Текст книги "Умножай, если не сложилось (СИ)"

Автор книги: Таюна Элай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

– Ну тогда иди бегай по Сеулу как распоследний идиот в поисках своей возлюбленной. Только сроки мне не срывай и, бога ради, Тен, уйди с глаз моих долой.

Я выкрикнул, что непременно со всем этим разберусь, Кан Ин Хо согласно покивал головой и открыл передо мной дверь, еще раз попросив удалиться.

На вечер у меня была запланирована спортивная тренировка. Что ж, после нее буду думать, что же мне делать дальше. Я отчаянно убеждал себя в том, что все это подстроено специально, но в глубине души понимал, что продюсер не врет. Что ж, мой последний мостик к Танэки – это ее так называемый лучший друг Эйден. Мне позарез нужно с ним поговорить. И ведь его контакты были у меня в руках в тот день, когда Танэки оказалась в больнице. Но сейчас искать переписку с ним в моем Директе бесполезно, проще сразу лечь и сдохнуть. Остается еще один вариант – посмотреть на Фейсбуке, но я не запомнил его фамилии. Но ничего, некоторые зацепки у меня все же есть, а тот, кто что-то ищет, всегда это находит.

После тренировки я был еле жив, сказывались недавние гастроли, перелет и мое не лучшее эмоциональное состояние. Но я все же принял душ, заказал доставку еды, включил ноутбук и пошел осуществлять свой план. Пришлось создать дополнительный аккаунт на Фейсбуке, и как только он был зарегистрирован, я приступил к поискам. Людей с именем Эйден было несколько сотен тысяч. Но в фильтрах я установил Соединенные Штаты и возрастные рамки 21-25 лет, что сузило круг поисков до нескольких десятков тысяч, но работы все равно предстояло немало. Голова отказывалась работать, меня клонило в сон, но я упорно продолжал кликать по профилям всевозможных Эйденов и искать среди них того самого. Просидел так я часа три, а поиски так и не дали результатов. А может, его вообще нет на Фейсбуке? Или он не выкладывает личные фотографии в социальных сетях? Но я старался не отчаиваться, и еще примерно через час мои старания были вознаграждены. Я нашел этого долбаного американца Эйдена Фостера из Нью-Джерси! Профиль был живым и использовался активно, Эйден был в сети три часа назад. Что ж, теперь осталось молить всех богов о том, чтобы он мне ответил.

«Здравствуй, Эйден! Это Тхай Тен. Мне срочно нужно поговорить с Танэки, пожалуйста, дай какие-то ее контакты. Продюсер сказал, что она уезжает из страны, это правда? Пожалуйста, не игнорируй мое сообщение, это очень важно!».

Нажав на кнопку «отправить», я попытался уснуть, но так и проворочался до утра, то и дело хватая телефон и проверяя папку «входящие». Нужно отдать Эйдену должное, мое сообщение он не проигнорировал, но ответил только на следующий день, ближе к обеду. Мы переписывались примерно час, и за этот час все окончательно встало на свои места.

Как там говорят? Мое сердце больше не бьется? Розовые очки разбились стеклами внутрь? Боль никогда меня не отпустит? Фигня это все. После осознания прочитанного навсегда потухла моя личная вселенная.

Кажется, во мне не осталось ничего, кроме злости. Я никогда не выходил из себя настолько, чтобы полностью утратить контроль над собой, но все в жизни бывает впервые. Осознал происходящее я только тогда, когда трое охранников оттаскивали меня от лежащего на полу Кан Ин Хо, вместо лица у которого было сплошное кровавое месиво.

Глава 34 «Надежда – самое сильное лекарство»

Привет, я Эйден Фостер, и меня, наверное, можно считать токсичным человеком и хреновым другом. Я поступил плохо и неправильно, но ни о чем не жалею.

Прошло около недели, прежде чем нам с Танэки удалось уладить все формальности, оформить необходимые документы, сдать хозяевам ее комнату, купить авиабилеты и собрать вещи. Изначально я говорил подруге, что она всегда может вернуться, если на новом месте что-то пойдет не так. Но такова натура Черники – если она что-то решит, то будет действовать до конца. И сейчас, кажется, ни о каком возвращении обратно она и думать не хочет. Танэки всерьез вознамерилась начать жизнь с чистого листа. Изначально она была настроена не так решительно, все больше сомневалась. Но в процессе втянулась, у нее даже появился запал и хорошее настроение, которое я отчаянно боялся спугнуть.

В день вылета мы еще раз проверили багаж и убедились, что ничего не забыли. Танэки переживала, что не сможет забрать с собой все свои вещи, но при более тщательном рассмотрении оказалось, что их не так много, все они влезли в чемодан. Оставить пришлось только посуду и другие бытовые мелочи.

– Положи куртку сверху, чтобы ее сразу можно было достать и надеть. В Ньюарке гораздо холоднее, чем в Сеуле, – напомнил я.

Я до последнего переживал, что Танэки все же передумает и откажется лететь. Не каждый решится на такие кардинальные перемены в жизни. Но она держалась молодцом.

– Будешь скучать по прежней жизни? – спросил я, когда мы уже были в аэропорту, прошли регистрацию и ждали объявления посадки на рейс.

– Пока не знаю. Скорее всего буду. 14 лет, что я провела в Сеуле, невозможно просто так взять и вычеркнуть из жизни. Но оставаться я здесь больше не могу, мне все будет напоминать о Тхае, Лали и родителях. Странно на самом деле, что из прошлой жизни я беру в новую только одного человека – тебя. В такие моменты начинаешь задумываться, насколько большое значение мы придаем некоторым людям и вещам. Оказывается, процентов девяносто из этого всего можно оставить в прошлом а потом понять, что тебе это и не нужно вовсе.

– Могу только представить, что ты сейчас чувствуешь. Но будь уверена, я горжусь и восхищаюсь тобой. И сделаю все возможное, чтобы твоя новая жизнь сложилась как можно более удачно.

– Я уже говорила это, но повторюсь. Мне стоило пройти все то дерьмище с фанатками, Тхаем и оскорблениями в социальных сетях ради того, чтобы познакомиться с тобой. Поверь, оно того стоило. Кстати, посадку на наш рейс объявляют. Пора идти!

Вместе с другими пассажирами мы сели в самолет и заняли наши места. Как только мы набрал высоту, Танэки свернулась калачиком в своем кресле и уснула, положив голову мне на плечо. Мне же спать пока не хотелось, поэтому ничего не оставалось, как тупить в телефоне и слушать музыку.

Прошло около часа после нашего взлета, как мне пришло уведомление о входящем сообщении на Фейсбуке. Открыв его, я не поверил своим глазам. Мне написал не кто-нибудь, а сам Тхай Тен с просьбой помочь ему связаться с Танэки. Абсурдность ситуации зашкаливала, у меня даже сил не осталось, чтобы злиться на него. Но я все же решил ответить:

«Чувак, ты серьезно? А где ты, собственно, был, когда мы с Танэки в течение недели написывали тебе? Извини, но ты поздно спохватился».

Для наглядности я протянул руку с телефоном к иллюминатору, сфотографировал вид из него и отправил снимок Тхаю.

Ответ от Тхая пришел довольно быстро, минуты через три:

«Что это значит? Я был на гастролях, вероятно, ваши сообщения затерялись. Кан Ин Хо говорит, что Танэки взяла у него деньги и куда-то уехала. Помоги найти ее, мне больше не к кому обратиться».

«Это значит, что ты достал всех, включая меня, со своими гастролями, концертами и контрактами! А особенно с продюсером. По милости твоего долбанного Кан Ин Хо Танэки уволили с работы, а на новую даже не взяли. Меня, кстати, тоже. Он угрожал, что поспособствует моему отчислению из университета. Ты же в это время, как всегда, развлекал своих чертовых фанаток. А с Танэки был я. Утешал ее, поддерживал и не давал упасть духом. И теперь я принял решение, что ей будет лучше улететь из Южной Кореи, и она со мной согласилась. Сейчас мы как раз в самолете, и возвращаться Танэки не намерена. Она давала тебе миллион шансов, Тхай. Извини, но уже слишком поздно».

Я наблюдал за тем, чтобы Танэки не проснулась и случайно не увидела, с кем я переписываюсь. Ей незачем об этом знать, она только успокоилась, пришла в себя, задумалась о новой жизни. Если она узнает, что Тхай ее ищет, то побежит покупать билеты на обратный рейс, мы даже приземлиться в Штатах не успеем. И эта бесконечная нервотрепка, которую я прекратил неимоверными усилиями, задействовав всю свою силу убеждения, начнется заново.

Безусловно, я не имею права вмешиваться в ее жизнь и решать, как ей будет лучше. Но я помню ее слезы, помню, в каком она была состоянии, как едва не покончила с собой. Если я называю себя ее лучшим другом, то мой долг – защитить Танэки. Но Тхай никак не успокаивался:

«Я не мог предположить, что Кан Ин Хо зайдет так далеко. Просто так этого я не оставлю. Но мне нужно поговорить с Танэки и услышать все это от нее лично».

Вот ведь дотошный засранец! Раньше, раньше нужно было разговаривать с Танэки и решать вопросы лично! Но концертный тур, видимо, оказался важнее. Нет, так дело точно не пойдет. Тем более, мы с Черникой уже все решили. У Тхая все так просто, я не могу… Захотел – нашел другую. Захотел – вернулся обратно. А другие будто обязаны бесконечно его ждать и подстраиваться под его очередные проблемы, планы и образ жизни в целом.

«Тхай, я не имею ничего против тебя. Но все же прошу тебя оставить и меня, и Танэки в покое. Я понимаю, что тебе обидно и больно это слышать, но в ее новой жизни места для тебя не будет. Ей сейчас очень непросто, а ты только усугубляешь ее состояние. Я даю тебе честное слово, что с Танэки все будет в порядке. Я позабочусь о ней и сделаю все от меня зависящее, чтобы ее жизнь наладилась. Очень тебя прошу, не пиши ей больше и не разыскивай. Серьезно, ты можешь на меня положиться, я не дам Танэки в обиду. Нам с ней непросто далось это решение, и переворачивать сейчас все с ног на голову смысла нет. Надеюсь, ты поймешь меня и выполнишь мою просьбу. Живи своей жизнью и не отравляй существование моей подруге».

Отправив это сообщение, я нажал на «заблокировать пользователя» и мысленно послал Тхая в самые неприличные места. Не вижу больше смысла продолжать этот диалог. Если бы он опомнился хотя бы пару-тройку дней назад, все еще можно было бы переиграть, хотя, собственно, зачем? Зевнув и устроившись в кресле поудобнее, я проспал большую часть перелета. Остаток пути прошел благополучно.

Ньюарк встретил нас удивительно ярким осенним солнцем и уже привычным шумом большого города. Я не стал просить друзей или родственников встретить нас, ведь было еще совсем раннее утро. Но город уже ожил, в нем закипела жизнь. Пока мы получали багаж, а я вызывал такси до моего дома, Танэки спросила, какие у нас планы.

– Лично в мои планы входит жить счастливо. Ну и помогать в этом тебе, разумеется, – ответил я.

– Дурак! – Танэки улыбнулась и легонько толкнула меня в плечо. – А если серьезно?

– Серьезней некуда. Приедем домой, поедим, отоспимся, а дальше будем действовать по ситуации.

– Хочу экскурсию по городу!

– Раз хочешь, значит будет! Но только завтра, разумеется.

– Может, я тороплю события, но у меня хорошее предчувствие. Кажется, здесь мне удастся снова найти себя.

– А я тебе о чем говорил? Ты в Америке, детка! Здесь любая мечта становится реальностью.

Водитель такси слушал «Нирвану», за окном проносился привычный для меня городской пейзаж, первые автобусы везли людей на работу, постепенно открывались кофейни, пекарни и магазины. Наконец-то я дома!

А может, некоторое время спустя все же стоит рассказать Танэки и нашем последнем разговоре с Тхаем? Но я тут же отогнал от себя эти мысли. Не буду рассказывать об этом ни одной живой душе. Пусть прошлое остается там, где ему и положено быть – в прошлом. Я пока не знаю, что нас ждет впереди, да и не уверен, что хочу знать. Но у меня, как и у Танэки, однозначно, хорошее предчувствие.

Конец