Текст книги "Космический замуж. Хранители галактики (СИ)"

Автор книги: Тая Мару

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 11

Мы возвращаемся в наши покои, и ритм дня продолжается. Обед. Короткий отдых, во время которого я застаю себя за мысленным повторением тех самых гармонических паттернов, как будто моя собственная психика теперь навсегда запрограммирована на эту заботу. Иногда Аррад берет меня с собой в спортзал, где мы молча выполняем упражнения, а его поле подпитывает мою физическую выносливость. Иногда я нахожу Рейтена в гостиной, и мы обсуждаем теоретические аспекты биопсихоники, обмениваясь сухими, но емкими наблюдениями.

Вечером снова святилище. Сеанс перед сном. Теперь я не просто стабилизирую его, а укрепляю нашу связь. Я проецирую ему простейшие образы: свет, тепло, течение энергии. Его ответные импульсы становятся чуть ярче, чуть увереннее.

Сегодня, заканчивая сеанс, я посылаю ему новый образ. Образ себя. Не как проводника или учителя, а как точку отсчета. “Я здесь. Я твоя опора”.

И в ответ приходит четкий, ясный импульс. Не подражание, а отклик. В нем нет слов, только чистая, безоговорочная признательность и чувство принадлежности.

Я открываю глаза. В святилище уже сумерки, светящиеся нити роя мягко мерцают, словно звезды.

– На сегодня все, – говорю тихо и устало, однако всё равно чувствую удовлетворение.

Аррад помогает мне подняться.

– Он стал сильнее, – замечает он, глядя на яйцо. – И ты тоже.

Рейтен подходит ближе, оценивающе окидывая взглядом меня. Так как он здесь самый редкий гость, то и все перемены ему больше всех заметны.

– Завтра продолжим, – говорит он, явно подметив мою усталость.

По дороге назад я чувствую, как нарастает тихая, спокойная уверенность. Пусть кто-то попытался помешать нам. Пусть заговор еще не раскрыт. Но здесь, в этой пещере, рождается нечто большее, чем просто новый Хранитель. Рождается связь. Рождается семья. И я, Ютиана Лестер, чужак с погибшей планеты, стою в самом центре этого чуда, чувствуя, как мое собственное биополе прорастает корнями в этот новый, ставший уже родным, мир.

– Как много времени ему потребуется пробудиться? – нарушает мои мысли Рейтен, явно ожидая скорейшего результата, но тут же добавляет: – Нужно будет многое подготовить, чтобы помочь ему отправиться под крыло нашего Хэга.

Голос Рейтена, прозвучавший в тишине коридора, заставляет меня на мгновение замедлить шаг. Его вопрос не праздный. За ним стоит груз ответственности за целый мир.

– Сложно сказать точно, – отвечаю я, прислушиваясь к тонкой нити связи, что тянется из глубины моего сознания к святилищу. – Он уже не просто инертная масса. Его сознание активно формируется. Но процесс... хрупкий. Слишком сильное ускорение может повредить. Неделя? Месяц? Он даст нам знать, когда будет готов.

– Понимаю, – кивает Рейтен. – Но подготовку нужно начинать сейчас. Старый Хэга слаб, но его инстинкт территории может быть силен. Представление наследника должно быть безупречным.

– Я знаю, – отвечаю чуть менее уверенно, чем хотелось бы. – Я его подготовлю. Он войдет в Рой не как чужак, а как долгожданное продолжение.

Аррад, шагающий рядом, мягко касается моей спины. Его биополе излучает волну поддержки, смешанной с легкой тревогой.

– Ты уверена, что справишься? Это огромная нагрузка.

– У меня нет выбора, – отвечаю я, и это чистая правда. – И есть вы двое.

Мы возвращаемся в наши покои. Вечер проходит в странном, сосредоточенном спокойствии.

На следующее утро в святилище царит иная атмосфера. Сегодня я не просто успокаиваю его. Сегодня я начинаю первый, самый важный урок.

Я сажусь на привычное место, но на сей раз моя поза меняется – спина выпрямлена, дыхание углублено. Я посылаю Арраду и Рейтену мысленный сигнал готовности. Аррад занимает место у меня за спиной, его поле становится живым щитом. Рейтен отступает на шаг, его внимание – сканер, фиксирующий каждое колебание энергии.

Закрыв глаза, я погружаюсь в контакт глубже, чем когда-либо.

Я проецирую ему образ Старого Хэга как источник, как начало и конец всего сущего на этой планете. Я вплетаю в наш общий ритм отголоски биополя самого Элизиума, его древнюю, уставшую песнь.

Зародыш замирает. Его сознание, до этого пассивно впитывавшее простые импульсы, теперь сталкивается с чем-то неизмеримо более сложным. Я чувствую, как он пытается осмыслить эту новую информацию, как его собственное поле напрягается, пытаясь найти точку опоры в этом потоке.

Это мучительно медленный процесс. Я чувствую, как капли пота выступают у меня на висках. Каждое понятие требует колоссальной концентрации. Я не просто передаю данные, я закладываю основы его будущего мировосприятия.

Вдруг я ощущаю сопротивление. Слабый, но отчетливый импульс несогласия. Он не хочет принимать идею подчинения. В его юном сознании вспыхивает искра собственной воли.

И это... прекрасно.

Я не ломаю это сопротивление. Вместо этого я мягко направляю его, показывая, что сила не в противодействии, а в гармонии с большим целым. Что его уникальность не будет поглощена, а станет частью чего-то великого.

Постепенно его поле смягчается. Напряжение сменяется любопытством, а затем осторожным принятием. Он начинает вплетать свои собственные, еще робкие ноты в ту сложную симфонию, что я ему предлагаю.

Сеанс длится несколько часов. Когда я наконец открываю глаза, в святилище уже день. Я чувствую себя так, будто провела неделю в интенсивной тренировке, но вместе с усталостью приходит и глубокая, ни с чем не сравнимая удовлетворенность.

Внутри меня бушует такой трепет. Я столько времени готовилась к этому моменту, когда смогу работать с роем, но моё первое задание оказывается самым торжественным и важным из всех, чем мог бы заниматься такой узконаправленный специалист, как я.

Ведь сейчас я не просто пытаюсь пробудить и поддержать будущего Хэга этой планеты, но и формирую его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 12

Утренний свет, пробивающийся сквозь голографические окна, кажется сегодня особенно ярким. Я просыпаюсь от внутреннего толчка такого настойчивого, словно невидимая нить, привязанная к моему сознанию, натянулась, ведя меня вглубь. Это он. Зародыш. Его биополе стало насыщеннее, сложнее, и наша связь теперь напоминает постоянный тихий диалог.

В гостиной меня ждет Рейтен. Он стоит у панорамного окна, глядя на просыпающийся город, но по напряженной линии его плеч я понимаю, что его мысли далеко отсюда. На столе вместо привычного скромного завтрака разложены голографические схемы какого-то сложного механизма.

– Это Зеркальный зал, – говорит он, не поворачиваясь собранным слегка отстранённым голосом. – Или то, что от него осталось. Раньше там проходили все ключевые церемонии связи с Роем.

Я подхожу ближе. Проекция показывает огромное круглое помещение. Стены, пол и куполообразный потолок представляют собой единую сложную матрицу из полированного камня, по которым расходятся мерцающие каналы. Сейчас они потускнели, многие участки повреждены.

– Энергетический резонатор, – поясняет Рейтен, проводя пальцем по одной из линий. – Он усиливает биополе и проецирует его в ядро планеты. Без него ритуал представления будет просто театром.

– Он не работает? – спрашиваю я, чувствуя, как в груди замирает надежда.

– Работает на пятнадцать процентов от номинала. После последней Вспышки… – он делает паузу, и в его биополе на секунду вспыхивает старая, глубокая боль. – Его некому было восстанавливать. До сегодняшнего дня.

От его слов мне становится одновременно страшно и ответственно. Он доверяет мне часть истории своего мира, с которой смогу справиться только я.

– Я смогу, – говорю я, и сама удивляюсь этой внезапной уверенности. – С его помощью, – киваю я в сторону святилища, имея в виду зародыш.

Рейтен наконец поворачивается ко мне. Его светло-серые глаза изучают мое лицо.

– Я в тебя не сомневаюсь. Поэтому мы начинаем подготовку сегодня.

В этот момент из своей комнаты выходит Аррад. Его черные волосы взъерошены, но в глазах уже горит знакомый огонь.

– Что начинаем? Ремонт? – он подходит к столу и с интересом разглядывает схемы. – О, Зеркальный зал! Я там в детстве лазил, пока меня не поймал стражник. – Он бросает на брата быструю ухмылку.

Рейтен игнорирует его комментарий.

– Твоя задача заключается в диагностике энергоканалов. Я займусь структурной целостностью матрицы. Ютиана… – он смотрит на меня. – Тебе нужно будет не только восстановить зал, но и настроить его резонанс под себя и под него. Это тонкая работа.

Мы спускаемся в Зеркальный зал. Вживую он еще величественнее и печальнее. Воздух пахнет пылью. Гигантское пространство погружено в полумрак, и лишь кое-где в потолке мерцают тусклые огоньки. Я осторожно ступаю по идеально гладкому камню, и я чувствую под ногами едва заметную вибрацию этого места, которая похожа на сбивчивый, больной пульс.

Я закрываю глаза и протягиваю руки, ладонями к полу. Мое биополе растекается по залу, как вода, ощупывая каждый сантиметр. Я чувствую разрывы в каналах, словно перебитые нервы. Чувствую, где энергия застаивается, а где просачивается впустую. Это похоже на диагностику огромного, сложного и давно немого организма.

– Здесь, – указываю я в один из темных углов. – Полный блок. И здесь… обрыв.

Аррад тут же скрывается в указанном направлении, и вскоре доносится довольное бормотание и звук включающихся инструментов. Рейтен молча направляется ко второму месту, его пальцы уже скользят по интерфейсу планшета.

А я иду в центр зала, туда, где сходятся все каналы. Я опускаюсь на колени, прикасаясь ладонями к холодному камню. Это не просто ремонт. Мне нужно оживить это место. Наполнить его своим смыслом.

Я снова обращаюсь к зародышу. На этот раз я приглашаю его с собой, посылаю ему образ этого зала – не таким, каков он есть, а таким, каким он должен стать: сияющим, полным энергии и гармонии. Я делюсь с ним своим намерением, своей надеждой.

И в ответ приходит поток чистой, неструктурированной энергии. Он еще не умеет формировать сложные паттерны, но он может дать силу. Я направляю этот поток в каменные каналы под моими ладонями.

Сначала ничего. А потом слабый, едва заметный свет пробегает по одному из ближайших желобков. Он вспыхивает на мгновение и гаснет. Но это был первый шаг.

– Получилось, – тихо говорю я, больше для себя.

Рейтен, стоящий в паре метров, замирает. Он видел. Он не произносит ни слова, но его биополе, обычно такое сдержанное, выдает короткую, яркую вспышку чего-то, что можно принять за гордость.

Аррад вылезает из своего угла, вытирая потный лоб.

– Ну, один канал я кое-как оживил. Там, внизу, целое гнездо перегоревших контактов. Придется повозиться.

Глава 13

После осмотра зала мы ещё долго пытаемся прощупать каналы. Рейтен же занимается видимой частью, с точностью подмечая все конструкции.

Следующие несколько дней мы вместе проводим в холодном, гулком пространстве Зеркального зала. Сегодня я в очередной раз стою на коленях в центре зала, мои ладони прижаты к холодному камню, и пытаюсь сделать то, что не удается уже три дня: заставить два первичных энергоканала войти в резонанс. Пусть это далеко от того, чем должен заниматься биопсихоник, но я точно знаю, что могу повлиять на эту энергию, пробудить её и заставить работать вместе.

Сквозь сомкнутые веки я вижу их голографические отпечатки. Один, восстановленный Аррадом, пульсирует неровным, почти яростным светом. Другой, который чинит Рейтен, сияет с абсолютной, бездушной стабильностью. Они не сливаются. Они сталкиваются, создавая вихри дисгармонии, которые отдаются в моем собственном биополе ледяными уколами.

– Снова, – раздаётся над самым ухом голос Рейтена. Он стоит позади, наблюдая за показаниями на своем планшете. – Ты позволяешь полю зародыша доминировать. Его энергия нестабильна по своей природе. Ты должна навязать ему свой ритм. Строгий. Контролируемый.

Я стискиваю зубы, пытаясь сжать свое поле, сделать его жестким и неумолимым, как его собственное. Искры боли загораются у меня в висках.

– Эй, подожди, – Аррад вылезает из-под панели пола, его лицо измазано чем-то темным. – Ты ее сломаешь, прежде чем она что-то настроит. Он не механизм, чтобы его заставлять. Он живой. Нужно не навязывать, а танцевать с ним. Поймать его импульс и вести.

– Танец не даст нам точности, необходимой для церемонии, – холодно парирует Рейтен, не отрывая взгляда от планшета. – Одна ошибка и резонанс может разорвать и зал, и ее сознание. Мы следуем протоколу.

– Твои протоколы написаны для машин, а не для биопсихоников и древних яиц! – Аррад с силой швыряет на пол гаечный ключ, который звякает, покатываясь по камню.

Воздух сгущается. Я чувствую, как их биополя сталкиваются между собой. Ледяной ураган Рейтена и горячий шторм Аррада. Я нахожусь посередине, и эта буря рвет меня на части, то же происходит и с энергоканалами. Суть здесь. В хранителях.

– Хватит! – неожиданно громко говорю я, заставляя обоих замолчать. Я поднимаюсь на ноги, дрожа от напряжения и гнева. – Вы оба правы. И вы оба не правы.

Я поворачиваюсь к Рейтену.

– Тебе нужна стабильность? Я дам тебе стабильность. – Затем к Арраду. – Тебе нужна гибкость? Я дам и ее.

Я закрываю глаза, отсекая их спорящие поля, и ухожу вглубь себя. Глубже, чем когда-либо. Я нахожу ту тонкую, горячую нить, что связывает меня с зародышем. Он напуган этой бурей, этой борьбой. Я посылаю просьбу о помощи.

Помоги мне. Дай мне свою силу, а я направлю ее. Доверься мне.

И я перестаю бороться. Я позволяю его дикой, неструктурированной энергии влиться в мое поле. Но не для того, чтобы ей управлять, а для того, чтобы стать для нее проводником. Я становлюсь руслом для бурной реки. Мое сознание, мой контроль, выстраивают берега, не дающие ей разливаться хаосом, но сама вода, ее сила и стремительность, это его дар.

Я открываю глаза и снова опускаю ладони на камень. На этот раз я не пытаюсь сжать или контролировать. Я направляю. Я позволяю энергии зародыша, пропущенной через призму моего стабилизированного поля, хлынуть в каналы.

Свет, исходящий от двух линий, не сталкивается. Они встречаются, и на мгновение замирают, как два танцора, оценивающие друг друга. А затем они начинают движение. Гибкое, живое, непредсказуемое, но подчиняющееся единому, сложному ритму, который задаю я. Они сплетаются в спираль, и яркий, ровный свет заполняет каналы, ползет к потолку, заливая зал мягким сиянием.

Я стою, тяжело дыша, наблюдая, как сияние успокаивается, превращаясь в ровное пульсирующее свечение. Это работает.

Рейтен молчит. Он смотрит на своего брата. Аррад вытирает лицо рукавом, оставляя новую полосу грязи на щеке.

– Видишь? – тихо говорит Аррад. – Танец.

Рейтен медленно кивает. Его взгляд скользит ко мне с нечитаемым видом.

– Это сработало, – холодно произносит он. – Но это был риск.

– Все, что мы делаем – риск, – отвечаю я, все еще чувствуя, как по моим рукам бегут мурашки от пережитого напряжения. – Но теперь мы знаем, как работать вместе. И вам это не помешает. Я чувствую ваши поля. Если у планеты хранителя два, значит они должны лучше понимать друг друга.

Глава 14

Тишина в Зеркальном зале кажется звенящей, насыщенной ожиданием. Последние дни прошли в отлаживании мельчайших деталей. Каждый энергетический канал теперь пульсирует ровным, согласованным светом, превращая зал в гигантский, дышащий организм. Я стою в центре, и сквозь подошвы тонких туфель чувствую мощный, стабильный ритм, похожий на уверенное биение сердца.

Рейтен занимает позицию у главного контрольного терминала. Его поза безупречно пряма, пальцы летают над голографическими интерфейсами, внося последние коррективы. Его биополе сегодня холодное, твердое и абсолютно сконцентрированное.

Аррад находится слева от меня и его поле ощущается как плотный, теплый барьер, готовый принять на себя любой удар. Он дышит глубоко и ровно, а его взгляд прикован к входу в зал.

– Готовы? – голос Рейтена эхом разносится под куполом, словно усиленный каким-то прибором.

Я киваю, не в силах вымолвить слово, делаю небольшой глоток воды, стараясь унять волнение. Сегодня все должно быть идеально. Я закрываю глаза и погружаюсь вглубь. Связь с зародышем мгновенно вспыхивает, ясная и прочная, как титановая нить. Он чувствует мое напряжение и посылает ответную волну успокоения. Он готов. Он ждал этого момента всю свою пока еще короткую жизнь.

– Начинаем, – говорит Рейтен.

Я поднимаю руки, ладонями к сияющему куполу. Мое биополе расширяется, сливаясь с энергетической матрицей зала. Резонанс нарастает плавно как морской прилив. Свет вокруг становится ярче, губы сами расплываются в улыбке. Это работает! Я чувствую, как сознание зародыша радостно раскрывается навстречу новому уровню связи, впитывая усиленные ритмы планеты.

И в этот самый момент все рушится.

Резкий, визгливый диссонанс врезается в нашу общую гармонию, словно нож. Свет в зале меркнет, матрица под ногами судорожно дергается. Из динамиков раздается тревожный голос офицера безопасности:

– Внешнее вторжение! Пси-подавитель в северном крыле!

Удар по моему сознанию оказывается физическим. Я кричу от боли, падая на колени. Связь с зародышем искажается, превращаясь в белый шум страха и боли. Он в панике, его поле бьется в истерике.

– Ютиана! Держись! – Аррад оказывается рядом, его руки подхватывают меня. Его поле яростно борется с чужим воздействием, пытаясь прикрыть собой и меня, и зародыша.

Я не вижу Рейтена, но слышу его голос, отдающий команды, холодный и точный, будто скальпель.

– Координаты? Группа захвата, немедленно! Подавить источник!

Но времени нет. Зародыш не выдержит. Церемония проваливается, и это может сломать его навсегда.

– Нет! – крик вырывается из меня. Я отталкиваю помощь Аррада, вцепляясь пальцами в холодный камень пола. Я не могу позволить этому случиться. Я отсекаю боль. Отсекаю панику. Я цепляюсь за нашу связь, за ту единственную нить, что еще не порвана.

Я не пытаюсь восстановить весь зал. Я бросаю все свои силы, всю свою волю в один-единственный, точечный импульс, который несу ему, зародышу, сквозь хаос и боль.

Я с тобой! Доверяй мне! Держись за меня!

Это крик души. Примитивный. Мощный. Настоящий.

И он слышит.

Его биополе вдруг находит в моем крике точку опоры. Он перестает метаться и из последних сил цепляется за меня. Я ощущаю в этом хаосе новое, ещё пока совершенно не знакомое но такое мощное воздействие, текущее по каналам планеты. Дыхание перехватывает от величественности возникшей связи. Хэга планеты соединяет через меня своё сознание с будущим преемником.

В этот момент снаружи доносится глухой хлопок, и давящее пси-воздействие исчезает. Кто-то обезвредил подавитель.

Но самое главное уже произошло.

Я оседаю на колени, тяжело дыша, и чувствую, как наша с зародышем связь, едва не порвавшись, не просто восстанавливается. Она становится прочнее. Закаленной в бою. Я медленно поднимаюсь.

– КсеноИндастриз, – сквозь зубы говорит Рейтен. – Диверсионная группа. Обезврежена.

Я киваю, все еще не в силах говорить. Я смотрю на сияющий купол.

– Он готов, – наконец выдыхаю я. – По-настоящему готов к жизни.

Рейтен смотрит на меня, потом на матрицу зала, которая потихоньку возвращается к своему ритму.

– Тогда подготовим и его, и себя к войне, – произносит Рейтен. – Этого зародыша мы не можем потерять, как прошлых. Наша планета должна жить.

Глава 15

После случившегося во время церемонии Рейтен почти не появляется, днем и ночью пропадая в командном центре. Доносившиеся оттуда отрывистые голоса и постоянный гул голографических интерфейсов красноречивее любых слов говорят о масштабе угрозы, да я и сама это понимаю. Есть те, кто торгует столь ценными яйцами Хэгов, конечно, забирая их у других. Однако очень важно сделать это до соединения зародыша и роя. Отчасти нам очень везет из-за того, что яйцо Хэга моей планеты уже развито, и можно так быстро начать церемонию.

Аррад теперь ходит за мной по пятам, его биополе постоянно сканирует пространство вокруг нас на предмет малейшей аномалии. Его шутки исчезают, сменившись сосредоточенной, почти хищной внимательностью. Он проверяет системы безопасности, сканирует коридоры и не отпускает меня от себя дальше чем на несколько шагов.

Я же пытаюсь делать то, что должна. Укреплять связь. Но теперь это подготовка к бою, ведь когда он появится на свет, его будет ждать не меньшая опасность. Я сижу в своей комнате, углубившись в контакт с зародышем, и мы вместе учимся отличать родные ритмы Элизиума от чужеродного шума, что пытается внедрить в планету наш невидимый враг.

– Слушай, – шепчу я ему, проецируя образ энергетических потоков планеты. – Вот это наше. Это жизнь. А это… – я воссоздаю в своем поле эхо того пси-подавителя, что едва не разорвал нас в Зале. – Это яд. Запомни его вкус, но не бойся.

Он учится быстро. Его сознание жадно впитывает информацию, а я пытаюсь дать как можно больше знаний, ведь как только выпущу его в рой, наша связь оборвется. В ответных импульсах я все чаще улавливаю чистый, незамутненный гнев на тех, кто посмел угрожать его дому. И от этого мне одновременно становится страшно и гордо.

На третий день Рейтен наконец появляется в наших комнатах. Он выглядит изможденным, тени под глазами кажутся фиолетовыми в тусклом свете голограмм.

– Ксено Индастриз не ушли, – начинает он без предисловий, опускаясь в кресло. – Их корабль стоит на дальней орбите, маскируясь под астероид. Атака в Зеркальном зале была лишь тестом. Проверкой наших защит и твоей связи.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок.

– Проверкой на что?

– На прочность. На значимость. Они поняли, что зародыш – не просто артефакт. Он ключ к стабилизации и процветанию Элизиума.

Аррад, стоящий у стены, мрачно хмыкает.

– Значит, просто так они не отстанут. Чего они ждут?

– Окончания церемонии, – взгляд Рейтена падает на меня. – Их сканеры, должно быть, зафиксировали всплеск энергии при нашей попытке, но несмотря на удачную связь, мы всё равно не смогли всё завершить. Они знают, что он скоро родится. И ждут момента, когда он будет наиболее уязвим. Новорожденный Хранитель и его сила будут нестабильны. Идеальная добыча.

В воздухе повисает тяжелая пауза. Они не просто хотят помешать нам. Они хотят украсть наше будущее. Украсть его, чтобы продать, заработать на нашем горе. На гибели целой планеты.

– Мы не можем отменить церемонию, – тихо говорю я. – Он почти готов. Ждать дольше значит мучить его. И оставлять планету без защиты. К тому же разве можно забрать Хэга, когда связь уже установлена?

– Пока он не стал окончательно частью роя, уже можно. Мы не будем ничего отменять, – Рейтен откидывается на спинку кресла, и в его глазах вспыхивает тот самый холодный огонь, который я вижу в святилище. – Мы превратим ее в ловушку. Для них.

Он разворачивает голографическую схему поместья и его окрестностей.

– Их следующая атака будет массивной. Им нужно будет прорвать наши щиты и добраться до святилища. Мы позволим им это сделать.

– Что?! – Аррад отталкивается от стены. – Это безумие!

– Это тактика, – парирует Рейтен. – Мы сосредоточим основные силы на периметре, создав видимость ожесточенного сопротивления. Но по мере их продвижения сопротивление будет ослабевать. Мы впустим их ударный отряд в святилище.

Я смотрю на него, пытаясь понять. И вдруг до меня доходит.

– Потому что в святилище его сила максимальна.

Рейтен кивает.

– Именно. Церемония даст ему доступ к полной мощи ядра. А их присутствие, их агрессия станет для него первым испытанием. И первым актом защиты своего дома. Если наш Хэга поймет, что зародыш достоин защиты, он поможет ему справиться с этой атакой.

Это был чудовищный, блестящий и абсолютно безжалостный план. Рейтен предлагает использовать рождение нового Хэга как приманку и как оружие. Риск запредельный. Малейшая ошибка и мы потеряем все.

– Он справится, – говорю я, больше для себя, чем для них. Я чувствую его растущую силу, его волю. Он не беспомощный младенец. Он воин, готовый к своему первому бою. – Мы справимся.

Аррад смотрит на меня, потом на брата. На его лице борются страх и решимость.

– Хорошо, – выдыхает он. – Заманим крыс в нору и захлопнем капкан. Но если хоть один из них дотронется до… – он не договаривает, но по его биополю и так ясно. – Пощады не будет.