нам необходимо поскорее их вытащить. У меня в этом плане не так много времени, – сказал он, и у него в венах похолодела кровь. – Я здесь только по этой причине. Мне наплевать на деда и его богатство. Но если деньги помогут мне вытащить братьев, я этим воспользуюсь.

Миллер всю дорогу молчал. Гавриил понятия не имел, о чем он думал. Наверное, решил, что Гавриил спятил.

Может, после того, как он столько лет провел в Чистилище, так оно и было. Гавриил понимал, что он давно не тот мальчик, который когда-то спустился по подземной лестнице и вошёл в металлическую дверь. Теперь в нем тоже таилась тьма. Он чувствовал, как день ото дня она растет. И не знал, поглотит ли она его когда-нибудь.

Но сегодня не время об этом думать.

Подписав все документы, они покинули Бостон и отправились в пригород Массачусетса, где находился новый дом Гавриила. Миновав километры пустынных полей, они подъехали к высоким железным воротам. Ворота открылись автоматически. Увидев такие бескрайние владения, Гавриил потрясённо распахнул глаза.

– Здесь бесполетная зона, – Миллер жестом указал на простиравшиеся на долгие километры холмистые, ухоженные поля. – Твой дед был очень специфическим человеком. У него имелся свой взгляд на вещи. Этот адрес нигде не зарегистрирован, и за внушительную сумму он обеспечил своим владениям защиту правительства. О существовании этого поместья не известно никому, кроме нас и обслуживающего персонала. Оно вне всех систем, как любая секретная военная база.

– А персонал? – прямо спросил Гавриил, не обратив внимания на всё остальное.

Миллер кивнул.

– Всего несколько человек. Ровно столько, чтобы они могли обслуживать такую территорию. Неболтливые работники, которые не лезут, во что их не просят, и в награду за молчание живут на территории поместья в своих собственных домах. Ну, и конечно, Уинстон, твой водитель. Все сотрудники прошли тщательную проверку и подписали соглашения о неразглашении. Но они на протяжении долгих лет, даже десятилетий, были верны твоему деду, и очень его любили, как и он их. Они были его семьей, насколько он им позволял. И будут и твоей, если ты им это позволишь.

Гавриил задумался, как они отреагируют на приезд Падших. Как отнесутся к шестерым больным на всю голову подросткам. Потому что Гавриил ни секунды не сомневался, что они поселятся здесь вместе с ним. Здесь найдётся место для каждого из них. Для каждого с его маниакальной и пугающей одержимостью. Как он объяснит все это слугам своего деда? Михаила с его кровопусканием? Закованного в цепи Дила?

Машина остановилась. Гавриил взглянул на каменные ступени, ведущие к величественному, богато украшенному парадному входу. Юноша никогда не покидал приюта, но в кабинете отца Куинна видел картины с изображениями старинных особняков Ирландии. Это поместье… было сопоставимо с самыми лучшими из тех, что он видел. Двери особняка открылись, и вдоль посыпанной гравием верхней части лестницы выстроились одетые в черно-белую униформу слуги – три женщины и один мужчина. Гавриил смотрел на них со сдержанным интересом. Но в его сознание постепенно начала просачиваться реальность. Теперь все это его. Все это принадлежит Гавриилу. Теперь у него столько денег, сколько он никогда и пожелать не мог. Несмотря ни на что, Гавриил все же был божьим человеком. Он убедил себя в том, что это всего лишь очередное испытание. Что потом Бог вознаградит его за принесенную в жертву душу. Деньги для него ничего не значили. Но чтобы спасти своих братьев, он ими воспользуется. Он согрешит и пойдёт на всё, лишь бы их освободить.

Дверь «Бентли» открыл мужчина в черном костюме, белой рубашке и черном галстуке.

– Господин Келли, – сказал он, когда Гавриил вышел из машины. – Добро пожаловать домой.

– Спасибо, – ответил Гавриил и стал подниматься по лестнице.

Чувствуя озноб от набежавшего ветра, он шел к огромному особняку. Здание казалось таким большим, что ему не было видно конца. Обвивающий серые каменные стены плющ придавал особняку живость. Стёкла многочисленных окон украшали ромбовидные свинцовые узоры. Здание было таким же необъятным, как приют Невинных младенцев. Может, даже больше.

– Господин Келли, – поздоровался с ним каждый из слуг.

Гавриил кивнул и пожал им руки. Мужчина, который помог ему выйти из машины, открыл парадные двери.

– Патрик, – представил его Миллер. – Твой дворецкий.

Улыбнувшись, Гавриил переступил порог и вошел в фойе дома. До этого такое великолепие Гавриил видел лишь в католических церквях Бостона. В соборах.

Миллер c Патриком провели Гавриила по всему дому. Патрик оставил их и отправился готовить ужин, а Миллер повел Гавриила в кабинет. Юноша застыл в дверях роскошной комнаты, обставленной мебелью вишневого дерева, с зелеными коврами и обоями. Позади стола висела большая картина с изображением распятого на кресте Христа. Гавриил сглотнул. Вокруг Иисуса стояли семь архангелов. Семь архангелов с широко расправленными белыми крыльями держали мечи, отгоняя демонов.

Гавриила бросило в холод.

– Гавриил?

– Почему он бросил нас в этом чертовом приюте? – грубо спросил Гавриил, не отрывая глаз от картины. – Почему не забрал к себе домой? Почему оставил нас без семьи? Без защиты?

Гавриил, как мог, старался сдержать гнев.

Миллер молчал. Когда Гавриил обернулся, адвокат казался озадаченным.

– Гавриил… твой дед был не совсем нормальным.

Гавриил растерянно нахмурился.

– Когда он узнал, что у него есть ребенок, твоя мать, он понял, что никогда не сможет присутствовать в ее жизни. Твоя мать родилась в результате случайной связи. Она полагала, что не нужна своему отцу. Но это не правда. Она была ему очень нужна. Но он боролся… со своими внутренними демонами.

От последних слов у Гавриила волосы встали дыбом. Он знал об этом всё.

– Рядом с ним ей бы угрожала опасность. Поэтому он держался от нее подальше. Он стал искать ее только незадолго до смерти, – на лице Миллера отразилось сочувствие. – И обнаружил, что она умерла. Это разбило ему сердце. Потом он узнал о тебе. К тому времени, как мы нашли тебя в приюте Невинных младенцев, ему оставалось жить всего несколько дней. Но он хотел, чтобы у тебя было это поместье. Чтобы у тебя было всё.

– Почему он был опасен? – спросил Гавриил.

В его сознании начал пробуждаться неподдельный интерес.

– Ты молод, Гавриил. У жизни есть стороны, с которыми ты ещё не знаком… темные стороны. Лучше не будить спящую собаку. Теперь ты богатый человек, под надёжной защитой; твой дед об этом позаботился. Ты можешь жить полноценной жизнью.

Услышав слова Миллера, Гавриил рассмеялся. Однако его смех быстро стих, а вместе с ним улетучился и весь юмор.

– Поверьте мне, мистер Миллер. Я прекрасно знаком с темной стороной жизни.

Гавриил не дал Миллеру возможности ответить.

– Я иду спать, – сказал юноша. – Пожалуйста, передайте Патрику, что я не голоден.

Гавриил протиснулся мимо Миллера и поднялся по лестнице в свою спальню, которую Патрик показал ему во время экскурсии по дому. Он запер дверь и оглядел огромную комнату. В центре стояла большая кровать с балдахином. Матрас выглядел слишком удобным. Гавриил не привык к удобствам.

Юноша прошел в ванную и включил ледяной душ. Затем разделся и шагнул под поток воды. От недавнего вывиха болело плечо. Там, где отец Куинн порезал его ножом, жгло кожу. А где священник стегал его кнутом, изгоняя из него демонов, остались шрамы.

Выйдя из душа, Гавриил заметил в зеркале над раковиной свое отражение. И замер. Он не видел себя три года. Не в силах пошевелиться, он рассматривал свои коротко остриженные платиновые волосы; не было видно даже его кудряшек. Голубые глаза казались тусклыми, под ними залегли черные круги.

Он был худым, очень худым. Его кожу испещряли шрамы и раны от ударов плетью и горящих углей… но все его внимание, словно магнит, притягивало стоящее прямо в центре груди клеймо. Напоминание о ярости Бретренов. Перевернутый крест, говорящий миру о его грехах.

Вот чего они добились.

Таков был Гавриил.

С отвращением отвернувшись от зеркала, он подошел к кровати. Гавриил снял с большого матраса простынь, лег на деревянный пол и натянул на себя одеяло. Но он не спал. Он не уснет, пока рядом с ним не окажутся его братья.

Такова была его клятва.

Он дал им обещание.

Обещание, которое не мог нарушить.

 

Глава восьмая

Прошло четыре недели. Как только наступила ночь, Гавриил, словно призрак, принялся бродить по поместью. Войдя в кабинет деда, он обошел стол и сел в его кресло. Затем уронил голову на руки. У него ничего не получалось. Он не знал, как их оттуда вытащить. Миллер начал процедуру усыновления, но ни в одной из официальных записей не было никаких следов его братьев. Они исчезли. Были низвергнуты с земли Бретренами. Гавриил не сомневался, что Миллер считает, будто он просто выдумал себе братьев. Что за время пребывания в приюте Невинных младенцев Гавриил получил психическую травму и придумал себе братьев, как способ справиться с одиночеством и покинутостью.

Жутко нервничая и уже не представляя, что еще сделать, Гавриил зарылся руками в волосы. Он откинулся на спинку кресла и уставился на стол. Стол был старым и богато украшенным, по обеим сторонам располагались выдвижные ящики. Гавриил порылся в их содержимом. Но там ничего не оказалось. Ничего, что помогло бы ему понять своего деда. Он уже хотел было подняться с кресла, но тут заметил в другом конце комнаты клочок бумаги, торчащий из одного из ложных выдвижных ящиков. Брови Гавриила поползли к переносице. В груди вспыхнуло любопытство, и он подошел к декоративным панелям. Провел рукой по дорогому вишневому дереву и изысканному орнаменту. Гавриил осмотрел замки – ключа не было. Он попытался открыть их, потянув за ручку. Но они не двигались. Гавриил не понимал, почему так упорно хочет залезть в эти ящики. Но эта задача, пусть и минутная, отвлекла его от неотступной тревоги о братьях. Поэтому он сосредоточился на ней.

Он опустился на колени и внимательно осмотрел панели. Обнаружив между ними небольшой зазор, Гавриил почувствовал себя победителем. Это означало, что внутри что-то есть. Он повернулся к столу, взял нож для писем и сунул лезвие в декоративный ящик. Лезвие попало в какой-то скрытый замок. Гавриил все тыкал и тыкал ножом по металлу, пока что-то не щелкнуло, и ложная передняя панель не открылась.

Гавриил бросил нож на пол и уставился на содержимое ящика. На несколько засунутых внутрь тетрадей. Он потянулся за первой, опустился на пол и открыл обложку из коричневой кожи.

«Сколько себя помню, я всегда думал об убийстве. Это желание каждый божий день овладевало всеми моими мыслями, управляло моими действиями…»

Затаив дыхание, Гавриил проглатывал страницу за страницей. У него дрожали руки, от лица отхлынула кровь. Он так погрузился в чтение, что не заметил, как наступило утро, взошло солнце и дверь кабинета открылась.

Миллер обошел стол и замер, увидев сидящего на полу Гавриила.

– Гавриил?

Когда он понял, что Гавриил держит в руках, на лице у Миллера отразился страх.

– Вы знали, – произнес Гавриил.

Это был не упрёк. Просто констатация факта. Гавриил поднял вверх тетрадь. Он уже прочел три. В каждой из которых говорилось о том, кем был его дед. Убийцей. Палачом. В них подробно описывались его убийства, живущая в нем темнота, что заставляла его лишать людей жизни… и то, почему он держался подальше от своей дочери. Страх, что его пороки перейдут к ней. Или еще хуже, что, потеряв контроль, он причинит ей вред.

Только вот его пороки перешли не к его дочери. Они перескочили через поколение и проявились в его внуке. Во внуке, который в данный момент находился под присмотром у садистов Бретренов.

– Гавриил, – Миллер провел руками по лицу. – Я могу объяснить.

– В этом нет необходимости.

Кровь с безумной скоростью неслась по венам Гавриила. Он только что прочитал о том, как его дед перенаправлял свою жажду крови в нужное русло. Об инструкциях, данных всему персоналу, чтобы он мог удовлетворять свои смертоносные потребности – персоналу, работающему в поместье. И Джон Миллер, как лучший друг деда, свято хранил его тайну и помогал ему находить жертв. Создал систему, при которой он не причинял вреда ни в чем не повинным людям... а лишь тем, кто действительно этого заслуживал.

– Гавриил, я все могу объяснить, – Миллер тяжело опустился в стоявшее у стола кресло.

Он ослабил галстук и расстегнул воротник.

– Я хочу, чтобы Вы мне показали. Показали, как Вы находили ему нужных жертв. Как Вам удавалось контролировать Джека, как вы с им всё так устроили, что за столько лет вас не поймали, и не погиб ни один ни в чем не повинный человек.

Виноватое выражение лица Миллера сделалось потрясённым.

– Что? Зачем?

– Михаил такой же, как и Джек. Михаил, мой брат, мой кровный брат… и все мои братья такие же, как и Джек.

Миллер удивленно распахнул глаза и сглотнул.

– Что?

– Они хотят убивать. И однажды непременно убьют. Они сами мне об этом сказали. Вот почему Бретрены заперли их в Чистилище. Потому что считали их одержимыми бесами.

Гавриил опустил голову. Тяжело вздохнув, он выплеснул из себя всю суровую правду, что так долго теснила ему грудь. Он во всем признался Миллеру. Рассказал ему о Чистилище, о Бретренах, о Падших… обо всём. Когда он закончил, лицо Миллера побагровело от ярости.

– Мы должны их вытащить, – сказал Гавриил.

– Нет никаких записей, подтверждающих их существование. И Гавриил, Церковь могущественна. В Бостоне Католическая церковь – это всё. Нам эта война ни к чему. Тут надо действовать разумно.

– Это не Католическая церковь. Это всего лишь кучка сбившихся с пути священников.

– Сколько человек в этой секте?

– Точно не знаю. Но не много. Мы никогда не видели больше двадцати священников.

Миллер откинулся на спинку кресла и прикрыл ладонью глаза.

– Черт, сынок…

Адвокат застонал.

– Джек думал, что, если просто будет держаться подальше, то избавит всех вас от того, что исковеркало его душу, – еле слышно прошептал он.

– Это не помогло. Что бы там ни текло в его жилах, теперь оно живет в Михаиле. И в Падших тоже, – сказал Гавриил.

Он закрыл глаза и продолжил:

– В своих дневниках Джек упоминает людей, которые делали для него грязную работу —хоронили трупы, подчищали… даже незаметно выводили людей из опасных мест.

Миллер хотел было возразить, но вместо этого медленно кивнул.

– У Вас сохранились их контактные данные?

Миллер снова кивнул. От намёка на хоть какой-то план, от забрезжившей возможности у Гавриила заколотилось сердце.

– Мы могли бы тайком вытащить моих братьев. Привезти их сюда. Поместье вне всех систем, Вы сами это сказали. Никто нас не найдет. Они не смогут нас найти.

В сердце Гавриила мелькнула надежда.

– Я мог бы направлять их с помощью методов Джека и так защищать ни в чем неповинных людей. Я справлюсь. Я смогу им помочь. Возможно…, – тут он почувствовал, как у него груди свалился огромный груз. – Возможно, это оно и есть. Ради чего все это было, вся эта боль, жуткие вещи. Возможно, это с самого начала было моим призванием.

Миллер подался вперед.

– Гавриил, ты не знаешь, что это такое… взять на себя такую ответственность.

От сквозящей в голосе Миллера усталости и поражения воодушевление Гавриила сменилось гнетущей тревогой.

– Ты молод. Слишком молод. Но самое главное, ты хороший парень, Гавриил. Такая жизнь… делать всё возможное, чтобы быть рядом с людьми, которым хочется, нет, необходимо убивать…, – он вздохнул. – Это отравляет душу. Безвозвратно. Уж я-то знаю.

Миллер внимательно посмотрел на Гавриила.

– Я читал твоё дело. В нем говорилось, что ты должен был стать священником. Это полная противоположность той жизни, которую ты сейчас планируешь. Ты пожертвуешь ради них своей душой?

Гавриил подумал о том, какой за последние несколько лет стала его жизнь, жизнь Падших. Подумал обо всех изнасилованиях, боли, изгнании нечистой силы и тьме, которая по-прежнему жила в его братьях и немного в нем самом. О тьме, которая, как он понял после месяцев нескончаемых пыток, останется в них навсегда. Похоже, у них не было выбора. Такова их судьба.

– Я готов пойти на такую жертву.

В этот момент Гавриил обрёк себя на вечные муки. Он знал, во что превратится его жизнь, если он взвалит на себя ответственность за Падших. Но он должен попытаться. Он должен их спасти, чтобы спасти остальных. Тут уже кое-что поважнее его и Падших братьев. На карту поставлена не только его бессмертная душа.

Ему необходимо уничтожить Бретренов.

Для этого ему придется согрешить. Придется стать соучастником множества убийств, как это в свое время делал для Джека Миллер.

Миллер поднялся на ноги.

– Ты знаешь, где это? План Чистилища?

Гавриил кивнул. Ему никогда не забыть это место. Дом «покаяния» для так называемых грешников. А на самом деле – камера пыток под руководством священников, осквернивших католическую веру и ее идеалы.

– Это дорого тебе обойдется. Чтобы нанять лучших, нужны большие деньги.

Гавриил ухмыльнулся, впервые за долгое время он обнаружил в себе способность шутить.

– Похоже, с этим я справлюсь.

Миллер не улыбнулся в ответ. Вместо этого он подошел к картине с архангелами и отодвинул в сторону массивную раму. За ней находился скрытый в стене сейф. Миллер его открыл и вытащил какую-то черную книгу.

– После этого пути назад уже не будет. Ты ведь это понимаешь? Я знаю, что ты через многое пришёл. Такого никому не пожелаешь. Мы можем остановить Бретренов другими способами. Я могу помочь. Возможно это займет много времени, но мы можем вернуть данные твоих братьев в государственную систему. Естественно, нелегально, но это вполне выполнимо.

Миллер помахал черной книгой.

– В этой книге не только воры и убийцы. Подумай об этом, сынок. Мы могли бы обратиться в надлежащие инстанции.

Гавриил расправил плечи.

– Все должно быть именно так. Я спокойно возьму на себя этот грех. Бретрены никогда не отпустят моих братьев. Уверен, что, пока мы тут разговариваем, они пытаются выяснить, где я и как меня вернуть. Никому не уйти из Чистилища живым, не присоединившись к их секте. Чтобы освободить их любым другим способом, потребуется слишком много времени. Миллер, Бретрены – детище испанской инквизиции. Они существуют уже более ста лет. И не позволят мне разрушить все, что создали.

Миллер опустил голову, но затем мрачно кивнул. Прямо при Гаврииле Миллер открыл черную книгу и сделал звонок. Гавриил поразился, насколько все просто.

– Садись, сынок. Если ты собираешься окунуться в эту жизнь, нам нужно многое обсудить.

Гавриил так и сделал. Они с Миллером сели за стол, и Миллер рассказал ему, как все устроено, и услугами каких людей он пользуется. Когда Миллер, наконец, закончил разговор и закрыл книгу, то достал графин виски и два хрустальных бокала. Он налил себе и Гавриилу.

– Я не пью, – прошептал Гавриил.

Ему было далеко до той развращенности, которой требовала от него его новая роль.

– Хочешь совет, сынок? – сказал Миллер и пододвинул Гавриилу стакан с виски. – Начинай. Сегодняшний день ничто по сравнению с теми испытаниями и невзгодами, с которыми ты столкнешься. Ты должен знать, во что ввязываешься.

Гавриил закрыл глаза, выдохнул и потянулся к стакану. Одним глотком он опрокинул в себя виски и задохнулся от того, как обжигающая жидкость огнём разлилась у него в груди. Он закашлялся, пытаясь прочистить горло. Миллер не засмеялся. Здесь не было ничего смешного. Вместо этого он встал и взглянул на часы.

– Если мы не хотим опоздать на встречу, нам нужно идти.

Через два часа в городском офисе Миллера появились двое мужчин. Гавриил нарисовал им план Чистилища. Рассказал, где находится общая спальня, и куда нужно доставить его братьев после того, как их оттуда заберут. Не в поместье. А на безопасную нейтральную территорию, после чего Миллер переговорит с водителем Уинстоном, и тот привезет их домой в фургоне. Гавриил не знал, кто эти люди и чем они занимаются. Ему не хотелось знать ничего, кроме того, что они спасут его братьев. Гавриил назвал им время, когда священники будут в церкви Невинных младенцев. Именно тогда лучше всего пробраться в Чистилище.

– А если кто-то из священников останется в подземелье? Их убирать? – спросил один из мужчин.

Гавриил почувствовал, как от этого вопроса у него на груди заныл перевернутый крест. Вот оно. Тот самый момент, когда он оказался перед выбором спасти свою душу или обречь ее на вечные муки. Жить благочестивой жизнью или корыстными целями. Но вспомнив лица Падших, их неверие в то, что Гавриил действительно за ними вернется, их спасет … он с готовностью прыгнул в эту пропасть.

– Не оставляйте в живых никого.

Гавриил с Миллером возвращались в поместье в гробовом молчании. Миллер не проронил ни слова, когда Гавриил вышел из машины и направился к парадному входу. Шагая, он вспоминал, как изучал систему контроля Падших, которую Миллер применял когда-то в случае с его дедом. Гавриил вспоминал их жизнь в приюте Невинных младенцев. Время, проведенное в Чистилище. Тот систематизированный порядок вещей, который с раннего детства определял их жизнь. Взяв его за основу, Гавриил разработал понятные Падшим нормы и правила. Семейная атмосфера. Внутренняя организация и заповеди. Обряды, ритуалы.

Гавриил бросился бежать. Он бежал по лестницам, пока не добрался до маленькой скрытой часовни, которую соорудил его дед во время строительства особняка.

Он промчался по короткому каменному проходу и упал на колени. Взглянув на распятие, он почувствовал, как по щекам текут слезы. Его ладони ударились о холодный камень. Гавриил закричал. Он выплеснул копившийся в нем стыд и отвращение к себе за то, что, что только что сделал. За души, которые не имел права приговаривать к смерти. Гавриил поднял голову с молитвой на устах, с молитвой о прощении.

Тут он заметил в углу часовни что-то чёрное. На полу валялся какой-то кнут. Нет, не кнут. Это была римская плеть. Гавриил подполз ближе и взял в руки деревянную рукоятку. С нее свисали семь кожаных ремешков, в каждый из которых были вплетены кости и кусочки металла. Гавриил взглянул на лицо Христа и снял рубашку. Опустившись перед алтарем на колени, он закрыл глаза и хлестнул по спине плетью. Гавриил зашипел, стиснув зубы, чтобы не закричать. Но когда ему в плоть впились оплетенные костью и металлом ремни, он почувствовал, как Божья кара очищает от грехов его тело. Почувствовал, как его покидают долгие годы лжи и греха. У Гавриила закатились глаза от удовольствия, когда ему на спину с яростью обрушились все семь ремней. Семь, по одному за каждого из Падших и за те смертные грехи, которые они однажды совершат. Семь за смертные грехи и семь за божественные добродетели, которые помогут ему в искуплении.

И Гавриил не выходил оттуда, пока не рухнул на пол часовни, избитый и окровавленный. А деревянное лицо Христа с одобрением взирало на его самобичевания.

Гавриил лежал на полу, в ожидании приезда своих братьев. Истекая собственной кровью, он закрыл глаза и крепко уснул… впервые за много лет.

 

Глава девятая

Гавриил проснулся от чьего-то покашливания. Он поморгал и открыл затуманенные от усталости глаза. Под ним был ледяной пол, во рту пересохло. Гавриил заметил в дверях начищенные до блеска черные ботинки и поднял голову.

– Сэр, фургон приближается. Я решил, что Вас нужно известить.

Всё изнеможение Гавриила в считанные секунды сменилось приятным возбуждением. Не обращая внимания на жалящие спину следы от ударов, он поднялся на ноги. Если Патрик и заметил валяющуюся на полу плеть, то не подал виду. Но кровь на спине у Гавриила он точно увидел. Плеть. На долю секунды Гавриил задумался, откуда она здесь. В часовне. Кто ею пользовался – его дед или Миллер?

Патрик вежливо поклонился и, пока Гавриил надевал рубашку, вышел из часовни. Перепрыгивая через две ступеньки, юноша взбежал по лестнице в фойе. Он ворвался в парадные двери поместья и остановился у подножия главной лестницы, ведущей в спальни и верхние апартаменты. Он замер на месте. Из кабинета деда вышел Миллер и кивнул Гавриилу. План сработал.

Всё получилось.

Миллер держал в руке очередной стакан с виски. Видимо, так ему было легче с этим справляться. Судя по всему, Миллер думал, что его многолетнее пособничество убийцам закончилось со смертью Джека Мерфи. Гавриил видел во взволнованных глазах мужчины усталость от тягот той нелегкой жизни. Но Миллеру не о чем беспокоиться. Всю ответственность за бремя предстоящих лет возьмет на себя Гавриил. Это его Падшие. Его подопечные.

Его крест.

Гавриил услышал звук открывающихся дверей фургона. Он досчитал до тридцати, прежде чем повернулась дверная ручка. Гавриил затаил дыхание. Первым вошел Уинстон. Водитель казался настороженным и немного растерянным. Гавриил взмолился, чтобы в дороге никто из братьев не попытался ему навредить. Он велел нанятым людям запереть Падших в клетке фургона. Как бы сильно он их ни любил, Гавриил знал, что произошедшее собьет их с толку. Ему не хотелось, чтобы они начали бороться со своими спасителями. Времени на их вызволение было мало. Все должно было пройти как по маслу. Кроме того, Гавриил велел не снимать с Дила цепи. Остальные братья не были импульсивными в своих темных желаниях; он знал, что они не станут убивать тех, кто их спас. Дил был менее предсказуем.

В дверях мелькнул знакомый проблеск рыжих волос, развеяв беспокойство Гавриила о Уинстоне.

Вара.

Зеленые глаза Вары с подозрением оглядели холл… пока его взгляд не задержался на стоящем у подножия лестницы Гаврииле. Вара замер как вкопанный. Незнающий Вару человек не заметил бы мелькнувшей в его глазах искорки изумления. Но Гавриил отлично его изучил. Он знал каждого из этих парней вдоль и поперек. И сейчас он увидел, что Вара оцепенел от шока.

Следом за ним вошел Уриил, затем Села. Оба они замерли, увидев Гавриила. Увидев особняк, в котором оказались. Вскоре показался Рафаил, который вел Дила за закрепленную у него на шее цепь. На пальце у Рафаила красовался знакомый шнурок. Его золотистые глаза скользнули по холлу. Затем начал озираться Дил. При виде Гавриила его лицо облегченно расслабилось. Казалось, он, наконец-то, выдохнул.

Увидев реакцию Дила, Гавриил улыбнулся. Но тут же затаил дыхание, потому что в фойе вошел Михаил. Все они были одеты в белые штаны и рубашки. Михаил тоже. Но его рубашка была расстегнута до пупка, а на шее висел подаренный когда-то Гавриилом пузырёк. Михаил остановился рядом с Рафаилом, а затем встретился глазами с братом. Взглянув на Гавриила, Михаил моргнул, а затем как обычно уставился куда-то поверх его головы. Но Гавриил все равно заметил. Заметил мелькнувший в голубых глазах Михаила проблеск облегчения, или, может, благодарности.

Гавриил понял, как сильно всё это время скучал по брату, и у него сжалось сердце. Увидев его живым и сравнительно здоровым, Гавриил чуть не рухнул на колени.

Он посмотрел на братьев. И почувствовал, как разлетевшиеся частички его души соединились вместе, словно паззл.

Когда за ними закрыли и заперли двери, Гавриил шагнул вперед.

– Добро пожаловать домой, – он улыбнулся, счастье успокоило его измученные нервы. – Добро пожаловать в Райскую усадьбу.

– Это наша награда? – медленно ухмыльнувшись, произнес Вара. – За то, что пережили Чистилище?

Гавриил кивнул.

– Да. Награда за то, что выжили.

Тогда Вара вынес свой вердикт:

– Ты сдержал обещание.

В груди у Гавриила разлилось приятное тепло.

– Я же сказал, что вас вытащу.

Вара медленно кивнул, так словно совершенно не понимал Гавриила. Не понимал, как работают его моральные принципы в сравнении с его собственными.

Гавриил подошел к ним. Вгляделся в их лица. С момента их расставания на некоторых из них появилось еще больше шрамов. Все они похудели, казались совсем измученными. Этого он никогда себе не простит. Но теперь они здесь. Они свободны и в полной безопасности. Ему это было необходимо.

– Этот дом оставил мне родственник, о существовании которого я и не подозревал, – глядя на Михаила, сказал Гавриил. Как и ожидалось, Михаилу не было до этого никакого дела. – Теперь это наш дом. Он хорошо защищен. Достаточно большой для всех нас.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю