Текст книги "Смертницы"

Автор книги: Тесс Герритсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Возможно, это мешает вам правильно оценить ситуацию.

– Что вы имеете в виду?

– Вы в первую очередь думаете о терроризме.

– Но я должен учитывать и этот вариант. Нас вынудили реагировать подобным образом. Не забывайте об этом.

– Вынудили исключать все другие возможности?

– Разумеется, нет. Вполне вероятно, что мы имеем дело с парочкой психов. Которые просто пытаются избежать ареста после убийства полицейского в Нью-Хевене. Мы и этот вариант учитываем.

– И тем не менее думаете только о терроризме.

– Господин Уинн не может реагировать иначе. Как директор Национального совета по разведке, он серьезно подходит к своей работе.

– Я так понимаю, вас не слишком устраивает этот террористический уклон, – заметил Конвей, внимательно наблюдавший за Габриэлем и его реакцией.

– Я думаю, это слишком простая версия, – сказал Габриэль.

– А какие версии есть у вас? Чего добиваются эти люди? – поинтересовался Силвер. Он откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу, а руки положил на подлокотники. В его расслабленной позе не было и намека на напряженность. «Похоже, его совсем не интересует мое мнение, – подумал Габриэль, – он уже все для себя решил».

– Пока у меня нет ответа, – признался Габриэль. – Но есть ряд загадочных деталей, которые я никак не могу объяснить. Поэтому я и позвонил сенатору Конвею.

– Что это за детали?

– Я присутствовал при вскрытии трупа охранника. Человека, которого застрелила Джейн Доу. Получается, что он вовсе не был служащим больницы. И нам неизвестно, кто он такой.

– Прокатали его пальчики?

– По базе данных Информационного центра Министерства обороны он не проходит.

– Значит, у него нет криминального прошлого.

– Нет. Его отпечатки не проходят ни по одной базе данных.

– В этом нет ничего удивительного.

– Этот человек прошел в больницу с пистолетом, заряженным двойными патронами.

– А вот это интересно, – заметил Конвей.

– Что такое двойной патрон? – осведомился Силвер. – Я юрист, поэтому вам придется объяснить мне это. Боюсь, я безграмотен в том, что касается оружия.

– Это патрон, в котором находится не одна пуля, а две, – пришел ему на помощь Конвей. – Разработан для максимального поражения.

– Я только что беседовал с баллистиками из лаборатории бостонской полиции, – сообщил Габриэль. – Они исследовали гильзу, найденную в больничной палате. Это патрон М-198.

Конвей поднял на него взгляд.

– Такие используют вооруженные силы США. И они уж точно не предназначены для обычного охранника.

– Лжеохранника. – Габриэль полез в нагрудный карман и извлек из него сложенный лист бумаги. Он расправил его на кофейном столике. – И вот еще одна деталь, которая меня беспокоит.

– Что это? – спросил Силвер.

– Это рисунок, который я сделал на вскрытии. Татуировка на спине убитого.

Силвер придвинул листок к себе.

– Скорпион?

– Да.

– И вы объясните мне, почему это так важно? Я полагаю, такая татуировка вовсе не редкость.

Конвей потянулся к рисунку.

– Вы сказали, это было у него на спине? А у нас нет никаких сведений о личности погибшего?

– По отпечаткам пальцев установить его личность не удалось.

– Меня это удивляет.

– Почему? – удивился Силвер.

Габриэль взглянул на него.

– Потому что скорее всего этот человек из военных.

– Вы это можете определить по татуировке?

– Это не совсем обычная татуировка.

– Что же в ней особенного?

– Она не на руке, а на спине. В морской пехоте их называют тавро, они помогают идентифицировать трупы. При взрыве запросто может оторвать конечности. Поэтому многие солдаты предпочитают делать татуировки на груди и спине.

Силвер поморщился.

– Ужасно!

– Зато практично.

– А скорпион? В нем тоже есть какой-то смысл?

– Мое внимание привлекла цифра тринадцать, – объяснил Габриэль. – Она вот здесь, в центре кольца, которое образует хвост. Думаю, она означает принадлежность к тринадцатому батальону.

– Это что, воинская единица?

– Экспедиционный полк морской пехоты. Особого назначения.

– Вы хотите сказать, что убитый – бывший морской пехотинец?

– Бывших морских пехотинцев не бывает, – заметил Конвей.

– Ну да. Конечно, – поправился Силвер. – Он погибший пехотинец.

– И вот теперь мы подходим к детали, которая беспокоит меня больше всего, – продолжал Габриэль. – Его отпечатков пальцев нет ни в одной базе данных. Этот человек не состоит на учете в армии.

– Тогда, возможно, вы ошибаетесь насчет значения его татуировки. И двойного патрона.

– Или, напротив, я прав. И его отпечатки были намеренно стерты из системы, чтобы исключить возможность его опознания силами правопорядка.

В кабинете повисло долгое молчание.

У Силвера округлились глаза, когда он понял, к чему ведет Габриэль.

– Вы хотите сказать, что одна из наших разведывательных служб стерла из системы его отпечатки?

– Чтобы скрыть факт секретных военных операций на территории нашей страны.

– И кого вы обвиняете? ЦРУ? Военную разведку? Если он один из наших, мне об этом точно ничего не докладывали.

– Кто бы ни был этот человек, на кого бы он ни работал, теперь совершенно очевидно, что он и его сообщник появились в больничной палате только с одной целью. – Габриэль перевел взгляд на Конвея. – Вы входите в состав сенатской комиссии по безопасности. У вас есть возможность это выяснить.

– Но я не допущен к такого рода информации. – Конвей покачал головой. – Если одна из наших служб заказала убийство этой женщины, разразится серьезный скандал. Заказное убийство на территории США?

– Но сценарий убийства был нарушен изначально, – сказал Габриэль. – Они не смогли завершить операцию, потому что вмешалась доктор Айлз. И объект их охоты не только выжил, но еще и успел захватить заложников. Теперь это получило огласку. Представляете себе заголовки газет? «Крах секретной операции». Факты все равно выплывут наружу, так что, если вам что-нибудь известно об этом, можете рассказать мне. Кто эта женщина, и почему нашей стране понадобилось убивать ее?

– Это простое предположение, – сказал Силвер. – Вы пытаетесь связать события слишком тонкой нитью, агент Дин. Татуировка и пули еще не доказывают, что речь идет об убийстве по заказу правительства.

– Моя жена в заложниках у этих людей, – тихо произнес Габриэль. – Я готов отрабатывать любую версию, пусть даже самую хрупкую. Я должен понять, как действовать, чтобы обойтись без жертв. Я хочу только одного: чтобы никто не пострадал.

Силвер кивнул.

– Мы все этого хотим.

15

Уже стемнело, когда Маура свернула на Бруклин-стрит – улицу, где она жила. Она ехала мимо знакомых домов, знакомых дворов. Все тот же рыжий мальчишка пытался закинуть мяч в баскетбольную корзину, подвешенную над гаражом. И, как всегда, промахивался. Все выглядело в точности как вчера – обычный летний вечер в пригороде. И тем не менее сегодня все было по-другому. Сегодня она не станет пить прохладное вино и читать глянцевый журнал. Как можно предаваться привычным радостям, зная, что приходится переживать Джейн?

Если она вообще жива.

Маура заехала в гараж и прошла в дом, окунувшись в блаженную прохладу кондиционированного помещения. Она не собиралась надолго задерживаться; домой она приехала, только чтобы перекусить, принять душ и переодеться. Но даже и за эту короткую передышку ей было стыдно. «Захвачу сандвичи и для Габриэля», – подумала она. Хотя и сомневалась, что он способен думать о еде.

Только она вышла из душа, как раздался звонок в дверь. Накинув халат, она поспешила в прихожую.

На пороге стоял Питер Лукас. Сегодня утром они уже виделись, и, судя по его мятой рубашке и воспаленным глазам, день у него выдался тяжелым.

– Прошу прощения за беспокойство, – начал он. – Я пытался дозвониться вам.

– Я не слышала телефона. Была в душе.

Его взгляд всего лишь на мгновение задержался на ее халате. Потом он стал глядеть куда-то в сторону, поверх ее плеча, как будто ему было неловко смотреть на полуодетую женщину.

– Мы не могли бы поговорить? Мне нужен ваш совет.

– Совет?

– По поводу того, о чем меня просит полиция.

– Вы говорили с капитаном Хейдером?

– И с тем парнем из ФБР. Агентом Барсанти.

– Значит, вам уже известно, чего хотят похитители.

Лукас кивнул.

– Поэтому я здесь. Мне нужно знать ваше мнение об этой безумной затее.

– Вы думаете над их предложением?

– Мне необходимо знать, что бы вы сделали на моем месте, доктор Айлз. Я доверяю вашей интуиции. – Он наконец посмотрел ей в глаза, и Маура почувствовала, как вспыхнули ее щеки, а руки сами потянулись к халату, чтобы запахнуть его поплотнее.

– Проходите, – пригласила она. – Позвольте мне одеться, и тогда мы поговорим.

Пока Лукас ожидал в гостиной, Маура судорожно рылась в шкафу в поисках чистых брюк и блузки. Остановившись у зеркала, она поморщилась, увидев свое отражение – размазанная тушь, всклокоченные волосы. «Он всего лишь репортер, – подумала она. – Это не свидание. И совершенно не важно, как я выгляжу».

Появившись наконец в гостиной, Маура застала гостя у окна. Он смотрел на темную улицу.

– Знаете, это стало событием национального масштаба, – начал Лукас, обернувшись. – Сейчас нас смотрят даже в Лос-Анджелесе.

– Поэтому вы раздумываете над их предложением? Хотите прославиться? Увидеть свое имя в заголовках газет?

– О да, я уже знаю, как это будет выглядеть: «Журналист получает пулю в лоб». И такой заголовок меня особенно впечатляет.

– Так вы считаете, что это не самый мудрый поступок?

– Я еще ничего не решил.

– Если хотите моего совета…

– Я хочу не только совета. Мне необходима информация.

– Что я могу рассказать вам?

– Начните хотя бы с того, что здесь делает ФБР.

– Вы сказали, что уже общались с агентом Барсанти. Почему вы не спросили его?

– Я слышал, в деле участвует и агент Дин. Барсанти мне о нем ни слова не сказал. С чего вдруг Бюро прислало из Вашингтона сразу двух агентов для урегулирования кризиса, который входит в компетенцию местной полиции?

Его вопрос взволновал Мауру. Если он уже знает про Габриэля, ему не составит труда узнать и про Джейн.

– Понятия не имею, – солгала она, с трудом выдержав его взгляд. Лукас так пристально смотрел на нее, что ей наконец пришлось отвернуться и сесть на диван.

– Если есть нечто, что мне следует знать, – сказал он, – надеюсь, вы мне расскажете. Я бы хотел заранее понять, во что ввязываюсь.

– Сейчас вам известно, наверное, столько же, сколько и мне.

Журналист устроился в кресле напротив Мауры, и под его цепким взглядом она чувствовала себя пришпиленной бабочкой.

– Чего хотят эти люди?

– Что вам сказал Барсанти?

– Он рассказал об их предложении. О том, что они обещали отпустить двух заложников. Потом я должен буду зайти туда с оператором, побеседовать с этим парнем, и они отпустят еще двоих. Таковы условия. Что будет дальше – можно только догадываться.

Этот человек мог бы спасти жизнь Джейн, думала она, глядя на гостя. Если он пойдет туда, Джейн может оказаться в числе освобожденных заложников. «Я пошла бы. Но нельзя просить человека рисковать своей жизнью, пусть даже во спасение Джейн».

– Не каждый день человеку выпадает шанс стать героем, – сказал он. – То, что мне предлагают, безусловно, такой шанс. Многие журналисты ухватились бы за него.

– Весьма соблазнительно, – рассмеялась она. – Напишете книгу, постоянно будете мелькать на экране телевизора. Почему бы не рискнуть жизнью ради славы и денег?

– Ну да, там, во дворе стоит моя старая ржавая «Тойота», и закладную выкупать еще двадцать девять лет, так что слава и деньги не помешали бы.

– Если доживете до того момента, когда сможете насладиться этим.

– Вот поэтому я и пришел к вам. Вы были с этой женщиной. Вы знаете, что это за люди. В своем ли они уме? Способны ли держать слово? Отпустят ли они меня, после того как интервью будет записано?

– Этого я предсказать не могу.

– Ответ не слишком убедительный.

– Я не хочу брать на себя ответственность за то, что может случиться с вами. Я не могу предсказать их действия. Я даже не знаю, чего они хотят.

Он вздохнул.

– Я боялся, что вы скажете именно это.

– А теперь у меня вопрос к вам. Полагаю, вы можете на него ответить.

– Что за вопрос?

– Почему из всех журналистов они выбрали именно вас?

– Понятия не имею.

– Должно быть, раньше у вас уже были контакты с ними.

Маура заметила, что Лукас колеблется. Она подалась вперед.

– Эти люди уже обращались к вам.

– Поймите, к журналистам кто только не обращается, в том числе и всякие психопаты. Каждую неделю я получаю по крайней мере несколько странных писем или телефонных звонков о секретных правительственных заговорах. Тут и «грязные» нефтяные деньги, и таинственные вертолеты, и секретные планы ООН. Поэтому я не обращаю на них особого внимания. И это был очередной безумный звонок.

– Когда?

– Несколько дней назад. Один из моих коллег только что напомнил мне об этом, потому что именно он подходил к телефону. Честно говоря, тогда я был слишком занят другим материалом и слушал вполуха. Было поздно, мне нужно было срочно доделать работу, и было совсем не до разговоров с психами.

– Звонил мужчина?

– Да. Звонок поступил в редакцию «Трибьюн». Мужчина спросил, видел ли я посылку, которую он послал мне. Я не понял, о чем речь. Он сказал, что несколько недель назад отослал мне по почте какие-то бумаги, но я ничего не получал. Тогда он сказал, что сегодня же какая-то женщина оставит для меня в приемной еще один пакет. И как только он поступит, мне необходимо немедленно спуститься вниз и забрать его, потому что материал в высшей степени деликатный.

– И вы получили этот второй пакет?

– Нет. Охранник в приемной сказал, что женщина не появлялась. Я пошел домой и забыл об этом. Вспомнил только сейчас. – Он помолчал. – Теперь я думаю, не Джо ли звонил мне в тот вечер?

– Почему он выбрал вас?

– Понятия не имею.

– Похоже, эти люди вас знают.

– Может, они читали мою колонку. Может, они мои поклонники. – Когда Маура не ответила, он самоуничижительно усмехнулся: – Звучит неправдоподобно, да?

– Вы когда-нибудь появлялись на телеэкране? – спросила она, думая про себя: «В нем что-то есть, он мог просто понравиться».

– Никогда.

– Вы публикуетесь только в «Бостон трибьюн»?

– Только? Неплохо сказано, доктор Айлз.

– Я не то имела в виду.

– Я занимаюсь журналистикой с двадцати двух лет. Начинал внештатным корреспондентом в «Бостон Феникс» и «Бостон мэгэзин». Это было здорово, но внештатником долго не протянешь, денег не хватало, поэтому я был счастлив, когда поступило предложение поработать в «Трибьюн». Сначала вел городскую хронику, проработал несколько лет в Вашингтоне собкором. Потом вернулся в Бостон, где мне предложили вести еженедельную колонку. Так что я довольно давно варюсь в этом. Конечно, состояния не сколотил, но у меня есть свои читатели. Видите, вот и Джозеф Роук знает меня. – Он запнулся. – По крайней мере, я надеюсь на то, что он мой поклонник. А не какой-нибудь оскорбленный читатель.

– Даже если он ваш поклонник, все равно вы ввязываетесь в опасную игру.

– Я знаю.

– Вам известна схема?

– Нас будет двое: оператор и я. Репортаж в прямом эфире на местном телеканале. Я полагаю, у похитителей будет возможность проверить, действительно ли мы работаем в эфире. Я также понимаю, что они не будут возражать против стандартной пятисекундной задержки в случае, если… – Он замолчал.

«В случае если произойдет что-то страшное».

Лукас глубоко вздохнул.

– Что бы сделали вы, доктор Айлз? На моем месте?

– Я не журналист.

– Значит, вы бы отказались.

– Ни один нормальный человек не захочет оказаться у террористов.

– Вы хотите сказать, что журналисты ненормальные?

– Я просто призываю вас подумать.

– Я поделюсь с вами своими мыслями. Я думаю о том, что четверо заложников могут оказаться на свободе. Хотя бы раз в жизни я сделаю то, о чем действительно захочется написать.

– И вы готовы рисковать жизнью?

– Я хочу воспользоваться возможностью, – сказал он. И добавил тихим и проникновенным голосом: – И конечно, ужасно боюсь. – Его откровенность была обезоруживающей: мало кто из мужчин отважится признаться в том, что испытывает страх. – Капитан Хейдер ждет моего ответа к девяти вечера.

– Что вы собираетесь делать?

– Оператор уже согласился. Если я откажусь, буду выглядеть последним трусом. Тем более что речь идет о спасении жизни четырех заложников. Я все думаю о тех репортерах, которые сейчас работают в Багдаде, о том, с чем им приходится сталкиваться каждый день. По сравнению с этим мой поступок выглядит пустяковой прогулкой. Я прихожу в больницу, беседую с преступниками, даю им высказаться и удаляюсь. Может, это все, чего они добиваются, – быть услышанными. Возможно, я помогу справиться с этой ситуацией.

– Хотите стать спасителем?

– Нет! Нет. Я просто… – Он рассмеялся. – Просто хочу найти разумное объяснение своему безумному поступку.

– Это вы его так назвали. Не я.

– По правде говоря, я не герой. И никогда не видел смысла рисковать жизнью. Но эта ситуация застала меня врасплох. Так же, как и вас. Мне интересно, почему они выбрали меня. – Лукас взглянул на часы. – Почти девять. Пожалуй, пора звонить Барсанти. – Поднявшись, он направился к двери. Но вдруг остановился на полпути и оглянулся.

В гостиной зазвонил телефон.

Маура сняла трубку и услышала голос Эйба Бристола:

– Ты смотришь телевизор? – спросил он.

– А что там?

– Включи шестой канал. Дело дрянь.

Лукас наблюдал за тем, как она шла к телевизору. Она чувствовала, как гулко бьется сердце. «Что случилось? Что значит „дело дрянь“?» Она нажала на кнопку пульта, и на экране возникло лицо Зои Фосси.

– …официальные лица отказываются от комментариев, но мы уже точно установили, что одна из заложниц – офицер бостонской полиции. Детектив Джейн Риццоли была героиней хроники в прошлом месяце, во время расследования дела о похищении домохозяйки в Нэтике. Мы пока не имеем сведений о состоянии заложников и о том, каким образом среди них оказалась детектив Риццоли…

– Боже, – пробормотал Лукас, стоявший за спиной у Мауры. Она даже не заметила, что журналист подошел так близко. – Так там еще и коп?

Маура взглянула на Лукаса.

– Очень может быть, что там уже мертвый коп.

16

«Ну, все. Мне конец».

Джейн замерла на диване в ожидании выстрела. Джо отвернулся от экрана и посмотрел на нее. Но именно женщина первой двинулась к Джейн, ее приближение казалось пугающе медленным. Алена – так называл свою напарницу Джо. По крайней мере теперь я знаю имена своих убийц, подумала Джейн. Она почувствовала, как санитар отодвинулся от нее, словно боялся запачкаться ее кровью. Джейн смотрела прямо в лицо Алене; она не осмеливалась опустить глаза на пистолет. Ей не хотелось видеть, как целятся ей в голову, как палец прижимается к спусковому крючку. Лучше не видеть, как летит пуля, подумала она. Лучше смотреть ей в глаза, пусть знает, кому она собирается разнести череп. Но в глазах женщины не отражалось никаких эмоций, они были пусты, как у куклы. Голубые стекляшки. Алена уже успела переодеться, отыскав в раздевалке халат и брюки. Убийца в костюме лекаря.

– Это правда? – тихо спросила Алена.

Джейн почувствовала, как напряглась матка, и закусила губу, превозмогая боль новой схватки. «Мой бедный ребенок, – подумала она. – Тебе не удастся сделать первый вздох». Доктор Тэм взяла ее за руку, пытаясь утешить пациентку.

– Это правда, что говорят по телевизору? Вы из полиции?

Джейн судорожно сглотнула.

– Да, – прошептала она.

– Они сказали, что вы детектив, – вмешался Джо. – Это правда?

Джейн качнулась вперед, застигнутая болью очередной схватки, в глазах потемнело.

– Да, – застонала она. – Да, черт возьми! Я… из отдела убийств.

Алена взглянула на больничный браслет, который чуть раньше сорвала с запястья Джейн. Он все еще валялся на полу возле дивана. Она подняла его и передала Джо.

– «Риццоли Джейн», – прочитал он.

Боль отступила. Джейн резко выдохнула и снова откинулась на спинку дивана; ее больничная сорочка насквозь промокла от пота. Она была слишком измучена и не могла сопротивляться, даже чтобы спасти свою жизнь. Да и о каком сопротивлении могла идти речь? «Я даже подняться не могу с этого дивана без посторонней помощи». Сознавая свое бессилие, она молча смотрела, как Джо поднимает с пола ее медицинскую карту в светло-желтой обложке и перелистывает страницы.

– «Риццоли Джейн», – зачитал он вслух. – «Замужем, проживает на Клермонт-стрит. Род занятий: детектив, отдел по расследованию убийств, Бостонское полицейское управление». – Взгляд темных глаз террориста проникал так глубоко, что ей захотелось съежиться. В отличие от Алены мужчина держался на удивление спокойно и уверенно. И это больше всего пугало Джейн – казалось, он полностью отдавал себе отчет в своих действиях. – Детектив из отдела убийств. И вы здесь оказались случайно?

– Повезло просто, – пробормотала она.

– Что?

– Так, ничего.

– Отвечайте. Как получилось, что вы оказались здесь?

Джейн вскинула голову.

– Если вы еще не заметили, я собираюсь рожать.

– Я ее врач, – вмешалась доктор Тэм. – Я принимала ее сегодня утром.

– Совпадение – вот что мне не нравится, – сказал Джо. – Что-то здесь не так.

Джейн поморщилась, когда Джо схватил ее сорочку и резко задрал вверх. Некоторое время он таращился на огромный живот и тяжелые груди, которые выставил на всеобщее обозрение. Ни слова не говоря, он отпустил сорочку.

– Доволен, ублюдок? – выпалила Джейн. Щеки ее полыхали от унижения. – Что ты ожидал увидеть – подушку вместо пуза? – Слишком поздно она поняла, что ляпнула лишнее. Первое правило выживания для заложников гласило: «Никогда не зли того, кто вооружен». Но ведь, задрав ее сорочку, он унизил ее, а этого Джейн не могла стерпеть. – Думаешь, мне очень хочется сидеть тут с вами, бездельниками?

Она почувствовала, как доктор Тэм крепче сжала ее запястье, жестом умоляя ее замолчать. Джейн стряхнула ее руку и обрушила на своих мучителей новую порцию ярости.

– Да, я коп. И знаете, что я вам скажу? Вы здорово подставляетесь. Только попробуйте убить меня и увидите, что будет. Вам известно, как мои дружки расправляются с убийцами копов?

Джо и Алена переглянулись. Решают? Думают, оставить ее в живых или прикончить?

– Ошибка, – сказал Джо. – Вот что с вами произошло, детектив. Вы чертовски просчитались – оказались не в том месте и не в то время.

«И без тебя знаю, ублюдок».

Она опешила, когда Джо вдруг рассмеялся. Он прошел в другой конец комнаты, заливаясь от хохота и тряся головой. Когда он обернулся, Джейн заметила, что он опустил пистолет. Больше не целился в нее.

– Так вы хороший коп? – поинтересовался он.

– Что?

– По телевизору сказали, что вы расследовали дело о похищении домохозяйки.

– Беременной женщины. Ее похитили.

– И чем дело кончилось?

– Она осталась жива. Преступник мертв.

– Значит, хороший коп.

– Я просто выполняла свою работу.

Алена и Джо снова обменялись взглядами.

Террорист направился к Джейн и приблизился к ней почти вплотную.

– А что, если я расскажу вам об одном преступлении? О том, как попирался закон? О том, что на закон всем плевать?

– Это еще почему?

Джо подвинул себе стул и уселся напротив нее. Теперь их глаза были на одном уровне. Он неотрывно смотрел на Джейн.

– Потому что преступление было совершено нашим собственным правительством.

«Ух ты! Приехали».

– У вас есть доказательства? – спросила Джейн, стараясь выдерживать нейтральный тон.

– У нас есть свидетель, – ответил он и указал на Алену. – Она все видела собственными глазами.

– Бывает, что свидетельских показаний недостаточно. – «Особенно если свидетель сумасшедший».

– А вам известно, сколько криминальных дел на счету нашего правительства? Сколько преступлений оно совершает ежедневно? Убийства, похищения людей? Как травит своих граждан ради прибыли? Этой страной правит большой бизнес, и все мы – расходный материал. Возьмем, к примеру, безалкогольные напитки.

– Что, простите?

– Диетические безалкогольные напитки. Американское правительство закупает их контейнерами для своих войск в Заливе. Я был там и видел эти миллионы банок, хранящихся на жаре. Как вы думаете, что происходит с ингредиентами напитков под воздействием высоких температур? Они становятся токсичными. Превращаются в яд. Вот почему тысячи ветеранов войны в Заливе вернулись домой больными. Да, наше правительство знает об этом, но мы этого никогда не узнаем. Индустрия безалкогольных напитков слишком велика, и там хорошо знают, кому давать взятки.

– То есть… все дело в шипучих напитках?

– Нет. Это гораздо хуже. – Он придвинулся ближе. – На этот раз мы наконец прижали их, детектив. У нас есть свидетель и есть доказательства. Теперь к нам приковано внимание всей страны. Вот чем мы их напугали. Вот почему они хотят нашей смерти. Как бы вы поступили, детектив?

– В каком смысле? Я все еще не понимаю, о чем речь.

– Если бы вы узнали о преступлении, совершенном членами нашего правительства. И о том, что оно осталось безнаказанным. Что бы вы предприняли?

– Очень просто. Я бы взялась за работу. Как всегда.

– Вы бы добились соблюдения закона?

– Да.

– Независимо от того, кто встанет у вас на пути?

– А кто может остановить меня?

– Вы не знаете этих людей. Не знаете, на что они способны.

Джейн напряглась, когда подступила очередная схватка, невидимой рукой стиснув матку. Она снова почувствовала, как доктор Тэм взяла ее за руку, и в ответ сжала ладонь врача. И вдруг все поплыло у нее перед глазами от дикой боли, и уже невозможно было сдержать мучительный стон. О Господи, чему же учили на курсах по методике Ламаза? Она все забыла.

– Очистительное дыхание, – пробормотала доктор Тэм. – Сосредоточься.

Ах, ну да! Джейн вспомнила. «Сделай вдох. Сосредоточься на какой-нибудь точке». Эти сумасшедшие не станут стрелять в нее прямо сейчас. Ей просто нужно перетерпеть эту боль. «Дыши и сосредоточивайся. Дыши и сосредоточивайся…»

Алена подошла ближе, и вдруг ее лицо приблизилось почти вплотную к лицу Джейн.

– Посмотрите на меня, – сказала Алена и показала на свои глаза. – Смотрите сюда, прямо на меня. Скоро все пройдет.

«Не могу поверить. Сумасшедшая хочет стать моим инструктором».

Джейн дышала тем тяжелее, чем сильнее становилась боль. Алена сидела напротив нее, не отводя глаз. Холодная голубая вода. Вот что они напомнили Джейн. Воду. Чистую и спокойную. Застывшую гладь пруда.

– Хорошо, – пробормотала женщина. – Вы все хорошо делаете.

Джейн вздохнула с облегчением и снова откинулась на подушки. Пот струился по ее щеке. Еще пять блаженных минут, чтобы прийти в себя. Она подумала обо всех рожавших женщинах, вспомнила и свою мать, которая тридцать четыре года назад, жаркой летней ночью страдала, производя на свет Джейн. «Я никогда не думала о том, что ты вынесла. Теперь я понимаю. Это цена, которую женщины вынуждены платить за каждого рожденного ребенка».

– Кому вы доверяете, детектив Риццоли? – снова заговорил с ней Джо.

Джейн подняла голову, еще не совсем понимая, чего от нее хотят.

– Должен быть человек, которому вы доверяете, – сказал он. – Кто-нибудь из ваших коллег. Тоже коп. Например, ваш напарник.

Она слабо покачала головой.

– Я не понимаю, о чем вы.

– А если я приставлю пистолет к вашей голове?

Она оцепенела, когда Джо вдруг поднял пистолет и приставил дуло к ее виску. Риццоли слышала, как охнула администратор. Почувствовала, как отшатнулись в сторону заложники, сидевшие по бокам.

– А теперь скажите, – потребовал Джо холодным, рассудительным тоном. – Есть человек, который ради вас подставил бы свой лоб под пулю?

– Зачем вы это делаете? – прошептала она.

– Я просто спрашиваю. Кто бы рискнул своей жизнью ради вас? Кому бы вы доверили свою жизнь?

Она уставилась на руку, сжимавшую пистолет, и подумала: это проверка. Но я не знаю ответа. Я не знаю, что он хочет услышать от меня.

– Скажите, детектив. Есть человек, которому вы безгранично верите?

– Габриэль… – Она сглотнула. – Мой муж. Я доверяю своему мужу.

– Я не имею в виду вашу семью. Я говорю о человеке с такой же корочкой, как у вас. Мне нужен кристально чистый человек. Тот, кто выполнит свой долг.

– Почему вы спрашиваете?

– Отвечайте на вопрос!

– Я уже сказала вам. Я дала ответ.

– Вы сказали, это ваш муж.

– Да!

– Он полицейский?

– Нет, он… – Она запнулась.

– Кто он?

Джейн выпрямилась. И посмотрела теперь уже не на пистолет, а прямо в глаза человеку, который держал его.

– Он агент ФБР, – сказала она.

Некоторое время Джо молча смотрел на нее. Потом перевел взгляд на свою напарницу.

– Это меняет дело, – произнес он.