Текст книги "Космический замуж. Хранители галактики (СИ)"

Автор книги: Тая Мару

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 16

– Периметр удерживать до последнего. Как только прорвутся, отступать по плану, – командует Рейтен по коммуникатору, пока я завершаю приготовления для повторной церемонии. – Вторая линия обороны держит коридоры перед святилищем. Третьей линии не будет.

Аррад, уже привычно стоящий рядом со мной, проверяет заряд своего энергетического бластера с такой сосредоточенностью, что я практически не узнаю его. Поймав мой взгляд на себе он едва заметно улыбается и коротко кивает.

– Все будет хорошо, – произносит он тихим шёпотом, я же попытаюсь в это поверить.

Когда приходит время я подхожу в центр зала, смыкаю веки и погружаюсь в нашу связь. Она оказывается такой ясной и прочной, что у меня не возникает ни единого сомнения в том, что наш зародыш, потомок Хэга моей планеты готов появиться на свет здесь.

– Пришло время, – произношу едва слышно, чувствуя, как бешено колотится сердце. – Они идут, чтобы забрать тебя. Но мы не отдадим.

В ответ на мои слова я чувствую, как маленький, но уже такой храбрый Хэга посылает мне сигнал вызова. Он готов принять эту битву и защищать своим полем это место. Он готов защищать свой новый дом.

– Контакт! – раздаётся голос из коммуникатора Рейтена. – Они здесь. Много.

Снаружи доносятся первые приглушенные взрывы. Свет в Зале гаснет, переключившись на аварийное голубое сияние. Битва начинается.

Я не вижу боя, но чувствую его каждую секунду. Через биополе Аррада и Рейтена, через саму планету до меня доносятся отголоски сражения. Всплески боли, короткие вспышки ярости, гулкие залпы орудий заполняют омё сознание, сбивая с толку, нарушая концентрацию, но я понимаю, что не могу сейчас отвлекаться или бояться, ведь он почувствует это. Наши защитники сражаются отчаянно, но, как и было предсказано, линии обороны рушатся одна за другой под напором превосходящих сил.

– Готовься, – сквозь зубы произнес Рейтен. – Они прорываются к нам.

Двери в Зеркальный зал с грохотом взрываются, отбрасывая в стороны обломки. В проеме возникают фигуры в матово-черных штурмовых доспехах с эмблемой Ксено Индастриз. Их движения настолько точны и слажены, что у меня возникает чувство, будто это машины, а не люди.

– Вперед! За Хранителем! – Командую я.

Аррад встречает их шквальным огнем, его бластер выписывает смертоносные дуги, вынуждая врагов искать укрытие. Рейтен остается у терминала, создавая локальные энергетические барьеры и отключая системы, которые могут помочь захватчикам.

Но их слишком много. Один из солдат, уклоняясь от выстрела Аррада, метает в мою сторону дисковую гранату. Аррад с ревом бросается вперед, закрывая меня своим телом. Граната детонирует в метре от нас, и он с подавленным стоном падает на колено, его доспех на плече дымится.

– Аррад!

– Не отвлекайся! – кричит он, сжимая зубы от боли. – Работай!

Это сигнал. Враги прорываются к самой цели. Я закрываю глаза, отсекая боль мужа, грохот боя, собственный страх. Я нахожу нашу связь и рву ее на себя, давай ему последний приказ.

СЕЙЧАС!

И Зеркальный зал оживает.

Свет, настоящий, физический свет исходит из каждого камня, из каждого канала. Он обжигает чуждую энергию захватчиков. Их доспехи трещат, системы жизнеобеспечения выходят из строя.Этот свет слепит и дезориентирует идеальных солдат, заставляя их замереть на месте.

Но это только начало.

Из сияющего купола, из самой энергии зала, начинает формироваться нечто огромное, полупрозрачное, состоящее из чистого света и воли. Я быстро понимаю, что это Древний Хэга Элизиума. Не физически, но его дух, его ярость, вызванная к жизни рождением наследника и осквернением его святыни.

Призрачный скат с размахом крыльев огромного ската во всю ширину зала проплывает над нашими головами. Его пронзительный, неслышный крик, который ощущается лишь как вибрация, разрывающая разум, обрушивается на солдат Ксено Индастриз. Они падают на колени, хватаясь за шлемы, из-под которых сочится кровь.

А потом настает его очередь.

Я чувствую, как наша связь с зародышем достигает апогея и его сознание сливается с моим в едином порыве и я направляю накопленную за все недели подготовки силу на удар.

Волна чистой, сконцентрированной биопсихоники, усиленная мощью Зеркального зала и благословением Старого Хэга, ударяет по ошеломленным захватчикам. Она не оставляет ран на теле, но она гасит сознание, превращая солдат на какое-то время в пустые оболочки, которые безжизненно рушатся на пол.

В зале воцаряется тишина. Свет медленно угасает, возвращаясь к своему ритмичному пульсу. Призрак Старого Хэга растворяется в воздухе.

Я стою, дрожа, опустошенная до дна. Аррад, преодолевая боль, поднимается и подходит ко мне.

– Все кончено? – хриплым голосом спрашивает Аррад.

Я качаю головой, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

– Нет. Он здесь.

Я осматриваюсь по сторонам и замираю, устремив взгляд в центр зала. Там, где еще минуту назад было лишь сияние, теперь парит существо размером примерно с крупную лошадь. Его тело соткано из живой энергии, похожей на перламутр, а огромные крылья ската мерцают всеми цветами радуги. Это молодой Хэга, рожденный в грохоте битвы. Его глаза, цвета расплавленного золота, смотрят на меня, и в этот миг я не выдерживаю. Такая нежность, боль и радость одновременно переполняют меня, обрушиваясь потоком искренних слёз.

Глава 17

Он медленно проплывает ко мне и касается своим лбом моей ладони. Прикосновение теплое и полное безграничной благодарности.

– Корабль Ксено Индастриз покидает орбиту, – подойдя к нам, произносит Рейтен. – Они все видели.

Церемония состоялась. И наш новый хранитель рождается в огне, принят в Рой в гневе и доказал свое право на существование в первой же битве. Война только начинается, но мы выигрываем ее первый и самый важный раунд.

Тишина, наступившая после битвы, кажется густой и тяжелой. Молодой Хэга, все еще сияющий внутренним светом, мягко парит в центре Зала и его энергетическое тело медленно уплотняется, обретая более четкие формы, но мои глаза прикованы к Арраду, который, бледный, сидит на полу, прислонившись к обугленной панели. Его правая рука безвольно лежит на колене, а на плече дымится серьезная ожоговая рана, края которой неестественно синие будто следы энергетического ожога.

– Не двигайся, – резко командует Рейтен и в одно мгновение оказывается на коленях рядом с братом, держа в руках небольшой металлический ящик с экстренной аптечкой.

– Пустяки, – пытается бравировать Аррад, но его голос предательски дрожжит, а на лбу выступают капли пота. – Просто царапина.

– Молчи, – отрезает Рейтен, распыляя пену для остановки крови на рану, в тот же миг шипение плоти смешивается со сдавленным стоном Аррада. – Нужна срочная регенерационная процедура. Сейчас.

Я стою в нескольких шагах, чувствуя себя ужасно бесполезной. Моя сила может исцелять энергетические разрывы, успокаивать психику, но против физической травмы я бессильна. Мое собственное тело дрожит от истощения, а в висках стучит от перегрузки, но это ничто по сравнению с его болью.

– Позволь мне… – я делаю шаг вперед, протянув руку, не зная, что могу сделать, но не в силах просто стоять и смотреть.

– Нет, – Рейтен даже не смотрит на меня. – Твое поле нестабильно. Ты можешь непреднамеренно ему навредить. – Старший муж встает, одним движением подхватывает Аррада, который пытается встать сам, но его ноги подкашиваются. – Держись, брат.

Опираясь на Рейтена, Аррад делает несколько шагов, его лицо искажается от боли. Проходя мимо меня, он все же находит в себе силы поднять голову и слабо улыбнуться.

– Видал? Наш мальчик молодец, – он кивает в сторону Хэга, который наблюдает за нами своими бездонными золотыми глазами.

Потом его взгляд встречается с моим.

– А ты просто нереальная.

Наверное, это самый необычный и приятный комплимент из всех, что я когда-либо слышала, и вместе со слабостью, болью и усталостью по телу растекается ещё и невероятно нежное тёплое чувство.

Их фигуры скрываются в дверном проеме, и я остаюсь одна в полуразрушенном зале с новорожденным хранителем. Чувство опустошения накатывает с новой силой. Мы победили. Мы выжили. Но цена… Я смотрю на темные пятна на камне, где лежали солдаты Ксено Индастриз. Они сейчас пустые оболочки и ещё неизвестно сколько пробудут в таком состояние. Я сделала это. Мы с ним сделали это. От этого осознания становится физически плохо.

Молодой Хэга, словно почувствовав мое смятение, медленно приближается ко мне. Его мягкое успокаивающее сияние обволакивает меня, а он снова касается моего лба, и в этот миг у меня приходит понимание, что Хэга не видит во мне убийцу. Он видит во мне защитницу. И пусть он не говорит, я всё равно чувствую это. Его принятие становится бальзамом на мою растерзанную душу.

Я провожу рукой по его энергетическому крылу. Оно теплое и плотное на ощупь, словно шелк, натянутый на стальную пружину.

– Спасибо за поддержку, – тихо шепчу я. – И прости.

Он проплывает к месту, где родился, и сворачивается там, словно гигантская сияющая кошка, его свет пульсирует в такт с ритмом зала. Он отдыхает. Ему нужно время, чтобы осознать себя и восстановиться, но теперь опасность точно миновала. Для нас и для него. Остаётся лишь отправить нашего Хэга в Рой.

А мне нужно идти к ним.

Медицинский отсек залит стерильным белым светом. Аррад лежит на кушетке с обнаженным торсом, а плечо и часть груди покрыты прозрачным регенерационным гелем, сквозь который видны ужасные поврежденные ткани. Рядом мерцают голографические мониторы, показывающие его жизненные показатели. Рейтен стоит у изголовья, сжав руки кулаки, а его взгляд прикован к экрану.

– Как он? – тихо спрашиваю я, останавливаясь в дверях.

– Стабилен, – отвечает Рейтен, не поворачиваясь. – Регенерация началась, правда пришлось погрузить его в медицинский сон. Но процесс займет время. И, – он делает паузу, – полная подвижность руки под вопросом. Энергетический ожог повредил слишком глубоко.

В его голосе звучит плохо скрываемая ярость.

– Он спас мне жизнь, – говорю я, подходя ближе. – Он закрыл меня собой.

– Он всегда был идиотом, – резко выдыхает Рейтен и наконец поворачивается ко мне. – Импульсивным, безрассудным…

– И преданным, – тихо добавляю я. – И любящим.

Наши взгляды встречаются. В его холодных глазах бушует буря.

– Он мой брат, – шепчет он и я понимаю, сколько всего заложено в эти слова, в этот взгляд. Сердце сжимается от боли. – А ты наша жена, и поэтому он не мог не защитить тебя.

Глава 18

В этот момент Аррад шевелится и слабо стонет. Его глаза медленно открываются, они затуманены болью и лекарствами.

– Рей…? – раздаётся хриплый шепот.

– Я здесь, – Рейтен немедленно наклоняется к нему, его рука сжимает здоровое плечо брата.

– Выиграли? – спрашивает Аррад, его взгляд блуждает по комнате, пока не находит меня. И снова эта чертова, слабая улыбка трогает его губы. – Конечно, выиграли… с такими-то партнерами.

– Молчи и экономь силы, – приказывает Рейтен, но без резкости.

– Юти… цела?

– Цела, – отвечаю я, подходя к другой стороне кушетки и беру его здоровую руку в свою, чувствую его холодные пальцы. – Благодаря тебе.

– Отлично, – он закрывает глаза, его дыхание становится ровнее. – Тогда… все было не зря.

Он снова погружается в сон.

Тишина в медицинском отсеке звенящая, густая, почти осязаемая. Ее нарушает лишь монотонный гул диагностических сканеров и ровное, чуть затрудненное дыхание Аррада. Он лежит на биокушетке, его мощное тело кажется уязвимым и хрупким под слоем прозрачного регенерационного геля. Страшный энергетический ожог на плече и груди медленно, миллиметр за миллиметром, затягивается новой, розовой кожей. Голографические мониторы мерцают в полумраке, вырисовывая сложную картину его восстановления.

Я стою в нескольких шагах, вцепившись пальцами в холодный край соседней консоли, и не могу оторвать взгляд от его бледного лица. Каждый сдержанный стон, который он издает сквозь медицинский сон, отзывается во мне острой, почти физической болью. Чувство вины накатывает волнами, сжимая горло. Это я была мишенью. А он бросился под удар ради меня.

“Я обещаю в вас не влюбиться”. Слова нашего контракта, которые я сама когда-то выпалила с такой глупой самоуверенностью, сейчас кажутся насмешкой. Невлюбленность? Как можно остаться бесчувственной к человеку, который готов своей жизнью заплатить за твою?

Рейтен неподвижно стоит у изголовья кушетки с невозмутимым видом. Но его биополе, которое я сейчас читаю так же легко, как собственные мысли, выдает бурю. Холодная, сконцентрированная ярость на тех, кто посмел ранить его брата.

Он не произносит ни слова, но его движение красноречивее любой речи. Сделав бесшумный шаг, он оказывается рядом и тогда его пальцы ложатся поверх моей руки, сжатой в бессильном кулаке. Его прикосновение прохладное, но не холодное.

Я вздрагиваю от неожиданности и заглядываю в глаза мужчины.

– Он сделал свой выбор, Ютиана, – его голос звучит тихо, нарушая звенящую тишину, и впервые за все время в нем нет уже привычной холодности. Он низкий, почти глухой, и от этого кажется невероятно искренним. – Так же, как и я. Мы не позволим никому причинить тебе вред. Никогда. Ты часть нашей семьи.

Я чувствую, как предательская влага застилает зрение. В его светло-серых глазах я вижу уверенность. В этих словах нет страстной преданности Аррада, но в них находится непоколебимая правда и убеждения Рейтена. В этот миг последние остатки ледяной стены между нами окончательно рушатся. Для него я не просто контракт. Я стала своей.

– Я знаю, – шепчу я тихо дрожащим голосом, мои пальцы под его ладонью разжимаются, чтобы сцепиться с его пальцами, ища опоры. – Я знаю, Рейтен. И вы оба моя часть. Моя семья.

Он не отвечает. Лишь легкое, почти неуловимое сжатие его пальцев в ответ говорит мне больше, чем тысяча слов.

Следующие несколько дней превращаются в тягучее, полное тревожного ожидания время. Аррада наконец переводят в его комнату, хотя он приходит в себя урывками, его ясность сознания сменяется периодами глубокого, исцеляющего сна. В моменты пробуждения он пытается шутить, называя свой регенерационный гель не самым стильным аксессуаром, но сила быстро покидает его.

И именно в эти дни я по-настоящему узнаю Рейтена. Он практически не отходит от брата. Он сам проверяет показания мониторов, поправляет капельницу, его движения точные, но в них сквозит такая нежность. Это потрясающе видеть, как этот ледяной гигант способен на такую тихую, неустанную заботу.

Я же становлюсь их связью с внешним миром и с Люмином, такое имя было даровано нашему юному защитнику. Молодой Хэга, чувствуя нашу боль, постоянно находится рядом. Его сияющая форма то появляется в гостиной, то приникает к стене комнаты Аррада, посылая ему потоки энергии, что просто невероятно для восстановления эмпата. Я провожу часы, сидя между впавшим в забытье мужем и его тревожащимся “сыном”, чувствуя, как наша странная связь крепнет.

Как-то раз, ближе к вечеру, когда Аррад снова погружается в сон, а Люмин отплывает в святилище, мы с Рейтеном остаемся наедине. Он стоит у окна, глядя на багровый закат.

– Данные сканеров стабильны, – нарушает он молчание. – Нервные узлы восстановлены. Осталось дождаться регенерации мышечной ткани. Еще два-три дня.

– Это хорошо, – тихо говорю я, опускаясь в кресло. Усталость накатывает тяжелой волной.

– Ксено Индастриз отступили к границам системы, но не ушли, – продолжает он, и его голос вновь обретает стальные нотки. – Они ждут. Церемония вхождения в Рой не состоялась. Люмин силен, но он не является полноценной частью планетарного сознания. Пока это не исправлено, мы уязвимы.

Я понимаю это без слов. Люмин могущественное существо, но без интеграции со старым Хэга он остается чужеродным элементом.

– Ему нужно завершить инициацию, – говорю я задумчиво, просто размышляя вслух. – Представиться Рою как наследник. Официально.

Рейтен поворачивается, окинув меня серьёзным взглядом.

– Да. И для этого ему нужно встретиться с Хранителем на орбите.

Воздух застывает. Выход в открытый космос? После всего?

Глава 19

– Аррад ведь... – начинаю я.

– Не сможет лететь в таком состоянии, – заканчивает он за меня. – Но без него наша связь неполная.

В этот момент из комнаты Аррада доносится слабый, но внятный голос:

– Эй... вы там... без меня... ничего не решаете...

Мы оба вздрагиваем и бросаемся к его постели. Аррад лежит, приоткрыв глаза, и смотрит на нас. Взгляд мутный от лекарств, но в нем теплится знакомый огонек.

– Слышал я... ваши заумные разговоры, – он пытается усмехнуться, но получается болезненный оскал. – На орбиту так на орбиту. Только... поправьте мне подушку.

Рейтен, не говоря ни слова, аккуратно поправляет подушку, поддерживая голову брата.

– Ты не в состоянии, – мягко, но твердо говорит Рейтен.

– Состояние... – Аррад сглатывает и делает паузу. – ...штука временная. А наш мальчик ждать не будет. – Его взгляд находит меня. – И ты не справишься одна. Вдвоем... справитесь. Втроем уж точно.

Он снова закрывает глаза, истощенный, но его рука дрогнув, ложится поверх моей, а затем поверх руки Рейтена.

Рейтен встречается со мной взглядом над спящей фигурой брата. Никаких слов больше не нужно. В его глазах я читаю решение и доверие.

Церемония должна состояться. И мы туда отправимся все вместе.

Решение принято, и теперь оно материализуется в виде голографических схем, разложенных над центральным столом в гостиной, где парит проекция корабля. Он небольшой, но явно военного класса с усиленными щитами и странными, похожими на плавники, выступами по бокам.

Я смотрю на изящные линии корабля и пытаюсь представить его в холодной пустоте. Мое сердце делает тревожный кувырок. Выход в открытый космос… Я читала о нем, видела голографические записи, но представить себя там, за пределами любой твердой поверхности, страшно. Путешествовать на кораблях это одно, а вот так потом выйти в пространство в экзокостюме… От одной этой мысли меня пробирает дрожь.

Из своей комнаты доносится голос Аррада, слабый, но настойчивый:

– Эй, а если я там сойду с ума от скуки один? У этого корабля хоть приличный медиаархив есть? Или только ваши скучные тактические карты?

Рейтен даже не поднимает глаз от проекции.

– У него есть система жизнеобеспечения, которая будет держать тебя в живых. Пока что это все, что тебя должно волновать.

Я иду к Арраду. Он лежит, уставившись в потолок, его здоровая рука барабанит пальцами по одеялу. Его поле сейчас напоминает приглушенный, нервный гул, а я чувствую, что он ненавидит эту беспомощность.

– Не слушай его, – говорю я, садясь на край кровати. – Я сама закачу туда целую библиотеку романов о приключениях. Самых душераздирающих.

Он поворачивает голову, и в его глазах вспыхивает знакомый озорной огонек, такой живой и дорогой после дней болезненной апатии.

– Обещаешь? А то Рейтен считает, что искусство ограничивается схемами энергопотоков.

– Обещаю, – улыбаюсь я и беру его здоровую руку в свою. Его пальцы всё ещё холодные, но я согреваю их своим прикосновением.

Внезапно его выражение лица становится серьезным.

– Юти… Ты готова к этому? Выйти туда? Это не то же самое, что святилище. Это пустота.

– Нет, – я тихо вздыхаю, хотя его забота трогает меня до глубины души. – Не готова. Но я должна. Для Люмина. И для Элизиума.

Он сжимает мою руку чуть сильнее.

– Держись за них. За Рейтена и за малыша. Их поля будут для тебя опорой. Как и мое присутствие, пусть даже издалека.

Мы смотрим друг на друга, и в этот миг между нами проносится вся наша короткая, но такая насыщенная история. От контракта и холодной сделки до этого до тихого обещания в полумраке комнаты.

На следующее утро нас ждет первый тренировочный выход в шлюзовой камере. Скафандры оказываются не такими, как я представляла. Это не громоздкие кевларовые конструкции, а облегающие комбинезоны из умной ткани, меняющей цвет и плотность в зависимости от условий. Они напоминают вторую кожу, легкую и почти невесомую. Шлем создан с помощью энергетического поля, которое генерируется воротником, прозрачное и в то же время прочнее любой стали.

Рейтен помогает мне надеть его, одновременно проверяя герметичность застежек на спине.

– Система подключится к твоему биополю, – объясняет он, его голос звучит прямо у меня в ушах через встроенный коммуникатор. – Дыши ровно. Паника это единственный реальный враг там. Кислорода и энергии хватит на несколько часов.

Я киваю, слишком нервничая, чтобы говорить. Люмин парит рядом, его сияющая форма отражается в полированном полу шлюза. Он излучает волны нетерпения и любопытства. Он чувствует приближение чего-то грандиозного.

Тренировка проходит на удивление гладко. Я ожидала паники, клаустрофобии, но когда шлюз открывается, и передо мной возникает беззвездная чернота тренировочного симулятора, меня охватывает странное благоговение. Скафандр идеально подстраивается под мои движения, усиливая их. Мое поле, усиленное тканью, чувствует каждую вибрацию корабля, каждое движение Рейтена рядом. Это похоже на полет во сне.

Рейтен наблюдает за мной с холодной, аналитической оценкой, но я чувствую его одобрение. Слабый, но четкий импульс: “Хорошо”.

Вечером, когда мы возвращаемся в покои, нас ждет сюрприз. На столе в гостиной лежит три продолговатых кейса из матового темного металла с изображением герба дома Астеррод.