Текст книги "Незримые академики"

Автор книги: Терри Дэвид Джон Пратчетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Мм, неплохо, – одобрила она. – Напоминает лимонад, но для взрослых.

– Мадам его именно так и пьёт. Как лимонад.

– А вот, кстати, насчёт будуара, – спросила Гленда, слегка нетвёрдой походкой следуя за девушкой. – Он вообще как, приличный?

– Очень приличных размеров. Там сейчас, наверное, человек сорок.

– Неужели? И правда, весьма приличный будуар.

"Ну, слава богу, – подумала Гленда. – Теперь всё ясно. Надо бы им в этих романах получше объяснять значения слов".

Гленда не знала, чего ей ожидать, учитывая тот факт, что пять минут назад она понятия не имела о значении слова «будуар». Оказалось, что в будуаре полным-полно людей, жары и цветов, причём цветы были не в букетах, они громоздились целыми штабелями, наполняя воздух своим липким ароматом. Остаток свободного пространства был заполнен плотно упакованной болтовнёй. Вряд ли кто-то слышит, что сам говорит, решила Гленда. Да это, наверное, и не важно. Важно быть здесь, чтобы все видели, как ты что-то говоришь.

Толпа расступилась, и она увидела Джульетту. Всё ещё в сверкающем облачении и в бороде, Джульетта… была здесь. Постоянно мерцали саламандровые вспышки, значит, тут полно иконографистов, так? Газеты определённого сорта были полны картинок с блистательными людьми. У Гленды на подобные издания просто не хватало времени. Что ещё хуже, её неодобрение не значило для них ни фиги. Блистающие всё равно блистали. И вот, извольте видеть, Джульетта, блистает тут ярче всех.

– Думаю, мне нужно глотнуть свежего воздуха, – пробормотала Гленда.

Провожатая указала ей на неприметную дверцу.

– Туалетные комнаты там, мээм.

И она не солгала, если вам угодно считать туалетом ярко освещённую, как в сказке, комнату, изящно отделанную бархатными драпировками. Пятнадцать изумлённых отражений Гленды уставились на неё из множества зеркал. Этого хватило, чтобы заставить её без сил опуститься в дорогое кривоногое кресло, которое к тому же оказалось таким удобным…

Вздрогнув, она проснулась и нетвёрдой походкой вышла из туалета. Снаружи царила тьма, скрывавшая лабиринт пустых коридоров забитых ненужной упаковкой. Наконец, Гленда набрела на очень большую комнату, скорее напоминавшую пещеру. В дальнем её конце высокие двойные двери пропускали внутрь робкий серый свет, который не столько освещал, сколько обвинял, являя взору хаос из вешалок для одежды и пустых коробок, разбросанных по полу. В одном месте с потолка капала вода, собираясь на полу в большую лужу, полную мокрого картона.

– Вот так всегда с этим блеском и показухой. Загляни за кулисы, и обнаружишь лишь мусор, верно, милая? – раздался голос из темноты. – Ты похожа на леди, которая способна узнать метафору, если столкнётся с ней нос к носу.

– Что-то типа того, – согласилась Гленда. – А кто это?

В сумраке вспыхнул и потускнел оранжевый огонёк. Кто-то курил сигарету.

– Везде одно и то же, милая. Если бы на свете была премия за самый неприглядный задник, за первое место разразилась бы кровавая свара. Я повидал кое-что на своём веку, но в итоге всегда одно: башни и знамёна спереди, комнаты горничных и канализационные трубы сзади. Выпить хочешь? Нельзя ходить тут с пустым бокалом – будешь слишком выделяться.

От прохладного воздуха Гленде полегчало. В руке у неё действительно обнаружился пустой бокал.

– Выпить что?

– Ну, на любой другой вечеринке это было бы самое дешёвое шипучее вино, какое можно выжать из старого носка, но мадам не экономит. Отличная штука. Шампанское.

– Что? Я думала, его только знать пьёт!

– Нет, только люди с деньгами, милая. Порой это одно и то же.

Он пригляделась получше и вздрогнула.

– Что? Ты Пепе?

– Это я, милая.

– Но ты не… не… – она всплеснула руками.

– Отдыхаю, милая. Ни о чём не волнуйся… – он столь же энергично взмахнул рукой. – У меня тут целая бутылка в полном нашем распоряжении. Присоединишься?

– Ну, мне надо вернуться, чтобы…

– Зачем? Чтобы хлопотать вокруг неё, словно наседка? Оставь её в покое, милая. Она как утка, которая наконец-то оказалась в воде.

В здешнем сумраке Пепе выглядел более высоким, чем ей запомнилось. А может, так действовала его спокойная речь и тот факт, что он больше не прыгал и не хлопал себя по щекам. И конечно, на фоне мадам Шарн кто угодно показался бы карликом. Хотя Пепе оказался очень стройным, словно состоял из одних мускулов и сухожилий.

– Но с ней может что-нибудь случиться!

В темноте блеснула его улыбка.

– Да! Но вряд ли. Она продаёт нашу микрокольчугу, как никто. Я ведь говорил мадам, что у меня хорошее предчувствие. Девушку ждёт прекрасная карьера.

– Нет, у неё есть солидная надёжная работа у меня, на Ночной Кухне, – возразила Гленда. – Деньги, может, и небольшие, зато их аккуратно платят каждую неделю. Наличными. И она не потеряет своё место, если вдруг объявится претендентка посимпатичнее.

– Ты из Сестричек Долли, угадал? Похоже, с улицы Ботни или где-то около, – ответил Пепе. – Точно. Не такое уж скверное местечко, насколько я помню. Били меня там не слишком часто, однако под конец дня все такие места превращаются в ведро с крабами.

Гленда была захвачена врасплох. Она ожидала злобы или снисходительности, но никак не этой слабой улыбки.

– Для гнома из Убервальда ты многое знаешь о нашем городе.

– Нет, милая, я многое знаю об Убервальде для парня с Лоббистской, – мягко ответил Пепе. – Старый Сырный переулок, если точнее. Я местный паренёк. Не всегда был гномом, знаешь ли. Просто присоединился.

– Что? Разве так можно?

– Ну, на каждом углу об этом не кричат. Но да, можно, если знать нужных людей. Мадам знает много нужных людей, точнее, ха, многое знает о нужных людях. В общем, несложно. Пришлось кое во что поверить, пройти через кое-какие ритуалы, и, разумеется, отказаться от пьянок… – он улыбнулся, заметив, как она смотрит на бокал в его руке, и продолжил: – Не спеши, милая, я собирался добавить "…на работе", а работа, кстати, неплохая. В любом случае, крепишь ты кровлю шахты или клепаешь корсеты, чертовски глупо быть при этом под мухой. Мораль такова: или ты хватаешь жизнь за усы, или падаешь обратно в ведро с крабами.

– О, слова-то красивые, – возразила Гленда, гадая, причём тут вообще крабы, – Но в реальной жизни у тебя всегда есть обязательства. Может у нас и нет расчудесной работы и кучи денег, зато есть настоящее дело, мы создаём вещи, нужные людям! Лично я постыдилась бы ковать туфли ценой четыреста долларов за пару, которые по карману лишь богатеям. В чём тут смысл?

– Ну, ты должна признать, что они делают богатых немного беднее, по крайней мере, – раздался у неё за спиной шоколадный голос мадам. Подобно многим крупным людям, та обладала способностью передвигаться тихо, словно воздушный шар, на который весьма походила внешне. – Неплохое начало, как думаешь? Кроме того, такой бизнес даёт работу шахтёрам и кузнецам, как я слыхала.

Мадам тяжело опустилась на пустой ящик, сжимая в руке бокал.

– Наконец-то мы почти всех выпроводили, – продолжила она, копаясь свободной рукой за своей обширной кирасой и выуживая оттуда толстую пачку бумаг.

– Большие шишки хотят вложить деньги в наше дело, и все требуют эксклюзива, а нам явно понадобится ещё одна кузница. Завтра пойду в банк насчёт кредита. – Она сделала паузу и снова сунула руку за свой нагрудник. – Будучи гномом, я выросла в вере, что настоящие деньги бывают только золотыми, – сказала мадам, отсчитывая хрустящие банкноты. – Но, вынуждена признать, эти бумажки гораздо приятнее носить на теле. Не так холодят. Вот пятьдесят долларов для Джульетты, двадцать пять от меня и двадцать пять от шампанского, которое чувствует себя вполне счастливым. Джульетта велела отдать тебе, сказала, ты лучше за ними присмотришь.

– Мисс Гленда думает, что мы ввергнем её сокровище в пучину греха и порока, – заметил Пепе.

– Мысль интересная, – признала мадам, – но лично я не припомню, когда в последний раз предавалась пороку.

– Во вторник, – подсказал Пепе.

– Целая коробка шоколадок не порок. Кроме того, ты вытащил картонку, которая лежала между верхним и нижним слоем, чем ввёл меня в заблуждение. Я не собиралась съедать всё разом. Практически, изнасилование с твоей стороны.

Пепе кашлянул.

– Мы пугаем нормальную леди, милая.

Мадам улыбнулась.

– Гленда, я знаю, о чём ты думаешь. Ты думаешь, мы два злых клоуна дурной репутации, которые непрерывно пьянствуют в мире фальшивого блеска. Что ж, в данный момент ты права, но сегодняшний день – финал целого года тяжёлой работы, видишь ли.

"А ещё вы пикируетесь, как давно женатые люди", – подумала Гленда. У неё разболелась голова. Она всё-таки попробовала крысиные фрукты, о чём ей наверняка предстояло сильно пожалеть.

– Завтра утром я собираюсь показать эти заказы менеджеру Королевского Банка и попросить у него в долг кучу денег. Если он поверит нам, не могла бы ты, пожалуйста..? Нам нужна Джульетта. Она вся… сияет.

А вы двое держитесь за руки. Крепко.

В груди Гленды словно что-то сломалось.

– Ладно, – сказал она. – Поступим так. Сегодня Джул вернётся домой вместе со мной, чтобы у неё было время всё спокойно обдумать. А завтра… ну, посмотрим.

– О большем мы и не мечтали, – сказала мадам, похлопав Гленду по колену. – Знаешь, Джульетта о тебе очень высокого мнения. Она сказала, твоё одобрение ей необходимо. Рассказала всем этим светским дамам о твоих пирогах.

– Она говорила со светскими дамами? – переспросила Гленда, испытывая изумление, приправленное смятением с оттенком восхищения.

– Именно. Все хотели поближе разглядеть микрокольчугу, а она просто весело болтала с ними. Не думаю, что им когда-либо прежде доводилось слышать слово "позырьте!"

– Боже! Извините!

– Да за что же? Они были просто очарованы. Кстати, ты, оказывается, умеешь запекать в пироге маринованный лук, да так, что он остаётся хрустящим?

– Она и об этом им рассказала?

– О, да. Как я понимаю, все они собираются поручить своим поварам сделать так же.

– Ха. Ничего у них не выйдет! – с глубоким удовлетворением заявила Гленда.

– Джул тоже так сказала.

– Мы… обычно мы зовём её Джульеттой, – поправила Гленда.

– Она разрешила нам звать её Джул, – заволновалась мадам. – Проблемы?

– Ну, гм, не то чтобы проблема… – с несчастным видом начала Гленда.

– Ну и прекрасно, – сказала мадам, которая явно понимала, когда не следует слишком вдаваться в нюансы. – Ну что ж, а теперь давайте похитим её у новых друзей, а ты проследи, чтобы она этой ночью хорошенько выспалась.

Раздался радостный смех, и в неприветливую комнату, послужившую повитухой для чудесного шоу, стайкой впорхнули длинноногие ассистентки. Среди них была и Джульетта, она смеялась громче всех. Заметив Гленду, девушка бросилась к ней и снова крепко обняла.

– Ох, Гленди, как чудесно! Я словно в сказке!

– Ну, может быть, но не все сказки со счастливым концом, – проворчала Гленда. – Просто не забывай, что у тебя уже есть хорошая работа, с перспективами. И остатки продуктов всегда можно забирать домой. Таким не стоит разбрасываться.

– Ага, лучше сразу швырять изо всех сил, и подальше, – вмешался Пепе. – Я имею в виду, что за сказка у нас тут? Кевзолушка? Взмах волшебной палочки, придворные ликуют, принцы выстраиваются в очередь, чтобы только понюхать её шлёпанцы, а что предлагаешь ей ты? Вернуться обратно на кухню, тыквы готовить?

Он посмотрел на их непонимающие лица.

– Ну ладно, метафора вышла чуток лишку заковыристая, но вы ведь понимаете, о чём я? Это её великий шанс! Лучше и быть не может. Путь прочь из ведра!

– Думаю, нам пора домой, – чопорно заявила Гленда. – Пойдём, Джул.

– Видишь, – сказал Пепе, когда они направились прочь. – Ведро с крабами.

Мадам заглянула в бутылку, чтобы проверить, не осталось ли там, против всякого вероятия, ещё немного вина.

– Ты знаешь, что это она, фактически, вырастила девчонку? Джул сделает так, как она скажет.

– Какая жалость, – вздохнул Пепе. – Не хватай мир за усы, оставайся там, где ты есть и пеки пироги? И ты думаешь, это настоящая жизнь?

– Кто-то же должен печь пироги, – заявила мадам с раздражающей холодной рассудительностью.

– Ох, пож-жалуйста! Только не надо этого. Только не она. А ещё и остатки? О, нет!

Мадам взяла следующую пустую бутылку. Она заранее знала, что бутылка пуста, потому что та находилась рядом с Пепе в конце длинного трудного дня, но жажда стала уже просто невыносимой.

– Хмм. Может, всё не так уж и плохо. Мне кажется, мисс Гленда вот-вот начнёт думать. За этим жалким плащом и ужасными туфлями скрывается весьма толковая женщина. Возможно, завтра её мозгам выпадет счастливый шанс…

Чудакулли шёл по коридорам университета, полы его плаща развевались. У Архиканцлера был широкий шаг и Думмеру пришлось торопливо семенить следом, прижимая к груди свою планшетку, словно щит.

– Вообще-то, мы вроде бы решили не использовать его для иных целей, кроме научных, Архиканцлер. Вы сами подписали указ.

– Неужели? Что-то не припоминаю, Тупс.

– А я помню очень отчётливо. Как раз поле несчастного случая с мистером Флорибундой.

– Это ещё кто такой? – спросил Чудакулли, не останавливаясь.

– Тот, кто почувствовал сильный голод и попросил у Комода сэндвич с ветчиной, чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

– Я думал, любой предмет, изъятый из Комода, должен быть возвращён на место не позднее чем через 14,14 часа?

– Верно, сэр. Так оно и есть, но Комод подчиняется странным законам, которые мы не полностью понимаем. Мистер Флорибунда полагал, что правило четырнадцати часов не распространяется на сэндвичи. Вдобавок, он никому не сказал о своём эксперименте, поэтому студенты встревожились лишь четырнадцатью с хвостиком часами позже, когда услышали страшные крики.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – сказал Чудакулли, продолжая с прежней скоростью шагать по каменным плитам пола, – но разве сэндвич к тому моменту не был уже давно переварен?

– Да, сэр. Но он всё равно вернулся в Комод, сам по себе, так сказать. Очень любопытное открытие. Мы не знали, что такое может случиться.

Чудакулли так резко остановился, что Думмер налетел на него.

– И что же сталось с Флорибундой?

– Жуткое зрелище, лучше вам не знать подробностей, сэр. Впрочем, есть и хорошие новости, экспериментатор вскоре сможет передвигаться без помощи инвалидного кресла. Фактически, он уже ходит самостоятельно, с палочкой, правда. Наказание, разумеется, остаётся на ваше усмотрение, сэр. Все подробности есть в отчёте, который давно уже лежит у вас на столе, равно как и большое количество прочих документов.

Чудакулли снова зашагал.

– Он просто хотел попробовать и посмотреть, что получится, верно? – весело спросил Архиканцлер.

– Так он и сказал, сэр, – подтвердил Думмер.

– И это было сделано вопреки моему прямому приказу?

– Да, абсолютно точно, сэр, – сказал Думмер, который хорошо знал своего Архиканцлера и уже начал подозревать, к чему идёт дело. – Таким образом, сэр, я настаиваю, чтобы его…

Он снова налетел на Чудакулли, потому что Архиканцлер остановился перед большой дверью, на которой висело написанное огромными красными буквами объявление: "Без Прямого Приказа Архиканцлера Из Комнаты Ничего Не Выносить. Подписано Думмером Тупсом от имени Наверна Чудакулли".

– Вы подписали это вместо меня? – спросил Чудакулли.

– Да, сэр. Вы были заняты в тот момент, а мы все согласились, что подобная предосторожность необходима.

– Оно, конечно, верно, однако вам не следует разбрасываться вот этими вот "от имени" подобным образом. Не забывайте, что сказала насчёт НУ та юная леди.

Думмер достал большой ключ и открыл дверь.

– Позвольте также напомнить вам, Архиканцлер, что мы наложили мораторий на использование Комода Любопытства, пока не очистим здание от магических протечек, которые он порождает. С кальмаром, например, до сих пор не справились.

Архиканцлер резко повернулся к Думмеру.

– Действительно «мы» наложили? А может, вы просто согласились сами с собой "от имени" меня?

– Ну, гм… кажется, я улавливаю ход ваших мыслей.

– Я собираюсь действовать в интересах чистой науки, – заявил Чудакулли. – Исследовать вопрос, как нам спасти нашу сырную тарелку. Многие сказали бы, что более благородной цели просто не существует в природе. Что касается юного Флорибунды…

– Да, сэр? – мрачно сказал Думмер.

– Повысьте в должности. Какой бы уровень у него ни был, присвойте ему следующий.

– Думаю, это подаст неверный сигнал… – начал Думмер.

– Напротив, мистер Тупс. Совершенно верный сигнал для всех студентов.

– Но он не подчинился прямому приказу, позвольте напомнить.

– Верно. Он проявил независимость мышления и определённую смелость. Попутно раздобыв ценные сведения о Комоде.

– Но он мог разрушить весь университет, сэр.

– Несомненно. В этом случае мы примерно наказали бы его, или те части его тела, какие удалось бы разыскать. Однако он ничего не разрушил. Везучим оказался, а нам нужны везучие волшебники. Дайте ему повышение, это мой прямой приказ, без всяких там "от имени". Кстати, он громко орал?

– Первый вопль был таким ужасным, Архиканцлер, что продолжал звучать ещё долго после того, как Флорибунда лишился дыхания. Казалось, этот звук обрёл собственную жизнь. Снова магические протечки виноваты, я уверен. Пришлось запереть этот крик в одном из подвалов.

– А Флорибунда успел сказать, на что был похож тот злосчастный сэндвич?

– На входе или на выходе, сэр? – спросил Думмер.

– Только про вход расскажите, пожалуйста. У меня слишком живое воображение.

– Он сказал, это был самый вкусный из сэндвичей, какие ему доводилось пробовать. Именно такой представляешь себе, когда слышишь слова "сэндвич с ветчиной", но фактически никогда не получаешь.

– С коричневым соусом? – уточнил Чудакулли.

– Разумеется. Похоже, это был идеальный сэндвич, лучший из возможных. Фактически, конец эволюции сэндвичей.

– Да уж, этого Флорибунду он чуть не прикончил. Впрочем, этот факт мы знали и раньше, правда? Комод всегда предоставляет наилучший образчик запрошенного предмета.

– Честно говоря, о Комоде известно очень мало достоверного, – вздохнул Думмер. – Мы знаем, что он вмещает лишь предметы, способные вписаться в куб со стороной 14,14 дюйма, что он прекращает работать, если изъятый из него неорганический предмет не возвращают на место в течение 14,14 часа, а также то, что в нём не содержится ничего розового. Однако почему дела обстоят именно так, мы не знаем.

– Но ветчина совершенно определённо является органическим предметом, мистер Тупс, – резонно указал Чудакулли.

Думмер снова вздохнул.

– Да сэр, и как она там оказалась, мы тоже не знаем.

Архиканцлер, наконец, сжалился над Тупсом.

– Может, ветчина была сильно зажаренной, до хруста, – великодушно предположил Чудакулли. – Такая, знаете, которая крошится и тает во рту. Моя любимая.

Дверь, наконец, распахнулась, и они увидели его. Такой маленький, посреди очень большой комнаты…

Комод Любопытства.

– Вы думаете, мы действуем разумно? – спросил Думмер.

– Разумеется, нет, – ответил Чудакулли. – А теперь найдите для меня футбольный мяч.

На одной из стен комнаты висела белая маска, вроде тех, которые надевают на карнавал. Думмер повернулся к ней.

– Гекс. Пожалуйста, найди мне мяч, подходящий для игры в футбол.

– Маска? Что-то новенькое, – удивился Чудакулли. – Я думал, голос Гекса доносится сюда через блит-пространство.

– Да, сэр. Просто раздаётся из ниоткуда, сэр. Но знаете, когда есть предмет, к которому можно обратиться, это как-то легче воспринимается.

– Какой формы мяч вам требуется? – спросил Гекс мягким, словно рафинированное масло, голосом. – Овальный или сферический?

– Сферический, – ответил Думмер.

Комод задрожал.

Эта штука всегда нервировала Чудакулли. Комод выглядел каким-то слишком… самодовольным. Он словно говорил: "Вы не понимаете, что творите. Используете меня, как волшебный ящик с игрушками, и при этом думать не думаете, сколько опасных штук может поместиться в кубе со стороной 14 дюймов". На самом деле, Чудакулли не раз думал об этом, особенно ночью, часа в три. Именно поэтому он никогда не заходил в комнату Комода без парочки смертельных заклятий в кармане. Просто на всякий случай. А тут ещё этот Орехх… В общем, надейся на лучшее, готовься к худшему – это всегда было девизом НУ.

Из Комода выдвинулся ящик, и продолжал выдвигаться, пока не достиг стены, но на этом не остановился, продолжаясь, видимо, где-то в других измерениях, потому что с другой стороны стены его ни разу не видели, сколько бы ни проверяли.

– Сегодня гладко работает, – заметил Чудакулли.

Тем временем другой ящик поднялся из пола, а от него ответвился третий, на вид точно такой же, как первый, и в свою очередь устремился к дальней стене.

– Да. Парни из Бразенека придумали новый алгоритм для управления интервалами волн в высокоуровневом блит-пространстве. Он ускоряет работу объектов вроде Комода до 2000 спирти.

Чудакулли нахмурился.

– Это вы только что придумали?

– Нет, сэр. Чарли Спирти придумал, он в Бразенеке работает. Один спирти равняется 15000 итераций до первого отрицательного блита. Так проще говорить и гораздо легче запомнить.

– Ваши знакомые из Бразенека присылают вам свои работы?

– Да, сэр, – подтвердил Думмер.

– Бесплатно?

– Конечно, сэр. – Думмер выглядел удивлённым. – Свободный обмен информацией – краеугольный камень натурфилософии.

– Значит, вы им тоже что-то посылаете?

Думмер вздохнул.

– Да, разумеется.

– Я этого не одобряю, – заявил Чудакулли. – То есть, я полностью поддерживаю свободный обмен информацией, но лишь до тех пор, пока информация поступает от них к нам.

– Да, сэр. Мы с вами, кажется, слегка расходимся в понимании термина "обмен".

– Тем не менее… – начал Чудакулли, но осёкся на полуслове. Раздался шум столь тихий, что они расслышали его лишь после того, как звук прекратился. Комод Любопытства уже сложился и снова выглядел, как обычный невинный предмет мебели в центре большой комнаты. Однако стоило им взглянуть на него, как дверцы Комода распахнулись, и на пол выпал коричневый мяч, отскочивший от каменных плит с тихим "бумц!" Чудакулли подошёл, поднял мяч и принялся крутить в руках.

– Интересно, – сказал он, стукнув мячом об пол. Тот отскочил и взлетел выше головы Архиканцлера, но Чудакулли был достаточно проворен и успел подхватить его, прежде чем мяч снова упал. – Замечательно. Что думаете, Тупс?

Он бросил мяч и наподдал его ногой. Мяч полетел в направлении Думмера, который, к собственному изумлению, успел его поймать.

– Он словно живой. – Думмер выпустил мяч из рук и тоже попробовал нанести удар.

Мяч взлетел.

В школе Думмер Тупс был квинтэссенцией слабака, держателем исключительной, постоянно действующей записки от своей тётушки, в каковом примечательном документе она просила освободить его от забегов на стометровку и прочих спортивных упражнений в связи с ушным грибком, перемежающимся стигматизмом, бурчанием в носу и регулярными приступами сплина. По собственному признанию, он скорее был согласен пробежать десять миль, перелезть высокие ворота и взобраться на крутой холм, чем принять участие в каком-нибудь спортивном соревновании.

А теперь мяч пел ему. Он пел: "бумц!"

Несколько минут спустя, они с Чудакулли шли обратно в Главный Зал, время от времени постукивая мячом по полу. Было в этом "бумц!" что-то такое, отчего хотелось слышать его снова и снова.

– Знаете, Думмер, мне кажется, вы поняли суть футбола неправильно, – рассуждал Чудакулли. – Есть многое на Небе и на Диске, что неизвестно нашим философам. [15]15
  Разумется, Чудакулли произносит здесь чуть изменённую цитату из Шекспира: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». – прим. В.И.


[Закрыть]

– Охотно соглашусь, сэр. В том, что касается спорта, моя философия весьма проста.

– Всё дело вот в нём, – сказал Чудакулли, в очередной сильно стукнув мячом по полу. – Завтра мы принесём его на тренировку и посмотрим, что произойдёт. Вы пнули мяч изо всех сил, мистер Тупс, а ведь вы сами признаёте, что вы слабак и хиляк.

– Да, сэр, а ещё неженка, и горжусь этим. Лучше позвольте напомнить вам, Архиканцлер, что эта штука не должна слишком долго пребывать вне Комода.

"Бумц!"

– Но ведь мы можем изготовить копию, верно? – заметил Чудакулли. – Это всего лишь сшитые вместе куски кожи, которые, похоже, прикрывают какой-то пузырь. Готов поспорить, любой умелый ремесленник запросто изготовит для нас нечто подобное.

– Что, сейчас?

– На улице Искусных Ремесленников работа кипит круглосуточно.

Они вошли в Главный Зал, и взгляд Чудакулли упал на двух людей, толкавших тележку, наполненную свечами.

– Эй, парни, ко мне! – крикнул он. Они оставили тележку и подошли поближе. – Мистер Тупс желает, чтобы вы исполнили одно его поручение. Очень важное. Вы кто, кстати?

– Тревор Вроде, папаша.

– Орехх, Архиканцлер.

Чудакулли прищурился.

– Да… Орехх, – сказал он, и подумал о заклятиях в кармане. – Оплыватель свечей, верно? Ну что ж, у тебя есть шанс оказать нам услугу. Ваш черёд, мистер Тупс.

Думмер Тупс вытянул вперёд руку с мячом.

– Знаете, что это?

Орехх осторожно взял мяч и пару раз стукнул им по полу.

"Бумц! Бумц!"

– Да. На первый взгляд, простая сфера, хотя мне кажется, что это, фактически, усечённый икосаэдр, изготовленный путём сшивания вместе пятигранных и шестигранных кусков плотной кожи. Однако сшивание означает отверстия, а через отверстия вышел бы весь воздух…О, здесь шнуровка, видите? Наверняка внутри скрыт какой-то пузырь, вероятно, животного происхождения. Короче говоря, мы имеем надувной баллон, обеспечивающий лёгкость и эластичность, заключённый в защитную оболочку из кожи. Простое и элегантное решение.

Он вернул мяч Думмеру, который слушал эту речь, разинув рот.

– Да вы, похоже, всё уже знаете, мистер Орехх, – заметил Думмер с сарказмом прирождённого педагога.

Орехх надолго задумался, а потом осторожно ответил:

– Я не знаю множества нюансов, сэр.

Думмер услышал у себя за спиной смешок и почувствовал, что краснеет. Его выставил на посмешище оплывальщик! Хотя Орехх был самым неприлично эрудированным из всех оплывальщиков, каких Думмеру доводилось встречать.

– Вы знаете, где можно изготовить копию этого предмета? – громко спросил Чудакулли.

– Полагаю, что да, – ответил Орехх. – Думаю, тут нам поможет гномий резинщик.

– На Старой Булыжной полно гномов, которые запросто слепят такую штуку, папаша, – добавил Трев. – В этом они мастера, но им понадобятся деньги, денежки им всегда нужны. Гномы в долг не работают.

– Дайте этим юным джентльменам двадцать пять долларов, мистер Тупс.

– Это крупная сумма, Архиканцлер.

– Ну, да. Однако гномы – соль земли, и посему плоховато воспринимают маленькие числа. А мне нужен результат как можно скорее. Я уверен, что мы вполне можем доверить деньги мистеру Вроде и мистеру Орехху, – весело сказал Чудакулли, но в его голосе послышалась опасная нотка.

Трев сразу понял намёк: волшебник доверяет, потому что может устроить тебе ад на земле, если ты не оправдаешь его доверие.

– Конечно можешь нам доверять, папаша.

– Вот и я думаю, что могу, – согласился Чудакулли.

Когда их посыльные ушли, Думмер Тупс спросил:

– Вы не пожалеете, что дали им целых двадцать пять долларов?

– Вряд ли, – весело ответил Чудакулли. – В любом случае, интересно будет посмотреть, что из этого выйдет.

– Тем не менее, сэр, я обязан указать, что считаю ваше решение неразумным.

– Спасибо за ценное замечание, мистер Тупс, но позвольте мягко напомнить вам, что «папаша» тут я!

Гленда и Джульетта решили снова отправиться домой на тролль-бусе. Конечно, ещё один экстравагантный поступок с точки зрения соседей, однако не будем забывать, что у Гленды была при себе сумма, какой она прежде никогда не держала в руках. Она запихнула деньги себе в лиф платья, a la мадам, и теперь купюры ощутимо её грели. С троллем было безопасно. Если бы кто-то захотел их ограбить, нападающему пришлось бы применить кувалду размером примерно с дом.

Джульетта была тиха и задумчива. Это слегка озадачило Гленду, она ожидала, что девушка будет вся бурлить эмоциями, как фонтан, в который бросили мыло. Тишина нервировала.

– Послушай. Я знаю, что ты прекрасно повеселилась, – осторожно начала Гленда, – однако демонстрация одежды за деньги вряд ли может считаться настоящей работой, как тебе кажется?

"Конечно не может, – подумала она. – За настоящую работу платят гораздо меньше".

Откуда взялась эта мысль? Джул вообще рта не раскрывала, а тролль был из горных, весь покрытый лишайником. Его словарь включал всего несколько коротких фраз. "Это моя собственная мысль, – решила она. – Всё дело в Мечте, не так ли? Джульетта сама как мечта. Микрокольчуга удивительный материал, нельзя не признать, но девушка придала ему особый лоск и блеск. И что я могу ей сказать? Работай на кухне. Ты очень полезная, когда не отвлекаешься, но ты не умеешь вести счета и составлять ежедневное меню. Как ты обойдёшься без меня? Что будешь делать в дальних странах, где все такие странные?"

– Я открою на твоё имя счёт в банке, – сказала она вслух. – Пусть это будет наш маленький секрет. Твой запас на будущее.

– И если папочка об этом не узнает, он не сможет забрать эти деньги, чтобы слить их потом на стену в переулке за баром, – проговорила Джульетта, глядя в серьёзное, равнодушное лицо тролля.

Если бы Гленда знала, как сказать "Pas devant le troll", она бы именно это и произнесла. Но Джульетта была права: мистер Столлоп требовал, чтобы все доходы семьи сливались в общий котёл, а держателем этого котла был он сам. Содержимое впоследствии выливалось в вонючем переулке на задах бара "Индейка с Овощами".

– Ну, я бы не стала выражаться так резко, – пробормотала Гленда.

«Бумц! Бумц!»

Новый мяч был каким-то волшебным, вот что. Он прыгал обратно в руки Треву словно по собственной воле. Трев охотно испробовал бы настоящий удар ногой, но за ним, Ореххом и мячом уже увязалась стайка уличных мальчишек, так что был серьёзный риск, раз выпустив мяч из рук, расстаться с новой игрушкой навсегда.

– Ты уверен, что правильно понял, как эта штука устроена? – спросил он Орехха.

– О да, мистер Трев. Он гораздо проще, чем кажется на первый взгляд. Конечно, кожаные многогранники представляют некоторую проблему, но в целом…

На плечо Трева опустилась тяжёлая рука.

– Так-так, кто у нас здесь? Трев Вроде, – сказал Энди, – и его ручной зверёк, которого убить потруднее, чем даже таракана. Что-то происходит, верно, Трев? И ты сейчас расскажешь мне всё. Для начала ответь, что это такое у тебя в руках?

– Не сегодня, Энди, – сказал Трев, попятившись назад. – Тебе крупно повезло, что ты не попал в Танти, в ласковые руки мистера "Раз Вздёрнуть", который отмерил бы тебе красивенький пеньковый воротник на шею.

– Мне? – переспросил Энди с притворным изумлением. – Но я же ничего такого! Это всё тупицы Столлопы, я тут не при делах. Но что-то происходит, что-то связанное с футболом. Ветинари какую-то хреновину затеял, верно?