Текст книги "Империя Тигвердов. Танго в пустоте"

Автор книги: Тереза Тур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Слушай, а его можно как-то вылечить? От наркотической зависимости?

– Можно попробовать… – он как-то издевательски рассмеялся. На несколько мгновений замер.

– Командующий Тигверд! – вытянулись перед ним трое мужчин в черных мундирах, таких же, как были на тех военных, что разыскивали Пашу.

– Возьмите на нашу базу этого господина. Целитель пусть избавит организм от наркотика, – отдав приказ, Ричард обратился уже ко мне. – Что там?

– Не знаю, – растерялась я.

– Разберемся. У нас имеется база наркотических веществ, а так же противоядий всех известных нам миров. Что касается твоего мира – все не сложно, – нет магии. Ни символов, ни заклинаний…Зато вы на первом месте по количеству.

Ричард повернулся к своим подчиненным:

– После чистки – на перевоспитание. В Имперскую армию. Не нужно убивать. Все остальное – разрешаю.

– Разрешите исполнять!

Ричард кивнул и повернулся ко мне.

– Мне пора.

– Спасибо за помощь.

– Могу я попросить тебя…

– О чем? – Не сердись на Пауля.

– Он хочет вернуться в Академию. К тебе.

– А ты против.

– Да, – я с вызовом посмотрела на принца Тигверда.

– Из-за меня?

– В том числе.

– Начались отборочные поединки в Академии. Скоро Императорский турнир по фехтованию. Он еще может успеть

. – Паша прошел отбор на чемпионат Европы среди юниоров.

– Но есть и еще причины, по которым ты не хочешь возвращения сына в империю Тигвердов.

– Безусловно.

– И какие же?

– Я не желаю, чтобы моего сына втянули в ваши, имперские разборки. С бунтовщиками, заговорами и подавлением восстаний. С вялотекущей войной с Османским ханством. Я не хочу, чтобы он рисковал жизнью.

– Угроза для жизни, – насмешливо протянул Ричард. – Вот скажи мне, Вероника, твой бывший супруг, с которым я имел несчастье сегодня познакомиться… Он не был вмешан ни в какие, как ты выражаешься, «разборки». Не рисковал своей жизнью даже в вашей армии, не говоря уже про Имперскую. Тогда почему он уничтожил сам себя?

ГЛАВА 17

Я гнала пыжик как могла. То есть все равно очень аккуратно. Все-таки какой-то внутренний страх после той аварии остался на всю жизнь.

Сегодня стартовал чемпионат Европы среди юниоров. И проходил он на этот раз в Питере, так что не надо было тратиться на билеты, визы и гостиницы. На торжественную часть я опоздала безнадежно, уйти пораньше с работы не было никакой возможности. Да еще и в пробку попала.

Припарковалась, схватила сумку, и понеслась, прижимая к себе заранее купленный билет.

Вспомнила, как это было, когда Пашка был маленький… Огромные пакеты – вещи, сок, вода, бутерброды, аптечка…Успеть переодеть, успеть поцеловать. Сердце у него колотится, кулаки сжимаются. Какой же он маленький, и как расстроится, если не победит. Господи, пожалуйста, пожалуйста-пожалуйста, ну пусть он пройдет в следующий тур…

Радостная мордашка, вся перепачканная шоколадом, потому что ладошки горячие и лакомство тает мгновенно. Весь потный – быстро вытереть сухим полотенцем, пока не простудился! Чаще сын выигрывал, и мы неслись домой, с медалью а иногда и с кубком – не чувствуя земли под ногами от радости. И вот я опаздываю.

Он уже большой – сам собрал сумку, сам переоделся, сам настроился…Если бы я была рядом – я бы ему только мешала. Сын вырос. И что-то поскуливает внутри. Тоскливо-тоскливо….

Я влетела в зал. Быстро сориентировалась – все-таки я мама со стажем, и как строятся эти чемпионаты, наизусть знаю. Сейчас шел Пашкин возраст, – на вечер оставили тех, кто постарше. Девочки уже прошли. Жаль – хотелось посмотреть Зою Разину. Мы с ее мамой дружили. Девочка была младше Паши на два с половиной года, но по результатам уже входила в юниорский состав.

– Вероника! – Леночка! – мы обнялись и расцеловались с Зоиной мамой.

Зоя переодевалась. Девочка улыбнулась мне очень грустно.

– Ну как вы, Лен? – мама Зои очень округлилась. Я присмотрелась – этому была вполне объективная причина.

– Да вот…Жду второго – мечтали с мужем о сыне, но будет девочка. Наверное, она будет играть в футбол или хоккей! – мы рассмеялись.

– Как ваши успехи? Зоя расстроена…

– Она расстроилась – не вошла в финал. Но ей совсем чуть-чуть не хватило. Это все-таки чемпионат Европы, а она же младше всех! Тренер похвалил, так что я считаю – все хорошо. А вот вас я поздравляю! Павел все выиграл! Он просто великолепен! Твой сын что, – спит с рапирой?! Сейчас будет финал – пойдем, у меня там место занято. Ты с работы? Голодная? У меня чемодан еды – эта будущая футболистка все время есть хочет!

– Лена! Лен! – сквозь толпу, перекрикивая музыку и объявления к нам пробирался Борис, муж Елены. – Лен, хватай Зойку и понеслись! Припарковаться там невозможно – все занято! Я машину так бросил – давайте быстрее, пока не случилось чего – толстенький Борис пыхтел, вытирая платочком мокрый лоб.

– Вероника, – мы тогда пойдем…Жаль, так тебя давно не видела…Ты ведь где-то за границей была? А мы переехали, знаешь?

– Лена! Ну, машина же!

– Все, пока! Смотри – это финал! Вон твой – справа, вышел уже… Ну все, победы вам! – и они ушли.

Зоя кинула взгляд на Пашу, который уже приветствовал своего соперника. Не нужно быть имперским нюхачем, чтобы понять – Зоя влюблена в него без памяти… Вот отпущу я его в академию, в империю эту… Тигверов. Найдет ли он там такой искренний, преданный взгляд?

Приветствие закончилось. Я приготовилась смотреть, переживать, болеть. Секунда – и на табло высвечивается результат – Павел победил. Это продолжалось около получаса. Соперники менялись, результат был – один и тот же. Никакой борьбы. Сын делал их как котят. Аплодисменты, писк табло, что-то объявляют. У меня заложило уши, стучало в висках…

Как в замедленной съемке я смотрела на прекрасно сложенного, красивого молодого человека. Привычный, годами отработанный жест – он снимает маску – пожимает руку сопернику. Глаза…В красивых голубых глазах, обрамленных пушистыми ресницами была…Там была скука. Ему так же, как его отцу не хватало драйва. Победа далась слишком легко и не принесла удовлетворения. Я увидела другие глаза – тоже Пашины, – но пустые, мутные. И я поняла – его нужно отпускать.

– Я разрешаю тебе вернуться в империю Тигверов.

Неужели я это сказала? Паша, по-моему, удивился не меньше меня.

– Ма-а-ам? – осторожно сказал он.

– Я все забываю, что ты вырос. Что это твоя жизнь. И…

– Перестань, а?

Я вытерла глаза.

– Ладно, давай собираться, – сказала я.

– Мам, ты с работы? Смотри – там кафе. Может, кофе выпьешь? Там бутерброды есть, песочные корзиночки – твои любимые! Сейчас награждение будет. А потом…ты очень устала?

– Если выпью кофе с пироженкой – протяну еще. А что?

– После нас – старшие девушки. Там Тая в финале. Я ей один прием показал – Ричард научил. Должно сработать. Хочу остаться – посмотреть. Может, меня потом дедушка отвезет?

– Я останусь. Папа на работе сегодня до позднего вечера.

– Я имел в виду Императора… – я подавилась водой из бутылочки.

– Я пошутил!

Вот ведь… стервец…

Счастливый сын чмокнул меня в щеку и унесся получать свои медали и кубки. Глаза горели синим огнем – я вздохнула с облегчением. И пошла, пить кофе. Пирожные действительно были мои любимые – с малиной в желе. Надо будет попробовать сотворить такое из лимарры, вот только с песочным тестом возни…

Я жмурилась от удовольствия, маленькими глотками отхлебывая капучино с пышной пенкой, когда почувствовала его. Взгляд упал на салфетку: «Ты сделала правильно. Я позабочусь о нем». Я пожала плечами. Конечно, позаботишься. Куда ты денешься…

Я допила кофе. Пирожное исчезло… А был еще кусочек – я помню! На салфетке появилась еще одна надпись: «Вкусно…».

– С тебя точно такое же пирожное! – громко сказала я, переборщив, пожалуй, с эмоциями – на меня с интересом поглядывали посетители…

Я пошла к Пашке. Он помахал мне рукой, и я стала пробираться к нему между рядами амфитеатра. Жестом показала ему, что сяду поближе – лучше видно. Мне и правда, хотелось посмотреть. А то Пашин финал – там смотреть было не на что. Ка и бандерлоги… Или еще песня есть у Миронова: «Вжик-вжик-вжик – уноси готовенького»…

– Таисия Лукьяненко, Россия…. – объявил диктор.

Девушка была уже в маске, из-под которой выбивались темные крупные кудри. Не высокая, очень стройная. Гибкая, грациозная…Пантера! Соперница была и телосложением крупнее, и двигалась тяжеловато, но по технике и скорости не уступала. Тут действительно нужно было чем-то брать. И вдруг Тая сделала то же самое, что сделал Павел тогда, на дуэли. Резкий молниеносный выпад. Пик-пик-пик – все! И никакого лекаря звать не надо – никакого риска для здоровья. Все-таки у нас безопаснее, – тяжело вздохнула про себя…

А девушку уже объявляли победительницей. Изящная рука, затянутая в белоснежную перчатку потянулась к подбородку и невероятно грациозно сняла защитную маску. Взмах головой – и тяжелые черные, с синим отливом блестящие кудри рассыпались по плечам. Длина волос доходила до спины. Чуть раскосые, но большие ярко-зеленые глаза выделялись на смуглой коже. Я вздрогнула – это она, девушка, которая потеряла тетрадку. Автор стихов, которые так и крутились в голове: На самом кончике рапиры… Так вот оно что – фехтование! Значит, рапира – не просто художественный образ, а жизненный опыт. А лимарра? Я подождала, пока ребята попрощаются. Не стала подходить и смущать. Хотя было видно, что отношения между ними – исключительно дружеские – слишком большая разница в возрасте. Девушка очень красивая. И очень грустная…

На следующее утро встали рано, позавтракали быстро, но плотно.

– Я – в Академию, – вскочил сын. – Надо еще успеть заявку подать. На соревнования. Рэм спрашивал. Мам, представляешь, там есть бои в парах. Мы с ним всех просто порвем. И… ты точно скучать без нас не будешь?

– Буду, – нахмурилась. – Поэтому – на выходных – домой. А это уже послезавтра.

– Все. Побежал. Дел невпроворот. Я улыбнулась – и вышла на улицу. Всю ночь мел снег – и я приготовила лопатку, чтобы откапывать пыжика. Вышла – и удивилась. Моя машина единственная не изображала из себя сугроб.

– Спасибо, – громко сказала я, понимая, что виновник этого чуда где-то рядом.

– Только я могу попросить не присутствовать при наших посиделках с Луизой? Мы будем сплетничать. Услышала, как хмыкнул кто-то неподалеку. Расценила это как согласие – и отправилась на работу. На столе в аудитории меня ждал листок бумаги.

«Ты любишь апельсиновый сок и лимарру. Относишься к своей машинке как к живому существу. Очень любишь книги – но я это и так знал. Удивлен, что на работу ты ходишь в серых костюмах. Думал, что ты здесь как и дома – в синем. Хотел написать про длину юбок… Про то, что брюки тебя недопустимо облегают… Понял, что мы поругаемся. Хочу спросить: а какие цветы ты любишь?»

Засмеялась – пассаж про брюки-юбки повеселил. Цветы… Задумалась. Любимых цветов, честно говоря, – не было. Как-то любые цветы – красиво и приятно. Поэтому решила сказочному принцу дать вполне себе сказочное задание. Он маг? Принц? Вот пусть и придумает что-нибудь. Взяла ручку и ответила: «Подснежники».

Ричард, продолжая оставаться невидимым, придвинул к себе листочек и быстро вывел:

«А драгоценности?»

Фыркнула и написала ответ: «Спроси о трагической судьбе императорских жемчугов».

«Это в которых ты была на приеме? Любимые жемчуга покойной императрицы, жены Фредерика? И что с ними сталось?»

«Я их поменяла на бутылку коньяку».

В лекционном помещении раздался хохот.

– Прекрати, – зашипела я. – Студенты сейчас войдут. И в дверь ввалились студенты. Шумною толпой…

После лекций я встретилась с Луизой.

– И как вы думаете, к какому решению придет Денис? – спросила я у нее. – Он останется здесь или примет предложением императора и станет служить у него?

Мы сидели в кофейне, радовали себя пироженкой – и общались.

– Я не знаю, к какому решению придет мой… любимый, – добавила Луиза после какой-то паузы. И я поняла, что ее смущают отношения с Денисом. – Но, как бы то ни было, я поддержу его во всем.

– Вы счастливы? – тихо спросила я.

– Да, – она улыбнулась искренне и по-детски открыто.

– Вы знаете, я ведь ощущаю себя невестой – молодой, беззаботной, красивой. Любимой… Со мной такого не происходило. Никогда.

– А Ричард? – вырвалось у меня.

– Когда-то я была увлечена им, – в голосе у нее появились аккуратные нотки – словно она извинялась. – Но таких чувств как сейчас… Не было. Симпатия, конечно, была. Нежность… Но вот так… ярко… Я себя еще не ощущала. Словно я начала жить.

– А почему не сказали Денису, что вы меня знаете?

– Я…собралась, – потупилась она.

– И что же вам помешало? – улыбнулась я, кажется, начиная понимать, в чем дело.

– Это так глупо… Ревность, – выдохнула Луиза – и густо покраснела. – И еще где-то зависть.

– Вы подумали, что мы с Денисом…

– Любовники, да…

Я невесело рассмеялась. Что-то народ меня подозревает в неимоверном количестве любовников… На мою-то скромную душу населения.

– Простите…Мы, уже вернувшись после того, как я получила помилование, говорили с Денисом обо всей этой истории. И я поняла, что из-за глупости подвергла свою жизнь опасности.

– С другой стороны, именно благодаря этому все разрешилось. Может – и хорошо. Не надо скрываться. Можно просто строить свою жизнь дальше – и быть счастливой. А как вы вообще познакомились?

– Случайно, – улыбнулась Луиза. – Вы знаете, похоже, в жизни все самое лучшее происходит случайно.

Она сделала глоток кофе, задумалась, вспоминая.

– Первые дни в этом мире. Первые самостоятельные шаги. Я… совершенно растерянная. Как снять жилье? Что такое пластиковые карточки? Как превратить золотые монеты или украшения в ваши бумажные деньги?

Я представила себе милейшую баронессу у нас…где-нибудь на Сенной. С ее обычными сережками стоимостью с однокомнатную квартиру…

– Алан решил все взять на себя. Забрал браслет с камнями помельче – и пошел в магазин. Там было написано «Скупка». Охранники отняли у него браслет. И вызвали полицейских. Обвинили моего сына в том, что он вор. Представляете? Еще б я не представляла.

– Алан связался со мной, назвал адрес, сказал, где он находится. Я прибежала. Меня попросили предъявить паспорт. Я…

– И тут появился Денис, – улыбнулась я.

– Зашел в то отделение полиции просто по своим делам, – кивнула Луиза. – Он спас нас. Причем – как-то легко, мимоходом. Нам даже браслет отдали обратно. Денис поехал с нами в тот магазин. Потом – помог нам продать браслет, определиться с жильем. С документами.

– И как вы объяснили ему, что у вас нет ничего?

– Сказала, что мы с сыном сбежали – и скрываемся. Он еще нахмурился. И помог.

Я кивнула – на тот момент Денис думал, что я мертва.

– И все случилось… быстро. И легко. Как будто это было предназначено судьбой.

– А как Алан отнесся? – спросила я.

– К Денису? – Один раз попытался устроить скандал, что эта связь – не достойна меня. Денис с ним поговорил. И сын как-то быстро успокоился.

– Ежики были подавлены, – пробормотала я.

– Именно так и сказал Денис. Он еще добавил, что так говорила его замечательная преподавательница. Они считал вас погибшей. Тогда же я и поняла, что это ваш знакомый. И очень стыдно, что я…

– Перестаньте.

– Вы понимаете, у меня, кроме Алана и Дениса, остались только вы и Ричард. Больше никого.

– А ваша семья?

– Нет семьи. От меня же отрекся не только род моего мужа.

– Как это?

– Моя семья тоже отреклась. Сразу же, на первом заседании. Даже опередив барона Кромера – глаза женщины сузились, она побледнела. И только тут я поняла, сколько же пришлось пережить этой маленькой, хрупкой женщине. И какая силища в этой остроносенькой худенькой блондинке. Баронесса-Одуванчик. Вот только каждая белая пушинка этого одуванчика – маленький острый кинжал. И биться эти шпаги-лилипутики будут до последнего. Даже с великаном.

– Странные у аристократов родственные отношения, – удивилась я.

– И вы не очень-то хотите возвращаться?

– Я не знаю.

– А Алан?

– Он как раз хочет вернуться. В Академию главным образом. Говорит, что здесь ему скучно.

– Вот-вот. И Пауль заявляет тоже самое.

– И к какому решению вы пришли?

– Сегодня отпустила. Но с удовольствием наблюдала все эти дни, как он учится привлекать на свою сторону союзников. Император Фредерик, например, уже на его стороне. Относительно моих решений он занимает позицию нейтралитета. Однако поддержал Пашу в том, что моего отца надо привлечь на свою сторону.

– И что же? Удалось?

– Вы понимаете, идея была хорошая, а вот исполнение подкачало, – тут я начала хохотать.

– Что? – посмотрела на меня Луиза.

– Это сказал император Паше, когда тот пытался мной манипулировать в прошлый раз.

– Когда организовал свое похищение с помощью бабушки?

– Именно.

– Вы очень рассердились на сына?

– Я попросила его так не делать. Попыталась объяснить ему, что такими методами он ничего не добьется, а испортить отношения со мной – испортит. Более эмоционально отреагировал Рэм.

– Да что вы? И как именно?

– Он ушел в самоволку и перешел порталом специально, чтобы Паше съездить по физиономии. Они подрались. Рэм кричал, что такого дурака, который так маму не ценит, он еще не видал.

– И что теперь?

– Да что им будет? Подрались. Их растащили. Помирились. А вот Феликс с ним упорно не разговаривал. Пришлось их мирить мне самой.

– А что с новым планом вашего сына?

– Паша попросил императора поговорить с дедушкой – соответственно, с моим отцом. Сказано – сделано. Фредерик взял бутыль гномьего самогона – и отправился к нам в гости, – тут я снова начала хохотать.

– А там-то что могло произойти?

– Как что? Там произошла мама. Она их как увидела в мало вменяемом состоянии – так там всем мало места было…

– Что? – опешила Луиза. – Это же император?!

– Ну и что… У него был новый жизненный опыт – он встретился с моей мамой в гневе.

– И… как?

– Теперь папа поддерживает идею Паши учиться в Академии. Он же из силовых структур – ему эта идея близка и понятна. А уж после того, как они выпили за братание родов войск – тем более. Мама же резко против. Император собирается прибыть. Мириться. Спрашивал, какие драгоценные камни предпочитает моя мама. Я рекомендовала ему не рисковать.

– Занятно. Никогда не рассматривала фигуру императора как…

– Человека?

– Именно. Мне он всегда казался олицетворением власти. Сильный, подавляющий своей мощью. Когда он рядом, хочется встать на колени, а не самогон пить.

– Поэтому вы не очень хотите возвращаться в Империю?

– Все имеет как свои плюсы, так и свои минусы. Посмотреть в глаза своих родственников, когда твой красавец-муж – ставленник императора… Это тоже… приятно… – а вот теперь я увидела светскую львицу Империи…Очень злую львицу – Вустер нервно курит в сторонке.

– Не без этого, – вслух согласилась я.

– Император предложил ему полномочия, сопоставимые с полномочиями милорда Милфорда. А это карт-бланш.

– Только, как я понимаю, Денису тяжело придется, потому что в Империи как минимум два Уголовных кодекса. Один – для обычных людей, а другой – для аристократии.

– Три. Дворяне, что служат в Имперской армии, подчиняются своим законам.

– Да… Это все – исключительная головная боль.

– Поэтому Денис и медлит с принятием решения. Но признает, что предложение более чем заманчивое. К тому же оно позволит Алану занять свое место наследника Кромеров. Пока – до окончания Академии – под опекунством императора, чтобы избежать пристального внимания родственников.

– И вы вернетесь к привычной жизни…

– К привычной жизни – к роли послушной дочери и нелюбимой жены – не хочу, – сжала губы Луиза.

– А чего вы хотите, Луиза?

– Дочку, – улыбнулась женщина. – Денис… сделал мне предложение.

– Дочку и я хочу… – тихо проговорила я. На этом мы и расстались.

За Луизой приехал Денис. Они вышли из кафе, приветливо махнув мне рукой. Большой и сильный мужчина в форменной куртке СОРБра и маленькая, хрупкая и невероятно элегантная блондинка. В который раз удивилась – как у нее это получается? Прическа – локон к локону, волосок к волоску. Блестящие лаковые сапоги на высоких шпильках. И современно, и по-имперски. Денис прижал Луизу к себе, прежде чем открыть ей дверь патриота.

Медленно падал снег. На капоте мурлыкала огромная белоснежная кошка с глазами-сапфирами. Зверюгу звали Нежность, и видела ее только я…

Денис подсадил Луизу в прогретую машину, и они тронулись. Кошка недовольно спрыгнула с капота, и села на снег вылизываться. Я прижалась к витрине кафе. Сапфировые глаза уставились на меня, в голове нежно зазвучало:

– Тоже хочешь? Ну так милочка, в чем же дело? От тебя одной все зависит….

Дверь распахнулась, впуская сырость и холод. Я поежилась. И по тому, как все замерли в кофейне, поняла, кто пришел.

– Ты позволишь к тебе присоединиться? – чуть поклонился мне принц Тигверд. Я кивнула.

– Хочу тебя поблагодарить, – сказал он.

– За что?

– За Пашу.

– Это было его решение. Лично мне, честно говоря, очень хотелось бы отнестись ко всему произошедшему со мной осенью, как к сну. Интересному, занимательному. Но не более.

– Я должен тебе пирожное! Как оно называется?

– Оно называется песочная корзиночка с малиной. Очень вкусное, и невероятно калорийное. Я сегодня его уже ела, тем более мы с Луизой только что пили кофе. Ричард, я устала, – давай в следующий раз, хорошо?

Вышла, села в машину. Огромная белая кошка с сапфировыми глазами занимала почти весь капот…Пыжик – не УАЗ…

– Я же говорю – сама виновата…

Домой приехала быстро – было уже поздно, пробок не было. Маме сказала, что ужинать не буду. Лимит пироженок был исчерпан. Кажется, я уже заедаю грусть-тоску сладким, а это очень опасно! Так я ни в один свой костюм не влезу. Надо, кстати, купить себе синий.

Поднялась к себе. На тумбочке у кровати меня ждал сюрприз: коробочка корзиночек с малиной из кафе и …букет подснежников. Самых настоящих подснежников! На кровати мурлыкала белая кошка с сапфировыми глазами – Нежность…