Текст книги "Космический замуж. Хранители галактики (СИ)"
Автор книги: Тая Мару
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Глава 20
– Что это? – спрашиваю я.
Рейтен подходит и одним движением открывает один из кейсов. Внутри, на черном бархате, лежит наше обручальное кольцо. Вернее, его усовершенствованная версия. Тонкий ободок из того же белого металла, но теперь он инкрустирован мельчайшими кристаллами, которые мерцают тем же светом, что и скорлупа яйца Люмина.
– Коммуникаторы новой генерации, – говорит Рейтен, доставая мое кольцо. – Они будут работать там, где любой другой сигнал заглушит поле Хранителя. Связь между нами должна оставаться нерушимой. – Он смотрит на меня. – Это не просто украшение. Это наш канал.
Он протягивает кольцо, и я позволяю ему надеть его мне на палец. Оно садится идеально, и я чувствую, как его холодок растворяется, сливаясь с теплотой моей кожи. Я чувствую слабый, но отчетливый резонанс не только с Рейтеном, но и, как тончайшая нить, с Аррадом в соседней комнате и с Люмином, чье поле я ощущаю как далекий, мощный гул.
– Спасибо, – говорю я тихо, хотя внутри разливается необычная буря чувств от происходящего.
Он кивает, его взгляд задерживается на моем лице дольше, чем необходимо.
Позже, проверяя интерфейс нового кольца, я натыкаюсь на скрытую голограмму. Это оказывается семейный архив. Старая, чуть потертая запись. Там двое мальчишек, один с серебристыми волосами и серьезным лицом, другой черноволосый сорванец с сияющей улыбкой бегут по цветущему полю под двумя солнцами. Это они. До того, как бремя Хранителей легло на их плечи. До угасания планеты.
Я смотрю на эту запись и понимаю, что Рейтен подарил мне кусочек своей памяти. Своего доверия.
Завтра мы вылетаем. Страх никуда не делся, но теперь он заглушается чувством долга, растущей привязанностью и тихой, железной уверенностью, что мы делаем единственно возможное дело. Все вместе.
***
Воздух в шлюзовой камере холодный и пахнет холодом от заряжающихся систем. Я стою, стараясь дышать ровно, как учил Рейтен, но предательская дрожь в коленях выдает все мое напряжение. Перед нами зияет чернота внутреннего шлюза, а за ним находится бездна, куда нам предстоит выйти.
Рейтен, облаченный в свой скафандр, выглядит как продолжение корабля. Сейчас это собранное, идеально откалиброванное существо из плоти и стали. Он проверяет показания на своем предплечье, его движения экономны и лишены суеты.
– Готова? – его голос звучит прямо у меня в ушах, чистый и четкий, без искажений.
Я киваю, слишком сосредоточенная на собственном сердцебиении, чтобы ответить словами. Мой взгляд падает на третий, пустой кейс со скафандром, закрепленный у стены. Место Аррада. Его отсутствие это тяжелая, невидимая гиря на моей душе. Я чувствую его поле отсюда как слабый, но настойчивый ручеек, вплетенный в наше общее биополе. Он с нами. И все же его нет.
Люмин не нуждается в скафандрах. Его сияющая форма беспокойно перемещается по камере, от него исходят волны нетерпения, смешанного с благоговейным трепетом. Он чувствует приближение.
– Системы корабля переведены на автономное дежурство, – докладывает Рейтен. – Шлюз откроется через тридцать секунд. Ютиана, сконцентрируйся на связи с Люмином, мы для него опора.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Отсекаю страх. Отсекаю сомнения. Внутри меня просыпается та самая нить, что связывает меня с Люмином. Она горячая и живая, словно пуповина. Я посылаю по ней импульс спокойствия и уверенности, которой сама не до конца ощущаю. В ответ приходит мощный, теплый поток из его доверия и его абсолютной веры в меня.
Раздается мягкий щелчок, а затем шипение отступающего воздуха. Массивная дверь шлюза отъезжает в сторону, открывая черный бархат космоса, усыпанный бриллиантами далеких звезд.
И нас поглощает тишина.
Не та тишина, что бывает на планете, когда замолкают все звуки. Это нечто иное. Абсолютное, всепоглощающее отсутствие звука. Оно давит на барабанные перепонки, заставляя кровь стучать в висках оглушительно громко.
Я делаю первый шаг. Вернее, я отталкиваюсь носком от пола шлюза, и невесомость мягко подхватывает меня. Ощущение одновременно пугающее и прекрасное. Я парю в пустоте, и только тонкий трос безопасности связывает меня с кораблём. Рейтен выплывает рядом, его фигура уверенная и стабильная.
А потом я опускаю взгляд.
Внизу, если здесь вообще есть понятие “вниз”, парит Элизиум. Огромный, живой шар. Его биополе, которое я привыкла чувствовать изнутри как мощный, всеобъемлющий гул, теперь видно. Оно похоже на сияющую, переливающуюся ауру, опутывающую планету мерцающей паутиной. Здесь, извне, оно кажется таким хрупким. Таким нуждающимся в защите.
Люмин выплывает вперед. Его сияние в вакууме становится еще ярче, чище. Он замирает, обращенный лицом к бесконечности.
И тогда я ощущаю Его.
Сначала это похоже на далекий гул, но не звуковой. Это вибрация, которая исходит не извне, а рождается прямо в костях, в крови, в самых глубинах моего сознания. Она нарастает, заполняя собой всю пустоту, всю тишину. Это не звук, а давление. Присутствие. Невероятно древнее, невероятно могущественное.
Я не вижу Его сразу. Мои глаза, привыкшие к формам и очертаниям, отказываются понимать. А потом мое сознание, усиленное связью с Люмином и скафандром, начинает собирать картину воедино.
Глава 21
Его тело словно соткано из скальных пород, льда и чистой энергии. Но со временем я понимаю, что мне всё это кажется. Его сущности, соединенные сияющими нитями биополя, похожими на нейронные сети невообразимых масштабов. Физическое тело словно окружено энергетической оболочокй, сквозь которую очертания угадываются с трудом. Его гигантские, распростертые на “крылья” из света и странного вещества вокруг них производят медленное, словно веками длящееся движение. Он похож на спящего левиафана, чьи сны – это сама жизнь на планете под ним. Но в то же время я чувствую, что он живой.
Это Старый Хранитель. Сердце Роя. Физическое воплощение Элизиума.
Благоговейный ужас и восторг парализуют меня. Я не могу дышать. Я не могу думать. Я могу только чувствовать.
И тогда Он обращается ко мне. Не голосом, а странным знанием, возникшим из ниоткуда и в то же время всегда бывшим внутри.
Дочь Лестерии.
Мысль чужая и в то же время моя собственная. Она теплая, как солнечный свет, и древняя, как скалы.
– Ты пришла.
Я чувствую в этом странное “обращение”. И от того я чувствую неожиданное облегчение. Любопытство. И печаль, такую глубокую, что ее хватило бы, чтобы заполнить океаны.
Я не знаю, как ответить. Я просто открываюсь ему, позволяя своему полю, своей памяти, своей боли от потери Лестерии и своей надежде на спасение Элизиума течь навстречу этому сознанию. Я показываю Ему все. Без утайки.
Образ Люмина, парящего в яйце. Первый контакт. Страх и надежду. Атаку в Зеркальном зале. Ярость и отчаяние. Аррада, бросающегося под удар. Боль Рейтена. Нашу растущую связь, такую хрупкую и такую прочную.
Я показываю Ему любовь. Не романтическую, а ту, что рождается из общей цели, из жертвы, из желания защитить.
Древнее сознание впитывает мои воспоминания. Я чувствую, как оно перебирает их, как драгоценные камни.
– Ты принесла не просто нового Хранителя, – звучит мысль, и в ней я слышу отголоски миллиарда голосов всех, кто когда-то жил на этой планете. – Ты принесла им новое живое сердце. Они были двумя половинками, ждущими целого. А ты стала тем, кто соединил всех с новой жизнью.
В этот миг я невольно смотрю на Рейтена. Он неподвижно парит рядом, его взгляд прикован к гигантской форме Хранителя. Я знаю, что он тоже чувствует это, но вряд ли слышит этот диалог так же, как и я.
– Мое время уходит, – мысль Старого Хранителя окрашена странным принятием. – Я устал. Но я рад, что мой преемник пришел к мне не из долга. Он пришел из любви. Это лучший дар, который ты могла ему дать. И лучший дар, который ты могла дать им. Но я буду жить, зная, что моё бремя есть кому разделить.
Люмин медленно начинает двигаться вперед, к самому центру сияющей туманности, что является сердцем древнего существа. Церемония начинается.
Люмин плывет вперед, и его сияние кажется таким маленьким, таким хрупким на фоне гигантской, безмолвной формы Старого Хранителя. Он похож на светлячка, летящего навстречу спящей горе. Мое сердце замирает, и я невольно протягиваю руку, как будто могу удержать его, вернуть.
– Пусть идет, – мысль Старого Хранителя ласково касается моего сознания. – Его путь предначертан. Но он не пройдет его один.
Я чувствую, как нить, связывающая меня с Люмином, натягивается до предела. Она больше не просто теплая – она раскаленная, по ней бегут разряды чистой, нефильтрованной энергии. Это его страх. Его решимость. Его жажда принадлежности.
Рейтен медленно перемещается ближе ко мне, пока наши экзокостюмы почти не соприкасаются. Он не смотрит на меня, его взгляд прикован к разворачивающемуся действу, но через кольца-коммуникаторы я чувствую его холодное, стальное поле, но теперь ставшее для меня живым щитом. Он моя опора. А я его связующее звено с происходящим.
– Держись, – его голос в моем шлеме звучит тихо, но твердо. – Он нуждается в твоей стабильности сейчас больше, чем когда-либо.
Я киваю, сжимая пальцы в кулаки внутри тонких перчаток скафандра. Я закрываю глаза и всей силой воли посылаю Люмину один-единственный образ: нашу гостиную. Тихую, заполненную мягким светом. Три фигуры на диване. Рейтен, я, и Аррад, чье присутствие я ощущаю как далекую, но верную ноту в нашей общей симфонии. Я посылаю ему чувство дома. Того, что ждет его здесь, после всего этого.
Люмин достигает первого слоя сияющей туманности – биополя Старого Хранителя. И останавливается. Словно наткнувшись на невидимую стену.
Сначала ничего не происходит. А потом я чувствую глухое, мощное сопротивление. Это не похоже на сознательный отказ. Это будто инерция. Инстинкт самосохранения угасающего, но все еще могущественного организма. Рой, привыкший к одному Хранителю за миллионы лет, инстинктивно отталкивает новое, чужеродное сознание.
Боль обжигающей волной бьет по нашей связи. Люмин вздрагивает, его свет меркнет, становится нервным, прерывистым. Он пытается отпрянуть, испуганный и обескураженный.
– Нет! – мысленный крик вырывается из меня. – Держись! Это просто… привычка. Он должен тебя узнать!
Глава 22
Я бросаюсь вперед, насколько позволяет страховочный трос. Мое поле рвется навстречу Люмину, обволакивая его, пытаясь стать буфером между ним и сокрушительным давлением древней воли. Но этого недостаточно. Я всего лишь проводник, мост. Я не могу заставить Рой принять его.
Рейтен оказывается рядом и его поле вдруг раскрывается. Он не пытается бороться с сопротивлением Роя. Он делает нечто иное. Он проецирует саму суть Элизиума. Ту, что должна быть. Образы величественных гор, бескрайних лесов, полных жизни, чистых рек. Образ планеты-мечты, планеты-воспоминания, которая живет в сердце каждого Хранителя. И старый Хэга всё это видел.
И через нашу связь, через кольцо, я чувствую третью ноту. Слабую, но яростную. Аррад. Он не здесь, но его воля, его страсть, его невероятная, упрямая вера в нас, в Люмина, вливается в наш общий поток. Мы становимся единым целым. Трио, чьи поля сплетаются в прочный канат, один конец которого я держу в руках, а другой тянется к испуганному Люмину.
– Слушай нас! – посылаю я ему, вплетая в послание силу Рейтена и огонь Аррада. – Ты не чужой! Ты продолжение рода! Ты наша надежда! Он ждал тебя! Мы ждали тебя!
Я обращаюсь и к Старому Хэгу, вкладывая в мысль всю свою боль от потери Лестерии и всю свою надежду на спасение Элизиума.
Посмотри на него! Он несет в себе память моей погибшей планеты! Он мост между двумя мирами! Он не заменит тебя, но он позволит твоему наследию жить!
Наступает момент тишины. Давление спадает.
И тогда Старый Хранитель отвечает.
Гигантская туманность перед Люмином медленно расступается, образуя сияющий тоннель, ведущий в самую глубь, к тому месту, где должен биться пульс планетарного сознания.
Люмин замирает на мгновение, а затем устремляется вперед. На этот раз его движение уверенное, неотвратимое.
Он вплывает в сияющий тоннель, и его форма начинает меняться. Его свет сливается со светом Роя, его энергетическое тело растет, впитывая в себя миллиарды нитей чужой, но готовой стать родной, памяти. Узоры на его крыльях вспыхивают и усложняются, наполняясь картами новых созвездий, рек, горных хребтов Элизиума.
Я чувствую, как его сознание расширяется, охватывая не отдельную пещеру или зал, а всю планету сразу. Океаны, континенты, города, пустоши словно становится им, а он сливается со всем этим. Это ошеломляюще. Я едва могу вместить в себя малую толику этих ощущений. Впервые в жизни я вижу то, что происходит раз в тысячелетия. Люмину ещё предстоит найти пару, стать совсем взрослым, но жизнь Хэга измеряется совсем другими значениями.
И вот наступает финал. Люмин достигает сердца туманности. Раздается вспышка света такой силы, что я инстинктивно зажмуриваюсь, а датчики моего скафандра на секунду зашкаливают.
Когда я снова открываю глаза, я вижу его.
Он все еще парит там, но он… изменился. Вырос. Его форма стала больше, монументальнее. Его сияние больше не трепетное и юное – оно ровное, мощное, неоспоримое. В его золотых глазах, которые находят меня в пустоте, теперь живет не только любовь, но и мудрость. Мудрость, принятая в дар.
Он теперь полноправный Хранитель Элизиума.
Связь между нами не рвется. Она преображается, превращается в прочный, нерушимый мост. Я чувствую, как жизнь планеты бьется в нем ровным, сильным ритмом. И знаю, что он теперь навсегда часть этого мира. И этот мир часть его.
Рейтен медленно выдыхает. Через стекло его шлема я вижу, как напряжение последних дней наконец покидает его лицо.
– Сделано, – произносит он, и в этом одном слове целая вселенная облегчения.
Я не могу сдержать улыбки. Слезы счастья катятся по моим щекам.
Мы сделали это.
Обратный путь на планету проходит с приятным грустным послевкусием. Как только я выхожу из космического корабля на твёрдую поверхность площадки чувствую, как кто-то словно подёргивает нашу связь за ниточку.
Поднимаю глаза ввысь и с восторгом наблюдаю, как прямо в небесах проплывают два Хэга. Тело переполняет благоговейным трепетом, а я тихо выдыхаю.
У нас получилось. Никто больше не угрожает Люмину. Но теперь мы должны сделать всё, чтобы сохранить его будущее потомство. Защитить это место на много поколений вперёд.
Глава 23
Ветер на самом высоком балконе нашего поместья наполнен новыми запахами. Не только знакомой пылью и металлом Элизиума, но и сладковатым ароматом незнакомых цветов, пробивающихся сквозь трещины в камне. Я вдыхаю полной грудью, опираясь о парапет, и смотрю вниз, на просыпающийся город. Он все так же сверкает неоновыми огнями, но теперь в его сиянии есть иное качество – не искусственное свечение, а глубокий, внутренний пульс, идущий от самой земли. Биополе планеты больше не хриплый, надсадный гул умирающего гиганта. Теперь это мощный, ровный гимн жизни, который я чувствую каждой клеткой.
Сзади раздается знакомый, чуть насмешливый голос:
– Опять витаешь в облаках, жена?
Я оборачиваюсь. Аррад стоит в дверях, его поза расслабленная, а в глазах – та самая, выстраданная и вернувшаяся искорка. Его правая рука, та самая, что была обуглена и беспомощна, теперь лежит на дверном косяке, сильная и целая. Он не просто выздоровел. Он расцвел, сбросив с себя тень угасания, которая тяготела над ним, над Рейтеном, над всей планетой.
– Просто слушаю, – отвечаю я, и мои губы сами растягиваются в улыбке.
– Слушаю, – передразнивает он, подходя ближе. Его поле, теплое и живое, как солнечный ветер, окутывает меня с ног до головы. – Знаю я твое «слушаю». Ты там с ним опять разговариваешь, да?
Он кивает в сторону неба, где среди дневных багровых облаков едва заметна мерцающая, похожая на радужную рябь тень. Люмин. Вернее, Хранитель. Он всегда рядом. Его присутствие – это постоянный, успокаивающий фон в нашем общем сознании, как биение огромного, доброго сердца. Он больше не тот трепетный ребенок, что нуждался в моей постоянной защите. Теперь он сам защитник. Но наша связь никуда не делась. Она стала глубже, превратилась в тихий, непрерывный диалог.
– Он рассказывает, как на южном континенте прорвались первые голубые рощи, – говорю я. – Говорит, они пахнут как забытая песня.
Аррад мягко обнимает меня за плечи, и я прижимаюсь спиной к его груди.
– Забытая песня, а? – он смеется. – Ну, наш мальчик определенно становится поэтом. Рейтену это понравится.
Мы стоим так несколько минут, молча наблюдая, как внизу, в доках, суетятся корабли, как по улицам бегут скоростные монорельсы. Жизнь не просто вернулась на Элизиум. Она бьет ключом, с новой силой, с новой надеждой. Рой стабилизировался, и планета отвечает на это буйством красок и форм, которые, казалось, были навсегда утеряны.
Из гостиной доносится мерный, уверенный шаг. Рейтен выходит на балкон. Он в своем простом, темном кителе, но его осанка больше не несет на себе неподъемный груз гибели всего мира. Его биополе сейчас похоже на отполированный гранит, освещенный утренним солнцем. Такое прочное, надежное и теплое.
Он останавливается рядом, его светло-серые глаза скользят по мне, по Арраду, а затем поднимаются к небу, к невидимой, но ощутимой тени Хранителя.
– Совет подтвердил окончание режима чрезвычайного положения, – говорит он без предисловий. – Энергопотоки стабильны. Урожай на агропонических полях превысил прогнозируемые показатели на сорок процентов.
– Ура совету, – фыркает Аррад. – Они хоть поняли, кому должны сказать спасибо?
Рейтен бросает на него короткий взгляд с лёгкой усмешкой.
– Они предпочитают говорить о стабилизации естественных процессов. Но да. Они поняли.
Его взгляд снова находит меня.
– Контракт выполнен, Ютиана. Планета спасена. Наследие твоего рода возрождено.
– Да, – тихо отвечаю я. – Выполнен.
Наступает пауза, наполненная только пением странной птицы, которая недавно завела себе гнездо под нашим карнизом.
– А вот и нет, – вдруг говорит Аррад, и его объятие становится крепче. – Самый главный пункт только вступает в силу. Теперь можно влюбляться.
Я смотрю на них с некоторой растерянностью. На пылкого, безрассудного Аррада, чье сердце оказалось таким огромным. На сурового, несгибаемого Рейтена, в чьей верности оказалась бездна нежности. Я смотрю на город, что снова дышит полной грудью. Я чувствую в своем сердце тихий, мощный отклик Хранителя, нашего сына, парящего где-то в небе.
Когда-то я потеряла один дом и отчаянно искала другой, просто чтобы выжить. Я думала, что найду убежище. Кусок хлеба. Место, чтобы спрятаться.
Я нашла нечто неизмеримо большее. Я нашла любовь, которая пришла не в одном лице, а в двух, дополняющих друг друга, как день и ночь. Я нашла семью. Я нашла причину просыпаться каждое утро с улыбкой.
Я обрела не просто дом. Я обрела себя с ними.
***
Следующие пол года царит мир и это дар, который мы ценим каждый день. Но тишина оказывается обманчивой. Ксено Индастриз не забывают о своем поражении. Они просто меняют тактику. Вместо прямого нападения они начинают войну на истощение. Точечные диверсии на удалённых шахтах, кибератаки на системы жизнеобеспечения городов, ядовитые слухи в Сети, сеющие сомнения в способности новых Хранителей защитить планету.
Сегодняшний день должен стать точкой кипения. Совет собирается для голосования по вопросу о предоставлении Ксено Индастриз прав на разработку редкоземельных месторождений на одном из спутников. Формально это для “восстановления экономики”. По сути – для создания плацдарма у нас под носом.
Мы стоим в полной боевой готовности в Зеркальном зале, который за полгода был нами не просто восстановлен, а преображён. Теперь его стены сияют изнутри, а энергетические каналы пульсируют в такт с биением планеты. Люмин, чья форма становится ещё больше и величественнее теперь не может спуститься сюда сам, но его часть, что-то вроде проекции, парит под куполом, а родные золотые глаза прикованы к голографическому экрану, транслирующему заседание Совета.
– Они не сдаются, – тихо произносит Аррад, стоящий справа от меня. Его поле сегодня сконцентрировано и остро, будто наточенный клинок. Я прекрасно понимаю, почему.
– Они рассчитывают на нашу усталость, – отвечает Рейтен, стоящий слева и его холодная уверенность, как всегда, незыблема. – Но они просчитались.
Я нахожусь между ними, чувствуя их напряжённые поля как две противоположные, но дополняющие друг друга стихии. За последние полгода наша связь превратилась в нечто большее, чем просто договор или даже привязанность. Это полная гармония. Я чувствую малейшие изменения в настроении Рейтена, как свои собственные, и читаю желания Аррада ещё до того, как он их осознаёт.
Голосование начинается. Цифры на экране колеблются. Исход на волоске.
И тогда я чувствую это. Тонкий, ядовитый шип в общем биополе планеты. Это пси-атака, направленная на слабейших членов Совета – стариков, чьи ментальные защиты ослаблены возрастом. Атака, призванная посеять страх и панику.
– Сейчас! – мысленно скомандую я Люмину.
Он реагирует мгновенно. Сияющий купол зала вспыхивает, и мощный, очищающий импульс, усиленный не только его силой, но и объединённым полем Роя двух Хранителей, рвётся сквозь планетарное биополе, сметая чужеродное влияние как паутину.
На экране дрогнувшие было проценты уверенно ползут в нужную нам сторону. Сделка с Ксено Индастриз отвергается.
Победа. Не громкая и кровавая, но не менее важная.
Аррад первым нарушает тишину:
– Всё, хватит на сегодня политики, – его голос звучит низко и хрипло. Он протягивает руку, и его пальцы обхватывают мою шею, большой палец проводит по линии челюсти. – Наша очередь.
