Текст книги "Иллюзия счастья. Ты помог мне прозреть (СИ)"

Автор книги: Тиана Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Иллюзия счастья. Ты помог мне прозреть

Глава 1. Встреча на встречной полосе

Зал заседаний Арбитражного суда дышал жаром и скукой. Делился крупный ресторанный холдинг. Илья Владимирович, защищавший интересы ресторатора-мужа, лениво перебирал распечатки банковских проводок. Он ждал легкой победы – его клиент спрятал активы так изящно, что ни один среднестатистический юрист не докопался бы.

Дверь зала открылась, и вошлаона .

Илья инстинктивно выпрямился. Темно-бордовый костюм, шпильки, отрезвляющий шлейф дорогого парфюма и взгляд, которым обычно смотрят на подсудимых перед расстрелом. Вероника Андреевна Соколова. О её манере вести дела в кулуарах ходили легенды.

Она села напротив, даже не удостоив Илью кивком. Разложила папки из крокодиловой кожи, достала перьевую ручку.

– Надеюсь, мы не затянем, Вероника Андреевна? – Илья улыбнулся своей фирменной, слегка покровительственной улыбкой, от которой обычно таяли клиентки и терялись оппоненты. – У меня вечером самолет. Мой клиент готов предложить вашей стороне весьма щедрые отступные. Пять процентов от чистой прибыли филиала.

Вероника медленно подняла на него глаза. В них светился чистый, неразбавленный сарказм.

– Илья Владимирович, если ваш самолет улетает в страну, где не действует международное право, советую бежать на посадку прямо сейчас, – её голос лился как охлажденный лимонад. – Потому что после того, как я зачитаю выписки из кипрского офшора вашего «щедрого» клиента, то мы будем говорить не о пяти процентах, а о пятидесяти. Включая бренд-шефа и кухонные комбайны.

Илья едва заметно нахмурился, но внутри него зажглось ни с чем не сравнимое восхищение. Красивая. Черт возьми, ослепительно красивая. И умная. Никакой воды, сразу удар под дых. За словом в карман не лезет. Именно такие женщины всегда сводили его с ума – те, кого нужно завоевывать с боем.

– Вы безжалостны, коллега, – Илья подался вперед, понизив голос до мягкого бархата. В его глазах заплясали чертики. – А я ведь искренне хотел пригласить вас на чашку кофе после процесса. Обсудить... тонкости семейного права в неформальной обстановке.

Вероника хлёстко захлопнула папку, и этот звук прозвучал как выстрел.

– В неформальной обстановке, Илья Владимирович, я предпочитаю общаться с людьми, у которых есть совесть. А кофе я пью исключительно в одиночестве. Судья входит, встаньте.

Илья тихо хмыкнул, поднимаясь. Она яростно отбивалась от любого намека на флирт, выставляя перед собой щит из колкостей. И это заводило его еще сильнее.

Глава 2. Электричество в коридорах

Глава 2. Электричество в коридорах

Месяц спустя они снова столкнулись в коридоре суда. Дело было мелким. Вероника защищала какую-то испуганную женщину с тремя детьми, а Илья снова оказался на противоположной стороне – медиатором со стороны мужа.

Процесс затягивался. Вероника вышла в коридор, прислонилась спиной к прохладной стене и устало потерла переносицу. Броня на секунду дала трещину – Илья, наблюдавший за ней из угла, заметил на её лице мимолетную тень глубокой, застарелой усталости. Но стоило ему подойти, как маска «железной леди» вернулась на место за долю секунды.

– Вы слишком много работаете, Вероника, – Илья остановился рядом, протягивая ей бутылку прохладной воды. – Сгорите. Спасать весь мир – неблагодарное занятие. Особенно в одиночку.

Вероника посмотрела на бутылку, затем на него. Сарказм привычно сорвался с её губ, как дрессированная собака:

– А вы, я вижу, подрабатываете штатным психологом, Илья Владимирович? Или это ваш новый метод деморализации противника перед дебатами? Не утруждайтесь. Моя нервная система сделана из титана. В отличие от вашей доказательной базы.

– Моя доказательная база безупречна, как и ваш костюм, – Илья открыто заулыбался, в упор разглядывая её точеный профиль. Он откровенно флиртовал, наслаждаясь тем, как под его взглядом на её шее выступает едва заметный румянец гнева. – Но титан имеет свойство накапливать усталость. Мое предложение насчет кофе все еще в силе. Обещаю молчать о работе. Могу даже сделать вам массаж плеч, вы напряжены как натянутая струна.

Вероника резко повернулась к нему, её глаза метали молнии. Она отбивалась яростно, словно его слова угрожали её внутренней безопасности.

– Прекратите этот балаган, – процедила она, сделав шаг в его сторону. На такой дистанции он чувствовал тепло её тела. – Ваше кокетство здесь неуместно. Я замужем. У меня идеальный, любящий муж, который ждет меня дома. И если вы еще раз позволите себе подобные намеки, я устрою вам такой профессиональный ад, что вы будете защищать исключительно бездомных кошек в мировом суде. Вам ясно?

Илья поднял руки вверх, сдаваясь, но его улыбка стала только шире. Он заглянул в её глаза и тихо, с абсолютной уверенностью произнес:

– Ясно, Вероника Андреевна. Ваш идеальный муж – очень везучий человек. Потому что за такую женщину, как вы, стоит драться. Даже если вы кусаетесь.

Вероника круто развернулась и ушла в зал, громко стуча каблуками. Она была в ярости. Илья остался стоять в коридоре, глядя ей вслед.

Глава 3. Первые трещины в титане

Глава 3. Первые трещины в титане

Это случилось примерно за месяц до того, как жизнь Вероники превратилась в окончательный ад. Дело было рядовым, но затяжным – раздел имущества какой-то скандальной медийной пары. В суде Вероника по привычке держала марку, но Илья, который уже научился читать её мимику по миллиметрам, сразу заметил: на этот раз её броня дала сбой.

Она пришла на заседание не в привычном бордовом или графитовом костюме, а в глухом черном платье. Её каре было уложено волосок к волоску, но под толстым слоем консилера угадывались землистая бледность и глубокие тени вокруг глаз.

В середине процесса, когда Илья зачитывал ходатайство, у неё на руке завибрировали смарт-часы. Вероника бросила быстрый взгляд на экран, и Илья осекся прямо посреди фразы. Её зрачки расширились от какого-то животного, загнанного страха. Рука, державшая перьевую ручку, мелко задрожала. Вероника судорожно выдохнула, на секунду прижала ладонь к груди, словно ей не хватало воздуха, и уронила ручку на пол.

– Коллега, у вас всё в порядке? – тихо спросила судья.

Вероника резко вскинула голову. Маска вернулась на место за долю секунды, но глаза оставались мертвыми.

– Да, Ваша Честь. Простите. Обычная усталость. Продолжайте, Илья Владимирович.

После заседания Илья не ушел. Он дождался, пока зал опустеет, а клиентка Вероники выйдет в коридор. Вероника сидела за столом, лихорадочно, с третьей попытки пытаясь попасть ключом в замок своего портфеля. Пальцы её не слушались.

– Вероника, – Илья подошел ближе и мягко перехватил её руку. Ключ со звоном упал на стол. – Посмотри на меня.

Она дернулась, вырывая ладонь, и тут же выставила вперед свой привычный, колючий щит из сарказма:

– Илья Владимирович, вы снова путаете зал судебных заседаний с кастингом в дешевую мелодраму? Верните ключ. Ваша навязчивость начинает утомлять.

Но Илья не улыбнулся. Его лицо было пугающе серьезным, а в глазах читалась искренняя, глубокая тревога.

– Перестань зубоскалить, Ника. У тебя руки ходят ходуном. Ты бледная как мел. С тобой что-то происходит, и это не «обычная усталость». Ты в середине процесса едва в обморок не упала. Что с тобой?

Вероника заставила себя рассмеяться – сухо, хрипло, без единой живой эмоции. В её голове в этот момент набатом звучал утренний голос Артура:«Ты снова не в себе, Ника. Ты агрессивна, у тебя провалы в памяти, ты сходишь с ума от стресса» . Она действительно верила, что разваливается на части, и панически боялась, что этот проницательный адвокат сейчас увидит её позор.

– Со мной всё прекрасно, – хлёстко отрезала она, поднимаясь со стула и забирая портфель. – Мое здоровье – это не ваша забота. У меня есть муж, который прекрасно обо мне заботится. А вам я бы посоветовала заняться своей квалификацией, раз у вас есть время шпионить за оппонентами.

Илья сделал шаг вперед, преграждая ей выход между столами. Он заглянул в её расширенные, испуганные зрачки.

– Твой идеальный муж слепой? – жестко спросил Илья. – Он не видит, что ты истощена? Что ты вздрагиваешь от каждого шороха и задыхаешься на ровном месте? Ника, ты выглядишь так, будто тебя медленно убивают, а ты боишься в этом признаться.

Этот удар пришелся под дых. Вероника на секунду потеряла дар речи. Её губы дрогнули, в глазах мелькнула отчаянная, детская мольба о помощи... но в следующую секунду страх и внушенная Артуром паранойя победили.

– Уйдите с дороги, – процедила она, и в её голосе звенящим металлом зазвучала настоящая, яростная злость. – Еще одно слово о моей семье, Илья, и я уничтожу тебя. Профессионально. Я не шучу.

Илья медленно отступил, давая ей дорогу. Вероника пулей вылетела из зала, громко стуча шпильками по мрамору коридора. Она бежала от него, бежала от его проницательного взгляда, который едва не вскрыл её тщательно охраняемый ад.

Илья остался стоять в пустом зале. Он смотрел на забытую ею на столе перьевую ручку. Теперь он знал четко: сильная, неприступная Вероника Андреевна находится в беде. И её «идеальный брак» пахнет не любовью, а катастрофой.

Глава 4. Прозрение

Глава 4. Прозрение

Будильник беззвучно завибрировал на запястье в 6:00. Вероника открыла глаза и сразу же, не садясь на кровати, потянулась к телефону. Проверить почту, расписание заседаний, пробежаться по свежей судебной практике. На работе она была Вероникой Андреевной – лучшим семейным адвокатом города, акулой, которая щелкала бракоразводные процессы как орехи и до недавнего времени виртуозно отбивалась от хлёстких выпадов своего главного процессуального соперника, Ильи Владимировича.

Илья... Ещё месяц назад в этих самых коридорах суда она яростно защищала свои границы, отвечая на его открытый флирт тоннами холодного сарказма. Её это бесило и одновременно пугало. Ей было дико неловко, ведь она свято верила, что дома её ждёт идеальная гавань, а Илья просто пытается её деморализовать.

Но сегодня, в этой стерильно убранной спальне с дизайнерским ремонтом, от её прежней брони не осталось и следа. За последние недели её жизнь медленно, но верно превратилась в персональный ад.

– Ника, доброе утро. Ты снова уткнулась в свой телефон?

Голос Артура из дверного проема прозвучал мягко, почти ласково. Он стоял в безупречном махровом халате, держа в руках чашку свежесваренного кофе. От него пахло дорогим парфюмом и уютом. Образцовый муж.

– Доброе утро, Артур. Да, у меня сегодня тяжелый процесс по разделу имущества Вороновских. Нужно всё еще раз перепроверить, – ответила она, пытаясь улыбнуться, но губы словно онемели.

Артур подошел ближе, поставил кофе на тумбочку и сел на край постели. Он аккуратно забрал смартфон из её пальцев, перевернул его экраном вниз и накрыл её ладонь своей – теплой, сухой, уверенной.

– Ника, ну сколько можно? – Он мягко покачал головой, и в его глазах отразилась глубокая, почти отеческая забота. – Ты загоняешь себя. Твоя одержимость работой уже переходит все границы. Вчера на ужине у Самойловых ты была сама не своя. Помнишь, как ты резко ответила Марине? Мне было так неловко за тебя.

Вероника на секунду замерла. Резко ответила? Она помнила, что просто высказала свое мнение о новом законопроекте. Неужели это прозвучало резко? В голове испуганным эхом отозвались недавние слова Ильи из пустого зала заседаний:«Твой идеальный муж слепой? Он не видит, что ты истощена? Ника, ты выглядишь так, будто тебя медленно убивают...»

– Я... я не хотела никого обидеть, – тихо сказала она, пытаясь отогнать образ Ильи.

– Я знаю, милая. Знаю, – Артур нежно погладил её по щеке. – Ты просто не контролируешь свою агрессию, когда переутомляешься. Работа юриста накладывает отпечаток, ты начинаешь со всеми общаться как в зале суда. Из-за этого от тебя отворачиваются друзья. Тебе повезло, что у тебя есть я. Другой бы давно не выдержал твоего характера. Отдохни сегодня, перепоручи это дело помощникам. Ты ведь не хочешь сорваться прямо на заседании, как в прошлом месяце?

Внутри у Вероники всё сжалось. В прошлом месяце у неё просто закружилась голова из-за душного зала. Но Артур говорил так уверенно, так искренне переживал за её ментальное здоровье, что в её душу снова закралось липкое, удушающее сомнение. К горлу подступила тошнота. Ей было невыносимо тошно от того, как муж медленно, филигранно манипулирует ей. Без криков, без битья посуды. Только мягкие внушения, тихий упрек в глазах и постоянное подтачивание её адекватности. Но почему-то она ничего не делала. Что это? Привычка? Или она боится? Но чего?

Через сорок минут Вероника зашла в зеркальный лифт их элитного жилого комплекса. Зеркало отразило безупречную женщину: идеальное каре, дорогой графитовый костюм-тройка, туфли на шпильке. Акула. Высшая лига.

Она села в свой представительский автомобиль, завела мотор и крепко сжала кожаный руль, выезжая на проспект. Вопросы жгли изнутри, не давая дышать.

«Я – Вероника Андреевна Соколова, – думала она, глядя на утренний поток машин. – Мой час в суде стоит больше, чем средняя зарплата по стране. Я вижу ложь насквозь. Я вытаскиваю женщин из самых жутких семейных капканов. Так почему же здесь, в своей собственной жизни, я абсолютно бессильна?

Она не знала ответов. Но сегодня, когда колеса машины несли её к зданию суда, где её ждал очередной раунд против Ильи, Вероника отчетливо поняла: этот брак медленно убивает её. И на этот раз спрятаться за привычным сарказмом в суде уже не получится.

Глава 5. Стерва, робот и палач

Глава 5. Стерва, робот и палач

Коридор областного суда встретил Веронику душным полумраком и гулом чужих драм. Чуть дальше по проходу, у массивного мраморного подоконника, стоял Илья Владимирович. Рядом с ним нервно мерил шагами паркет его клиент – Кирилл Сергеевич Вороновский, крупный застройщик, чей лоск изрядно померк за последние недели. Вороновский судорожно хватал ртом воздух, то и дело вытирая платком шею и косясь в конец коридора.

– Моя жена наняла эту стерву, – процедил Вороновский, понизив голос, но в нём всё равно звенела паника. – У неё нет ни одного проигранного дела. Ты понимаешь, Илья? Эта женщина обдерет меня до нитки!

Илья спокойно перелистывал папки с документами. Он прекрасно знал, что Вероника Андреевна – неоправданно дорогой, расчетливый и чертовски умный противник. Полгода он наблюдал за ней на процессах, восхищался её хваткой, флиртовал, получал в ответ порции отборного сарказма и знал, на что она способна. Но он знал и свои сильные качества.

Подавив вздох, Илья посмотрел на Вороновского и тихо, но жёстко произнес:

– О том, что тебя обдерут до нитки, нужно было думать, когда ты свою секретаршу укладывал в постель.

Вороновский на секунду лишился дара речи, а его лицо пошло багровыми пятнами.

– Ты думал, твоя жена – дура? – припечатал Илья.

– Я думал, что за те деньги, которые я ей выдаю, она это проглотит! – огрызнулся Кирилл, нервно оглядываясь. – Ну подумаешь, немного развлекся, но я же извинился! Кольцо принёс, в ноги упал! Чего ей ещё надо?!

Илья посмотрел на своего клиента снисходительно, с едва скрываемым презрением.

– Ты совсем не знаешь женщин, Кирилл. Если их по-настоящему обидеть, то месть будет страшной. А ты обидел свою жену. Ты переспал не с равной ей, ты переспал с секретаршей. Ты ударил по её гордости. И теперь Вероника сделает так, что твои извинения обойдутся тебе в стоимость твоей строительной компании.

В этот момент цокот шпилек заставил Вороновского заткнуться и инстинктивно втянуть голову в плечи.

Вероника приближалась стремительно, словно торпеда. Графитовый костюм сидел идеально, папка из крокодиловой кожи в руке, безупречная укладка. На её лице не было ни одной живой эмоции – чистая, концентрированная эффективность «железной леди». Но внутри неё всё ещё кровоточило утро. Ласковый, удушающий голос Артура стоял в ушах набатом:«Ты просто не контролируешь свою агрессию... Из-за этого от тебя отворачиваются друзья... Тебе повезло, что у тебя есть я» .

Ей было тошно, душно и дико хотелось сорваться. И тут на её пути встал Илья.

– Вероника Андреевна, – Илья преградил ей дорогу, оставаясь абсолютно спокойным под её ледяным взглядом. В его глазах, вопреки обыкновению, не было привычного флирта – только затаённая тревога, которую он безуспешно пытался скрыть. – Доброе утро. Мой клиент готов пересмотреть условия досудебного соглашения. Давайте сядем за стол переговоров и решим всё как цивилизованные люди.

Вероника остановилась, смерив его высокомерным, уничтожающим взглядом акулы, которая вышла на охоту. Вся её внутренняя боль выплеснулась в хлёсткий, ядовитый сарказм:

– Цивилизованные люди, Илья Владимирович, не путают рабочий стол с постелью, – отрезала она. – Вашему клиенту стоило думать о компромиссах раньше. А сейчас мы заберём строительную компанию, загородный дом и счета в швейцарском банке. Оставьте свои соглашения для тех, кто ещё верит в сказки.

– Это грабёж! – взвился из-за спины Ильи Вороновский. – Ты не получишь ни копейки, дрянь!

Вероника даже не повернула головы в его сторону. Она смотрела прямо в глаза Илье – глубокие, пугающе проницательные, те самые, от которых она так яростно отбивалась последнюю неделю.

– Уймите своего подопечного, коллега. Иначе к концу дня он останется ещё и без машины. Увидимся на процессе.

Она обошла Илью, едва не задев его плечом, и скрылась за дверью зала заседаний, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и морозного воздуха.

Оказавшись в пустом кабинете до прихода судьи, Вероника с размаху бросила папку на стол и подошла к окну. Руки слегка дрожали, и она крепко сжала подоконник, чтобы унять эту предательскую слабость.

«Стерва. Безжалостная сука. Робот», – она знала, что о ней говорят. И сегодня она выкрутила эту безжалостность на максимум. Ей нужно было выплеснуть ту ярость, которую она не посмела показать дома Артуру. Вороновский заслужил каждый удар, а Илья... Илья смотрел на неё как-то странно. Не со злостью, не с обидой, а так, словно видел её насквозь. Видел, что её броня – это просто способ не развалиться на части после утреннего прессинга мужа. И это пугало больше всего.

Но по-настоящему страшно ей стало от собственных мыслей, которые нахлынули тяжелой волной.

«Какая же я лицемерка, – подумала Вероника, глядя на своё идеальное отражение в стекле. – Перед этими мужчинами я стою как скала. Я ломаю жизни, я щелкаю их грязные тайны как орехи, защищая чужих женщин. Так почему же в своей собственной жизни я позволяю Артуру уничтожать меня? Вороновский изменил с секретаршей – и он монстр. Артур изменяет моей реальности, внушает мне, что я больна, контролирует каждый мой вздох – и я молчу. Что со мной не так? Почему перед чужими мужчинами я скала, а перед своим – послушная кукла, которая боится пикнуть? Чего я боюсь на самом деле?»

Она прижала ладонь к груди, чувствуя, как под тонкой тканью блузки бешено колотится сердце.

«Что это? Привычка? Или я боюсь? Но чего именно? Потерять статус идеальной пары? Признать перед Ильёй, который так настойчиво ищет со мной встречи, что великий адвокат по разводам оказалась бессильной жертвой в собственном доме? Или я действительно боюсь остаться одна, потому что поверила Артуру... поверила, что без него я никто?»

Как и прежде ответа не было. Была только подступающая к горлу тошнота и чёткое осознание: её идеальный мир – это замаскированный ад. И сегодня она впервые назвала его своим именем.

Глава 6. Финишная прямая

Глава 6. Финишная прямая

Заседание шло третий час, и Вероника чувствовала, как внутри неё закипает глухая, злая энергия. Судебный процесс превратился в настоящую гладиаторскую арену. Каждый раз, когда Илья Владимирович брал слово, её агрессия выходила на финишную прямую.

Он не кричал, не паниковал – он методично, аккуратно резал её аргументы скальпелем логики. А она в ответ била наотмашь, безжалостно обнажая перед судьей каждую грязную деталь личной жизни Вороновского.

Время от времени Вероника перекидывалась с Ильёй быстрыми, острыми взглядами. Это была ментальная дуэль: её ледяной, уничтожающий прищур против его спокойного, изучающего взора. Илью не пугала её ярость, и от этого Вероника злилась ещё сильнее. Ей нужно было раздавить его, уничтожить, доказать всему миру – и самой себе – что она сильная. Сильнее всех. Чтобы заглушить утренний шёпот мужа.

Когда первый день процесса наконец закончился, судья объявила перерыв до утра. Вероника, едва сдерживая механический шаг, вышла из душного здания суда. Голова раскалывалась.

Она спустилась на подземную парковку, где эхо шагов гулко разносилось между серыми бетонными колоннами. Достав ключи, она шагнула к своей машине и резко замерла.

Около её автомобиля, оперевшись на соседний капот и спрятав руки в карманы пальто, стоял Илья. Он явно ждал её.

– Вы преследуете меня, Илья Владимирович? – Вероника даже не попыталась смягчить тон. Она подошла ближе, и её шпильки хищно зацокали по бетону. – Рабочий день окончен. Переговоров не будет.

Илья не сдвинулся с места. Он внимательно посмотрел на неё – на её побелевшее от напряжения лицо, на слишком крепко сжатые кулаки, на лихорадочный блеск в глазах.

– Вы блестяще вели себя в зале, Вероника Андреевна, – тихо сказал он. – Как всегда. Настоящий танк. Только танки не дрожат, когда за занавеской звонит телефон.

Вероника почувствовала, как внутри всё заледенело. В середине заседания у неё в сумке завибрировал мобильный – Артур прислал три сообщения подряд. Она не ответила, но Илья, сидевший напротив, заметил, как на секунду сбилось её дыхание.

– Не судите по себе, – огрызнулась она, сделав шаг вперед и заставляя его отступить от двери её машины. – Если у вас всё, я уезжаю.

– Что происходит у вас в жизни, Вероника? – вдруг спросил Илья. Без иронии, без профессиональной уловки. Его голос прозвучал странно тепло в этом холодном бетонном мешке.

Этот вопрос ударил наотмашь, задевая за самое живое. Он попал прямо в ту кровоточащую рану, которую она так тщательно прятала под серым дизайнерским костюмом. На секунду ей показалось, что она сейчас задохнется от хлынувшей изнутри обиды и злости.

– Я вам не обязана отвечать! – резко, почти выкрикнула она, её голос сорвался на высокой ноте и эхом отскочил от стен парковки. – Кто вы такой, чтобы лезть в мою жизнь? Мой процессуальный противник? Так и оставайтесь им! Следите за своим клиентом-изменщиком, а ко мне не лезьте!

– Вероника, – Илья сделал полшага к ней, протянув руку, словно хотел успокоить. – Вы защищаете женщин от психологического дерьма, но сами выглядите так, будто вас планомерно уничтожают. Вы не со мной в суде воюете. Вы дома воюете, а здесь просто выпускаете пар.

– Замолчите! – Вероника рванула на себя ручку двери машины, едва не сломав безупречный маникюр. – Ещё одно слово о моей личной жизни, и я подам жалобу в адвокатскую палату за нарушение этики. Держитесь от меня подальше, Илья Владимирович.

Она прыгнула на сиденье, с силой захлопнула дверь и сразу заблокировала замки. Руки ходили ходуном. Она завела мотор, и тяжелый рокот машины заполнил парковку.

Илья остался стоять на месте. Он не выглядел обиженным или злым. Он просто смотрел на неё через лобовое стекло с тем самым пугающим, понимающим выражением лица.

Вероника резко вдавила педаль газа, и машина с визгом шин рванула к выезду, унося её из одного ада в другой – домашний, где её уже ждал «идеальный» Артур.

Она ехала домой, крепко вцепившись в руль, а в ушах всё ещё звенел хлёсткий, безжалостный голос Ильи:«Вы дома воюете, а здесь просто выпускаете пар» .

Вероника припарковала машину у своего элитного дома. Внутри неё больше не было слепой ярости – её место занял холодный, расчётливый ум адвоката высшей лиги. Профессиональный инстинкт, который она годами заставляла молчать дома, наконец-то включился.

Если Артур играет в долгую, значит, он оставляет следы. И теперь она будет искать их не как испуганная жена, а как следователь.