Текст книги "Подарок для хозяина Диких земель (СИ)"

Автор книги: Тая Вальд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 9

Мы провели в той пещере два дня и две прекрасные ночи. Буря отступила, оставив после себя ослепительное, немое белое безмолвие. Мы не говорили о том, что между нами происходило. В этом не было нужды. Мы готовили еду, он дремал, залечивая сорванные швы, а я сидела и смотрела на него, чувствуя, как внутри всё переворачивается от одного его взгляда. Он смотрел на меня теперь иначе. Взгляд был всё таким же тяжёлым, оценивающим, но в нём появилась… собственническая искра. Как будто он нашёл что-то ценное и теперь ни за что не отпустит.

На утро третьего дня прилетел ворон. Чёрный, лоснящийся, с умными глазами. Он сел на камень у входа и каркнул, вытянув лапу с привязанной к ней тонкой трубкой. Аррион, уже окрепший, снял её, достал свёрнутый клочок пергамента. Прочитал. Его лицо сначала стало каменным, потом на губах дрогнуло что-то вроде удовлетворённой усмешки.

– Торвин, – коротко сказал он. – Поймали того стрелка. На дальнем хуторе. Пытался уйти на север. Не успел.

Он разорвал пергамент и бросил в огонь. Я наблюдала, как бумага корчится и чернеет, и чувствовала, как огромный, невидимый камень сваливается с души. Призрак, преследовавший нас, исчез. Но одновременно исчезла и причина нашей изоляции. Причина, по которой мы могли быть здесь, просто вдвоём, в этом странном, интимном вакууме.

– Значит, можно возвращаться, – тихо сказала я.

Он посмотрел на меня.

– Да. Теперь мы можем вернуться.

Обратная дорога прошла в молчании. Но наши взгляды, то и дело, пересекались, когда он правил лошадью, а я сидела сзади, прижавшись к его спине. Мои руки, обхватывавшие его за талию, чувствовали каждый мускул под одеждой.

В крепости нас встретили без лишних слов и торжественности. Торвин кивнул, доложив, что всё спокойно. Никто не удивился, когда Аррион взял меня за руку и повёл не в мою башню, а в свою– самую большую, массивную, ту, что стояла над главными воротами.

Его покои были такими же, как он сам. Просторными, но не роскошными. Камин, способный прогреть целую комнату, огромный дубовый стол, заваленный картами и свитками, сундуки, и… кровать. Большая, широкая, с толстым матрасом. Он запер дверь на тяжёлый засов и повернулся ко мне. Мы стояли посреди комнаты, в нескольких шагах друг от друга. Тишина была оглушительной. Шум крепости остался снаружи. Здесь было только наше учащённое дыхание, и треск поленьев в камине.

– Ну что, – сказал он наконец. Его голос звучал низко, чуть хрипло. – Теперь никаких буранов. Никаких стрелков. Никаких отсрочек.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В горле пересохло. Всё тело покрылось мурашками от предвкушения. Я видела тот же огонь в его глазах, что горел в пещере, но теперь он был чище, без тени боли и необходимости сдерживаться.

Он сделал шаг. Потом ещё один. Подошёл так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло, запах кожи и снега. Его руки поднялись, и большие, тёплые ладони легли мне на щёки. Он наклонился, и губы коснулись моих.

Это была последняя капля. Всё, что скопилось между нами – ненависть, злость, ярость, уважение, страх, благодарность, это дикое, всепоглощающее желание – всё это прорвало плотину. Я ответила на поцелуй. Вцепилась пальцами в его волосы, притянула к себе, открыла рот под натиском его языка. Это был поцелуй-битва, поцелуй-завоевание, и я сдавалась ему в плен с радостью.

Одежда мешала. Мои пальцы рвались расстегнуть пряжки на его безрукавке, он стягивал с меня кофту и рубаху одним резким движением, и ткань с неприличным шуршанием упала на пол. Холодный воздух коснулся кожи, но тут же сменился жаром его ладоней. Он обхватил мою грудь, большие пальцы прошлись по соскам, и я выгнулась, впиваясь ногтями ему в плечи.

– Аррион… – вырвался у меня стон, когда его губы опустились на мою шею, затем на ключицу.

– Лесса… моя принцесса…

Он поднял меня на руки – легко, будто я ничего не весила – и отнёс к кровати, аккуратно опустив на матрас. Он стоял надо мной, скидывая с себя последнюю одежду. Я видела его раньше, но не так откровенно. Его тело было полем битв – шрамы, синяки, перебинтованная рана на спине, и… он. Большой, твёрдый, готовый. Его вид заставил сжаться всё внутри от страха и дикого, первобытного возбуждения.

Аррион опустился на кровать рядом со мной, и его вес заставил матрас прогнуться. Он снова поцеловал меня, уже медленнее, глубже, его руки скользили по моему телу – по бокам, по животу, раздвинули бёдра. Он знал теперь, что меня заводит. Его пальцы нашли то чувствительное место, и я застонала, откинув голову.

– Ты помнишь, как было в пещере? – прошептал он, дыхание обжигало. – Как ты дрожала? Как кричала?

– Помню, – выдавила я, моё тело уже двигалось навстречу его пальцам.

– Сейчас будет лучше. Обещаю.

Он снова опустился между моих ног. Его язык… боги, его язык. Он знал теперь каждую складку, каждую чувствительную точку, и теперь сводил меня с ума. Ласкал меня, то нежно, то настойчиво, пока я не начала бессвязно молить, уже не зная, о чём. Остановиться? Продолжать? Я была на грани, вся дрожа, как струна.

Он поднялся, его лицо было влажным, глаза – почти чёрными от желания.

– Теперь, – сказал он просто.

Аррион приподнял мои бёдра, устроившись между ними. Я чувствовала твёрдую, горячую гладь его члена у самого входа. Напряглась инстинктивно. Он остановился, его руки легли мне на бёдра, успокаивающе.

– Расслабься, – сказал он, его голос был хриплым, но мягким. – Я буду медленно входить. Скажи, если будет больно.

Он вошёл не сразу. Медленно, давая моему телу привыкнуть. Было тесно, непривычно, немного больно – тупое, распирающее ощущение. Я закусила губу, чувствуя, как по щеке катится слеза от переполняющих эмоций. Он увидел это и замер.

– Всё в порядке? – его голос был полон напряжения.

Я кивнула, не в силах говорить. Потом обняла его за шею, притянула к себе, к губам, поцеловала.

– Да. Продолжай.

Он продолжил, вошёл глубже. Пока не заполнил меня полностью. Ощущение было… всепоглощающим. Я чувствовала, как моё тело приспосабливается, принимает его. И когда боль утихла, появилось глубокое, пульсирующее, невероятное чувство полноты. Единения.

Он начал двигаться. Сначала осторожно, потом увереннее. Каждый толчок задевал что-то внутри, от чего по телу пробегала дрожь. Я подстроилась под его движения, поднимая бёдра навстречу, и он застонал – низко, сдавленно, от чего у меня внутри всё перевернулось.

– Вот так… – бормотал он, его дыхание сбилось. – Вот так, Лесса. Ты создана для этого… Для меня… Моя…

Его грубые и властные слова, подливали масла в огонь. Я обхватила его ногами за спину, притягивая ближе, и он издал какой-то животный звук, ускорившись. Его руки подхватили меня под ягодицы, меняя угол, и вдруг… о, боги. Вдруг мир взорвался. Волна наслаждения, в разы сильнее того, что было в пещере, накрыла меня с головой. Я закричала, впиваясь ему в плечи ногтями, моё тело сжалось вокруг его плоти в серии бесконечных, сладких спазмов.

Мой крик, кажется, сорвал последние оковы с него. Он издал короткий, резкий выдох, вдавил меня в матрас всем своим весом и замер, его тело вздрогнуло в последнем, мощном толчке. Я чувствовала, как он пульсирует внутри, как его горячее семя заполняет меня. Это было интимнее любого поцелуя.

Он рухнул рядом, тяжело дыша, его рука тут же легла мне на живот, будто проверяя, что я всё ещё тут. Мы лежали молча, слушая, как бьются наши сердца – сначала бешено, потом постепенно успокаиваясь. Потолок над нами плясал в отблесках огня.

Он первым нарушил тишину. Перевернулся на бок, чтобы не давить на рану, и посмотрел на меня. Его лицо было расслабленным, умиротворённым. В его глазах я увидела то, чего не видела никогда. Спокойствие. И что-то тёплое, что заставило моё сердце сжаться.

– Ну что, – он провёл большим пальцем по моей мокрой от пота щеке. – Теперь ты официально моя проблема. И мой ресурс. И всё остальное.

Я рассмеялась тихим, счастливым смехом, который вырвался сам собой.

– Ужасная формулировка.

– Зато честная. – Он притянул меня к себе, и я прижалась к его груди, слушая ровный стук сердца. – Спи. Завтра… завтра всё будет по-другому.

Глава 10

«Всё будет по-другому», – сказал он. И… не соврал. Просыпаться в его кровати, чувствуя на своей коже следы его пальцев и зубов... Вставать и видеть, как он разговаривает с Торвином у камина, и кидает мне через плечо короткое «утро» с таким видом, будто так и было всегда – это было совсем другим ощущением.

Я не была больше тенью на краю его мира. Я была в его центре. И странным образом мир этот стал моим. Люди теперь смотрели на меня по-другому. В их лёгких кивках головы было уважение. Не к принцессе. К той, кто стояла рядом с их лордом. Спиной к спине.

Так прошло несколько недель. Несколько недель безграничной, новой свободы. Днём я помогала где могла – с отчётами, с дипломатической перепиской, знаниями о северянах. Ночью… его руки, его губы, его низкий голос в темноте, который рассказывал о планах на крепость, о старых войнах, а потом смолкал, уступая место другим звукам – стонам, шёпоту, тяжёлому дыханию. Я думала, что счастье – это что-то тихое и безопасное. А оказалось, оно громкое, колючее, пахнущее потом и кожей, и целиком зависит от одного угрюмого, властного мужчины, который теперь был центром моей вселенной.

И всё это рухнуло в одно утро. Словно судьба, наблюдая за нашей идиллией, скривилась и решила напомнить, кто здесь главный.

Мы были в зале, он проверял новую партию доспехов, а я считала бочки с зерном в углу с Мартой, когда на пороге появился стражник.

– Лорд. Из столицы прибыл посланник императора.

В зале наступила тишина. Даже кузнечный молот где-то вдали будто замер. Аррион медленно отложил наплечник, который держал в руках. Его лицо стало каменным.

– Привести.

Посланник вошёл не один. С ним было двое стражников в сияющих доспехах столичной гвардии. Сам посланник – худой, с бледным лицом и тонкими, поджатыми губами – был облачён в чёрную мантию с серебряной вышивкой. Он окинул зал презрительным взглядом, будто ненароком зашёл в хлев, и остановил его на мне. Его губы скривились ядовитой улыбочке. Потом он перевёл взгляд на Арриона и сделал неглубокий, чисто формальный поклон.

– Лорд Аррион. Его Императорское Величество шлёт вам своё приветствие и надеется на ваше доброе здравие.

– Пропустим церемонии, – отрезал Аррион. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. – Что нужно моему брату?

Посланник выпрямился, достал из складок плаща плотный, запечатанный лиловой печатью свиток.

– Его Величество получил… некоторые донесения. Касающиеся предмета, ранее переданного вам на хранение. – Он снова посмотрел на меня. – Принцессы Лессы Аэландрийской. Поступили сведения о её… нестандартном положении при вашем дворе. Или, вернее, в ваших покоях.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Я замерла, чувствуя, как ледяные мурашки побежали по спине. Аррион не шелохнулся. Только его глаза сузились.

– И что? – спросил он с убийственной простотой.

– Его Величество счёл ситуацию требующей разъяснений, – посланник развернул свиток. – А также – пересмотра статуса упомянутой особы. В связи с… потенциальными дипломатическими осложнениями. – Он откашлялся. – Император повелевает: принцессу Лессу надлежит немедленно, под моим присмотром, доставить обратно в столицу для личной беседы. Её дальнейшая судьба будет определена Императором лично.

Всё внутри меня рухнуло вниз. Воздух перестал поступать в лёгкие. Они пришли за мной. Очнулись. Вспомнили. И «дальнейшая судьба, определённая Императором» – это означало одно. Тюрьма. Или ещё что похуже…

Я посмотрела на Арриона. Его лицо было каменной маской. Но я видела, как дрогнула жилка на шее. Видела, как его пальцы медленно сжались в кулаки.

– Это приказ? – спросил он, тихим, опасным голосом.

– Это воля Императора, – поправил посланник.

Аррион медленно подошёл к нему. Шаг. Другой. Стражники инстинктивно сжали рукояти мечей, но не вынули их из ножен. Он остановился в двух шагах. Он был выше, шире, суровее этого изнеженного придворного.

– Передай моему брату, – начал Аррион, и его голос зазвучал настолько громко и чётко, что слова разнеслись эхом под сводами, – что принцесса Лесса более не пленница.

Посланник поднял бровь.

– Простите, лорд, но её статус определяет…

– Её статус определяю я! – прогремел Аррион, и его голос сорвался на рык. Вся сдержанность испарилась, обнажив дикую, первобытную ярость. – Она – моя жена. Моя госпожа этих земель по праву сердца и по праву меча, который она держала, защищая эту крепость!

В зале ахнули. Посланник побледнел, его глаза округлились.

– Жена?! Но… но не было разрешения, благословения, договора! Это… это беззаконие!

– Закон здесь – я! – отрезал Аррион. Он сделал шаг вперёд, и посланник невольно отпрянул. – На моей земле. В моей крепости. С моей женщиной. Моё слово – закон. Понял?

– Вы… вы бросаете вызов Императору! – выдохнул посланник, трясясь от возмущения и страха.

– Если он так это воспримет – да. – Аррион окинул его ледяным взглядом с головы до ног. – Так и передай. Кто захочет её забрать, будет иметь дело со мной. А теперь – убирайся с моих земель. Пока я позволяю тебе уйти на своих ногах.

Он повернулся к нему спиной, демонстративно, показывая полное презрение к угрозе. Посланник стоял, открыв рот, переводя взгляд с Арриона на меня, на угрюмые лица воинов, заполнивших зал. Он что-то пробормотал, какое-то «вы об этом пожалеете», но звук был жалким. Его стражники, понимая, что численность явно не на их стороне, осторожно взяли его под локти и поволокли к выходу.

Дверь закрылась. В зале воцарилась гробовая тишина. Все смотрели на Арриона. Он только что пошёл против императора. Ради меня.

Ноги сами понесли меня через зал. Я встала рядом с ним, плечом к его плечу, как в том бою. Повернулась к людям – к Торвину, к Марте, к кузнецам, воинам, поварам. Ко всем, кто теперь был моими людьми. Я подняла подбородок.

– Вы слышали вашего лорда, – сказала я, и голос, к моему удивлению, не дрожал. Он звучал чисто и твёрдо. – Его выбор сделан. Мой – тоже. Я остаюсь. И если Императору это не по нраву… – я повернула голову, встретившись взглядом с Аррионом. В его глазах бушевала буря, но сейчас в ней вспыхнула искра чего-то горячего и гордого. – …то ему придётся иметь дело с нами обоими.

Тишина длилась ещё мгновение. Потом Торвин, не говоря ни слова, ударил кулаком в свою грудь. Потом то же самое сделал кузнец. И стражник у двери. И ещё один. Скоро весь зал гремел этим простым, немым, но абсолютно понятным жестом одобрения и поддержки.

Аррион обернулся ко мне. Он взял моё лицо в свои огромные, тёплые ладони.

– Ты уверена? – спросил он тихо, только для меня. – Путь назад будет закрыт. Навсегда.

– С тобой – мой единственный путь, – ответила я, и это была чистая правда. – Куда угодно.

Он наклонился и поцеловал. Прямо здесь, при всех. Твёрдо, как ставят печать. Как скрепляют договор.

– Тогда начинаем готовиться, – сказал он, обращаясь уже ко всем, но всё ещё глядя на меня. – Зима близко. А с ней, я чувствую, придёт не только холод.

Глава 11

Тишина после его слов длилась недолго. Она быстро сменилась деловым, злым гулом. Мятеж, даже не объявленный официально, – это не красивые слова. Это проверка на прочность каждой цепи, каждого гвоздя в воротах, каждой горсти зерна в закромах. И мы это понимали.

Первым делом Аррион отправил гонцов на все дальние заставы и хутора с одним приказом: быть начеку. Потом собрал совет: Торвин, старый кузнец Гром, Марта, и я. Мы сидели за его огромным столом, а он стоял, упираясь руками в столешницу.

– Он не пойдёт войной, – сказал Аррион без предисловий. Его взгляд скользнул по карте, лежащей перед ним. – Не сразу. Сейчас осень, дороги раскиснут, потом зима. Открытый конфликт с пограничными землями – это позор и лишняя головная боль для столичных щёголей. Он попробует задушить иначе.

– Снабжение, – хрипло произнёс Гром, потирая жилистую шею. – Ближайшие склады Имперума – в трёх неделях пути. Если перекроют…

– Перекроют, – мрачно подтвердил Торвин. – Первое, что сделает. Оружие, доспехи, инструмент – у нас своё, худо-бедно. А вот зерно, соль, лекарства… Всё шло по квоте от короны.

– Как долго продержимся? – спросила я. Все взгляды обратились ко мне.

Марта, сидевшая рядом, хмыкнула.

– С тем, что есть в амбарах и что успели собрать с наших земель? До середины зимы. Если урезать пайки до минимума. Дальше – голод. Болезни. Бунт.

Аррион не спорил. Он смотрел на карту, будто пытался выжечь в ней решение. Его лицо было жёстким. Он знал эти цифры лучше всех. Он всегда балансировал на грани, выбивая у брата каждый лишний мешок муки. Теперь и этого не будет.

– Значит, нужно искать других поставщиков, – сказала я вслух, и моя собственная мысль показалась мне дикой. Но другой не было.

– Каких? – фыркнул Торвин. – На севере – дикие кланы, с которыми мы либо дерёмся, либо соблюдаем хрупкое перемирие. Им самим едва хватает. На западе – неприступные горы. На востоке… – он махнул рукой куда-то за край карты. – Пустошь.

– Не совсем пустошь, – тихо сказала я. Все снова посмотрели на меня. Я потянулась к карте и ткнула пальцем чуть юго-восточнее наших земель, где среди холмов было нарисовано крошечное, почти незаметное знамя. – Аэльмарк. Карликовое княжество. Они нейтральны. Их никто не трогает, потому что с них, как с козла, ни шерсти, ни молока. Но… у них плодородные долины. И они торгуют. Через третьи руки, контрабандой, но торгуют.

Аррион прищурился.

– Аэльмарк? Это же…

– Да, – я кивнула. – Соседи моей бывшей Аэландрии. У нас были с ними дела. Я знаю их правителя. Старого князя Орвина. Он не воин. Он купец до мозга костей. И он ненавидит Имперум за их грабительские пошлины. Скорее всего, скоро он будет в курсе нашего… разлада с Императором. И наверняка он не откажится от возможности нажиться.

В зале повисла пауза. Аррион изучал карту, потом меня.

– Ты думаешь, он согласится?

– Если предложить то, чего ему не хватает, – пожала я плечами. – У него есть зерно, шерсть, кожа. Но нет хорошей стали, нет опытных инженеров для укрепления своих границ от тех же северных рейдов, и нет… политического веса. Он вечно между молотом и наковальней.

– Ты предлагаешь нам стать его молотом? – уловил суть Торвин.

– Я предлагаю стать его союзником, – поправила я. – Мы защищаем его северные рубежи своим присутствием – это уже факт. Мы можем предложить формальный договор. Сталь и инженеров в обмен на продовольствие. И… признание. Не от Имперума, а от нас.

Аррион медленно выпрямился. В его глазах зажёгся огонёк, который я видела в бою – азарт стратега, увидевшего слабое место противника.

– Рискованно, – пробормотал он. – Если Император проследит контрабанду…

– Он проследит, – согласилась я. – Но открыто напасть на Аэльмарк? Это будет война с нейтралом, что испортит и без того шаткую репутацию Имперума среди других мелких королевств. Он попробует давить экономически. Но у Аэльмарка другие торговые пути, не через его земли. Это будет сложнее.

– И как нам связаться с этим князем? – спросила Марта практично. – Послать гонца? Его перехватят на первой же заставе Имперума.

– Не послать, – сказал Аррион, и его взгляд снова устремился на меня. – Провести. Тайными тропами. Теми, что знают только мои разведчики и… те, кто с севера. Лесса, ты говорила, что знаешь язык и обычаи. Значит, знаешь и тропы, которыми пользуются контрабандисты и посредники.

Сердце у меня забилось чаще. Это была не игра в карты. Это был прыжок в пропасть.

– Знаю некоторые, – осторожно подтвердила я. – Но это опасно. И для гонца, и…

– Гонцом будешь ты, – прервал он. – Только ты сможешь говорить с ним на равных. Как принцесса с князем. И только я могу тебя туда безопасно провести. Или… – он сделал паузу, – ты можешь остаться здесь. Мы найдём другой путь.

Я посмотрела на него. На его напряжённое лицо, на решимость в глазах. Он предлагал мне выбор. Остаться в безопасной крепости, пока он пытается решить проблему, или пойти с ним на риск, стать частью решения.

– Когда выезжаем? – спросила я просто.

Уголок его рта дрогнул. Он кивнул, будто ожидал именно этого.

– Через три дня. Нужно подготовить подарки для князя – образцы нашей стали, чертежи простых оборонительных сооружений. И тебе… тебе нужно подходящее платье

– Я сама сошью, – тут же сказала Марта, оценивающе оглядев меня. – У меня есть ткань. Не королевская, но крепкая. И покрой сделаем такой, чтобы и в седле сидеть, и перед князем не стыдно было предстать.

Совещание на этом закончилось. Все разошлись, обуреваемые новой, кипучей энергией. Была проблема, но теперь был и план. Хрупкий, рискованный, но план.

Вечером, когда мы остались одни в его покоях, он подошёл ко мне у камина.

– Ты уверена? – спросил он, обнимая меня сзади, его подбородок лег мне на макушку. – Это не игра. Тропы опасные. А если что-то случится…

– Со мной ничего не случится, пока ты рядом, – ответила я, прижимаясь к его теплой груди. – И это мой дом теперь. Мои люди. Моя проблема. Я не буду сидеть сложа руки, пока ты всё решаешь.

Он повернул меня к себе, его глаза искали что-то в моём лице.

– Ты удивительная, – прошептал он, и в его голосе прозвучало не только желание, но и то самое, новое уважение. – Совсем не та, кем казалась.

– И ты не тот, – улыбнулась я ему, проводя пальцем по его щеке

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но поцелуй был прерван громким стуком в дверь. Торвин, без церемоний, вошёл внутрь.

– Лорд. Послание от наших на южной заставе. Караван из Имперума, который должен был везти продовольствие, развернулся на полпути. Уехал обратно. Поставки официально прекращены.

Пришло. Первый удар. Аррион лишь кивнул, его объятия вокруг меня стали немного крепче.

– Хорошо. Готовь всё к выезду. И, Торвин…

– Да, лорд?

– Пока нас не будет, крепость на тебе. Держи. Любой ценой.

Торвин ударил себя кулаком в грудь и вышел.

Аррион повернулся ко мне. В его глазах не было страха. Была сосредоточенность. И вызов.

– Ну что, жена, – сказал он, и это слово прозвучало как клятва. – Пора показать моему брату, на что мы способны.