Текст книги "Космический замуж. Хранители галактики (СИ)"

Автор книги: Тая Мару

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 6

Мужья проводят меня на заранее подготовленный корабль, и он плавно отходит от доков Элизиума, его живые борта смыкаются, поглощая последние огни станции. В иллюминаторе планета медленно превращается в тусклый сине-зеленый шар, окутанный пеленой угасающего биополя. Мы быстро и безопасно проходим сквозь рой через специальный воздушный тоннель, созданный, чтобы обезопасить существ.

Я прижимаю лоб к холодному стеклу, чувствую, как корабль набирает скорость, унося нас в глубины космоса. Путь к Авалону занимает несколько часов, но каждая минута тянется мучительно. Я сижу в кресле, вцепившись в подлокотники, и пытаюсь дышать ровно. Аррад периодически бросает на меня встревоженные взгляды, а Рейтен, кажется, целиком поглощен показаниями приборов, но я чувствую, как его внимание приковано ко мне.

Авалон возникает в зоне выхода как идеальный, отполированный алмаз. Станция сверкает миллиардами огней, её стерильная, бездушная красота режет глаза после живой, дышащей грубости Элизиума. Процедура стыковки занимает вечность. Наконец, щелчок и мы пристыковываемся.

Коридоры Галактического Банка выложены белым металлом, в котором отражаются наши искаженные тени. Воздух холоден и лишен запаха. Голографические стражи с алыми сенсорами бесшумно сопровождают нас, их безэмоциональные голоса отдают команды. Аррад идет впереди и его колючее биополе щетинится на каждом посту. Рейтен следует сзади, словно создавая уверенную ледяную броню, от которой мне становится на удивление спокойно.

Хранилище открывается беззвучно. И там, в центре пустоты, в луче холодного света находится то самое яйцо Хэга моей умершей планеты. Огромное, больше меня, его перламутровая скорлупа переливается глубоким, мягким светом, а по поверхности бегут мерцающие узоры, словно карты забытых созвездий. Оно дышит тихим, ровным ритмом стазиса. Три поколения моего рода и вот оно, так и не смогло вылупиться в угасшем рое и теперь ждёт своего часа здесь.

Я медленно подхожу, моя рука сама тянется к нему, не касаясь, ладонью ощущая исходящее от него кроткое, спящее тепло.

– Мы пришли за тобой, – шепчу я.

Процесс деактивации стазис-поля и переноса яйца на антигравитационную платформу проходит с леденящей душу точностью. Каждую секунду я одновременно жду и опасаюсь сбоя или катастрофы. Но все проходит гладко. Капсула плывет за нами обратно к кораблю, послушная и невесомая.

Обратный путь оказывается самым страшным событием. Сейчас на нашей стороне лишь то, что брак был слишком быстрый и информация о том, кто именно стал женой двум хранителям, ещё не успела потревожить умы тех, кто похищает яйца Хэгов ради стабильности своих планет.

Именно это, вероятнее всего, произошло и с потомством Хэга, что связан с Рейтеном и Аррадом. Каждый датчик, каждый голографический охранник кажутся угрозой. Я иду, чувствуя, как за спиной пульсирует наше величайшее сокровище и величайшая уязвимость.

Корабль принимает груз, и теплое, живое, знакомое биополе мягко обволакивает капсулу, словно убаюкивая её. Только тогда я позволяю себе выдохнуть, прислонившись к стене коридора. Колени подкашиваются.

Аррад подходит и молча кладет руку мне на плечо.

– Все в порядке, – говорит он тихо. – Он дома. Вернее, почти дома.

Путь назад к Элизиуму кажется и короче, и дольше одновременно. Теперь корабль везет настоящее будущее. Я почти не отхожу от капсулы в грузовом отсеке, положив ладонь на прозрачный купол, чувствуя сквозь него ровную, спящую пульсацию. Я говорю с ним. Мысленно. Рассказываю о его новом доме. О планете, которая в нем так нуждается. О двух Хранителях, которые будут его защищать.

И вот снова знакомый толчок, вой входа в атмосферу. За иллюминатором начинают клубиться багровые облака Элизиума. Мы дома.

Лифт на этот раз уносит нас вглубь планеты. Сталь сменяется кристаллом, а на смену ему приходит живой, дышащий камень. Воздух сгущается, гудит, мое биополе запевает в унисон с нарастающим гулом.

Святилище.

Пещера, где стены дышат. Где сходится энергия мира, бьется о кожу, звенит в костях. Именно здесь Хранители выращивают яйца Хэгов. Именно здесь связь с Роем крепче, чем нигде больше. Только над таким святилищем может быть выстроен дом хранителей.

Капсула плывет над бездной. Мое дыхание останавливается, а я каждый миг считываю состояние его биополя. Одна моя мысленная команда и стази исчезает.

Тишина.

Повисшее яйцо. Мерцание скорлупы становится нервным, прерывистым.

И ничего не происходит.

Сердце падает. Оно не узнает его. Планета-мать отторгает чужое дитя.

– Нет, – вырывается у меня сдавленный стон. – Нет...

Глава 7

Я закрываю глаза, отсекая страх. Вся моя воля устремляется к яйцу, сознание растекается живым каналом между двумя величайшими силами.

Я ощущаю его. Не просто скорлупу, а дремлющее сознание внутри. Юное, испуганное, дезориентированное после долгого сна. Его поле цепляется за мое, за знакомый резонанс Лестерии, отказываясь отпускать. Оно видит во мне последнюю связь с погибшим миром.

Я посылаю ему стройный поток информации, состоящий из образов величественных полей Элизиума, шепота его ветров, мощного гула ядра. И два силуэта, стоящих на страже. Хранители. Это твой дом теперь. Они ждут тебя.

Затем я разворачиваюсь к сопряжению каналов Элизиума. Его поле бушует грубой древней энергией, пропитанной скорбью угасания. Оно слепо отталкивает незнакомый узор, но и здесь мне приходится грубо вмешаться. Как жена хранителей я могу себе это позволить.

Мое биополе становится инструментом, сшивающим две реальности. Я вплетаю тончайшие нити энергии яйца в потрескавшуюся ткань планеты. Его чистый потенциал роста и обновления пронизывает ослабевшее поле. Я демонстрирую неопровержимую истину, обещая то, что этой яйцо Хэга моей родной планеты даст новую силу, исцелит угасающий рой, станет новой надеждой для этого мира.

Это своеобразная перезагрузка экосистемы, где я выступаю проводником и переводчиком одновременно.

Напряжение выжимает из меня все соки. Виски раскалываются от боли. Я чувствую, как дрожат мои руки, как сбивается дыхание. Я словно повисла на этой невидимой нити, разрываясь между двумя мирами, чувствуя, как трещит мое собственное поле.

И тут я чувствую их.

Два других присутствия. Одно холодное, как полированный гранит, неумолимая опора. Другое теплое, как солнечный ветер, подпитывающее надеждой. Рейтен и Аррад. Их биополя словно окружают меня, становятся фундаментом, скалой, на которую я могу опереться. Их тихая, безмолвная вера вливается в меня, давая новые силы. Мужья оказываются рядом со мной.

Я снова рвусь в бой. Сшиваю, убеждаю, молю.

И наконец...

Тишину разрывает первый, робкий луч света из бездны. Он дрогнул, коснулся скорлупы и не отскочил. Биополе яйца словно ахнуло, его мерцание стало ярче.

Еще один луч. И еще.

Они оплетали его теперь, нежно, словно руки матери, впитывая его суть и делясь своей. Гул нарастал, но это была мощная, гармоничная симфония. Скорлупа зажглась изнутри, узоры на ней вспыхнули и затанцевали в унисон роя планеты.

Святилище пело. Камни светились. Воздух трепетал от рождающейся связи.

Я рухнула на колени, рыдая от изнеможения и восторга, не в силах сдержать переполнявшие меня чувства. Сильные руки подхватили меня в один миг сразу с двух сторон.

Аррад подхватывает меня на руки, прижимая к мощной широкой груди и я ощущаю приятное тепло, поддерживаемое эмпатической связью.

– Теперь нужно будет приходить сюда каждый день, – тихо выдыхаю, понимая, что нас ждёт ещё огромная работа, чтобы установилась связь с роем, и самое главное, чтобы когда на свет появится это уникальное существо, его как наследника принял Хэга Эллизиума.

А он слаб. Возможно, не захочет делиться силой.

Аррад, не выпуская меня из объятий, мягко касается подбородком моей головы.

– Он примет. Потому что другого выхода у него нет. А мы поможем. Все вместе.

Рейтен молча кивает, его взгляд прикован к сияющему яйцу.

– Ты сделала невозможное. Теперь твой долг восстановить силы и как можно скорее, – задумчиво произносит Рейтен и кивает брату. – Идём, теперь яйцо находится под надёжной защитой нитей роя.

Аррад несет меня на руках и его биополе обволакивает меня теплой волной, смывая остаточные спазмы боли. Я прижимаюсь щекой к его груди, слыша ровный, мощный ритм сердца. Рейтен идет рядом молча, но в этом молчании чувствуется своеобразная забота.

Пусть я чужая для них, но всего за двое суток они принимают меня удивительно тепло. Но я помню о пункте в контракте, который сама же написала. Я должна не влюбиться. Не должна приносить им хлопот. То, что они позволят мне жить здесь и вырастить нового Хэга уже огромное достижение.

Мы входим в новые комнаты, свет зажигается сам, мягкий и приглушенный. Я замираю, осматриваясь.

Прямо перед нами находятся раздвижные стены из матового стекла, за которыми угадываются очертания гостиной с низкими диванами, а дальше я вижу дверные проемы в другие помещения.

– Там ты найдешь бассейн и спортзал, – угадывая направление моего взгляда произносит Рейтен.

Но мое внимание приковано к трем дверям по левую руку.

– Это наши новые апартаменты, – немного сухо продолжает рассказывать он.

Аррад осторожно ставит меня на ноги, продолжая поддерживать крепкой рукой

– Центральная комната твоя твоя, – Рейтен скользит пальцем по панели, и матовая стена бесшумно разъезжается.

Комната за ней не похожа ни на что, что я видела раньше. Стены здесь живые голограммы, показывающие бескрайние океаны с биолюминесцентными волнами. Воздух словно пахнет солью и незнакомыми цветами. В центре стоит широкая кровать, утопающая в полупрозрачных тканях цвета морской пены.

– Справа находится моя спальня, – Аррад указывает на следующую дверь. Через прозрачную стену виден хаос: голографические схемы, разбросанные инструменты, стены, испещренные светящимися граффити. – Будешь скучать стучи.

– Слева, как ты уже догадалась, моя, – Рейтен раздвигает свою стену. Его комната настоящий образец минимализма: полированный темный пол, одна низкая кровать, стерильный терминал на стене. Ничего лишнего. Полная противоположность брату.

Три спальни. Три мира. И раздвижные стены между ними, словно символизирующие хрупкие границы нашего союза.

– Душ, ванная, бассейн, гостиная, всё находится напротив спален, – Рейтен возвращает меня к реальности. – Ты должна восстановить силы. Голографический интерфейс откликается на твое биополе. Настрой среду под себя, то что ты видишь лишь пример какой может быть твоя комната.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 8

Раздаётся тихий щелчок, когда я соприкасаюсь со специальной панелью для изменения интерьера и бескрайние океаны на стенах тают. Вместо них появляются стены теплого персикового оттенка, а по ним струится мягкий узор, напоминающий шелк. Потолок излучает ровный уютный свет, похожий на предзакатное солнце. Я провожу рукой по стене, и текстура меняется на бархатистую. Голографический интерфейс мигает, предлагая выбрать аромат. Я выбираю из доступных “цветущий миндаль”, и комната наполняется нежным едва заметным сладковатым запахом.

Сама не замечаю, как в этой поездке практически прошёл целый день.

Даже покрывало на широкой кровати послушно меняет цвет с холодного синего на теплый кремовый. Я опускаюсь на край и проваливаюсь в мягкость. Рядом стоит туалетный столик с большим зеркалом в позолоченной раме, а у противоположной стены мягкое кресло-груша и этажерка с несколькими настоящими бумажными книгами. Здесь пахнет уютом, покоем и чем-то домашним. Почти как в старых голографиях о моей Лестерии. Так гораздо лучше.

Дверь бесшумно отъезжает. В проеме возникает Рейтен и в его руках я вижу продолговатый деревянный поднос. На нём дымится глубокая керамическая чашка, из которой струится пряный аромат, а рядом стоит небольшая пиала с густым золотистым кремом, украшенная лепестками съедобных цветов, и несколько шариков, обваленных в измельченных орехах.

– Ты должна восстановить свои силы, – его голос звучит непривычно тихо и мужчина ставит поднос на низкий столик рядом с креслом. Его взгляд скользит по преображенной комнате, задерживается на книгах и потом снова возвращается ко мне. – Это отвар из корней серебряной лозы. Успокаивает нервную систему и ускоряет регенерацию. А это энергетический крем из злаков равнин Элизиума.

– Спасибо, – мягко улыбаюсь я, провожая взглядом уходящего мужчину.

Он оставляет меня одну, оставив дверь приоткрытой. Я подхожу к столу. Аромат отвара кажется мне сложным. В нем чувствуется легкая горчинка, сладость меда и что-то древесное. Я делаю небольшой глоток. Теплота разливается по всему телу, снимая остаточное напряжение в плечах. Крем на вкус нежный, с нотками ванили и экзотических специй, а ореховые шарики хрустят и тают во рту. С каждым кусочком по моим жилам разливается живительная сила, смывая следы истощения.

После еды меня накрывает волна приятной истомы и я проваливаюсь в сон, такой глубокий и безмятежный, как будто кто-то накрыл меня тяжелым, но невесомым одеялом.

Просыпаюсь от того, что в комнате уже светло и голограмма имитирует мягкий полдень. Я потягиваюсь и с удивлением понимаю, что чувствую себя обновленной. Мышцы больше не ноют, а биополе пульсирует ровно и мощно. Из-за стены Рейтена доносится приглушенный диалог голографических интерфейсов, похоже он уже давно на ногах. А из комнаты Аррада лишь тишина.

Приняв освежающий душ в просторной душевой кабине с тропическим ливнем, я, закутавшись в мягкий плюшевый халат цвета утренней зари, решаю проверить Аррада. Подхожу к его раздвижной стене и осторожно стучу костяшками пальцев.

В ответ слышится сонное мычание. Стена с шипящим звуком сдвигается. Аррад лежит на животе, уткнувшись лицом в подушку, его черные волосы растрепаны и разбросаны по шелковой наволочке. Комната по-прежнему похожа на мастерскую безумного гения. На столе мерцают незавершенные голографические схемы, а по стенам пляшут светящиеся разноцветные формулы.

– Аррад? – тихо зову я, делая шаг внутрь. Пол теплый под босыми ногами. – Ты как? Мы сегодня идем к яйцу? Я уже готова.

Он бормочет что-то неразборчивое, все еще не открывая глаз. Затем его рука внезапно, с кошачьей проворностью, выстреливает и обвивается вокруг моего запястья.

– Теплая, – хрипло бормочет он и тянет меня на себя.

Я с легким взвизгом падаю на него, на мягкий матрас, запутываясь в полах халата. Он переворачивается на бок, прижимая меня к себе, и его рука ложится на мою талию, тяжелая и уверенная. Его тело невероятно горячее после сна, а биополе, сонное и вязкое, лениво обволакивает меня, словно теплое одеяло.

– Еще пять минут, – произносит он глухим голосом и губы касаются моего виска. Дыхание ровное. Кажется, он снова засыпает.

– Аррад, – шепчу я, смеясь и протестуя одновременно, – мне нужно встать. Мы должны...

– Никуда не отпущу, – он бормочет что-то неразборчивое и прижимает меня крепче так, что я оказываюсь зажатой между его телом и стеной из скомканных одеял. Зарывается носом в мои влажные после душа волосы. Его сердце бьется ровно и громко у меня под ухом.

Глава 9

Я не помню, когда именно сон сморил меня. Одно мгновение я лежу, прислушиваясь к стуку сердца Аррада, а в следующее уже погружаюсь в глубокий, безмятежный покой, убаюканная его теплом и ритмичным дыханием.

Нас будит резкий, настойчивый стук в раздвижную стену. Голос Рейтена звучит напряжённо и резко, мгновенно заставляя холодок пробежать по моей спине.

– Вставайте. Немедленно. В святилище проблемы. Рой нестабилен.

Мы с Аррадом вскакиваем практически одновременно. Сон как рукой сняло. Его лицо становится сосредоточенным и острым, все следы сонной расслабленности исчезают. Он хватает свой комбинезон, я накидываю халат, предательски сползший за это время, и мы почти бегом вылетаем в коридор, где нас уже ждет Рейтен. Он бросает на нас короткий, оценивающий взгляд, но ничего не говорит, разворачивается и направляется вперёд своим быстрым, решительным шагом.

Бег по бесконечным коридорам к лифту, ведущему вглубь планеты, кажется вечностью. Воздух с каждой секундой становится тяжелее, гуще, но теперь в нём нет гармонии. Он вибрирует тревожными, рваными импульсами. Энергия ядра, вчера такая мощная и ровная после соединения с яйцом Хэга моей планеты, сейчас бьётся в истерике.

Когда двери святилища открываются, нас ударяет волной хаоса. Светящиеся нити, накануне так нежно оплетавшие яйцо, теперь судорожно дергаются и рвутся, как раскалённые провода под напряжением. Само яйцо, вчера сиявшее ровным перламутровым светом, мерцает, как плохая лампочка, а его биополе колотится в панике, слепой и животный ужас исходит от него волнами.

– Что происходит? – выдыхаю я, чувствуя, как и моё собственное поле сжимается в ответ на эту боль.

– Не знаю, – сквозь зубы цедит Рейтен, его глаза уже сканируют пещеру, анализируя каждый сантиметр. – Поддержи его. Сейчас.

Я кидаюсь вперёд, к краю бездны, пытаясь игнорировать леденящий душу диссонанс. Закрыв глаза, я бросаю свой разум навстречу яйцу, пытаясь пробиться сквозь его панику, как вчера.

Но на этот раз мне мешают.

Словно туманная, липкая стена встаёт между моим сознанием и сознанием зародыша. Мои ментальные щупальца скользят по ней, не находя зацепок. Я пытаюсь силой протолкнуть успокаивающие импульсы, но они рассеиваются, не долетая, словно поглощённые невидимым поглотителем. Отчаяние начинает подступать к горлу.

– Я не могу! – кричу я, голос срывается от напряжения. – Что-то мешает! Я не могу до него дотронуться!

Рейтен не отвечает. Он уже говорит по скрытому каналу связи, отадвая чёткие быстрые и холодные команды.

– Полный сканер. Вся площадь святилища. Ищите аномалии. Подавление пси-поля. Немедленно.

Проходит несколько мучительных минут. Аррад стоит позади меня, его руки лежат на моих плечах, и я чувствую, как его собственное поле сосредоточенно и тяжело упирается в мою спину, становясь мне опорой, не дающей сорваться в отчаяние.

– Нашли, – голос Рейтена звучит резко, разрезая напряжение. – Северо-западный карман, двадцать метров ниже основного зала. Маскирующее поле. Подавитель.

Приказ следует мгновенно.

– Обезвредить.

Воздух содрогается от глухого, низкочастотного хлопка, который скорее можно почувствовать костями, чем услышать ушами. И в тот же миг липкая, туманная стена в моём сознании рушится.

Я не теряю ни секунды. Моё сознание, больше не сдерживаемое, рвётся вперёд и накрывает испуганный, дрожащий разум зародыша.

– Тише, всё хорошо, – посылаю я, окутывая его всеми доступными мне чувствами безопасности, тепла и защиты. Я вплетаю стабильный ритм своего поля в его сбившийся, как у испуганного птичьего сердца, пульс. – Мы здесь. Мы с тобой. Никто не причинит тебе вреда.

Паническая рябь на поверхности его биополя начинает понемногу успокаиваться. Дергающиеся, рвущиеся нити энергии ядра замедляют свой безумный танец и снова тянутся к скорлупе, хоть и с осторожностью. Связь восстанавливается. Шок проходит.

Я стою на коленях, тяжело дыша, вся в холодном поту, но с облегчением, ощущаемым на физическом уровне.

Аррад не отходит ни на шаг. Он опускается рядом, его плечо касается моего.

– Всё? – спрашивает он тихо.

Я киваю, не в силах вымолвить слово.

Рейтен, убедившись, что непосредственная угроза миновала, поворачивается к нам. В глазах бушует настоящая буря, где читается холодный, безжалостный гнев.

– Стабилизируй его, – это обращено ко мне. Затем он смотрит на брата. – Остаёшься с ней. Ни на секунду не отходи от нашей жены.

Не дожидаясь ответа, он разворачивается и уходит куда-то прочь, его фигура растворяется в тенях пещеры.

Аррад обнимает меня за плечи, и мы вдвоём остаёмся сидеть у кромки бездны, наблюдая, как хрупкое равновесие по капле возвращается в сердце нашего мира. Но в воздухе уже висит невысказанный вопрос, от которого становится холодно: кто? И, что ещё страшнее – зачем?

– Рейтен со всем разберётся, – уверенно произносит Аррад, тщательно контролирующий свой эмоциональный фон, чтобы у меня не возникло даже мысли о волнении.

Глава 10

Тишина, наступившая после ухода Рейтена, была густой и звенящей. Мы с Аррадом еще долго сидели у края бездны, плечом к плечу, наблюдая, как светящиеся нити роя окончательно успокаиваются, обретая свой привычный, плавный ритм. Я все еще чувствовала остаточную дрожь в пальцах – эхо недавней битвы с невидимым врагом. Отдача от попытки пробиться сквозь подавитель и последующая интенсивная стабилизация давали о себе знать.

– Пора возвращаться, – наконец тихо произнес Аррад, его голос вернул меня в реальность. – Тебе нужен отдых. Настоящий.

Я лишь кивнула, слишком уставшая, чтобы спорить. Его рука, крепкая и надежная, помогла мне подняться. Мы медленно покинули святилище, оставив яйцо в объятиях восстановившего равновесие ядра. Обратный путь в покои показался бесконечным. Каждый мускул ныли от усталости, а в висках стучала начинающаяся головная боль – расплата за перегрузку психики.

Войдя в нашу общую гостиную, я почти сразу рухнула в глубокое кресло, с наслаждением ощутив, как мягкий материал подстраивается под мою спину. Аррад не стал ничего говорить. Он принес из своей комнаты небольшую круглую лампу, испускающую мягкий оранжевый свет, и поставил ее на стол рядом со мной.

– Это поможет нервной системе успокоиться, – пояснил он, садясь напротив. Его присутствие было не давящим, а скорее обволакивающим, как теплый плед.

Я закрыла глаза, вдыхая спокойный, размеренный ритм его биополя. Оно мягко гасило остатки моей собственной тревоги, как будто смывая с психики липкие следы чужеродного вмешательства. Я не заметила, как провалилась в короткий, но глубокий сон, сидя в кресле.

Меня разбудил запах еды. На низком столе рядом дымилась тарелка с крем-супом, пахнущим лесными грибами и травами, и стоял высокий стакан с мутноватой жидкостью, от которой веяло прохладной мятой.

– Рейтен передал, что устройство было самодельным, но очень эффективным, – голос Аррада был тихим, чтобы не нарушить хрупкое спокойствие. – Следы ведут в старые шахтерские туннели. Он уже возглавил поисковую группу.

Я молча принялась за еду. Суп был простым, но невероятно питательным, а напиток освежал разум, снимая остатки головной боли. Пока я ела, Аррад сидел рядом, беззвучно предлагая свою поддержку. Никаких лишних слов, никаких расспросов. Просто присутствие.

Вернувшись в свою комнату, я первым делом снова проверила связь с зародышем. Тонкая, как паутинка, нить нашего контакта все еще была на месте. Он спал, его поле ровное и умиротворенное. Облегчение, которое я почувствовала, было почти физическим. Угроза миновала. По крайней мере, на сейчас.

Следующие несколько дней превратились в ритмичный, почти священный распорядок. Каждое утро я просыпаюсь с первыми лучами голографического солнца, ощущая легкое, настойчивое притяжение в глубине сознания. Это он. Зародыш. Он стал моим внутренним компасом, его биополе – постоянным тихим фоном моего собственного.

После завтрака, состоящего из того самого питательного крема и травяного отвара, мы с Аррадом спускаемся в святилище. Рейтен обычно уже там, стоит чуть поодаль, изучая данные на своем планшете. Он редко заговаривает первым, но его присутствие ощутимо – стальной стержень, вокруг которого вращается наша хрупкая реальность.

Я сажусь на привычное место у края бездны, закрываю глаза и погружаюсь внутрь. Теперь это не битва и не прорыв сквозь барьеры. Это тонкая, кропотливая работа ювелира.

Сначала я просто слушаю. Его поле все еще напоминает поверхность воды после брошенного камня – рябь тревоги, пусть и слабая, все еще бежит по его энергии. Я даю ему время привыкнуть к моему присутствию, не вторгаясь, просто будучи рядом. Постепенно волны успокаиваются.

Затем я начинаю напевать. Не голосом, конечно. Я выстраиваю в своем поле простые, устойчивые гармонические паттерны – ментальную колыбельную. Ритм дыхания, ритм сердца, пульсация здоровой планеты. Сначала он лишь пассивно воспринимает их, но через день-два я начинаю улавливать робкие попытки подражания. Его поле пытается повторить мою мелодию, как ребенок пытается повторить звук за матерью. Это крошечное, почти незаметное эхо наполняет меня таким восторгом, что я едва не сбиваюсь с ритма.

Сегодня утром я решаюсь на большее. Я начинаю медленно, осторожно вплетать в нашу общую песню новые “ноты” – ощущения извне. Прохлада воздуха в пещере. Гул ядра, который теперь звучит ровнее и увереннее. Тепло руки Аррада, который сидит у меня за спиной, его биополе надежный щит. И даже отстраненное, но бдительное присутствие Рейтена где-то на периферии.

Зародыш замирает, его внимание обостряется. Он впитывает эти новые данные, эти «впечатления» о мире, в котором ему предстоит жить. Я чувствую, как его сознание, до этого замкнутое в себе, начинает медленно раскрываться, как бутон. Он начинает ассоциировать ровный гул ядра с чувством безопасности, а тепло Аррада с защитой.

– Он учится, – тихо говорю я, не открывая глаз. – Он начинает распознавать внешние паттерны.

– Сколько еще времени потребуется? – спрашивает Рейтен. Его голос звучит совсем рядом. Я открываю глаза и вижу, что он подошел, его взгляд прикован к сияющему яйцу.

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Это как учить младенца говорить. Можно создать среду, можно показывать пример, но нельзя заставить. Он должен созреть.

Рейтен кивает, его лицо задумчиво.

– Данные сканеров показывают стабилизацию энергопотоков ядра на семь процентов с момента его подключения. Это значимо.