Текст книги "Тени утренней росы"
Автор книги: Татьяна Воронцова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Я люблю тебя, люблю… – шепчет Нейл, впадая в то же экстатическое состояние.
Царапая простыни, я отвечаю пронзительным криком, потому что никакие слова не способны выразить мою ярость и мой восторг.
– Посмотри, что ты наделал. – Стоя перед зеркалом, я разглядываю длинные розовые полосы на своем бедре. – Придется весь день сидеть у бассейна. Не могу же я появиться на пляже в таком виде.
– А жаль. Ты бы пользовалась успехом.
– У кого? У таких же маньяков, как ты? Нейл лежит на кровати в одних только синих джинсах и, положив голову на согнутую руку, наблюдает за мной с нескрываемым ехидством.
– Их больше, чем ты думаешь, поверь мне.
– Хватит с меня одного.
– Обещаю, милая, к завтрашнему утру все пройдет без следа.
Я прыгнула к нему на кровать. Коварством завладела правой рукой и для начала ласково сжала его безвольные пальцы.
– Это было жестоко. Слишком жестоко, ты, гнусный насильник.
– Что? – Он запрокинул голову и расхохотался. – Жестоко? – И вновь этот оскорбительный смех. – Ты счастливая женщина, Элена. Ты не знаешь, что такое жестокость. Я просто приправил блюдо щепоткой перца – для твоего удовольствия. А ты говоришь о жестокости. Не смеши меня, детка.
– Скоро тебе станет не до смеха. Я об этом позабочусь.
– Ну, разумеется.
Я вопросительно взглянула ему в лицо, и он с улыбкой пояснил:
– Тебе же нужно восстановить свой статус.
Оттого, что он так чертовски догадлив, я буквально зверею. Это обманчивое смирение, эта чарующая красота, красота дикого, неукрощенного существа, сына смертной женщины и языческого бога.
Он смотрит на меня и поощрительно улыбается. Улыбается, даже когда я с возрастающим ожесточением принимаюсь ломать и выкручивать его изящные смуглые пальцы.
– Знаешь, с какой целью я причинил тебе боль? – спрашивает он очень тихо, свободной рукой поглаживая мою поясницу. – Чтобы сделать твое удовольствие более острым. И мне это удалось. – Он слегка содрогнулся, уже без улыбки. – Теперь сказать тебе, с какой целью ты причиняешь мне боль? Чтобы взять надо мной верх. Ты продолжаешь сражаться со мной, позабыв о том, что первейший твой враг находится внутри тебя.
Ну кто, скажите на милость, тянет его за язык? Все, что он говорит, известно мне и без него, и я ни в коем случае не собираюсь оправдываться.
– Ты хочешь услышать мой стон или крик, который послужит подтверждением твоего мнимого морального превосходства надо мной (превосходства, существующего исключительно в данный момент времени), но стоит изменить правила игры, и оно может запросто обернуться чем-то прямо противоположным.
Высвободившись без особого труда, он ухватил меня за руку и прежде, чем я сообразила, что он задумал, крепко сплел мои пальцы со своими.
– Давай так. Игра на равных всегда отрезвляет, не так ли?
Он давит все сильнее и сильнее, пальцы немеют от боли, а тут еще мои кольца – господи помилуй! – надеюсь, он чувствует то же, что и я… Зеленые глаза смотрят на меня не мигая. Губы чуть подрагивают, сдерживая не то смех, не то стон. Я отвечаю ему пристальным взглядом. Хруст костяшек, вкус крови на языке…
Крыша у этого парня начала отъезжать давным-давно. Его хулиганские выходки не раз доводили меня до белого каления. Помню, однажды он привез меня в прелестную маленькую бухту в районе пляжей Иеропетра и, убедившись в том, что вокруг нет ни души, с силой толкнул меня в спину (я упала на колени, упираясь руками в песок), сдернул вместе с трусами мои джинсовые шорты и набросился на меня, как дикарь. Бронзовый от загара дикарь за моей спиной. У меня вырвался протестующий крик.
– Нет! Только не здесь!
– Почему не здесь? По-моему, это место не лучше и не хуже остальных.
Я сделала попытку улизнуть, но он поймал меня за волосы.
– Не заставляй меня быть грубым.
С бывшим мужем у меня это называлось «исполнять супружеские обязанности», со случайными знакомыми – «перепихнуться разок-другой». И только с этим ирландским мальчиком завязался полноценный любовный роман. Он развлекал меня, удовлетворял, злил, изумлял, радовал, пугал. Он делал меня по-новому живой.
Выбившись из сил, он отпустил меня купаться, а чуть позже сам полез в воду. На берегу я накинулась на него с кулаками. Смеясь и рыча, мы долго катались по песку, после чего снова пришлось купаться.
– Учти, негодяй, – изображала я оскорбленную добродетель, – я найду способ свести с тобой счеты! Свяжу тебя сонного по рукам и ногам и приведу свирепого волосатого греческого мужика, чтобы он трахнул тебя в моем присутствии.
– Ну, это мы как-нибудь переживем, – отвечал он со своей несносной улыбочкой. – И я, и этот мужик. А потом доставим тебе двойное удовольствие.
– Грязная тварь!
– Ну-ну, моя дорогая. Не думала же ты, в самом деле, что я – хороший мальчик.
Так мы резвились, позабыв обо всем на свете, а потом я случайно заметила, что какой-то турист, стоя на пригорке, снимает нас видеокамерой. Чувство неловкости помешало мне сообщить об этом Нейлу. Чуть погодя я снова украдкой бросила взгляд в сторону пригорка. Грузноватый мужчина в светлых шортах и футболке навыпуск продолжал снимать, но только не нас двоих, поскольку мы уже закончили свой аттракцион, и не меня, одиноко сидящую на полотенце, а Нейла, который разгуливал по берегу в чем мать родила. Длинные ноги, крепкие ягодицы, прекрасные плечи – парень стоил того! Я почувствовала, что возбуждаюсь. Интересно, если бы Нейл был один, тот тип с видеокамерой рискнул бы сделать ему предложение?..
Наигравшись, он разжимает пальцы, медленно подносит мою руку к губам и покрывает ее всю жаркими поцелуями – каждую покрасневшую, ноющую косточку.
– Ты лучшая женщина в моей жизни, – слышу я его хрипловатый голос. – Лучшая.
В десять утра мы уже допиваем кофе на террасе. Постепенно раскаляющийся воздух дрожит от оглушительного звона цикад, ярко-розовые цветы бугенвиллеи роняют на стол длинные мягкие лепестки. Откинувшись на спинку стула, Нейл мечтательно щурится в сторону Эгейского моря, но я ворчливо напоминаю, что сегодняшний день ему предстоит провести здесь, у моих ног, довольствуясь бассейном, раз уж по его милости (впервые в жизни!) я не могу позволить себе появиться на людях в купальном костюме.
– Не понимаю, – говорит он, закуривая сигарету, – что тебя останавливает.
– То, что все, увидев нас вместе, сразу поймут, что это сделал ты!
– Ну и что?
Он расположился поудобнее, вытянув свои длинные ноги. Глаза его на фоне зеленой листвы казались прямо-таки изумрудными.
– Ничего особенного не случится, поверь мне. Даже если на твоем теле останутся более очевидные свидетельства моей страсти, и кому-нибудь, боже упаси, удастся их разглядеть – ну и что? Кто-то пожмет плечами, кто-то хихикнет, кто-то подтолкнет локтем подружку. В этом нет ничего позорящего тебя или меня. Наоборот, это приятно будоражит воображение. Это заводит.
– Некоторых, может, и заводит.
– Заводит всех. Но не все признаются. Виновато воспитание, всякие там с детства привитые понятия о хорошем и дурном, о приличном и неприличном. Не веришь? Я готов доказать. Но для этого тебе придется… – Прикусив зубами сигарету, он принялся расстегивать ремень. – Ну-ну, дражайшая, не надо таких глаз. Ударь меня раз пять или шесть, а если понравится, то и больше. Ну что, согласна? В порядке эксперимента. А также в виде компенсации за причиненный тебе моральный ущерб.
– Что за эксперимент? И кто будет принимать в нем участие? Ты и я?
– Не только. Другие наши братья по разуму тоже. Ведь мы, кажется, собирались на пляж? Но сначала это.
Он перебросил мне через стол свой ремень.
– Учти, каждый удар должен оставлять след на коже, иначе наша затея теряет смысл. – Он произнес это с изумительным спокойствием и, чуть помедлив, добавил: – Это не так трудно, как кажется. Возможно, ты даже получишь удовольствие. И если окажется, что я прав, не пытайся скрыть это от меня, договорились? Следуй своим желаниям, Элена. Не отказывай себе ни в чем.
Я взглянула на ремень. Взяла его в руки.
Следуй своим желаниям… в порядке эксперимента…
Значит, он всерьез считает, что таково мое желание? А если оно и впрямь таково, то готов его немедленно удовлетворить?
Он начал с того, что рассказал мне историю – историю своего падения от состояния благородного рыцаря (в терминах современности – порядочного человека) к состоянию трикстера. Потом заставил меня попробовать самую капельку, чтобы я имела представление о том, как это бывает. А теперь предлагает сделать следующий шаг: собственноручно нанести удар (один, или несколько, или много, или очень много) человеку, к которому испытываю непреодолимое сексуальное влечение. В буквальном смысле слова подстегнуть свою и его нервную систему, чтобы способности чувственного восприятия обострились до предела.
Этот тип окончательно спятил.
Но откуда-то из первобытных слоев моего сознания уже поднималось смутное, бесформенное, абсолютно иррациональное убеждение, что да, так и надо, только это и правильно, и наплевать, что сказала бы, узнав об этих сумасбродствах, моя подруга или моя сестра.
Сидящий напротив молодой безумец не так уж безумен. Чем больше я раздумывала над его бредовым предложением, тем сильнее становилось желание принять его, ответить согласием, чтобы все сегодняшние эскапады не разъединили, а, наоборот, связали нас на качественно новом уровне, не доступном нормальному большинству. И я сказала:
– Ладно.
Окинула его внимательным взглядом. Курой Мак Даре, величайший из плутов…
– Ты хорошо подумал?
Он молча кивнул, смял окурок в пепельнице и, подойдя к перилам, крепко взялся за них обеими руками.
– Начинай.
Не так трудно, как кажется? Я бы сказала, это не так просто, как кажется. Удары, которые не оставляли на его спине багровых полос, заставляли меня стыдиться, будто я допустила брак в работе, а те, что оставляли, помимо стыда вызывали еще испуг: может, это уже чересчур? Нейл принимал их без комментариев, глядя вдаль с видом человека, утомленного затянувшимся бездельем. День за днем одно и то же: солнечные ванны, прогулки по берегу моря, регулярный секс… Этюд под названием «Критское утро».
– Признайся же, что тебе больно, – взываю я полушепотом. – Ну, хотя бы намекни.
– Рубцы на моей спине – это не намек? – отзывается он с усмешкой. – Если нет, значит, ты зря стараешься, царица.
Изящество его позы, явно непреднамеренное, пробуждает во мне желание – но не желание любовных ласк, а желание крови. Увидеть этого змееныша с окровавленной спиной, с закушенными от боли губами. Нет, я больше не в состоянии выносить его наигранное равнодушие и его мрачноватый шарм. Кто-то там, наверху, определенно присматривает за этим гадким мальчишкой!
– Так лучше, – произносит он отрывисто, хватаясь за перила. – Только не останавливайся, умоляю, дорогая, иначе придется нам с тобой поменяться местами. Хочешь?
А что? Возможно, уже и хочу. Хочу, но не могу прервать прописанный моим личным доктором сеанс шоковой терапии – шоковой скорее для меня, нежели для него. Не могу совладать со своей рукой, безостановочно отвешивающей удар за ударом. Мозги с фатальной неизбежностью пасуют под натиском эмоций. Нейл сохраняет полную неподвижность. Мышцы его напряжены, глаза сощурены. Этот изумительный контраст – худые плечи и жесткий, как у мраморных изваяний, рельеф мускулов – доводит меня до исступления.
– Не хочешь ни о чем меня попросить?
– Нет.
– Нейл, берегись.
Он чуть пошевельнулся, пряча улыбку.
– Это угроза, да? А что еще ты можешь сделать со мной, кроме того, что уже сделала?
В том же помраченном состоянии сознания я рву, кромсаю его плечи пряжкой ремня в надежде увидеть кровь. И наконец-то вижу. Она выступает сразу в нескольких местах, придавая стоящему без движения юноше вид жертвы чьих-то необузданных страстей, каковой он в действительности и является. Моей жертвы.
Приблизившись вплотную, я снимаю с себя короткий топ на лямках и голой грудью прижимаюсь к его горячей спине.
Я стою с закрытыми глазами, с бешено бьющимся сердцем. Сердце Нейла стучит так же часто, как мое. Какая-то сила побуждает меня поднять голову и коснуться губами одного из налитых кровью рубцов. Провести самым кончиком языка, еще, еще…
– Что скажешь? – тихо спрашивает Нейл. Разгорающаяся страсть сделала его голос еще более хриплым.
– Скажу, что хочу тебя дико.
На губах его появляется хищная улыбка.
– Знаю.
– Тогда зачем спрашиваешь?
– Чтобы услышать твой ответ. Повернувшись, он радостно оскаливается от предвкушения, сгребает меня в охапку и волочет в дом.
Обалдевшая, измочаленная, охрипшая от криков, я вытянулась на постели, прижавшись к нему всем телом в восторженном отупении. Сейчас, в эту минуту, я чувствовала себя настолько удовлетворенной… мне казалось, я уже больше никогда не захочу этого волнующего и жутковатого ощущения мужского члена внутри. Как прочла я у Пьера Луиса, плоть насытилась и замолчала. Только внизу живота время от времени возникала слабая тянущая боль – мой рыцарь показал класс. А я-то думала, мы уже достигли пика наших отношений и теперь, в соответствии с законами жанра, им следует плавно сойти на нет. Я этого не хотела, очень не хотела, но, будучи убежденной пессимисткой, твердо знала, что это неизбежно. И вот пожалуйста – такой прорыв!
Нейл курил, пуская дым в потолок, рассеянно помаргивая длинными ресницами.
– Только я и те две студентки? – спросила я сонно. – Или был еще кто-то больной на голову, кто помогал тебе раздвигать рамки?
– Больше никого. То есть…– Он запнулся, помолчал. – Но все равно не так, как сейчас. Не так, как с тобой.
– Я всю жизнь считала, что к подобной дополнительной стимуляции прибегают только низменные натуры, извращенцы всех мастей.
– Я не нуждаюсь в дополнительной стимуляции. Но с тобой мне этого захотелось. И что же, я должен наступать себе на горло из боязни прослыть извращенцем?
Для чистоты эксперимента мы выбрали пляж, на котором вместе никогда не бывали – на южном побережье, в трех километрах от Плакьяса, – и прибыли туда порознь, с промежутком в десять минут.
– Запомни: мы с тобой незнакомы, – сказал мне Нейл. – Выбирай место, устраивайся, читай, загорай и изредка поглядывай на меня краем глаза.
– И что будет?
– Что будет? О, ты удивишься.
– В самом деле?
– Клянусь.
Я выбрала один из лежаков на первой линии, расстелила полотенце, достала из пакета книгу. На мне были соломенная шляпка и солнцезащитные очки – подсматривай сколько хочешь, все равно никто не заметит. Короткое летнее платье на пуговицах я расстегнула, но снимать не стала. Ни к чему привлекать к себе внимание окружающих, которым собирается завладеть этот паршивец Нейл Бреннан. До его появления на сцене оставалось ровно пять минут.
Моими соседями оказались солидные и добропорядочные по всем признакам немцы с одной стороны и весьма юные англичане – с другой. Англичане щебетали, не сводя друг с друга влюбленных глаз. Немцы читали газеты, каждый свою.
Нейл спустился на пляж с рюкзаком на плече и ленивой походкой двинулся по песочку к воде. Постоял, глядя на безоблачное небо и сине-зеленую морскую гладь, сбросил рюкзак. Ветер трепал его расстегнутую рубаху и темные волосы до плеч. Солнечные блики играли на стеклах темных очков.
У меня даже руки опустились, и закладка выпала из книги, до чего красивым показался мне этот парень. А может, мы и впрямь незнакомы? Две девушки, загорающие на лежаках слева от юных англичан, уже проявляли непритворный интерес. Так, открываем нашу умную книжку, углубляемся в чтение.
Он бросил поверх рюкзака джинсы, рубашку и пошел проверить водичку. Все классно. Нет повода для истерик. Однако немцы справа от меня застыли в столбняке. Юные англичане поначалу тоже замерли с разинутыми ртами, а потом начали как ненормальные толкать друг друга локтями. Девушки слева от англичан перешептывались, смущенно хихикая. Остальные просто глазели. Даже я, несмотря на то что не увидела ничего принципиально нового, ощутила прилив какого-то томительного возбуждения, совсем как в подростковом возрасте, когда впервые со своей школьной подружкой Танькой смотрела по видео порнофильм.
Нейл стоял у кромки воды – гибкая фигура, медлительные движения, многообещающая грация опытной шлюхи. И откуда в нем это, бог ты мой? Впрочем, я всегда была склонна к преувеличениям. По большому счету он ничего не делал. Просто стоял, подставив лицо солнцу, а на его худых плечах горели сине-багровые рубцы.
Наконец он решил сделать один контрольный заплыв, а заодно предоставить заинтересованным зрителям возможность расслабиться и обсудить его скандальную персону. А выбравшись на берег, обнаружил, что рядом с его вещичками топчется совершенно незнакомый, но явно изнывающий от желания познакомиться МУЖЧИНА в фиолетовых плавках. На шее у претендента сверкала золотая цепь в палец толщиной, так что мой бедный мальчик, стоя перед ним в позе вежливого недоумения, похоже, чувствовал себя круглым сиротой.
Они о чем-то заговорили. На лице Нейла появилась натянутая улыбка. Он ненадолго отвернулся, пальцами зачесал назад свои мокрые волосы, с которых капала вода, и покачал головой с отсутствующим видом. Торг продолжался еще минуту или две, после чего Фиолетовые Плавки удалились, страшно раздосадованные.
Чтобы оградить себя от дальнейших приставаний, молодой человек со шрамами на спине прошел чуть дальше по берегу и остановился у намытого штормом песчаного мыса, где поменьше народу. К чему же, вы думаете, привел этот хитроумный маневр? Красивый, атлетически сложенный парень, похожий на итальянца, метнулся к нему через два ряда лежаков, покинув своего приятеля, меланхолично жующего хот-дог. Подбежал, положил ему на плечо свою тяжелую руку с крупным золотым перстнем на пальце, широко улыбнулся и задал вопрос. Нетрудно догадаться какой.
Нейл начал с того, что аккуратно освободил плечо от чужой руки. Глаза его были скрыты за стеклами очков, но что-то подсказывало мне, что он смотрит на своего нового знакомого без особой симпатии. Итальянец, конечно, представлял собой более приемлемый вариант, нежели Фиолетовые Плавки, но этим чертовым ирландцам разве угодишь? Судя по всему, Джузеппе получил от ворот поворот. Попутно я обратила внимание на то, что мистер Фиолетовые Плавки также с интересом следит за ходом переговоров. Я немного забеспокоилась. Как бы эти двое не вступили в преступный сговор и не порвали задницу моему экспериментатору. И откуда они только берутся, уму непостижимо! Ведь когда он со мной, никто даже близко не подходит! Хотя смотреть-то смотрят. Что да, то да.
Нейл повернулся и не спеша двинулся в мою сторону, глядя на меня, улыбаясь на ходу. Я поняла, что ему наскучила игра, и он хочет присоединиться ко мне. Ну сколько можно, в конце концов? Он уже показал мне все, что хотел. Обескураженный Джузеппе постоял, провожая его глазами, потом нагнал в три прыжка (я резко выпрямилась на лежаке, отбросив книжку) и крепко взял за руку повыше локтя. Нейл рассерженно обернулся. Джузеппе что-то говорил горячо и быстро, временами взмахивая левой рукой. Нейл дал ему высказаться, после чего большим и средним пальцами сильно сжал его бицепс, вынудив ослабить хватку. Так же молча высвободился и не оглядываясь пошел прочь. Все это я прекрасно видела со своего места. Гримаса боли, перекосившая смуглое лицо Джузеппе. Холодная усмешка Нейла. Чем, интересно, итальянец умудрился так его достать? Своей настырностью? Или…
– Привет, милая.
Нагнувшись, Нейл поцеловал меня в губы. Мне никак не удавалось побороть нервную дрожь.
– Хочешь сигарету? – спросил он, глядя на меня сквозь стекла очков.
– Да. Спасибо. – Я жадно затянулась. – Ты уверен, что хочешь остаться?
Он пожал плечами.
– Ну, если ты не собираешься здесь купаться, можем поехать куда-нибудь еще.
– Ладно, посидим еще полчаса и поедем, – решила я, подумав, что за это время как раз успею прийти в себя.
Чтобы попасть на автомобильную стоянку, нужно было пройти мимо таверны на берегу, а потом еще десяток метров по тропинке между какими-то стоящими стеной колючими кустами. Нейл шел впереди с рюкзаком, я со своим пакетом плелась сзади.
Внезапно он остановился. Я уже собиралась спросить у него, что случилось, и в этот момент сзади в меня вцепились чьи-то руки. Широкая мужская ладонь не грубо, но решительно зажала мне рот.
– Стой смирно, – произнес по-английски незнакомый голос. – Не кричи и тебе ничего не будет.
Сердце у меня ушло прямиком в пятки. Русская пословица передает это состояние очень точно. Ушло в пятки.
Сбросив рюкзак на землю, Нейл обернулся, но не успел сделать ни шагу, поскольку ему помешали – наш пылкий итальянец, который при ближайшем рассмотрении оказался американцем, и еще один хрен, которого на пляже я просто не заметила. Оказывается, их было трое.
– Убери руки, – произнес Нейл, глядя на человека за моей спиной. – Она не будет кричать. Она будет стоять смирно. И я тоже. Отпусти ее.
Как ни странно, тот внял его просьбе и, хотя совсем не отпустил, по крайней мере убрал ладонь от моего лица.
– Ни звука, ясно? – услышала я его свистящий шепот. – Иначе твой красавчик умоется кровью.
Нейл издал короткий смешок и улыбнулся мне:
– Не слушай его, детка. Все это просто понты. Стой, где стоишь, и ничего не бойся.
Я молча кивнула. Это проще пареной репы – стоять и ничего не бояться. Хоть бы кто мимо прошел. Но на это рассчитывать не приходится. Местечко не слишком людное, южное побережье как-никак. К тому же все, кто хотел попасть на пляж, давно уже там. Время завтрака прошло, время обеда не наступило. О, черт! Похоже, наш секс-символ снова попал в положение. Ишь, как ребяток разобрало. Или судьба у него такая – вечно расплачиваться за свой никчемный выпендреж.
Парень, что держал меня, немного ослабил хватку, и, оглянувшись через плечо, я наконец смогла его разглядеть. Им оказался субтильный блондин, пожиратель хот-догов.
– Тихо, – еще раз предупредил он.
А какой смысл орать? Вокруг только кусты и камни, которые, даже если и посочувствуют Нейлу, навряд ли соизволят что-либо предпринять. Лично мне ничто не угрожало, в этом я была уверена на все сто. Объект преследований Нейл, а не я. Объект преследований и сексуальных домогательств.
Тот самый брюнет, который клеил Нейла на пляже и которого я мысленно называла Джузеппе, стоял перед ним руки в брюки и разглядывал оценивающе, с нескрываемым удовольствием. Там, на пляже, на нем были красные плавки-стринги, оставляющие открытыми ягодицы, как у стриптизера, и сейчас, пока я настороженно следила за всеми его действиями, мне в голову пришла дурацкая мысль: интересно, он все еще в них или успел переодеться?.. Страстное, гладко выбритое лицо, ровный загар, холеное молодое тело с прекрасно развитой мускулатурой. Жаль, я не слышала, о чем они говорили полчаса назад. Возможно, его претензии вполне обоснованны.
Насмотревшись, Джузеппе серьезно кивнул, как будто хотел сказать «ну что ж, неплохо для начала», и взял Нейла за воротник:
– Решил поиграть с нами, парень? Тот стряхнул его руку:
– Я был не прав. Прошу прощения.
Ровный голос. Полное отсутствие эмоций.
Нетерпеливо облизнув губы, Джузеппе приласкал мимолетным касанием шею Нейла под золотой цепочкой и потянул с его плеч рубаху. Пробежался пальцами по бурым от засохшей крови ссадинам на коже.
– Парню с такими привычками положено знать, чем заканчиваются такие игры. Ты ведь не девственник, правда? И эта блондинка тебе не жена, хоть у нее кольцо. Если сейчас ты с женщиной, котик, какого же черта дразнишь мужчин?
Левой рукой, которая пока оставалась свободной (правой с самого начала завладел хмурый тип, незамеченный нами на пляже), Нейл перехватил его запястье, вывернул до хруста и резко оттолкнул от себя. Он не нанес удара. Понятно почему.
И тут же сам тихо зарычал от боли.
– Будешь дергаться, Дег сломает тебе руку, – предупредил Джузеппе, морщась и массируя запястье.
– Ну, это вряд ли.
– Хочешь рискнуть?
Нейл глянул в мою сторону, и мне почудилось, что даже сквозь темные стекла очков я улавливаю холодный блеск его глаз.
– Посмотри-ка, что там.
Я посмотрела и вся покрылась холодным потом, стоило мне на минуту представить его ощущения. Неудивительно, что у него вырвался стон. Предплечье было блокировано каким-то странным приспособлением, состоящим из трех граненых деревянных палок сантиметров пятьдесят каждая, соединенных короткими металлическими цепочками – блокировано крестообразно, да еще зажато между отполированных граней.
– Похоже на «нунчаку». – Я постаралась ответить как можно спокойнее, но, услышав свой голос, ужаснулась. – Только не две секции, а три. Не знаю, как это называется.
Нейл перевел дыхание.
– Я знаю. – Улыбнулся, глядя уже не на меня, а на Джузеппе. – «Сан-чиен-кань», разновидность боевых «нунчаку». Твой друг профессионал?
– Не совсем, – ответил из-за его спины Дег.
– Значит, ученик?
– А ты сам-то кто? Откуда знаешь название?
– Не важно. Если бы я таскал с собой все свои игрушки, да еще размахивал ими к месту и не к месту, боюсь, мой учитель не похвалил бы меня. Впрочем, учителя тоже бывают разные, как и ученики.
Мой парень определенно напрашивался на грубость. Прямая спина, ноги расставлены по ширине плеч… Напуган он или нет? Понять это пока что было сложно.
Не спуская глаз с его лица, Джузеппе легонько потянул за прядь длинных темных волос, потом за серьгу в мочке уха.
– Чего ты хочешь? – спросил Нейл сквозь зубы.
– Сам знаешь. Я сказал тебе об этом час назад.
– И получил ответ час назад.
– Да, но с тех пор обстоятельства изменились, тебе не кажется? И вместо того, чтобы показывать характер, лучше попробуй договориться с нами, детка. Если будешь вести себя как полагается, уйдешь отсюда здоровым и веселым. А если начнешь козлить, мы все равно получим свое, но удовлетворять нас ты будешь со сломанной рукой и расквашенным носом. Усекаешь?
– Усекаю, – отозвался Нейл с усмешкой. – По-твоему, это такое большое удовольствие – вставлять парню, который поминутно дергается и скулит от боли? Это только в кино возбуждает, а в жизни, как правило, нет. При условии, что ты не садист. А ты точно не садист, Джонни. Так что тебе придется нелегко. Знаешь, если ты никогда этого не делал, у тебя даже могут возникнуть проблемы с эрекцией.
Господи, ну что за сукин сын? Их же все-таки трое. Неужели он не понимает, что, если их как следует разозлить, они запросто могут избить или покалечить его?.. И я ничем не смогу ему помочь. Разве что дать по голове одному из них. Палкой. Или камнем. Так ведь надо еще найти подходящую палку или камень!
– Говоришь, твой приятель сломает мне руку? – продолжал Нейл, балдея от прилива адреналина. – Ладно. Только, если можно, с первого раза. – Свободной рукой он снял темные очки и позволил Джузеппе увидеть эти прекрасные холодные глаза, сразившие меня наповал на стоянке у Превели. – Ты, наверное, слышал, Джонни, что, когда человеку причиняют внезапную сильную боль, зрачки у него не то сужаются, не то расширяются, – этого мне никогда не удавалось запомнить. Так что давай смотри внимательно, а после расскажешь. Если же с ними ничего не случится, – тут он улыбнулся лучшей из своих улыбок, – значит, я не человек.
– Нейл! – не удержалась я от отчаянного возгласа.
– Нейл? – переспросил Джонни-Джузеппе, по-прежнему глядя ему в глаза, гоняя жвачку между зубов. – Ирландец, верно? – И покачал головой. – Я должен был догадаться.
– Необязательно. Я не из тех ирландцев, что проживают в Штатах, а из тех, что проживают в Ирландии. И поскольку я говорю по-английски, причем говорю очень хорошо, услышать мой акцент может только англичанин, но никак не американец.
– Меня зовут Том, – представился Джузеппе, продолжая пережевывать жвачку.
– Рад познакомиться, Том.
– И я тоже, Нейл. Так ты не любишь американцев?
– Нет. – Нейл снова надел очки. – Я знаю, это нехорошо. Наверняка среди них встречаются милейшие люди. Но из тех, что встречались мне, ты самый милый, Том, честное слово.
Последнее слово перешло в стон – это Дег заиграл на своих граненых палочках. Понятия не имею, сумел бы он в конце концов устроить этому психу перелом или нет, но стоять смирно в то время, как миляга Том давал волю рукам, он его заставил.
– Видишь, оказывается, это не так трудно – тебя уговорить. И вовсе не обязательно ломать тебе руку. Просто отдать тебя Дегу на пять минут.
Я смотрела на Тома, этого лакированного американского мальчика с непомерными амбициями, уже не со страхом, как вначале, и не с отвращением, как чуть погодя, а с некой тошнотворной смесью презрения и восхищения. После всего, что было, и невзирая на то, что могло произойти, он все еще надеялся на успех. Уместна ли подобная настырность? О чем он вообще думает? Возможно ли таким образом склонить кого-либо к занятиям сексом? Или для мужчин это в порядке вещей?..
Нейл что-то произнес, улыбаясь со стиснутыми зубами. Что он за словом в карман не лезет, я знала хорошо. И тут же, в подтверждение наихудших моих подозрений, оскорбленный Том закатил ему пощечину. Не ударил кулаком, как бьют обычно мужчины, а влепил тяжеловесную пощечину, от которой загорается пол-лица. Нейл покачнулся, но упасть ему не дал стоящий сзади Дег.
– Мы так не договаривались, Том, – послышался его хриплый шепот.
– А кто сказал, что я собираюсь с тобой договариваться? Ты будешь делать то, что я скажу, вот так-то, ирландская шлюха.
Усмехнувшись, Нейл покачал головой:
– Хочу дать тебе совет.
– Попробуй.
– Ты самонадеян и глуп, как большинство американцев. И чтобы на этом острове с тобой не случилось никакой беды, помни: ты здесь не дома.
– А ты дома, ирландец?
– Я – да. В гораздо большей степени, чем ты думаешь.
Нейл снял очки. Я видела, как скрестились их взгляды.
А потом случилось нечто странное. Воздух передо мной задрожал, как потревоженная поверхность воды. В листве зашелестел ветер. Какой еще ветер, когда с утра на море полный штиль? Сразу вспомнились русские сказки: потемнело в чистом поле… Судя по всему, теперь следует ожидать появления дракона.
Дрожа и потея, я встревоженно озиралась по сторонам, не в силах понять, что происходит с природой, погодой и (или) со мной. Впечатление такое, будто я внезапно опьянела. Или приняла психоделический наркотик. Это внезапное смещение фокуса позволило мне проникнуть в суть явления, которое имело место в нескольких шагах от меня. Чужим, не своим, и даже, пожалуй, не человеческим зрением я увидела Нейла и Тома такими, какими они были в действительности. В какой именно действительности? Не могу знать.
Итак, я стояла там, отчаянно цепляясь разумом за хрупкую грань презренной, но такой привычной реальности, и, продолжая соскальзывать в пустоту и безвременье, отрешенно следила за тем, как существо по имени Нейл нашептывает что-то существу по имени Том, а из глаз его истекает холодное пламя. Чистейшее хризолитовое свечение, омывающее голову американца, наполняющее его череп, как сосуд. Пойманный на крючок этого развоплощающего взгляда, Том как-то разом ослаб и обмяк. Остальные двое выглядели замороженными или спящими стоя. Ни звука. Ни движения.
