Текст книги "Не жизнь без тебя (СИ)"

Автор книги: Татьяна Лисицына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Ты же ведь хорошо разговариваешь по-испански? – Илария снисходительно кивнула, слегка подняв брови. – И здесь есть телефон, – Кристина оглянулась на тумбочку, где стоял аппарат.

– Не понимаю к чему ты.

– Дело в том, что у меня есть идея, где может быть Рикардо. Но я бы не хотела, чтобы ты раньше времени волновала Донато, – Кристина почувствовала, что вспотела, несмотря на работающий кондиционер и причиной этого было мамино пренебрежение. Словно, Кристина с тех пор, как приехала, только и говорила глупости. Раньше мама к ней относилась по-другому. Более уважительно.

– Хорошо. Конечно, мы ничего не скажем Донато, пока не выясним.

– Мне показалось, что он употребляет наркотики…

– Не может быть! Мы бы это заметили, – сказала, нахмурившись Илария.

– Родители иногда многого не знают о своих детях.

– Перестань, Кристина. Я всё о тебе знаю. Даже то, что ты не говорила.

Хорошо, что ты так думаешь, мамочка, – подумала Кристина.

– Тогда почему Рикардо носит футболку с длинным рукавом? В тридцатиградусную жару?

Илария округлила глаза.

– Не знаю. Может, тебе показалось?

– Мне не показалось, – мягко заметила Кристина. – Хорошо, если мы рассмотрим эту версию, как и ту, что если он принимает наркотики и у него случился передоз, то его могли отвезти в больницу. И если ты позвонишь в больницы, в которые у вас принимают наркоманов…

– Наркоман? Да ты что? Ну как такое тебе могло прийти в голову?

– Мам, не надо спорить, просто позвони в больницы. Я бы это сделала сама, но не знаю языка.

Илария с удивлением посмотрела на дочь, в её тоне появились какие-то приказные нотки, которых она раньше не замечала.

– Детка, если ты что-то знаешь, скажи.

Кристина вздохнула, встала у окна, глядя на море, чтобы успокоиться. Вот так же иногда она теряла терпение на сделках, по сто раз втолковывая клиентам одно и то же. И всё равно мало кто слушался. Она резко повернулась, сложила руки на груди.

– Мам, я ничего не знаю. Это мои предположения, которые я предлагаю проверить.

– Может, он предлагал тебе наркотики?

– Если ты не хочешь звонить, то решайте этот вопрос, как хотите, а я пойду на пляж.

– Ты очень изменилась. Стала жёсткой.

– Работа у меня такая. Не будешь жёсткой – будешь сидеть без денег. Ты будешь звонить?

Илария нахмурилась.

– Надо взять телефонный справочник. Он в спальне. Сейчас принесу.

Кристина нервно ходила по комнате, ощущая свою беспомощность. Пожалуй, первое, что нужно сделать, раз уж эта страна вторглась в её жизнь, выучить язык, иначе она чувствует себя идиоткой. Ну вот и мамины осторожные шаги с некоторыми паузами. Паузы возникали, когда у Иларии, как она говорила: исчезала земля под ногами и её, словно пьяную, заносило вправо или влево. Особенно часто это бывало, когда она волновалась или спешила.

– Вот, принесла. Хорошо, что Донато заснул и у нас есть время. Я подумала, ты можешь быть права. Рикардо иногда выглядел отрешённым. Ну я думаю, это было раз или два. Он не может быть наркоманом.

Кристина кивнула и подала маме трубку от телефона.

Илария внимательно рассматривала оглавление. Кристина на всякий случай включила компьютер и решила спросить у любимого Яндекса, куда отвозят при передозировке в Барселоне. В ответ вышло, что посмотреть с детьми и без. Плюс адрес клиники в Петербурге.

Илария начала обзванивать больницы. Внезапно Кристина подняла голову.

– Где обнаружили машину Рикардо?

Илария задумалась, потом позвонила Долорес, и та назвала адрес, который она повторила Кристине.

– Можно попробовать обзвонить больницы в этом районе. Сейчас открою карту. – Кристина быстро щёлкала клавишами на компьютере, и вскоре нашла три телефона, которые она передала Иларии. В двух больницах новых пациентов не было, а вот в третью больницу, находящуюся ближе всего к месту, где нашли машину, поступил молодой человек приблизительно двадцати пяти, двадцати шести лет. Его нашли на скамейке на улице. Никаких документов при нём не обнаружено.

Кристина почувствовала, как забилось сердце.

– Мам, расспроси, как он выглядит. Что на нём было надето. Ведь на нём была какая-то одежда. Хотя мы не знаем, как был одет Рикардо. Ты видела его перед отъездом?

– Нет.

– Я тоже. – Кристина вздохнула. – Всё равно, пусть опишут. А ещё лучше сфотографируют и пришлют. Этого они сделают, конечно.

Илария ещё раз набрала номер, но больше никакой информации по телефону не дали. Предложили приехать с документами, подтверждающими родство.

– Но ведь мы не уверены, что это он, – вздохнула Илария. – И как я могу сказать Донато, что его сын – наркоман? Это всё равно, если бы кто-нибудь предположил, что моя дочь проститутка. Я бы не стала больше общаться с этим человеком.

– Есть другое предложение. Можно позвонить Долорес и, не вдаваясь в подробности, сказать, что мы нашли парня, предположительно Рикардо. Надо проверить он это или нет. Передозировка тоже бывает разной. Это может быть лекарство. Или, например, отравление грибочками. Необязательно говорить про наркотики.

– Но ведь в больнице им скажут правду. Но, если Рикардо употребляет наркотики, Донато это не переживёт.

Кристина вздохнула.

– Думаю, неизвестность хуже всего. Сейчас Донато лежит и думает о том, что, возможно, больше никогда не увидит сына. Винит себя, что причинил ему боль.

– Какую боль? Донато прекрасный отец! – свела тонкие брови Илария. Сейчас с напряжённым и упрямым лицом она впервые за много лет выглядела на свой возраст.

Настолько прекрасный отец, что решил лишить сына дома, в котором тот вырос, – подумала Кристина. Вообще-то, узнав о болезни сына, Донато может передумать оформлять завещание. И это будет по совести. Тогда после смерти Донато Кристина заберёт маму в Двенадцать сосен, где в привычной обстановке мама потеряет свои приобретённые привычки испанской матроны. Илария выронила трубку телефона, которую держала в руках, и Кристина вздрогнула от грохота.

– Руки опять не слушаются. Тебе придётся мне помочь.

– Конечно, – Кристина подняла трубку. – Диктуй номер.

Услышав непонятное приветствие, Кристина передала трубку маме. Некоторое время она слушала мамину речь, не понимая ни слова. Мама говорила медленно, но уверенно, не думая, что сказать. И Кристина испытала гордость от того, какая мама способная. В её-то возрасте, да ещё больная, думала она. Мне тоже надо перестать лениться, решила она. Можно даже бегать вокруг озера и слушать испанские слова. Она вдруг поняла, как соскучилась по дому. Как ей хочется проснуться у себя в спальне, привычно повернуть голову к окну, увидеть небо и сосны…

– Какой адрес больницы?

Кристина протянула справочник.

Илария, сощурив глаза, произнесла адрес и номер телефона и нажала «отбой».

– Долорес поедет в Барселону в больницу. Скоро мы всё узнаем. – Илария положила справочник на стол и разгладила юбку на коленях. – Пожалуй, я пойду. Посмотрю, как там Донато. – У тебя больше нет предположений?

– Нет, – Кристина отбросила волосы за спину и встала. – А я пойду на пляж освежиться.

– Ты здесь будешь? На нашем пляже?

– Да, – кивнула Кристина, думая о том, что пока Рикардо нет, она в безопасности. – Скажешь мне, когда что-нибудь узнаешь?

– Я пришлю Марию.

Как необычно слышать такую фразу от мамы, подумала Кристина, закрывая за ней дверь.

Кристина выключила компьютер и, натянув купальник и прихватив с собой книгу, отправилась на пляж, собираясь провести там всё оставшееся время до получения новостей из больницы. А что, если этот молодой человек не Рикардо? Что тогда делать? Любимая фраза «я подумаю об этом после» не принесла успокоения, мозг всё равно продолжал искать решение проблемы, попутно подключая и перерабатывая ту или иную информацию. Даже на пляже Кристина не могла расслабиться. Решала задачку со многими неизвестными, пытаясь разобраться. Вместо того чтобы наслаждаться солнцем и морем, она переворачивалась с боку на бок, чувствуя себя виноватой, что позвонила Николаю и более всего за то, что впуталась в эту историю.

Глава 18

В новый коллектив Виктор влился быстро. Здесь не обращали внимания на его лысую причёску, потому что никто не видел его прежде. К тому же сотрудники были так озабочены сбоем компьютеров, что его личность никого не интересовала. Олю здесь знали и, судя по всему, любили. Две девушки тут же поцеловали её в щёчку, а молодой парень в очках назвал её бабочкой. Витя скосил глаза на Ольгу и признал, что действительно, раскрасневшаяся, с густой, падающей на лоб чёлкой и локонами, собранными в хвост в развевающемся длинном платье Ольга казалась барышней из другого времени. Он не мог припомнить, когда видел девушку в длинном платье. Жена носила брюки и их производные, Кристина юбки до колена и джинсы. Женщины на работе тоже. Он опустил глаза вниз, когда Ольга проходила мимо, и ему удалось увидеть маленькие ножки, обутые в голубые туфельки на каблучках в форме рюмочки.

Оля по-своему красива. Женственная неагрессивная красота, которая не бросается в глаза и не вызывает вожделения. Такой девушке хотелось подарить цветок, поцеловать руку.

Ещё до того, как новая знакомая ушла, Вите удалось решить основную проблему, почему не работали компьютеры, и теперь требовалось время, чтобы устранить её. Можно написать специальную программу, чтобы в дальнейшем подобных сбоев не возникало. Попрощавшись со всеми и, улыбнувшись ему персонально, Оля ушла, и Витя почувствовал себя одиноким. В большой комнате стало темнее. Интересно, когда они теперь увидятся?

Через пару часов парень в очках – Гена – предложил два билета в кино на «Пятьдесят оттенков серого». Из небольшого коллектива, никто не смог пойти, и тогда Гена спросил напрямую:

– Вить, тебе как презент за спасение нашего коллектива от вирусной инфекции, – он помахал билетами. – Ты не видел ещё этот фильм?

– Нет, – Витя помнил, что Кристина читала книгу. У неё была идея попробовать некоторые сексуальные трюки, которые она, смеясь, зачитывала ему в постели. Кристина даже попросила, чтобы он ударил её в качестве эксперимента, но он не смог. Шлёпнул один раз по попке и тут же поцеловал. Им не надо было ни игрушек, ни порнофильмов. Стоило только посмотреть друг на друга, как обоих охватывало дикое желание.

– Вить, ты чего задумался? – Гена стоял рядом с билетами. – Выбираешь девушку, с которой пойдёшь?

– У меня нет девушки, – опрометчиво ляпнул Витя и чуть не прикусил себе язык от досады. Он был не из тех, кто любит рассказывать о личной жизни, предпочитая улыбаться и слушать других.

– Тогда с Ольгой сходи.

– Как-то неудобно.

– А ты ей обязан, между прочим, – вступила в разговор девушка с каре, сидящая рядом. – Она тебе работу нашла.

– Это правда, – Витя вздохнул, подумав, что Оле он ещё обязан вчерашним ужином и ночлегом. – Ну, может, она занята или видела этот фильм, – сказал он вслух.

– А я сейчас узнаю, – девушка схватила трубку телефона. – Оль, привет. Ты видела «Пятьдесят оттенков»? А хочешь посмотреть? У нас тут билеты лишние и молодой человек, который стесняется тебе позвонить. Сейчас его позову.

Девушка протянула трубку телефона. Витя покраснел, начал говорить невпопад, запинаясь на словах. От неожиданного сводничества чувствовал себя не в своей тарелке, но Оля, совершенно не смущаясь, словно это был мультфильм про Белоснежку, пришла ему на помощь. Вите только и осталось спросить у неё адрес, где она работает, чтобы заехать за ней на машине.

Гена положил билеты на его стол.

– Удачного вечера. Не сильно там затеняйтесь. Завтра мы тебя ждём на работу. Похоже, нашей фирме повезло, что мы нашли такого специалиста.

– Оля любит попкорн, – заметила девушка.

– Кать, да ладно тебе подсказывать, они сами разберутся, – поморщился Гена.

– Кстати о попкорне, – из-за стола поднялся Андрей Владимирович, который был представлен как руководитель офиса. Положил на стол Вити листок. – Это анкета о трудоустройстве, а это – он положил белый конверт – небольшой аванс. Ты действительно нас выручил.

Витя почувствовал, что на его глаза навернулись слёзы. У него создалось впечатление, что после встречи с ангелом – как он окрестил про себя Олю – жизнь стала добрее. Никогда в жизни ему так не нужны были деньги, как сейчас. На попкорн для Оли, на бензин, на еду. Он был готов поцеловать каждую купюру, несмотря на достоинство, сулившую маленькие и большие удовольствия. Витя снова ощутил, как ещё слабый, словно росточек после суровой зимы, пробивается вкус к жизни. Сегодня вечером, как во времена далёкой юности, он после работы пойдёт в кино с девушкой в длинном голубом платье. Когда убирал билеты в сумку, подумал, что хотел бы посмотреть другой фильм, что-нибудь похожее на «Город ангелов» с очаровательной Мэг Райан.

А на «Оттенки» надо идти с Кристиной, которая была готова отдаться ему в любом месте в любое время, потому что так же хотела его, как он её и потом обсуждать с ней сексуальные сцены, пытаясь повторить лишь только для смеха, а вовсе не для того, что им нужно разнообразие. Скорее всего, они занялись бы этим ещё по дороге домой в машине, выбрав наиболее укромное местечко, потому что терпеть до дома не было никакой возможности.

Виктор не сразу заметил, что Андрей Владимирович отошёл, да и, вообще, все занялись делом. Он заставил себя вернуться к программе и работал до тех пор, пока в комнате не запахло едой. Кто-то из девушек грел в микроволновке мясо, и он почувствовал, что голоден.

– Вить, обедать с нами будешь? Котлетки домашние, – Катя лукаво посмотрела на него из-под длинной чёлки. – Сама готовила.

– Нет, спасибо, – Витя подумал, что с него хватит чужих обедов и завтраков. – Если мне положен обед, я выйду на улицу и там поем.

– Конечно, иди, – отозвался Андрей Владимирович, подходя к принтеру. – У метро есть торговый центр, там полно разных заведений.

– Спасибо, – Витя с облегчением встал, радуясь возможности выйти на улицу. Он засунул белый конверт в карман джинсов и поспешно вышел, пока никто не предложил составить компанию. Хотелось пообедать в одиночестве, подумать. Странно что, проработав всего полдня, Витя вышел с другим настроением и уже на улице, поймав взгляд девушки, вдруг понял, что забыл на столе кепку, без которой никуда не выходил. Однако с новым ощущением своей значимости потеря волос не казалась трагедией. Он не спеша прошёлся по улице, поднялся на третий этаж торгового центра и съел картошку с красной рыбкой и брынзой. Тут опять не обошлось без воспоминаний: такие наполнители всегда заказывала Кристина, и он сам не осознал, почему повторил её заказ, хотя предпочитал оливье и грибы.

Пообедав, решил позвонить Оле, чтобы договориться о встрече. Оказалось, что она работает в самом центре и его идея заехать за ней в силу дорожных пробок оказалась бессмысленной, поэтому договорились встретиться на месте в кинотеатре.

Оля опоздала, и он, стоя у входа, видел, как она бежит, как раскраснелись щёки, как обнимает колени голубое платье.

– Извини, как мне уходить, что-нибудь случается. На этот раз напали тётушки, требующие внимания.

– Ничего, – Витя улыбнулся. – У нас ещё хватит времени купить тебе попкорн.

– Попкорн? – Оля округлила глаза. – Почему попкорн?

– Мне выдали аванс, и я хочу тебя угостить, – поспешно сказал Витя.

– О! Поздравляю.

Витя вытащил сложенные пополам пять тысяч, которые дала ему Оля с утра.

– Возвращаю долг. Ты точно не хочешь что-нибудь взять с собой? Колу? Спрайт? Пиво? – он улыбнулся.

– Что ты, я не пью пиво, только вино. Если ты непременно хочешь меня угостить, давай выпьем чаю после фильма.

Фильм Витя еле высидел. Когда Кристина рассказывала о книге, это было гораздо интереснее. Ему не понравилась внешность актрисы, играющей главную роль, а парень с извращениями показался чуть ли не уродом. Иногда он посматривал на Олю, но та смотрела на экран, не отрываясь, и её лицо ничего не выражало.

– Ну как тебе? – повернулась к нему Оля после того, как зажёгся свет.

– Хуже, чем я ожидал. А тебе?

– Жаль парня, – заметила она коротко и встала.

Жалеть этого уродца? Витя пожал плечами, пробираясь по проходу за Олей. Край её длинной юбки зацепился за кресло, и он, пытаясь помочь, наклонился достаточно близко, чтобы почувствовать цветочный запах её духов.

На улице было темно и ветрено, Оля зябко повела плечами.

– Ну что, выпьем где-нибудь чаю? – предложил Витя.

Оля повернула голову, и некоторое время серьёзно смотрела на него. Лицо было какое-то грустно-задумчивое, словно она всё ещё находилась под влиянием фильма и никак не могла выбраться в реальность.

– Ты хотела чаю? – напомнил Витя.

– Уже не хочу. Не знаю почему, но фильм испортил мне настроение.

– Тогда может вина?

– Ты за рулём. А знаешь что, – внезапно решилась Оля, – давай купим вина и поедем в Двенадцать сосен. Мне кажется, этот фильм лучше обсуждать за бокалом, нежели за чашкой. Ты ведь, наверно, опять собрался спать в машине?

Витя вздохнул. Снова поехать в Двенадцать сосен, чтобы терзать себя мыслями о Кристине? Насколько это правильно? Но ведь на работу нужно приходить чисто выбритым и вымытым. А как это проделывать в машине? Он целый день думал, что делать. Набрал пару телефонов близких когда-то друзей, но никто не предложил провести у них даже одну ночь. Витя полазил в интернете и ознакомился с ценами: аренда показалась ему баснословно дорогой. Один он мог потянуть разве что комнату в коммуналке.

– Послушай, а где ты раньше жила? Ну до Кристины?

– Снимала квартиру с двумя девушками. Одна из них вышла замуж, другая решила вернуться к родителям. На самом деле я тоже не знаю, что делать, когда Кристина вернётся. У меня даже была мысль попроситься у неё пожить. Ну уже не просто так, а за деньги, пока не найду с кем бы могла снимать.

– А что ты думаешь, если мы сложимся и снимем что-нибудь вдвоём, – Витька осёкся, испугавшись, что сморозил глупость. Наверно, это неприлично предложить такое девушке.

– Боюсь, у нас нет другого выхода, – заметила Оля, чувствуя, что краснеет. – Я уже всех знакомых спросила, – добавила она. – Только вот что она сказать Кристине? Слушай, подруга, я тут снимаю квартиру с твоим бывшим любовником. Извини, уж так получилось, что других вариантов нет. Чушь какая. Вот она попала в дурацкую ситуацию, которая больше и больше запутывалась.

Витя легко коснулся её руки выше локтя.

– Оль, ты только не подумай, чего. Я не буду к тебе приставать.

Она кивнула и почему-то разозлилась. Так разозлилась, что ей захотелось послать Витьку куда подальше. Была бы на её месте Кристина, он бы только и думал, что о сексе. А она кажется ему настолько непривлекательной, что он уже заранее уверен: никаких мыслей не возникнет. А, может, она была бы не против, чтобы к ней хотя бы пристали?! Наверно, это от того, что она поправилась. Надо всё-таки сесть на диету. Завтра.

Ольга посмотрела на Витьку: он шёл, как ни в чём не бывало, словно забыл о разговоре, глядя по сторонам. Когда добрались до стоянки, Оле удалось успокоиться. В конце концов, жизнь расставит всё по местам. Это будет ещё не завтра, а после получения зарплаты, которая будет через две недели. А сегодня они снова будут спать под одной крышей и утром вместе завтракать. И зачем только она предложила купить вина?

Она тронула Витю за рукав.

– Вить, я передумала. Я не хочу вина.

Он хитро сощурился.

– И не надо. Выпьем водочки под селёдочку. Я угощаю.

Неожиданно она расхохоталась, и всё стало легко и просто.

– Я не пью водку.

– Правда? Я тоже не пью. Только последнее время распустился. Когда в семье жил, жена не разрешала.

– Я не против, ты можешь выпить.

– Спасибо. Кристина тоже никогда против не была. Мы с ней иногда баловались.

Оля как-то враждебно замолчала, и Витя подумал, что надоел со своей болтовнёй про Кристину. Его и, правда, разобрало. Ну кто виноват, что мысли о ней так и лезут в голову?! А сейчас ещё в Двенадцать сосен ехать.

Он заметил вывеску «Седьмого континента».

– А вот и магазин. Ужин сегодня за мой счёт. Ну что, пошли или в машине посидишь?

– Посижу, – согласилась Оля. Ей хотелось остаться одной, а не думать о выборе продуктов. Пусть покупает хоть абсент, она к нему не притронется. Выпьет чаю и уйдёт к себе в комнату. И зачем только она его пригласила? Снова слушать про Кристину? О ней никто так не страдает.

Вити не было долго. Вернувшись, он деловито погрузил пакеты в машину, сел и улыбнулся Оле, от чего вдруг защемило сердце.

– Я взял вина на случай, если ты снова передумала.

Оля вздохнула. Если он так будет на неё действовать, она и водки выпьет. По дороге разговаривали мало, Витя сосредоточенно вёл машину, обгоняя других водителей, а Оля смотрела в окно и пыталась слушать радио «Шансон». Шансон слушала и Кристина. Интересно, кто кого приучил? Но вот её уже они не приучат. Она резко повернулась:

– А можно какую-ту другую станцию послушать?

– На семи холмах подойдёт?

– Подойдёт любая, кроме этой.

Никаких комментариев не последовало, и Оля снова отвернулась к окну. Интересно, он понял, что её раздражают его комментарии про Кристину? Она итак знает, что та красивее и умнее. Внезапно Оля спохватилась. Неужели она начинает завидовать своей новой подруге? Ведь зависть – ни что иное, как скрытая враждебность.

Оля почувствовала, как в сумке заворочался мобильный телефон. Кристина! Я не хочу с ней разговаривать! Только не сейчас, когда я с ним. Что я ей скажу? Мысли метались в голове. Она вздохнула и постаралась ответить, как можно спокойнее.

– Привет.

И хоть она не назвала её по имени, Витя дёрнулся за рулём и посмотрел на неё. Почувствовал. Но, услышав первые слова, Оля забыла о нём. Кристина плакала в трубку, от чего её слова казались неразборчивыми. Выслушав, Оля принялась успокаивать, но связь прервалась, словно недавняя зависть не дала право голоса.

– Что? – повернулся к ней Витя.

Оля молчала, ей было не до него, она закрыла лицо руками и так сидела, пока не почувствовала, что Витя съехал на обочину.

– Расскажи мне. Это Кристина звонила?

– Да, связь прервалась. Наверно, закончились деньги на телефоне.

– Так что случилось?

Новость была так неожиданной, что у неё стоял ком в горле.

– Оль, ну не молчи! Пожалуйста! Она жива? Ей нужна помощь? – Витя уже тряс её за плечо. – Оля!

– У неё мама разбилась насмерть в катастрофе. Вместе с мужем-испанцем.

– Что?!

Оля молча кивнула. Только непонятно, из-за чего Кристина обвиняла себя. Она же не была за рулём. Оля взяла в руки телефон и набрала номер Кристины. Телефон был выключен.

Витя вывернул на дорогу.

– Скоро будем проезжать торговый центр. Там есть салон связи. Положу ей денег на телефон.

– Хорошо.

Оля откинула голову на сидение и закрыла глаза, чувствуя, как сочувствие к подруге вытесняет жалость.

Глава 19

Кристина устроилась в самолёте у окна, прижимая к груди сумку, в которой в небольшом сосуде легко поместилось то, что осталось от мамы. Проходящая мимо стюардесса предложила убрать ручную кладь на полку, и Кристина еле удержалась, чтобы не крикнуть на неё. Прах не перевозят на полке и не сдают в багаж. Особенно если это то, что осталось от единственного родного человека. Сидение рядом с Кристиной оставалось свободным и внутреннее чутьё подсказывало ей, что так и будет до конца полёта. Это мамино место. Они вместе должны были бы возвращаться в Двенадцать сосен, если бы не дурацкое наследство.

За то время, пока шло оформление документов – процедура, чтобы вывезти прах на Родину оказалась сложной – Кристина передумала всё, что можно, то обвиняя себя, то ссылаясь на судьбу. Некоторые считают, что смерть записана в программе нашей жизни и, ещё не родившись, в нашей жизни уже всё предопределено. Эта версия не нравилась Кристине раньше, она всегда наивно полагала, что вершит свою судьбу своими руками. Оля, же напротив, ссылаясь на учителя, убеждала её, что им положено было умереть и что быстрая смерть в катастрофе – разновидность хорошей смерти. Гораздо хуже умереть на больничной койке в муках, не узнавая близких.

Беда вся в том, что понимается это хорошо в теории, а когда такое случается в жизни, теории размываются потоком слёз реальных или мысленных и превращаются в камешки обиды на судьбу. За что? И сколько можно?

Впрочем, слёз реальных было не так много. Состояния шока менялись так быстро, не давая опомниться. Сначала Долорес приехала в больницу и, заявив себя невестой, прорвалась в палату к Рикардо, где он приходил в себя после вентиляции лёгких. У него сильно пострадали почки и печень, и ему надо находиться под наблюдением врачей. После чего Долорес в шоке от мычащего и пускающего кровавую слюну жениха сразу же позвонила Донато, обвиняя его, что он из-за своей бабы довёл сына до наркоты и что она больше не хочет иметь ничего общего с этой сумасшедшей семейкой и уезжает. И если Рикардо умрёт, это будет на его совести. Естественно Донато тут же вызвал такси, чтобы поехать к сыну в Барселону. Мама, быстро сделав себе укол, к помощи которого прибегала, когда ей нужно было выходить, едва успела сесть с ним в автомобиль.

Кристина собиралась поехать с ними, но Донато и мама были против. А так и её тело предали бы испанской земле. Но, видимо, время ещё не пришло. Кристина не стала спорить с Донато, она сама находилась в сильнейшем потрясении от того, что Николай усилием мысли смог такое организовать и чувствовала себя виноватой. Оставшись одна, Кристина попыталась выйти с ним на связь, но Николай не отвечал, и она, чувствуя себя измученной, прилегла, включив аудиокнигу, и неожиданно провалилась в сон. Ей снился пожар, в который она рвалась, чтобы спасти кого-то, но чьи-то цепкие руки держали её.

Когда проснулась, то дышала с трудом. Eё окутывал страх, сотрясая тело до дрожи. Кристина сразу поняла: случилась беда. Нащупав в темноте мобильник, она набрала мамин номер, где приветливый с холодком голос сообщил, что абонент находится вне зоны действия. Кристина прислушалась. Её комната находилась в правом крыле виллы, откуда не было слышно звуков из гостиной. Накинув халат, она вышла в коридор, чтобы найти Марию. Подходя к лестнице, услышала голоса и увидела полицейских. Сердце издало ещё один тревожный стук, и, не дойдя до конца, она остановилась на середине и крепко вцепилась в гладкие перила, чтобы не упасть. Один из полицейских увидел её и что-то сказал по-испански. Из кресла встал пожилой мужчина и пошёл ей навстречу. В руке у него был носовой платок, который он спрятал в карман мешковатых джинсов.

Внутренним чутьём Кристина осознала, что это брат Донато, но так и не смогла вспомнить его имени. Он поднялся к ней и, обняв за плечи, помог пройти несколько ступенек вниз. Кристина прохрипела: «Что с мамой? Мама?» И он, поняв это слово, медленно кивнул. Из правого глаза потекла слеза, он назвал имя «Донато» и заплакал, отойдя от неё и вновь доставая мятый платок из кармана.

К Кристине подошёл полицейский с участливыми карими глазами и что-то заговорил на своём языке, так резавшим слух. Девушка почувствовала, что гостиная плывёт перед глазами и прислонилась к стене. Она видела людей, но не могла узнать никого из них. Полицейский подвёл её к креслу. Она послушно кивала в ответ на его слова, ничего не понимая, только осознавая, что ненавидит испанский, Испанию и всех этих черноволосых людей с одинаковым коричневым цветом глаз, отнявшим маму.

Таксист, вероятно, по настоянию Донато, ехал очень быстро и на сложном участке дороги не справился с управлением, и автомобиль, слетев с обрыва, загорелся. Погибли все трое, включая таксиста.

Донато так и не увидел сына.

Иногда Кристина задавала себе вопрос: а если бы они встретились, Донато, пожалев его, оставил бы ему виллу? И действительно ли разногласия между ними толкнули Рикардо к наркотикам или он начал принимать их гораздо раньше?

Оставаясь в доме с Марией, Кристина боялась, что Рикардо вернётся, но родственники отправили его в клинику на лечение. На похоронах Донато и поминках, Кристине, державшейся особняком, казалось, что многие родственники смотрят на неё с осуждением, словно её мама чем-то провинилась перед ними. Возможно, это было из-за наследства или из-за его неожиданной болезни раком, случившейся очень скоро после его женитьбы.

После поминок, Кристина, стащив потихоньку бутылку виски к себе в комнату, выпила её в одиночестве, а потом снова позвонила Николаю, который сразу же ответил. Она плакала и обвиняла его в том, что произошло. Не надо было так делать. До сих пор из всего разговора, она помнила только, что он спросил: успели ли они оформить завещание и, узнав, что нет, попрощался, напомнив, что, независимо от того, что случилось, Кристина должна отрабатывать долг. Он сделал то, что она просила, а уж по какому сценарию это случилось – виднее там, кто сверху. Так что он ждёт её на занятиях.

Она разозлилась:

– Да как ты можешь, напоминать мне о долгах, когда я только что прощалась с матерью?

– Я дважды спас тебя, детка.

– Дважды? – удивилась Кристина.

– А ты могла сесть в тот автомобиль, не забывай об этом.

Да лучше бы села, подумала Кристина, выходя на балкон. Тогда бы мои мучения закончились. От разговора она протрезвела, виски притупили боль, ей казалось, что все сплетения сюжета жизней, словно в романе, даны ей для того, чтобы она что-то поняла. Но единственное, что приходило в голову, это то, что, если бы мама погибла раньше, когда они жили в Двенадцати соснах и были, как казалось Кристине близки, это было бы более невыносимо, чем сейчас. Милость судьбы заключалась в том, что она сначала удалила маму на расстояние, чтобы Кристина научилась жить сама по себе, а потом, столкнув, на короткий момент, показала маму с другой стороны и вовсе забрала её.

Я не должна тебя осуждать, мамочка, но ты не должна была принимать предложение Донато. Семейная собственность должна остаться в семье, чтобы души умерших смотрели на своих детей и внуков сверху, наблюдали за их жизнью в том же пространстве, в котором они жили сами, охраняя и заботясь о них.

Загоревшаяся на табло надпись: «Пристегните ремни» и голос командира экипажа корабля из динамиков, прервал её размышления. Мамино место осталось незанятым. Она осторожно поставила туда сумку с урной и, пристегнув свой ремень, закрыла глаза, увидев, как сидящая на том же ряду девушка начала креститься и бормотать молитву. Кристина никогда не боялась летать, а уж сейчас и подавно. Теперь, когда она осталась совершенно одна, она не знала, как ей жить и у неё не было никакой цели. Более того, жизнь в очередной раз начала казаться ей бессмысленной. Когда самолёт поднялся в воздух, она посмотрела вниз на испанскую землю, доставившую ей столько страданий, и решила, что никогда не вернётся сюда.