Текст книги "Четвертое Правило Волшебника, или Храм Ветров"

Автор книги: Терри Гудкайнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Глава 52

Увидев идущего навстречу Дрефана, Кэлен поставила на пол корзину с чистыми бинтами, которую несла. Дрефан продолжал носить меч, хотя Ричард попросил его об этом только для того, чтобы обмануть Тристана. Впрочем, возможно, он действительно мог ему пригодиться. Многие недолюбливали целителей, потому что они осуждали продажу микстур и лекарств на улицах.

Она откинула назад волосы.

– Как они?

Дрефан вздохнул.

– Один умер вчера вечером. Остальным стало хуже. Сегодня еще шесть человек заболели.

– Добрые духи, – прошептала Кэлен. – Что с нами будет?

Лицо Дрефана было непроницаемо.

– Мы продолжаем бороться.

Кэлен кивнула.

– Дрефан, если слуги все равно заболевают и многие уже умерли, что толку от этого дыма? Я уже задыхаюсь.

– Окуривание не предотвращает чумы, – согласился Дрефан.

Кэлен моргнула.

– Тогда почему мы продолжаем окуривать дворец?

Дрефан улыбнулся грустной улыбкой.

– Люди думают, что это помогает, и радуются, что мы не сидим сложа руки. У них есть надежда. Если мы перестанем это делать, то отнимем у них надежду.

– А разве есть надежда, Дрефан?

– Я не знаю, – прошептал он.

– Ты читал вчерашний рапорт?

Дрефан кивнул.

– Число умерших продолжает расти. Вчера эта цифра поднялась до более чем шести сотен.

Кэлен подавленно посмотрела вдаль.

– Ужасно, что мы ничего не можем сделать.

Шота сказала, что путь будет указан. Дух сказал, что путь будет указан. Мысль о том, что придется потерять Ричарда, была невыносимой – но еще страшнее было думать об умирающих людях.

– Ладно, – сказал Дрефан. – Я хотел сходить в город.

Кэлен сжала его плечо. Дрефан вздрогнул. К такой реакции она, Исповедница, давно привыкла. Кэлен убрала руку.

– Я знаю, что не в твоих силах остановить чуму, но все равно спасибо за помощь. Только твои слова поддерживают в людях надежду.

– Слова – лучшее средство целителя. Часто только ими мы и можем помочь страждущим. Люди думают, что быть целителем – значит излечивать. На самом деле это бывает редко. Я давным-давно понял, что быть целителем – значит жить рядом с болью и страданием.

– Как Ричард? Ты видел его сегодня?

– Он у себя в кабинете. Выглядит хорошо. Я заставил его поспать.

– Спасибо. Ему нужен был отдых.

Дрефан внимательно посмотрел на Кэлен.

– Он сделал то, что должен был сделать, отправив на казнь этого человека, который хотел твой смерти, но я знаю, что ему было нелегко принять такое решение. Он ненавидит убивать даже тех, кто заслуживает смерти.

– Я знаю, – сказала Кэлен. – В мирное время ты можешь проявить милосердие. Но когда идет война, должен действовать. Любое колебание смертельно.

– И ты говорила это Ричарду?

Кэлен улыбнулась:

– Конечно. Он знает, что сделал то, что должен был сделать. На его месте я сделала бы то же самое, и я сказала ему об этом.

– Я надеюсь когда-нибудь встретить женщину, которая будет обладать хотя бы половиной твоей силы духа. – Дрефан улыбнулся. – О твоей красоте я уж помалкиваю. Ну ладно, мне пора идти.

Кэлен смотрела ему вслед. Он по-прежнему носил очень тесные штаны. Поймав себя на этой мысли, она покраснела и торопливо подхватила корзину с бинтами.

Надина была в больничном покое, где стояли два ряда кроватей – всего двадцать штук. Но больных было больше, и многие лежали на одеялах, брошенных на пол. В других больничных покоях было то же самое.

– Спасибо, – сказала Надина, когда Кэлен принесла бинты. Надина раскладывала по кастрюлям травы, чтобы сделать отвары. Сиделки ухаживали за больными: кормили их, бинтовали язвы и нарывы, поили отварами.

На кровати металась в жару женщина. Надина намочила бинт в холодной воде и положила ей на лоб.

– Так легче, милая?

Женщина смогла лишь улыбнуться слабой улыбкой и молча кивнуть.

Кэлен намочила еще несколько бинтов и пошла ставить компрессы другим больным. Она утирала им пот и нашептывала слова утешения.

– Ты могла бы стать целительницей, – сказала Надина, подходя к ней. – У тебя добрые руки.

– Это все, на что я способна. Я не могу никого вылечить.

Надина наклонилась к ней вплотную.

– И ты считаешь, что я могу?

Кэлен обвела взглядом комнату.

– Я понимаю, о чем ты. Но ты по крайней мере посвятила жизнь исцелению. Моя жизнь посвящена долгу. И борьбе.

– Что ты имеешь в виду?

– В конце концов, я – воин. Мой долг – убивать одних, чтобы спасти других.

Надина вздохнула.

– Порой я жалею, что я не воин и не могу сражаться за то, чтобы наступил мир и в конечном итоге целителям не нужно было бы излечивать раны.

Кэлен вышла из больничных покоев, и Надина пошла с нею. Они присели на пол в коридоре, прислонившись спиной к стене.

– Я чувствую себя беспомощной, – сказала Надина. – Дома я всегда могла снять головную боль, вылечить лихорадку или принять роды. Я ставила людей на ноги. А сейчас я могу только облегчить страдания умирающих. И думать при этом, что завтра сама могу оказаться на этой кровати. Я не знаю, как им помочь, и чувствую себя бесполезной. Я хотела бы вылечить этих людей вместо того, чтобы смотреть, как они умирают.

– Я понимаю, – тихо проговорила Кэлен. – Это было бы гораздо серьезнее, чем принять роды.

Надина промолчала. Было слышно, как за стеной стонут люди, которым суждено умереть.

– Надина, ты все еще думаешь, что рано или поздно выйдешь замуж за Ричарда?

Надин почесала свой веснушчатый нос, но не ответила.

– Я спросила не потому, что хотела тебя оскорбить или что-то еще… Я только имела в виду… ну, в общем, ты сказала, что сама завтра можешь оказаться на этой кровати. Я лишь подумала… что и я могу там оказаться. Я тоже могу заразиться чумой.

Надина посмотрела на нее.

– Ты не заразишься. Не говори так. Ты не заболеешь.

Кэлен провела пальцем по половице.

– Все может случиться. Я только подумала, что, если я… В общем, что будет с Ричардом? Он останется один.

– Что ты болтаешь?

Кэлен посмотрела в теплые карие глаза Надины.

– Если случится так, что ты займешь мое место… Ты будешь добра к нему?

Надина сглотнула.

– Конечно, буду.

– Я говорю серьезно, Надина. Многое может случиться. Я хочу быть уверена, что ты никогда не причинишь ему боль.

– Я никогда не причиняла Ричарду боли.

– А тогда, с Майклом.

Надина пожала плечами.

– Это другое. Я пыталась выиграть его. Я была готова на все, чтобы он был моим. Я тебе это уже объясняла.

– Да. – Кэлен сосредоточенно выковыривала камешек, застрявший между половицами. – Но если что-то случится и ты… станешь его женой, я хочу знать, что ты никогда больше не сделаешь ничего подобного. Ты должна пообещать, что никогда не причинишь ему боли. Никогда.

Она подняла голову, и их взгляды встретились. Потом Надина отвернулась.

– Если бы я когда-нибудь вышла замуж за Ричарда, я сделала бы его самым счастливым мужчиной в мире. Я заботилась бы о нем так, как ни одна женщина не заботится о мужчине. Я любила бы его сильнее всего на свете. Он был бы счастлив со мной.

Кэлен вновь почувствовала, как ее раздирают изнутри горячие коготки.

– Ты клянешься, что это правда?

– Да.

Кэлен отвернулась и вытерла глаза.

– Спасибо, Надина. Это все, что я хотела узнать.

– Почему ты спросила меня об этом?

Кэлен откашлялась.

– Потому что боюсь заболеть. Если это случится, мне будет легче, если я буду знать, что кто-то позаботится о Ричарде.

– Как я успела заметить, Ричард вполне может сам о себе позаботиться. Ты знаешь, что он готовит лучше меня?

Кэлен рассмеялась. Надина тоже.

– Я так и думала, – сказала Кэлен. – Пожалуй, когда дело касается Ричарда, женщине остается только надеяться обогнать его в скачке.

– Магистр Рал!

Ричард обернулся и увидел генерала Керсона. Он выпустил руку Кэлен. Кара встала на шаг позади Матери-Исповедницы.

– Что случилось, генерал?

Генерал остановился и помахал каким-то письмом. За спиной Керсона Ричард увидел усталого солдата; его доспехи были в пыли.

– Донесение от генерала Райбиха. – Генерал протянул Ричарду письмо. – Гриссом только что прискакал.

Ричард сломал печать и развернул письмо. Закончив читать, он отдал его Кэлен.

– Взгляни. – Пока Кэлен читала, Ричард обратился к гонцу: – Как дела у генерала Райбиха?

– Когда я уезжал, все было отлично, магистр Рал, – ответил Гриссом. – Сестры Света догнали нас – они сказали, что это вы им велели. Теперь они с нами, и мы ждем приказа.

В донесении было сказано почти то же самое. Когда Кэлен закончила читать, Ричард отдал его генералу Керсону. Генерал прочел донесение и посмотрел на Ричарда.

– Что вы думаете, магистр Рал?

– В этом есть смысл. Мне не кажется, что нужно отзывать армию с юга. Как пишет генерал Райбих, они заняли стратегически выгодную позицию. А ваше мнение? – Ричард передал письмо Каре.

Генерал поправил плащ.

– Я согласен с Райбихом. На его месте я сделал бы то же самое. Армия уже там, почему бы не пристроить ее к делу? Они будут следить за Орденом и, если враг двинется на север, цапнут его за задницу. – Он вздрогнул. – Простите, Мать-Исповедница.

Кэлен улыбнулась:

– Мой отец был воином, генерал, прежде чем стать королем. Во мне оживают воспоминания. – Она не стала уточнять, хорошие или плохие. – Я тоже согласна, что стратегически выгодно оставить армию Райбиха на юге.

Кара передала письмо назад Ричарду.

– Без Райбиха мы не будем знать, куда направится армия Ордена. Северо-восточная часть Д’Хары скудно населена, и когда Джегань двинул бы войска туда, мы бы об этом понятия не имели, а он бы не встретил сопротивления. Если бы он только не решил сразу атаковать Народный Дворец, – сказал Керсон.

– И это была бы его фатальная ошибка, – вставила Кара. – Генерал Тримак, командующий Внутренней гвардией, объяснил бы врагу, почему от любой армии, которая пыталась взять Народный Дворец, не осталось в живых больше одного солдата – и то, чтобы было кому рассказать о поражении. Кавалерия порубила бы их в куски на равнинах Азрита.

– Она права, – сказал генерал Керсон. – Если Джегань пойдет туда, стервятникам будет раздолье, Тримак позаботится об этом.

У Ричарда была и другая причина оставить армию генерала Райбиха на юге.

– Магистр Рал, – спросил гонец, – могу я задать вопрос?

– Конечно. Какой?

Гриссом положил руку на эфес своего короткого меча.

– Что происходит в городе? Я видел телеги, полные мертвецов, и слышал, как глашатаи призывают людей выносить своих умерших.

Ричард глубоко вздохнул.

– Это еще одна причина, чтобы генерал Райбих оставался на юге. На Срединные Земли обрушилась чума. Вчера умерли семьсот пятьдесят человек.

– Да сохранят нас добрые духи! – Гриссом вытер ладони о штаны. – Я так и подумал, что случилось что-то подобное.

– Ты отвезешь мой ответ генералу Райбиху. Но я не хочу, чтобы вместе с ответом ты привез им чуму. Ты должен передать сообщение устно. Не подходи ни к кому ближе, чем на двадцать шагов. Ты подъедешь к постам, передашь часовым, что я согласен с рассуждениями генерала. Пусть остается на юге и снабжает нас сведениями. После этого ты сразу вернешься сюда.

Гриссом отсалютовал.

– Слушаюсь, магистр Рал.

– Мне очень жаль, что я не могу позволить тебе остаться там, солдат, но мы стараемся не допустить распространения эпидемии среди наших войск.

Генерал Керсон провел ладонью по лицу.

– Ах, магистр Рал, я должен поговорить с вами об этом. Мне только что это стало известно.

Ричард нахмурился.

– Что именно?

– Ну… Одним словом, чума добралась до наших людей.

У Ричарда упало сердце.

– В каком отряде?

Генерал замялся.

– Во всех, магистр Рал. Похоже, это от шлюх. Они, наверное, думали, что это безопаснее, чем торговать собой в городе, и все ломанулись к солдатам.

Ричард сжал виски. Ему хотелось сказать, что он больше не может. Просто сесть на пол и сказать, что он больше не может.

– Я зря велел казнить Тристана Башкара. Я должен был позволить ему убить всех этих шлюх. В конечном итоге это спасло бы много жизней. Если бы я знал, что так будет, я убил бы их всех своими руками.

Кэлен сочувственно коснулась его плеча.

– Вы хотите казнить их, магистр Рал? – спросил генерал Керсон.

– Нет, – тихо сказал Ричард. – Дело сделано. Теперь это бессмысленно. Они не хотели нам зла. Они просто пытались спасти свою жизнь.

Ричард вспомнил слова Рикера: «Я не могу больше мириться с тем, как мы используем наш дар. Мы не Создатель и не Хранитель. Даже отвратительная проститутка имеет право прожить свою жизнь».

– Гриссом, поешь, отдохни и отправляйся в путь.

Гриссом отсалютовал снова.

– Слушаюсь, магистр Рал. Я выеду через час.

Ричард кивнул. Гонец ушел.

– Магистр Рал, – сказал генерал, – если это все, я вернусь к своим обязанностям.

– Да, генерал, только одно. Изолируйте всех больных. Перевезите их в отдельный лагерь. Посмотрим, может, удастся локализовать эту вспышку. И больше никаких шлюх в лагерях. Ни одной. Скука лучше, чем смерть. Предупредите всех проституток, что лучникам будет отдан приказ стрелять, если они приблизятся к лагерю. И не забудьте отдать этот приказ.

Генерал вздохнул.

– Я понимаю, магистр Рал. Все будет сделано.

Керсон ушел. Ричард обнял Кэлен за талию и вздохнул.

– Почему я не подумал об этом раньше? Я мог бы предотвратить эту вспышку!

Кэлен промолчала.

– Магистр Рал, – сказала Кара, – я пойду к сильфиде сменить Бердину.

– Я с тобой. Хочу узнать, что она еще вычитала в дневнике. Кроме того, мне нужно пройтись. Ты пойдешь? – спросил он Кэлен.

Она взяла его за руку.

– Конечно.

Бердина читала, сгорбившись над дневником. Сильфида увидела Ричарда первой.

– Вы желаете путешествовать, хозяин? Вы останетесь довольны.

– Нет, – сказал Ричард, когда затихло эхо ее жуткого голоса. – Спасибо, сильфида, но не сейчас.

Бердина оторвалась от чтения и зевнула.

– Рада тебя видеть, Кара. Я уже засыпаю.

– У тебя такой вид, будто ты уже спишь.

Ричард показал на открытый дневник.

– Есть что-нибудь новое?

Покосившись на сильфиду, Бердина взяла дневник и протянула Ричарду. Понизив голос, она сказала:

– Помните, вы говорили, как Рикер перед смертью сказал, что даже отвратительная… женщина имеет право прожить свою жизнь?

– Да, – кивнул Ричард. – И что?

– Ну, Коло тоже об этом вкратце упоминает. – Она показала ему строчку. – Прочтите.

Ричард прочел и перевел про себя: «Отвратительная проститутка Рикера наблюдает за мной, пока я сижу тут и думаю о том, какой ущерб причинила команда. Я слышал, что мы потеряли Лотейна. Рикер отомстил нам».

– Вы знаете, кто такой Лотейн? – спросила Бердина.

– Он был главным обвинителем на суде. Потом его послали в Храм Ветров исправить ущерб, нанесенный командой.

Ричард повернул голову. Сильфида наблюдала за ним. Как же он раньше не подумал об этом!

– Сильфида.

– Да, хозяин? Вы желаете путешествовать? Входите. Вы останетесь довольны.

Ричард подошел ближе.

– Нет, я не желаю путешествовать, но я хотел бы с тобой поговорить. Ты помнишь время, когда была большая война? Оно далеко от нас.

– Далеко? Я достаточно длинна, чтобы путешествовать. Скажите, куда вы хотите отправиться. Вы останетесь довольны.

– Нет, я не хочу путешествовать. Ты помнишь какие-нибудь имена?

– Имена?

– Имена. Например, имя Рикер?

Серебристое лицо осталось непроницаемым.

– Я никогда не предаю моих клиентов.

– Сильфида, ты когда-то была человеком, не так ли? Таким, как я?

Сильфида улыбнулась.

– Нет.

Ричард положил руку на плечо Кэлен.

– Тогда, как она?

Серебряная улыбка стала шире.

– Да. Я была шлюхой, как она.

Кэлен кашлянула.

– Я думаю, Ричард хотел спросить, была ли ты женщиной, сильфида.

– Да, я была женщиной.

– Как тебя звали? – спросил Ричард.

– Звали? – Сильфида нахмурилась, словно не понимая. – Я – сильфида.

– Кто сделал из тебя сильфиду?

– Некоторые из моих клиентов.

– Почему? Почему именно из тебя?

– Потому что я никогда не предаю моих клиентов.

– Сильфида, ты не можешь объяснить поподробнее?

– Некоторые из волшебников были моими клиентами. Самые могущественные. Я была особенной шлюхой. И очень дорогой. Волшебники боролись за власть, и многие пытались использовать меня, чтобы сместить тех, что были моими клиентами. Они хотели получить удовольствие, но не то, которое я предлагала. Я никогда не продаю моих клиентов.

– Ты хочешь сказать, что они бы остались довольны, если бы ты назвала им имена волшебников, которые пользовались твоими услугами, и рассказала кое-что об этих услугах?

– Да. Мои клиенты боялись, что кто-нибудь использует меня для этого удовольствия, и сделали меня сильфидой.

Ричард отвернулся. Даже сражаясь с врагом, они сражались между собой. Наконец, взяв себя в руки, он снова заговорил с сильфидой:

– Сильфида, эти люди давно мертвы. О них никто даже не помнит. Не осталось волшебников, которые борются за власть. Ты не могла бы рассказать мне побольше?

– Они сделали меня и предупредили, что я не смогу назвать их имена, пока они живы. Они сказали, что их магия мне не позволит. Если правда, что их души покинули этот мир, значит, магия уже не может мне запретить о них говорить.

– Человек по имени Лотейн был среди твоих клиентов, не так ли? И другой волшебник, Рикер, считал, что он лицемер.

– Лотейн. – Сильфида, казалось, задумалась. – Волшебник Рикер пришел ко мне и сказал, что этот человек, Лотейн, был главным обвинителем и что еще он был мерзавцем, который ходил ко мне. Он хотел с моей помощью низвергнуть его. Я отказалась назвать моих клиентов.

Она замолчала; Ричард заговорил в тишину:

– И слова Рикера оказались истинными. Лотейн ходил к тебе и превратил тебя в сильфиду, чтобы ты не смогла свидетельствовать против него.

– Да. Я сказала Лотейну, что я не предаю моих клиентов. Я сказала ему, что этого бояться не нужно. А он сказал, что это не имеет значения, что я всего только шлюха и мир не будет тосковать без меня. Он заломил мне руку и сделал мне больно. Он использовал меня для своего удовольствия без моего разрешения. А закончив, засмеялся, и в моей голове вспыхнул яркий свет. Рикер пришел ко мне после и сказал, что положит конец Лотейну и волшебникам, подобным ему. Он плакал на парапете и говорил, что сожалеет о том, что они со мной сделали. Он сказал мне, что больше не позволит магии разрушать разум людей.

– Тебе было плохо? – спросила Бердина. – Наверное, это ужасно – превратиться в сильфиду?

– Они отняли у меня печаль.

– И счастье тоже? – прошептала Кэлен.

– Они оставили мне только обязанности.

Даже в этом они сделали ошибку. Они оставили ей те качества, без которых она не могла бы работать. И к ним относилась готовность подчиниться любому, кто заплатит требуемую цену: магию. Они были пойманы в ловушку ее природой. Они использовали сильфиду, но были должны ее охранять, потому что она предлагала себя любому – даже врагу, – если у того была требуемая магия.

– Сильфида, – сказал Ричард, – я очень сожалею, что волшебники сделали это с тобой. Они не имели на это права. Я сожалею.

Сильфида улыбнулась:

– Волшебник Рикер сказал, что, если какой-нибудь хозяин скажет мне эти слова, я должна передать послание от него: «Левый страж – в. Правый страж – из. Огради свое сердце от камня».

– Что это значит?

– Он не объяснил мне.

Ричард был раздавлен. Неужели им предстоит умереть из-за того, что три тысячи лет назад волшебники чего-то не поделили? Возможно, Джегань прав; возможно, магии нет места в этом мире.

Ричард повернулся к морд-сит и Кэлен:

– Бердина, тебе нужно поспать. Райне нужно встать рано, чтобы сменить Кару. Поставьте стражу у покоев Кэлен и ложитесь спать. И я тоже лягу – сегодняшний день меня просто вымотал.

* * *

Ричард спал как убитый, но его разбудил толчок. Он сел и протер глаза, ничего не соображая.

– Что? Что такое? – Собственный голос показался ему грохотом щебня в железном тазу.

– Магистр Рал? – услышал он жалобный голос. – Вы живы?

Ричард уставился на фигуру с лампой в руке. Только сейчас он понял, кто это.

– Бердина? – Он никогда не видел ее в ночной рубашке. Ее волосы были распущены. Зрелище было ошеломляющее.

Ричард спустил ноги на пол и натянул штаны.

– Бердина, что случилось?

Она вытерла слезы.

– Магистр Рал, пожалуйста, встаньте. – Она всхлипнула. – Райна заболела.

Глава 53

Уоррен утянул женщину назад в темноту, и Верна как можно тише закрыла дверь. Рука Уоррена зажимала женщине рот, а волшебная сеть держала в тисках ее Хань. Верна не могла управлять даром женщины так, как Уоррен. Дар волшебника гораздо сильнее, чем дар колдуньи – даже дар Верны.

Верна зажгла на ладони огонь. Глаза женщины расширились, а потом наполнились слезами.

– Да, Жанет, это я, Верна. Если ты обещаешь не кричать, я попрошу Уоррена тебя освободить.

Жанет кивнула. Верна приготовила дакру – на случай, если она обманет, – и сделала знак Уоррену.

Едва освободившись, Жанет бросилась Верне на шею. По щекам ее текли слезы радости. Уоррен тоже зажег на ладони огонь и поднял руку повыше. Огонь осветил каменные стены, из которых сочилась вода, оставляя на полу пятна извести.

– О, Верна, – прошептала Жанет, – ты даже не представляешь, какое счастье видеть твое лицо!

Верна обняла ее, по-прежнему держа дакру в руке, потом отстранилась и, улыбнувшись, погладила Жанет по волосам.

Жанет поцеловала свой безымянный палец – древний жест, молящий Создателя о защите. Верна не сомневалась, что Жанет предана Свету, но все же была рада увидеть этому подтверждение.

Сестра Тьмы, давшая клятву верности хранителю подземного мира, никогда не поцелует свой безымянный палец, иначе ее хозяин разгневается.

Верна убрала дакру в рукав, а Жанет повернулась к Уоррену. Они обменялись улыбками.

И Верна, и Уоррен были поражены тем, как одета Жанет. Она была босой, и под мешковатым полупрозрачным балахоном на ней ничего не было.

Верна пощупала балахон.

– Зачем, во имя Создателя, ты это на себя нацепила?

Жанет опустила глаза.

– Джегань велит всем своим рабыням носить такую одежду. Со временем перестаешь ее замечать.

– Понятно. – Верна видела, что Уоррен старательно отводит взгляд от сестры Жанет, которая стояла перед ним, по сути, голой.

– Верна, что ты здесь делаешь? – спросила Жанет тихим голосом.

Верна усмехнулась и ущипнула ее за щеку.

– Я пришла, чтобы вытащить тебя отсюда, глупышка. Я пришла, чтобы спасти тебя. Мы подруги – и ты думала, что я тебя брошу?

Жанет растерянно моргнула.

– Аббатиса послала тебя за мной?

Верна подняла руку и показала ей кольцо у себя на пальце.

– Я аббатиса.

Жанет замерла в изумлении. Потом упала на колени и принялась целовать платье Верны.

Верна взяла ее за руку и заставила встать.

– Перестань. На это нет времени.

– Но… Но как? Что случилось?

– Верна, сети долго не продержатся, – шепотом напомнил Уоррен.

– Жанет, слушай меня. У нас мало времени. Нам опасно долго задерживаться.

– Вот именно, – сказала Жанет. – Аббатиса, вы должны…

– Верна. Мы подруги. И я по-прежнему Верна.

– Верна, как, во имя Создателя, тебе удалось проникнуть в цитадель Джеганя? Ты должна уходить. Немедленно. Если тебя обнаружат…

Верна нахмурилась и коснулась кольца, продетого через нижнюю губу Жанет.

– Что это?

Жанет побледнела.

– Это значит, что я рабыня Джеганя. – Она начала дрожать. – Верна, спасайся. Уходи. Ты должна уйти!

– Я с ней согласен, – прошептал Уоррен сквозь стиснутые зубы. – Давай сматываться!

Верна поправила плащ на плечах.

– Я знаю. Теперь, когда мы тебя нашли, можно и уходить.

– Милостивый Создатель, вы даже не представляете, как я хотела бы идти с вами, но вы не в силах вообразить, что Джегань тогда со мной сделает. О Создатель, вы просто не в силах вообразить!

Ее глаза опять наполнились слезами.

– Жанет, послушай меня, – сказала Верна. – Я твоя подруга. Ты знаешь, что я не стала бы тебе лгать. – Она подождала, пока Жанет кивнет. – Есть способ не пустить сноходца в твой разум.

Жанет вцепилась ей в платье.

– Верна, не мучай меня ложной надеждой! Ты и представить не можешь, как я хочу тебе верить, но я знаю…

– Это правда. Слушай меня, Жанет. Теперь я – аббатиса. Неужели ты думаешь, что Джегань не зацапал бы меня, если бы мог? Но он не может.

Жанет дрожала, слезы текли по ее щекам.

Уоррен положил руку ей на плечо.

– Верна говорит правду, сестра Жанет. Джегань не может проникнуть в наш разум. Пойдем с нами, и ты будешь в безопасности.

– Как? – прошептала Жанет.

Верна наклонилась к ней.

– Ты помнишь Ричарда?

– Конечно. Неприятности и чудеса в одном человеке.

Верна улыбнулась.

– У него есть дар, но не такой, как у всех. Он был рожден с обеими сторонами магии. Более того, он – Рал. Три тысячи лет назад предок Ричарда создал магию, которая не позволяла сноходцам того времени проникнуть в разум его подданных. Эта магия передается по наследству его потомкам, имеющим дар.

Жанет перестала рыдать.

– Как? Как это работает?

Верна улыбнулась.

– Настолько просто, что трудно поверить. Так часто бывает с могучей магией. Нужно лишь от всего сердца принести ему клятву верности, и его магия сразу будет защищать тебя от сноходца. Пока Ричард жив и находится в этом мире, Джегань никогда не войдет в твой разум.

– Я поклянусь в верности Ричарду и буду свободна?

Верна кивнула:

– Именно так.

– Что я должна делать?

Верна подняла руку, чтобы предупредить возражения Уоррена. Она опустилась на колени, и Жанет сделала то же самое.

– Ричард – боевой чародей и ведет нас в нашей борьбе против Джеганя. Мы верим в него, верим в его сердце. Говори слова вместе со мной и верь в Ричарда – и ты будешь свободна.

Жанет кивнула и молитвенно сложила руки. Слезы катились по ее щекам. Верна зашептала присягу, делая паузы, чтобы Жанет могла повторять после нее:

– Магистр Рал ведет нас, магистр Рал наставляет нас, магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей – наша сила. В милосердии твоем наше спасение. Вся наша жизнь – служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе.

Когда Жанет прошептала эти слова, Верна поцеловала ее в щеку.

– Ты свободна. А теперь пора уходить.

Жанет схватила ее за рукав.

– А как же другие?

Верна заколебалась.

– Жанет, я очень хочу спасти остальных наших сестер, но не могу. Мы попытаемся вызволить их позже. Если мы попробуем сделать это сейчас, Джегань нас схватит. Я пришла за тобой, потому что ты моя подруга и я тебя люблю. Мы пятеро поклялись всегда защищать друг друга. Феба уже у нас. Осталась только ты. Об остальных сестрах я не забуду, но сейчас мы не в состоянии спасти всех.

Жанет поникла и уставилась в пол.

– Джегань убил Кристабель, я видела это своими глазами. Ее крики приходят ко мне по ночам. Ее крики и Джегань.

Верне показалось, будто ее ударили в живот. Кристабель была ее лучшей подругой. Она не хотела знать, как это было. Кристабель обратилась к Владетелю.

– Именно поэтому я должна вытащить тебя отсюда, Жанет. Я боюсь за тебя, сны о том, что Джегань сделал с тобой, тоже приходят ко мне по ночам.

Жанет подняла голову.

– А как же Амелия? Она тоже из нас пятерых. Мы не можем оставить ее.

Верна сурово поглядела на Жанет.

– Амелия сестра Тьмы.

– Была, – сказала Жанет. – Теперь уже нет.

– Что? – прошептала Верна.

Уоррен наклонился к ней:

– Для того, кто переметнулся к Владетелю, обратной дороги нет. Нельзя доверять тому, что она говорит, сестра Жанет. Давайте уходить отсюда. Она дала Владетелю клятву и служит ему.

Жанет покачала головой.

– Уже нет. Джегань послал ее куда-то, и, чтобы выполнить свою задачу, она была вынуждена предать Владетеля.

– Невозможно, – сказала Верна.

– Это правда, – настаивала Жанет. – Она вернулась к Свету. Она заново поклялась в верности Создателю. Я говорила с ней. Она все ночи напролет плачет и целует свой безымянный палец, молясь Создателю.

Верна наклонилась ближе и посмотрела в глаза Жанет.

– Жанет, послушай меня. Ты видела, как она это делает? Ты видела это собственными глазами? Ты абсолютно уверена, что она не целует другой палец?

– Я сидела с ней и пробовала успокоить. Я видела. – Жанет поцеловала собственный палец. – Она целует свой безымянный палец и молит Создателя убить ее за то, что она сделала.

– Что она сделала?

– Я не знаю. Если я спрашиваю, она становится как безумная и начинает рыдать. Джегань не позволяет ей убить себя. Он никому из нас не позволяет покончить с собой; мы вынуждены продолжать служить ему. Верна, нельзя оставлять Амелию здесь. Мы должны взять ее с собой. Я ее не брошу. Я единственное утешение, которое у нее есть в этом мире. Джегань заставляет ее…

Верна отвернулась. Если Амелия действительно отказалась от Владетеля, она не простит себе, если не возьмет ее. Они пятеро дружили уже сто пятьдесят лет и, еще когда были послушницами, поклялись всегда защищать друг друга.

– Верна, она снова одна из нас, она опять сестра Света. Мы же клялись. Пожалуйста, Верна, я лучше останусь здесь, чем уйду без нее.

Верна опять повернулась к ней.

– Верна, мы должны называть Джеганя «ваше превосходительство», – сказала Жанет дрожащим шепотом. – Если мы вызываем его недовольство, то должны служить неделю в палатках.

Уоррен настойчивым шепотом позвал Верну. Она махнула ему, чтобы он замолчал.

– В палатках? Что это значит?

Жанет снова начала плакать.

– Он на неделю дает нас солдатам. У нас золотые кольца, и они не могут нас убить, потому что мы принадлежим Джеганю, но в остальном делают с ними все, что хотят. Они передают нас из палатки в палатку. Даже старух туда посылают. Джегань называет это уроком дисциплины.

Жанет упала на колени, содрогаясь в рыданиях. Верна наклонилась над ней и обняла ее.

– Ты не знаешь, что солдаты Джеганя делают с нами, – кричала Жанет. – Ты не знаешь, Верна!

– Я понимаю, – прошептала Верна. – Тише. Все хорошо. Мы увезем тебя далеко отсюда.

Жанет покачала головой.

– Я не оставлю Амелию здесь. Я – это все, что у нее есть. Я сестра Света. Создатель никогда не простил бы мне, если бы я от нее отказалась. Она моя подруга. Она вернулась к Свету. Она вернулась к Создателю. Джегань послал ее к палаткам, опять. Если она вернется и не найдет меня здесь, то сойдет с ума. Никто больше не будет с ней добр. Сестры Тьмы с ней даже рядом не сядут, а сестры Света никогда ее не простят. Я ее единственная подруга. Я единственная, кто простил ей все. Она будет вся в крови, когда вернется. Джегань позволяет нам лечить только переломы с помощью дара, а все остальное нельзя. Он говорит, что это входит в урок, что наши души могут принадлежать Создателю, когда мы умираем, но в этой жизни Джегань владеет нашими телами. Если меня не будет, ее некому будет лечить, некому будет ее успокоить. – Жанет была почти в истерике. – Я не уйду без Амелии.

Голос Верны сломался.

– Как вы выносите это?

Жанет прижала к груди кулаки.

– Мы сестры Света; мы должны вынести все ради Создателя.

Верна обменялась с Уорреном тревожными взглядами.

– Ты знаешь, где ее можно найти?

Жанет покачала головой.

– Нас передают от палатки к палатке. Она может быть где угодно. Лагерь огромен. Кроме того, если бы мы вошли туда, то не прошло бы и минуты, как нас бы тоже затянули в палатки.